Дьяволица

С того самого неприятного инцидента с Лаксусом Мираджейн больше с ним не сталкивалась. По словам мастера, «внучок» отправился на задание и вернется не раньше, чем через неделю. Скрыть искреннее удовольствие от этой новости было выше ее сил, да она, честно говоря, и не пыталась: пребывала в непривычно приподнятом настроении, едва ли не пританцовывала на ходу, одаривая каждого встречного доброжелательной, почти сияющей улыбкой. Однако этот светлый ореол мгновенно рассеялся, стоило наступить времени тренировок. К столь ответственному этапу Мираджейн подготовилась с особой тщательностью, отыскав в гильдии укромное, затененное местечко, где не просто было малолюдно — людей там не было вовсе. И так, устроившись в библиотеке с максимальным удобством на скрипучем деревянном стуле и раскрыв перед собой очередной массивный фолиант по магии, она принялась вдумчиво перечитывать строки. Учебные тексты были написаны чудовищно сложным, перегруженным академизмом языком, и уловить смысл с первого прочтения представлялось задачей не из простых. Приходилось возвращаться к предложениям по нескольку раз, распутывать терминологические узлы, вчитываться в суть каждого абзаца, лишь бы хоть крохи нужной информации остались в голове и не растворились в общем потоке. Тем временем наверху прогремели удары, за которыми последовал грохот — что-то покатилось по полу, остановившись. Затем послышались стремительные шаги и новый удар, сопровождаемый приглушенным стоном. Мираджейн отложила учебник и прислушалась. На мгновение все стихло, но вскоре тишину разорвал резкий визг, перекрытый очередным раскатом ударов. Вскочив со стула, она бросилась к лестнице, но стоило ей потянуть на себя дверь, как с той стороны в нее врезалось нечто, и та с силой захлопнулась, едва не не раздробив девочке нос. Следующую попытку выбраться из библиотеки Мираджейн предприняла спустя минуту, когда «громкая субстанция» с трудом поднялась на ноги, сдавленно выругалась, зашаркала по полу и, наконец, удалилась. Сперва девочка осторожно приоткрыла дверь, просунула голову в проем и, убедившись, что путь свободен, выскользнула наружу, оглядываясь по сторонам в поисках источника шума. Найти его оказалось делом секунды: в центре зала розововолосый мальчишка яростно размахивал руками и орал в лицо темноволосому сверстнику, который, не оставаясь в долгу, верещал в ответ. Их перепалка сопровождалась беспорядочной раздачей ударов — оба лупили друг друга, не заботясь ни о технике, ни о направлении, ни даже о последствиях. Согильдийцы с интересом наблюдали за представлением. Одни неодобрительно качали головами и устало вздыхали, другие — в основном молодежь — активно подбадривали участников, а третьи притворялись, будто ничего не происходит. Эльфман и Лисанна, к неудовольствию старшей сестры, оказались среди поддерживающих: болтая ногами, они устроились на краю стола и с восторженным вниманием следили за каждым движением. Мираджейн, пожалуй, с удовольствием присоединилась бы к тем, кто предпочитал не замечать потасовки, и уже вознамерилась вернуться к книгам, как вдруг темноволосый мальчик, по какому-то странному стечению обстоятельств оставшийся полураздетым, подхватил оппонента за шкирку, раскрутил и швырнул его в сторону Лисанны и Эльфмана. Девочка потеряла равновесие и соскользнула, но старший брат успел поймать ее за запястье, удержав от падения. Новоиспеченная волшебница была вполне готова готова закрыть глаза на сам факт драки, решив, что крупица чужого боевого опыта младшим пойдет лишь на пользу. Однако, несмотря на явно неумышленный характер инцидента, их невольное участие в беспорядке вызывало у нее внутреннее раздражение и потребность вмешаться. Нахмурившись, она подошла к сорванцам и, схватив ближайшего за руку, резко дернула на себя. Розоволосый мальчишка удивленно моргнул, будто вылетел из реальности и теперь безуспешно пытался осознать, что происходит. Но уже через мгновение вывернулся из хватки и вновь рванул в сторону противника. Мираджейн не собиралась оставлять происходящее безнаказанным. На этот раз она вцепилась в его плечо и развернула к себе. — Что тебе надо?! — выкрикнул он, пытаясь вырваться. — Прекрати драться. Ты едва не покалечил мою сестру. Второй участник потасовки сидел на полу, внимательно изучая Мираджейн. И если еще совсем недавно на красовались штаны, то теперь он остался в одних трусах, причем выглядел так, будто даже не догадывался о собственной наготе. Правая бровь рассечена, под левым глазом наливалось темное пятно, а верхняя губа вздулась. Нехило ему досталось. Впрочем, другой выглядел ничуть не лучше: лицо пестрело свежими синяками и ссадинами. — Немедленно отпусти меня, слышишь! — он вновь неистово закрутился, пытаясь вырваться из захвата с удвоенной силой, но для надежной подстраховки Мираджейн второй рукой перехватила его предплечье, крепко сжав. Она начинала закипать, с трудом сдерживая желание влепить пару звонких оплеух источнику раздражения. Верхняя губа задрожала, брови сдвинулись к переносице. Одним лишь взглядом она была готова выпотрошить маленькое тельце — и мальчишка, ведомый инстинктом самосохранения, мгновенно это почувствовал. Он в ту же секунду прекратил свои бесполезные метания и застыл как вкопанный, во все глаза уставившись на свою пленительницу. — Я сказала: прекрати, — прорычала она, угрожающе склонившись к самому его лицу и буквально нырнув в испуганные черные глазенки. Некоторое время он оставался неподвижен, но затем, как по щелчку, сделал осторожный шаг назад, медленно выскользнул из ее рук и, ошеломленный, посмотрел на приятеля, получив в ответ не менее растерянный взгляд. Затем он снова прошелся по Мираджейн глазами, оглядел с головы до ног и, склонив голову набок, выдал: — А ты вообще кто такая? — Я тебя раньше здесь не видел, — подал голос второй, поднявшись с пола и с нескрываемым интересом осматривая незнакомку. — На ровесницу Эрзы вроде как смахиваешь. — Ага, точно, — протянул другой. — Такая же жуткая… — при этом он демонстративно обхватил себя за плечи и мелко затрясся, изображая вселенский ужас. Чистой воды дурость. Она тонко улыбнулась и чуть подалась вперед, изящно опершись правой ладонью о щеку, в то время как локоть нашел опору на сжатом кулаке левой руки. — Ну что вы, мальчики, — нежно, почти певуче протянула, — если бы с Лисанной действительно что-то случилось, тогда я показалась бы вам не столько жуткой, сколько смертельно опасной, — она выпрямилась и скрестила руки на груди. Улыбка испарилась, лицо обрело строгость. — Не стоит испытывать меня на прочность. Хотите драться — найдите себе площадку под открытым небом. Я вообще поражена, что всем абсолютно наплевать на столь оскорбительное поведение! Внезапно за спиной раздался скрежет стали, а следом прозвучал женский голос, исполненный упрека: — Поверь, далеко не всем. Мальчишки, едва увидев источник звука, непроизвольно сжались и торопливо отступили на несколько шагов назад, не отрывая взгляда от той, кто внушал им бессловесный страх. — Грей, Нацу… вы снова отличились? — она говорила спокойно, но было в ее тоне что-то такое, от чего кровь в жилах стыла. Вопрос не требовал ответа — он был задан лишь для того, чтобы обозначить: ей и так все известно. Мираджейн обернулась и оказалась лицом к лицу с девочкой, облаченной в боевые доспехи. Ее ярко-алые волосы были аккуратно заплетены в длинную косу, испытующий взгляд устремлен на хулиганов, а лицо пересекала мрачная тень. Скривив губы в строгой линии, она скрестила руки на груди и грозно нахмурила брови. — А ты, — теперь обращение было адресовано непосредственно Мираджейн, — могла бы быть с ними и построже. Та удивилась столь неожиданному и дерзкому замечанию. Мало того, что ей пришлось самолично вмешаться и прекратить этот балаган, так еще и досталось за то, что сделала это не так, как, по мнению этой бронированной особы, следовало бы. Внутри начал подниматься мелкий фонтан злости, пока еще лишь тонкой струйкой пробивающийся наружу. — Я даже не член вашей гильдии, — Мираджейн вздернула подбородок. — С какой стати мне вообще надлежало вмешиваться в ваши внутренние беспорядки? — Но ты ведь все же вмешалась, — она повела плечами и с легкой иронией посмотрела на оппонента, словно безмолвно спрашивая: «И что дальше?». — Моя сестра могла пострадать из-за них. — Именно поэтому я и сказала: будь строже, — на этот раз девочка улыбнулась открыто и уже без всякого напряжения перевела взгляд на малолетних зачинщиков, уверенно направившись к ним. Нацу и Грей, не дожидаясь продолжения «воспитательной беседы», дружно взвизгнули и кинулись прочь. Один из них — тот, что был без штанов — вылетел из гильдии, на ходу сорвав с себя трусы и метнув их прямо в лицо девочке. Незнакомка проявила завидную реакцию: не растерявшись и подавив в себе вспышку ярости, она брезгливо скинула с себя черную ткань, с явным отвращением уставилась на нее, а затем повернулась к Мираджейн и уже заметно мягче представилась: — Меня зовут Эрза. А ты?.. — Мираджейн, — сухо отозвалась та и, через силу растянув губы в подобии приветственной улыбки, в глубине души не ощутила ни капли симпатии к новой знакомой. Больше оставаться здесь не имело смысла. Озорники исчезли, и в гильдии вновь установился привычный ритм: кто-то с жаром обсуждал политику и дележ сфер влияния в королевстве, кто-то делился сокровенными личными историями, а кто-то просто самозабвенно пил и смеялся, при этом умудряясь никого не отвлекать от насущных дел. Эльфман с Лисанной успели потеряться из виду, но Мираджейн не сочла нужным отправляться на их поиски. Размышляя о том, где и с кем ее брат и сестра проводят свободные часы, чем они могут заниматься и о чем ведут свои детские разговоры, девочка вернулась к чтению книги и попытке овладеть искусством перевоплощения. По совету мастера ей пришлось приложить немало усилий, чтобы представить себя счастливой и беззаботной, вновь погрузиться в болезненное прошлое, пережить его заново и, столкнувшись в голове лицом к лицу с тем самым страхом — демоном из церкви, — взглянуть прямо в его мертвые, насквозь пропитанные злобой и ненавистью глаза. Внутри что-то всполошилось. Она вздрогнула и вцепилась пальцами в страницы, вжимая голову в плечи. Существо неотрывно наблюдало за ней, как и тогда. Теперь Мираджейн ясно различала пересекающие тело шрамы, болезненную худобу, острые, выпирающие ключицы, кроваво обведенные губы, клыки, оскал, исполненный издевки. И все же… страха не было. Ни перед этим отвратительным лицом, ни перед устрашающими лапами, ни перед когтями, способными распороть любую плоть. Мираджейн разжала пальцы и выдохнула. В тот же миг забинтованное место пронзила тысячами иголок резкая боль, что проникала под кожу и вонзалась в саму кость. Девочка вскрикнула, не в силах сдержаться, и распахнула глаза. Неистовая боль одолевала руку. Казалось, еще немного, и она с мерзким хрустом согнется пополам. Кончики пальцев онемели. Все продолжалось не больше минуты, но казалось вечностью. Когда боль наконец отступила, Мираджейн с опаской дотронулась до бинта, и, сдерживая волнение, начала медленно разматывать его, заранее зная, что под повязкой ее ожидает человеческая рука. Удивление, трепет и неподдельная радость — все перемешалось, слилось в один громоздкий клубок, не давая ни трезво осмыслить происходящее, ни вообще как-то мыслить. Но она не ошиблась. Колени задрожали. Мираджейн упала на стул, облокотилась на спинку и вперилась взглядом в ладонь, изучая ее с таким вниманием, словно наблюдала нечто доселе невиданное. Те же тонкие пальцы, те же аккуратные ногти — все было на своих местах. Это определенно была ее рука. Вот только как? Что изменилось? Что она сделала такого, чего не могла раньше? Не сразу заметила, как от глаз до подбородка пролегла влажная, соленая дорожка. Мираджейн переполняло счастье такой плотности, что более она была не в силах сдерживать этот порыв. С восторженным визгом девочка вылетела из библиотеки и бросилась к лестнице, ведущей к кабинету Мастера. — У меня получилось! — прокричала она, буквально врываясь внутрь и напрочь позабыв про всяческие приличия, этикет и элементарную необходимость постучаться. Макаров, не ожидавший столь бурного визита, подпрыгнул на месте, выронил кружку и уставился на появившуюся в дверях девочку с видом человека, которому только что сообщили о конце света или о нежданном наследстве. Его густые брови взлетели к самому краю шляпы, а рот комично приоткрылся. Мираджейн, не теряя времени, поспешила извиниться за внезапное появление, подошла вплотную, подняла правую руку на уровень лица и медленно пошевелила пальцами. Мастер, мгновенно все осознав, просиял. Он поднялся, осторожно взял ее ладони в свои, внимательно всмотрелся в нежную кожу, провел большим пальцем, заглянул в лицо и одобрительно улыбнулся. — Следующий шаг — перевоплотиться в демона. Мираджейн растерянно воззрилась на старика, в то время как тот с видом абсолютного удовлетворения закручивал свой ус в тугую спираль. Она вовсе не была против дальнейшего освоения магии, но в этот момент не имела ни малейшего представления о том, как реализовать столь пугающую задачу. — Постарайся представить себя на месте существа, в которое хочешь обратиться, — это если речь о трансформации. А если хочешь освободить то, что прячется внутри, то постарайся раскрыться. Открой свою душу. Позволь ему выйти. Повисла тишина. Макаров, обладавший поразительной способностью улавливать малейшие колебания чужого настроения, заметил, как стремительно увяли остатки недавнего воодушевления в глазах его юной гостьи. Он мягко, почти по-отечески попытался приободрить ее: — Понимаю, это непросто. Но если ты проявишь истинное упорство, не позволишь себе сдаться перед первыми трудностями и не опустишь руки, то все получится. Проще сказать, чем сделать. — Кстати, — добавил мастер как бы невзначай, словно эта мысль только что посетила его голову, — если ты почувствуешь, что твое сердце лежит к этому месту, ты всегда можешь официально вступить в ряды нашей гильдии. Пообещав мастеру вдумчиво взвесить его предложение, Мираджейн спустилась в общий зал, заняла место за одним из пустующих столов и, обессиленно опустив голову на его прохладную поверхность, прикрыла лицо ладонями. В таком положении она пребывала долго, кропотливо выстраивая в уме сложную систему аргументов «за» и «против». Сделать окончательный выбор в пользу одной из гильдий оказалось задачей куда более сложной и болезненной, чем ей виделось поначалу. И корень этой дилеммы крылся вовсе не в какой-то особой привязанности к «Синему Пегасу» или в прагматичном желании примкнуть к более могущественному союзу. За то время, что она провела в Магнолии, девочка успела провести внутреннюю черту между двумя известными ей гильдиями и выстроить в голове пусть не полную, но достаточно ясную характеристику каждой из них. Различие заключалось не только в атмосфере, но и в самой структуре взаимоотношений. В «Хвосте Феи» пульсировала настоящая жизнь. Несмотря на непрекращающиеся потасовки и шумные ссоры, которые, как ей теперь казалось, носили больше бытовой, почти наигранный характер, в их основе оставались искренность и подлинная теплота. Эти маги с поразительной легкостью прощали друг другу любые обиды и уже через мгновение вновь хохотали за одним столом, будто ничего и не произошло. Внутри этих стен царила удивительная открытость: все здесь были отзывчивыми, легкими на подъем и охотно шли на контакт. Пусть одной недели и недостаточно для глубоких выводов, но даже этого срока хватило, чтобы Мираджейн ощутила неугомонный поток жизни гильдии, где нашлось место и для пьяного веселья, и для мордобоя, и для святой готовности защищать своих. Да, здесь обитали и такие личности, как Лаксус, и он был не единственным, кто оставлял неприятное впечатление. Но разве стоит обращать внимание на исключения, когда большинство из них в тысячу, нет — в миллион раз лучше? Вспоминая «Синий Пегас», она видела совсем другую картину. Там маги редко собирались в единый монолит. Чаще всего они разбивались на обособленные небольшие компании, словно защищая свое личное пространство и не особо стремясь к сближению с остальными. Глубоких, семейных связей как таковых там почти не прощупывалось. К тому же, был самый веский аргумент — Эльфман и Лисанна. Им в Магнолии по-настоящему нравилось. Мираджейн видела, как они на каждом рассвете убегали из дома вместе с местными ребятами, а возвращались только к вечеру — уставшие до изнеможения, но буквально сияющие от пережитых приключений, с прилипшими к щекам неподдельными улыбками. Видеть их такими было высшей наградой. Выбор стал очевиден. Решение созрело и окрепло внутри нее. Теперь оставалось завершить все начатое в Лендре, разобраться с жилищным вопросом и попрощаться с мастером и Карен. И все же было кое-что, что не отпускало. Мираджейн успела привязаться пусть и не ко всему «Синему Пегасу», но к определенной его части — несомненно. И именно эта часть, как подсказывала ей интуиция, готовила для нее не самый приятный и далеко не радушный сюрприз по возвращении.