Дьяволица

— Я сказал: это мое место! — вслед за этим оглушительным визгом по залу разнесся характерный треск ломающегося дерева, сопровождаемый глухим ударом тела о пол. Грей и Нацу снова сцепились, превращая уютный полдень в зону боевых действий. Их поединок, как это обычно и бывало, не ограничивался простым обменом тумаками: мальчишки без тени колебаний пускали в ход свою магию, отчего температура в гильдии совершала безумные скачки, заставляя окружающих то обливаться потом, то дрожать от внезапного мороза. Нацу, воплощение яростного пламени, и Грей, мастер созидания льда, были двумя полюсами одного мира. Вполне объяснимо, почему эти двое не могли найти общий язык и уж тем более прийти к мало-мальски разумному согласию. Да и вряд ли дело заключалось в случайной обиде или брошенном в запале оскорблении. Нет, все было гораздо проще: огонь и лед — стихии, самой природой обреченные на вечное противостояние, неспособные сосуществовать рядом и вечно стремящиеся одолеть друг друга. Мираджейн, подперев щеку ладонью, скучающе наблюдала за очередной схваткой. Она поморщилась и отвернулась, когда Грей, окончательно потеряв всякое ощущение приличия в пылу боя, стянул с себя последнюю одежду. Ко многому в этой гильдии она уже успела привыкнуть: к их оглушительным крикам, регулярным разрушениям мебели, постоянным угрозам и внезапным вспышкам ярости. Но вот смириться с маниакальной привычкой юнца скидывать штаны при каждом удобном случае было выше ее сил. Где бы Грей ни находился, он неизменно раздевался, совершенно этого не осознавая. Лишь спустя время, спохватившись, краснел до корней волос, крутил головой и искренне негодовал, как вновь умудрился довести себя до полной наготы. Нацу же, никогда не упускавший момента, подхватывал одежду ледяного волшебника и, размахивая ею, носился по гильдии с веселым улюлюканьем, угрожая сжечь эти тряпки дотла. — Значит, я не могу взять задание, пока не научусь управлять магией? — Мираджейн обратилась к мастеру, недавно вернувшемуся из столицы и готовому внимать любым ее вопросам. — Именно так. Если дело дойдет до сражения, как ты собираешься справляться? Конечно, можно объединиться с кем-то в команду, но это будет лишь временный выход, и весьма непростой. Тебе нужна собственная опора. Девочка обреченно вздохнула и закрыла лицо ладонями и запрокинув голову назад. Совсем не так она представляла себе жизнь в гильдии. Как, во имя всего сущего, научиться управлять этим? — Вы говорили, я способна принимать облики других людей, — она подняла голову, и в ее глазах блеснула искра надежды. — Если я, к примеру, превращусь в Эрзу… то получу и ее магию? Макаров удивленно вскинул левую бровь, но вскоре его губы тронула понимающая, чуть лукавая усмешка. — Технически — да. Но не стоит питать пустых иллюзий: это будет в разы менее эффективно. Ты ведь не он. Чтобы стать по-настоящему сильной волшебницей, тебе придется использовать нечто иное, — старик улыбнулся, и Мираджейн не составило труда догадаться, о чем именно он думает. Но как подчинить себе демона? Внутри все равно оставался страх: а что, если он захватит ее тело целиком? Вдруг он подчинит душу и навсегда вытеснит ее сознание, оставив лишь пустую оболочку? А если однажды она просто не сможет вернуться назад и навсегда застрянет в этом чудовищном облике? Мастер, конечно, уверял, что это невозможно, но до нее никто и никогда не касался подобной магии. И все же… попробовать стоило. Мираджейн не стала медлить и поспешила домой. Брат и сестра где-то весело и абсолютно беззаботно проводили свое детство, и в их новой квартирке, которую девочка сняла на накопленные деньги, никого не оказалось. Подойдя к большому зеркалу в спальне, Мираджейн глубоко вдохнула, выдохнула и вцепилась пальцами в его края, почти прижимаясь лицом к прохладному стеклу. Она до боли в глазах вглядывалась в свои черты, изучала каждый миллиметр собственной внешности, пытаясь вызвать из памяти ту жуткую морду существа и буквально «надеть» эту безобразную маску на себя. Тщетно. По ту сторону на нее смотрела все та же маленькая Мираджейн. Обреченная и окончательно подавленная своим бессилием, она повалилась на кровать, распластав руки в стороны и оставив ноги свисать с высокого матраса. Потолок в этой квартире был куда белее, чем в их старом жилье — ровный и без единой трещинки. Да и вся обстановка казалась куда более светлой и свежей. Мебель была выдержана в спокойных бежевых и природных зеленых оттенках. Однако взгляд Мираджейн внезапно зацепился за шторы цвета фуксии, густо усыпанные аляповатыми желтыми цветами. Девочка раздраженно фыркнула, пообещав себе, что как только заработает первые приличные деньги, первым же делом сменит этот кошмар на что-то более достойное. Настоящая безвкусица. Размышляя о том, что неплохо было бы заодно избавиться и от громоздкого старого шкафа в прихожей, она незаметно для самой себя провалилась в сон. Противный, темный и холодный. Мираджейн словно окутал густой черный туман, источающий отвратительное зловоние разложения, сквозь которое невозможно было разглядеть даже кончики собственных пальцев. Этот мрак разъедал глаза. Внезапно за спиной раздалось цоканье каблучков — быстрые шаги, чье-то неуловимое мелькание совсем рядом, почти вплотную. Она в испуге обернулась, но наткнулась лишь на все тот же непроницаемый туман. Нечто невидимое продолжало кружить вокруг, то заходясь в тихом, издевательском смехе, то выдыхая протяжные вздохи прямо ей в затылок. Страх медленно, но неотвратимо овладевал ее сознанием. Каждый шорох в этой пустоте казался смертельной угрозой, каждый неопознанный звук рождал новую волну парализующей тревоги. Мираджейн не понимала, где находится, но происходящее ощущалось пугающе реальным. И самое ужасное: она оставалась абсолютно открыта для удара со всех сторон. Двигаться вперед в этой слепоте, искать выход — казалось делом совершенно бессмысленным. — Мираджей… — раздался вкрадчивый шепот у самого уха. Вскрикнув и закрыв уши руками, девочка рухнула на корточки, пряча лицо в коленях. Страшно. До чего же невыносимо страшно! Сердце колотилось с такой силой, будто вознамерилось расколоть грудную клетку и раздробить кости. Если бы Мираджейн могла видеть, то, будь перед ней самое уродливое существо на свете, самое отвратительное и жуткое, она справилась бы, потому что знала бы, где враг. Могла бы уловить его намерения по движениям или выражению лица. А сейчас — лишь слепота и полная беспомощность. — Возьми меня всю… — снова этот шепот, но теперь он звучал мягче, настойчивее, проникая в самые потаенные уголки ее души. — И выпусти. Ладони не спасали: голос все равно проникал сквозь плотно прижатые пальцы. Она села на пятки. Вдох. Выдох. — Кто ты? — робко вырвалось из ее уст. Незнакомка усмехнулась, и Мираджейн ощутила горячее дыхание прямо перед лицом. Она до крови закусила губу, из последних сил сдерживая рвущийся наружу крик. — Я — это ты. Что-то острое коснулось ее щеки и медленно скользнуло вниз, к подбородку, властно приподнимая голову девочки. — Ну же, открой глазки, — шептал приторный голос. — Посмотри на меня. Посмотри на себя. Мираджейн отчаянно замотала головой, стискивая веки до боли. — Я сказала: открой глаза, Мираджейн! — два пальца больно сжали щеки, дернув на себя. Теперь в этом голосе не осталось ни капли былой нежности или сладости — лишь чистая ярость, ледяное раздражение и сокрушительная, приказывающая сила. Осознав, что выбора не осталось, девочка судорожно сглотнула и, мысленно досчитав до трех, распахнула глаза. Воздух вышибло из груди. Она в ужасе отпрянула, упала на ягодицы и начала лихорадочно ползти назад, не в силах оторвать взгляда от существа перед ней. Это был демон. Тот самый, что в тот проклятый день убил Герри. Тот самый, что изуродовал ее судьбу и заклеймил ее саму. Тот самый, которого она ненавидела всей душой и каждым ударом сердца. Мираджейн не могла ни кричать, ни плакать. Тяжелый ком застрял в горле; страх и волнение сжимали шею невидимым, раскаленным обручем, лишая дара речи. Губы дьяволицы дрогнули в жутком подобии улыбки. Она склонила голову набок и, опустившись на четвереньки, медленно поползла к девочке. Оскал становилась все шире, приобретая пугающую искривленность. Лапа коснулась тонкой лодыжки, стиснула ее в болезненном захвате и резко дернула на себя. Мираджейн пронзительно взвизгнула, в панике шаря руками по полу в поисках хоть какой-то опоры, но поверхность под ней была безупречно гладкой и ускользала из-под пальцев. «Прими меня. Смирись. Ведь я — это ты», — гулко звучало в голове, раздирая сознание изнутри. Что делать? Что делать? Что делать? Пальцы разжались, и девочка собралась в комок; пальцы вцепились в волосы, а сама она начала мерно покачиваться взад и вперед, пытаясь подавить тот запредельный ужас, что окончательно поглотил ее разум. Что произошло в тот день? Что, черт возьми, творится сейчас? Дьяволица же не спешила завершать свою охоту. Она замерла в нескольких сантиметрах, продолжая пристально, почти любовно наблюдать за своей жертвой. Ее временное бездействие пугало Мираджейн больше, чем любая открытая атака. Собрав последние крохи тающей воли в стальной кулак, Мираджейн подняла взгляд и встретилась с алыми глазами, находившимися от нее на пугающе близком расстоянии. В груди все замерло. Тело сотрясала мелкая, неутихающая дрожь; эта ледяная рябь пробегала по конечностям, поднималась к плечам и вновь обрушивалась вниз, захватывая все детское естество разом. Она жадно хватала ртом воздух, отчаянно пытаясь вернуть дыханию равномерность, собрать в единое целое рассыпавшиеся мысли и заставить себя сопротивляться этому давлению. Да, эта тварь была отвратительна. Да, она была чудовищна в своем первобытном уродстве. Но все же этот зверь находится в ее власти. Тогда, в церкви, демон коснулся ее губ, и в этом жесте было осознанное намерение. Но какова была его истинная цель? Страх постепенно уступал место решимости. Сердце уже не колотилось в безумном ритме, а дыхание стало ровнее. Демон мгновенно уловила эту перемену и лишь сильнее скривила губы в издевательской усмешке. Она плавно подалась вперед, нависая над девочкой, захватывая пространство, отрезая любую возможность к бегству. — Я сделала тебе огромнейший подарок, позволив подчинить меня, — она облизнула губы и наклонилась еще ниже, почти касаясь детского лица своим лбом. — Выпусти меня, Мираджейн, и тогда любая твоя фантазия, любое самое смелое желание мгновенно обретет плоть. Началось… Очередная примитивная и жалкая уловка из разряда «продай мне душу — и я воздвигну для тебя райские кущи». Этот трюк с ней не пройдет. — И как мне это сделать? — раздражение отчетливо прорезалось в голосе. — Просто откройся. И я буду всецело к твоим услугам. Да к черту все! Почти не осознавая своих действий, ведомая каким-то импульсом извне, Мираджейн вцепилась в костлявые плечи демона и всем телом прижалась к этой мерзкой, пахнущей серой туше, содрогаясь от приступа тошноты. Дьяволица торжествующе оскалилась, и в тот же миг из самых глубин ее сущности хлынул плотный черный туман. Он сгущался, становился осязаемым, затягивая в свой вязкий омут все пространство и без остатка пожирая каждую крупицу света. Перед глазами поплыло, сознание вновь погрузилось в абсолютную слепоту. И лишь голос, затаившийся где-то у самого уха, продолжал капать в разум: — Все, что пожелаешь… Абсолютно все, что ты только сможешь пожелать… Мираджейн резко распахнула веки и выпрямилась на кровати, потирая лицо ладонями. Вокруг царила та самая привычная обстановка ее новой комнаты, которую она изучала до того, как провалиться в кошмар. Встав, девочка вновь подошла к зеркалу, коснулась холодного стекла кончиками дрожащих пальцев и вгляделась в свои голубые глаза. Концентрация. Сейчас она была нужна ей больше всего на свете. Девочка максимально расслабилась, сбалансировала ритм дыхания и бег сердца, прислушиваясь к себе. Никакие другие звуки более не тревожили слух. Лишь она и ее отражение. На долю секунды в зеркале мелькнул облик дьяволицы. Мираджейн напряглась, но не отступила. Закрыв глаза, она начала воскрешать в памяти ее внешность: остроконечные уши, взметнувшиеся вверх волосы, когтистые лапы, перепончатые крылья и хвост. Залитые кровью глаза — слишком яркие, слишком живые на этом обтянутом сухими жилами лице. В груди заныло. По коже словно забегали миллионы крошечных раскаленных иголок, которые с каждой секундой становились все толще и острее. А затем… возникло ощущение, будто массивный острый меч вонзился в самую грудину, провернулся там и пошел вниз, буквально разрезая туловище надвое. Легкие судорожно сжались, воздух в помещении внезапно кончился, а сердце, казалось, схлопнулось в крошечную точку. В ушах раздался тонкий, невыносимый звон, за которым последовала абсолютная тишина. Мираджейн распахнула глаза и застыла. Из зеркала на нее смотрел беловолосый монстр с ее лицом. Ошарашенный, испуганный, потерянный — совершенно так же, как и она. Несомненно, это было то самое существо из церкви, но голубые глаза, оставшиеся чистыми и ясными на фоне этой уродливой маски, безошибочно свидетельствовали: перед ней не демон. Лишь его оболочка. — Получилось! — воскликнула она, подпрыгнула, вскинув руки к потолку. — Теперь я смогу брать задания и зарабатывать деньги! Она начала кружиться по комнате, не в силах остановить волну нарастающего, пьянящего восторга. Свобода! Сила! Конец нищете! Как вдруг… — Мирочка, ты там? — раздался тихий голос Лисанны, и в следующее мгновение дверь робко отворилась, впуская в комнату младших детей. Они замерли на пороге, окинув взглядом вовсе не свою любимую сестру, а нечто иное. Лицо вроде бы знакомое, но пугающе измененное. Черты те же, но какие-то чужие, хищные. Перед ними стояло существо, вызывающее лишь одну эмоцию — первобытный страх. Моргнув, дети синхронно сделали два неуверенных шага назад и, не проронив ни единого слова, с шумом захлопнули дверь. — Мы… мы потом зайдем, — донесся их сбивчивый шепот, а затем послышался звук стремительно удаляющихся по коридору шагов. В комнате снова стало тихо. Мираджейн посмотрела на свои когти. Значит, узнали. И испугались… Все еще пребывая в экстазе, Мираджейн решила, что самое время вернуться в прежний облик, и простонала, осознав, что понятия не имела, как это осуществить. Любые предпринятые усилия оказались тщетны. Не оставалось иного выбора, кроме как взять себя в руки и отправиться прямиком в гильдию, уповая на чудо и на то, что по пути ей не придется распугивать мирных прохожих, вызывая массовую панику с последующей осадой собственного дома разъяренной толпой с факелами и вилами. Натянув черный плащ, Мираджейн попыталась прикрыть голову глубоким капюшоном. Однако тот, поддавшись напору торчащих в разные стороны жестких волос, приобрел форму дурацкого колпака. Застежка одежды едва держалась на одной-единственной верхней пуговице и честном слове, а потому двигаться приходилось неспешно, сдерживая широкий шаг и избегая любой лишней суеты. И дело было не только в облике — хотя и он порождал немало вопросов. Куда больше раздражала сама «новая» одежда: бордовое, вызывающе облегающее боди с криво вырезанным, глубоким декольте, безжалостно оголявшим часть груди и живот; длинные, до самых бедер, чулки того же цвета и туфли на каблуке. Выглядела она, мягко говоря, провокационно, а если отбросить лишнюю скромность — и вовсе непотребно. Если бы не чешуйчатый хвост и когтистые лапы, ее вполне могли бы принять за работницу квартала, куда приличным людям путь заказан. Спрятать массивный хвост оказалось задачей не из легких, но она все же справилась, с усилием притянув его к поясу и намертво закрепив кожаным ремнем. Решив, что хуже уже быть не может, Мираджейн медленно выдохнула, расправила онемевшие плечи и решительно шагнула за порог. В гильдии было людно, нно на вошедшую фигуру в плаще, к счастью, никто не обратил пристального внимания. Грей с Нацу уже успели сбежать — стоило лишь грозной Эрзе вернуться с очередного задания. Сейчас та сидела у барной стойки и с поистине неземным удовольствием уплетала огромный кусок клубничного торта, тщательно облизывая ложку и расплываясь в довольной улыбке. Мастера в зале нигде не наблюдалось, и последняя надежда теперь возлагалась лишь на его кабинет. Прокравшись к лестнице, Мираджейн с предельной осторожностью начала подъем, преодолевая ступеньку за ступенькой и всем сердцем надеясь, что хвост не выскользнет из-под плаща. Снизу его, вероятно, можно было разглядеть без особого труда, но кабинет находился в самом дальнем углу — от первого этажа этот участок не просматривался. И на том спасибо. Потому что в тот момент, когда она по наитию оглянулась назад, чтобы убедиться в отсутствии преследования, с вскриком на полном ходу врезалась в чью-то широкую и твердую спину. Мираджейн отпрянула, вскинув голову. Перед ней стоял Лаксус. Он, судя по всему, тоже не ожидал здесь никого встретить, а тем более — демона. Волшебник вздрогнул от неожиданности и смачно выругался, пробегая взглядом по фигуре девочки сверху вниз. То ли от волнения, то ли от внезапно вспыхнувшего страха ее крылья, до этого момента скрытые и невидимые, резко и с шумом распахнулись, задирая полы плаща и без малейшей деликатности выставляя на обозрение тот самый наряд малолетней совратительницы, который лишь по какому-то нелепому недоразумению мог считаться «боевым». Глаза Лаксуса едва не выскочили из орбит, брови взлетели к линии роста волос, а рот комично приоткрылся, как у человека, который в одно мгновение забыл, как дышать. — Т-ты… ты чего это?! А ну быстро захлопни крылья! — протараторил Лаксус, в панике хватаясь за кожаный атрибут и судорожно пытаясь задвинуть его обратно девочке за спину. — И почему ты вообще разгуливаешь в таком… таком виде?! Стыд душил. Хотелось в ту же секунду провалиться сквозь пол, бесследно исчезнуть или сгореть в пламени собственного позора, а лучше — забрать Лаксуса с собой в небытие, чтобы он никогда и никому не успел поведать о случившемся. Вот только не все желания имеют свойство исполняться. Нужно было действовать немедленно. Оттолкнув парня — причем с такой неистовой силой, что тот со стуком впечатался лопатками в стену, — Мираджейн пулей влетела в кабинет мастера. И, к величайшему ее облегчению, Макаров был на месте. Подавившись чаем, старик с шумом выплюнул его на стол, зашелся в кашле и, вытаращив глаза, в немом изумлении уставился на гостью. К тому моменту лицо, шея и даже острые уши Мираджейн были залиты густым, пылающим румянцем. — Мирочка… дорогая моя… — хрипло выдавил Макаров, вытирая рот рукавом. — Это на какого же такого демона ты умудрилась наткнуться?! Мираджейн лишь обреченно вздохнула, про себя истово надеясь, что в ее нынешней ипостаси нет ни капли от суккуба.