Дьяволица

— Так, значит, вот оно как, — Макаров задумчиво закрутил седой ус в безупречную спираль и на мгновение прикрыл глаза, словно просеивая услышанное сквозь сито многолетнего опыта. — Явилась во сне… Интересно. А подлинного имени этого существа ты, стало быть, не знаешь? Мираджейн кивнула, не в силах избавиться от нелепости происходящего, продолжая сидеть перед мастером в обличье дьявола и пытаясь сохранить остатки достоинства. Чтобы хоть как-то задрапировать свою наготу и прикрыться от изучающего взгляда, ей пришлось снять плащ и набросить его на плечи, укрывшись тканью чуть ли не с головой. Однако коварные крылья спрятать никак не удавалось — они упрямо торчали, не желая подчиняться ни одному волевому усилию. Да и понятия она не имела, как ими управлять; они казались лишними, чужеродными отростками. Макаров, увы, не был специалистом в вопросах демонической трансформации и в ответ на ее немую мольбу мог лишь развести руками. Подобной литературы, вероятнее всего, попросту не существовало. И в этом тоже была своя логика — кто вообще в здравом уме станет составлять подробную методичку для тех, кто внезапно обзавелся телом из самых глубин Преисподней? Личных знакомств в аду у старика тоже, к счастью или к сожалению, не водилось. Приходилось действовать вслепую, становясь первопроходцем на этом тернистом пути. — Не уверен, что это сработает, но попробуй максимально расслабиться. Просто выдохни, словно огромная тяжесть наконец свалилась с твоей души, — негромко произнес мастер, задумчиво почесывая подбородок. Мираджейн посмотрела на него с нескрываемым, горьким недоумением. О каком облегчении могла идти речь в этот момент? Ей казалось, что все стало только хуже — хуже, чем в любую из самых мрачных минут ее жизни. Макаров продолжал наблюдать за ней пристальным, чуть ли не научным взглядом, от которого ей становилось все неуютнее. Она выше натянула ткань плаща, плотнее завернулась в него и подтянула колени к подбородку, крепко сжав их руками. А что он хочет? Как она должна была расслабиться под этим сверлящим взором? Как почувствовать легкость и спокойствие, когда ее, в таком непотребном виде, внимательно изучает старичок, с которым они едва успели обменяться парой слов? Не вставая с дивана, Мираджейн отвернулась к стенке, перекинув плащ за спину, и попыталась представить, что, кроме нее, в комнате больше никого не нет. Расслабься, Мира. Просто расслабься. Все не так страшно. Полуголой тебя видели лишь мастер и его вредный внучок, который наверняка не станет держать язык за зубами. Возможно, он прямо сейчас пересказывает их недавнее столкновение своим дружкам внизу, щедро добавляя в рассказ столько красок, сколько может вместить его богатое воображение. И теперь они, сгрудившись в углу, весело потешаются над ней… Нет! У нее решительно не выходило ни расслабиться, ни абстрагироваться. Напротив, беспокойство росло, мысли закручивались в тугой узел. Все внутри напрягалось. — Вспомни, о чем ты думала, когда пыталась перевоплотить руку обратно, — негромко предложил Макаров, продолжая сидеть за столом. Тогда она думала о демоне. Прикрыв глаза, Мираджейн сосредоточилась на человеческом облике. Теперь, когда душа сатаны принадлежала ей, следовало воспринимать ее как не более чем экстравагантную, пусть и неудобную вещь в своем магическом гардеробе. Конечно, она надеялась, что пугающая откровенность этого облика компенсируется невообразимой мощью и необычайными возможностями, но сейчас все это отходило на второй план. Главная цель — овладеть самой сутью магии перевоплощения, научиться осознанно призывать и, что более важно, отзывать демона. Глубокий вдох. Она постаралась максимально расслабиться, отгоняя посторонние мысли, погружаясь внутрь себя, выстраивая в сознании образ длинного коридора, усыпанного дверями. Среди них была одна — в самом конце, едва различимая, но охваченная серебристым пламенем. С каждым воображаемым шагом жар становился все нестерпимее, полыхал по коже, обжигал руки, ноги и лицо, проникал глубоко в грудную клетку. Последний шаг — и выдох. В ту же секунду что-то острое, игольчатое, прокатилось по всему позвоночнику и рассыпалось мириадами искр по телу. Жесткие волосы мягко коснулись лопаток, возвращая свою привычную шелковистость. Тяжелый хвост исчез. Чужеродная шершавость кожи сменилась знакомой гладкостью. Мираджейн выпрямилась и повернулась к мастеру. На губах сияла довольная улыбка. У нее получилось. Она снова была собой. Макаров кивнул, поднялся из-за стола и подошел ближе, опускаясь в кресло напротив. Он скрепил пальцы в замок, устроил руки на коленях и слегка повел плечами, устраиваясь поудобнее. Судя по тому, как мгновенно изменилось выражение его лица, разговор предстоял нелегкий и, скорее всего, очень долгий. Мастер негромко прокашлялся в кулак, взглянул на Мираджейн со всей серьезностью, на которую был способен, и произнес: — Я понимаю, что эта тема может быть тебе крайне неприятна. Но к ней, как ни крути, нам все же придется вернуться. Мы должны понять, что за сущность ты впустила в свою жизнь. Мираджейн тяжело вздохнула и приготовилась окунуться в омут воспоминаний, воссоздать все до мельчайших деталей, если в этом возникнет необходимость. — Где и при каких конкретно обстоятельствах ты столкнулась с этим демоном? — В Гребольте. Тогда она внезапно напала на наш город, — Мираджейн опустила глаза, чувствуя, как по телу снова пробежала ледяная дрожь. — Все случилось в церкви. Да, я прекрасно понимаю, насколько абсурдно звучат мои слова: отродье дьявола в божественном месте. Но я не лгу. — Верю. Только повтори, пожалуйста, еще раз… Ты сказала — в Гребольте? — Все так, — она кивнула, на мгновение выпадая из реальности. Перед глазами, словно в дурном сне, всплыли страшные картины, до краев наполненные криками, зкровью и отчаянием. — На самом деле, — опомнилась, чуть вздрогнув и мотнув головой, отгоняя прочь хлынувшие образы, — туда было не пробраться. Вокруг церкви возникло нечто странное… подобие мощного воздушного барьера, настоящий смерч. Сперва эта стена просто отталкивала любого, но стоило подойти вплотную — она буквально засасывала внутрь, в самый эпицентр. — И как давно это произошло, не напомнишь? — Примерно четыре месяца назад. Может, чуть больше. — Понятно. Лицо мастера внезапно омрачилось. Он спрыгнул с кресла и, свирепо уставившись куда-то перед собой, быстрым шагом направился к выходу. Макаров точно что-то знал… — Кажется, я понял, о каком демоне идет речь. Извини, но мне нужно сверить информацию. Позже мы обязательно продолжим этот разговор, — бросил он на ходу и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Что могло привести его в такое состояние? Неужели это какой-то особенный, «именитый» демон? Нет-нет-нет. Будь это так, Мираджейн сейчас вряд ли сидела бы здесь в добром здравии. В любом случае, эта дрянь уже стала частью ее существа, и достать ее обратно вряд ли получится. Подцепила что-то неизученное, непонятное, и не выведешь теперь. Остается только смириться и научиться сосуществовать с этим внутренним зверем. Любопытно, на что еще она теперь способна? Тот смерч — это же ее рук дело? Было бы крайне полезно разузнать весь перечень своих новых возможностей, а там — при случае — и применить на практике. Представить только: Нацу с Греем вновь поднимают шум, затевают очередную потасовку и разносят половину гильдии… и вдруг — раз! — и оба оказываются где-нибудь на далеком побережье, вне пределов слышимости и зоны досягаемости. Мираджейн усмехнулась собственным мыслям, представив двух раздраженных, насквозь промокших и окончательно сбитых с толку мальчишек, которые будут вынуждены весь обратный путь до Магнолии спорить о том, как такое вообще могло случиться. Она поднялась на ноги и подошла к окну. Солнце уже опускалось за горизонт, разливаясь по небу щедрой палитрой густых и теплых оттенков. Оранжевый, алый, розовый, молочно-белый — все они сплетались в единый, неделимый узор. Каждый вечер природа писала свой новый шедевр, всегда отличный от предыдущего, и каждый раз он вызывал ту самую щемящую тоску в груди, которая рождается от соприкосновения с истинной красотой. Эти картины пленяли, обнажали что-то глубоко запрятанное в душе, даря то тихое и одновременно нестерпимое чувство, при котором человек впервые по-настоящему осознает, что он — жив. Закат напомнил ей о прошлом. О потерянном доме. О маме, папе и, конечно, о Герри. Губы дрогнули в легкой улыбке, полной нежности и боли. Не задерживаясь более в кабинете, Мираджейн спустилась по лестнице, миновала согильдийцев, ловя на себе их короткие взгляды, и вышла на свежий воздух. Она шагала знакомым маршрутом, не торопясь и не думая о времени, и весь путь наблюдала за мимо проплывающими облаками и пролетающими птицами, невольно возвращаясь мыслями в тот дом, который навсегда остался в памяти. Подходя к входной двери, с другой стороны услышала еле различимые шорохи и перешептывания. Голоса Эльфмана и Лисанны. Улыбнулась. Она невольно улыбнулась. Ну конечно, поджидают в засаде, надеются застать врасплох, напугать, а после дружно захохотать над ее реакцией. Дети, что с них взять. Обхватив пальцами холодную ручку, она на мгновение замерла, прислушалась — снова короткий шорох. Потом нажала и толкнула дверь, ожидая внезапного выпада, но встретила лишь тишину. Никого не было видно. Прячутся? Что ж, старшая сестра готова подыграть. Мираджейн разулась, прошла в гостиную и огляделась. Ни малейшего намека на чье-либо присутствие. Она заглянула на кухню — никого. В спальне тоже было пусто. Это уже перестало казаться забавным. Стало не по себе. Она проверила шкаф, заглянула под кровать, даже наклонилась за диван. Везде — пусто. Девочка прижалась спиной к стене и замерла, внимательно следя за всей комнатой. За выходами, углами, отражениями в стекле. Сердце застучало чаще. Шутка явно затянулась. Она ведь не раз говорила им — не любит резких сюрпризов. До дрожи, до паники не переносит. Не хватало еще умереть от детской шалости. Со стороны кухни донесся детский смех. Мираджейн нахмурилась и направилась к источнику звука. Там, за обеденным столом, беззаботно болтая ногами, сидели Лисанна и Эльфман. Они выглядели совершенно довольными и сияющими, как ни в чем не бывало. Девочка остановилась на пороге, вопросительно глядя на них и ожидая ясного, подробного объяснения. Ведь она же все проверила. Не один раз. И не в одном месте. — Мира, — весело пропела Лисанна, заметив замешательство сестры, — ты просто не заметила меня, а Эльфмана так и вовсе не нашла! Ну нет, это совсем не подробно. Мираджейн выгнула левую бровь, скрестила руки на груди и, не отрывая испытующего взгляда от детей, облокотилась плечом о дверной косяк. Всем своим видом она давала понять: «Я готова слушать дальше». — Ты будешь очень удивлена! — пообещала Лисанна, и в ее глазах заплясали лукавые искорки. В то же мгновение в центре комнаты появилось облачко густого серого дыма. Он был совершенно без запаха и едва ощутим — точь-в-точь как те клубы пыли, что взлетают в воздух, когда соседская старуха с остервенением бьет по старому ковру своей вечной хлопушкой. Туман закружился в причудливом танце и вскоре рассеялся, а на его месте возникло нечто невероятное: Лисанна обернулась грациозной белоснежной кошкой, а Эльфман продемонстрировал массивную, покрытую густой шерстью руку медведя. Мираджейн едва не осела на пол от изумления; лишь стол, на который она вовремя успела опереться ладонью, спас ее от падения. Магия, да? Та же, что и у нее, только… нормальная, без всяких дополнений и эксклюзивных функций. Это действительно радовало. Она часто хлопала ресницами, переводя взгляд с Эльфмана на Лисанну, всматриваясь в каждую деталь трансформации, разбирая каждый нюанс — и все никак не могла осознать, как же она упустила этот момент. — Нас в гильдии научили! — Лисанна подбежала к сестре и нежно обвила пушистыми лапками ее талию — Ты рада? Теперь мы сможем вместе ходить на задания, как ты мечтала! — девочка прижалась щекой к груди Мираджейн, крепче сжав объятия. — И больше наша старшая сестренка не будет чувствовать себя чужой. — Я пока не умею превращаться целиком, но обязательно скоро научусь! — добавил Эльфман с широкой улыбкой. — Ты ведь тоже еще не до конца освоилась, правда, Мира? Мы будем учиться вместе. — Мы хотели рассказать еще днем, но ты была занята… — прошептала Лисанна, выпуская сестру из объятий и подходя ближе к брату. Губы Мираджейн дрогнули. Она опустила голову, скрывая взгляд за плотной челкой. Дети овладели магией ради нее. С самого первого шага по этому новому, пугающему пути они были рядом: оберегали, поддерживали и ни на секунду не отпускали ее руку. Пытались вытянуть из бездны, в которую она медленно опускалась, даже не осознавая масштабов катастрофы. Темнота, пытавшаяся затянуть ее душу и замутить разум, проиграла — она не смогла отнять самое главное. Она не смогла сломить их семью. Мираджейн была счастлива. По-настоящему счастлива. До того самого состояния, когда дыхание становится чуть громче, чем обычно, а в уголках глаз начинает накапливаться влага. Ее руки обвили Эльфмана и Лисанну, прижав крепко, всем телом, всем сердцем, всем, чем только можно было прижать. Она ощущала их дыхание, биение сердец, тепло кожи — и это было важнее любого заклинания, сильнее любой магии. Теперь они не просто семья. Теперь они — команда.

***

— Мира, посмотри! Нам тоже поставили метку! — Лисанна с гордостью указала на свое плечо, где ярко алел герб «Хвоста Феи». — Когда мы отправимся на наше первое задание? — Эльфман уже стоял у доски заказов, внимательно изучая каждую строчку, подбирая из списка наиболее легкое и безопасное. Они договорились: пока не освоят искусство боя хотя бы на базовом уровне, не станут рисковать без необходимости и по возможности начнут с простейшего — с таких заданий, где магия играла роль вспомогательную, а не решающую. Однако, увы, предложений подобного рода практически не находилось. Честно говоря, не висело вовсе. «Поимка монстра», «Уничтожение антимагических мышей», «Поиск пропавшего сына» — и все в том же духе. Ни одно из предложений не выглядело достаточно безопасным, чтобы вписаться в их скромный первоначальный план «тихого старта». Видимо, все легкие заказы либо разбирались более расторопными магами в считанные секунды, либо попросту не доходили до гильдии, оседая в других, более подходящих для мелких поручений структурах. — Ты совсем из ума выжил?! — сверху, с балкона второго этажа, раскатами настоящего грома пронесся яростный мужской крик. Мираджейн подняла голову и увидела знакомую взлохмаченную светловолосую макушку. Лаксус снова был чем-то запредельно недоволен. Он постоянно спорил с мастером, грубил, перебивал, язвил. И даже если он был в корне не прав — а такое случалось куда чаще, чем парень готов был признать вслух, — все равно продолжал отстаивать свою позицию с таким выражением лица, что случайный свидетель мог всерьез усомниться: а точно ли правда на стороне мастера? Их громогласные ссоры были делом обыденным — они вспыхивали ежедневно, а порой и по нескольку раз на дню. — Мирочка, деточка, не могла бы ты подняться к нам? — над перилами показалась голова Макарова. Улыбающегося. Подозрительно широко. По коже пробежала неприятная дрожь. Что могло понадобиться ему именно сейчас? И почему из всех возможных людей в гильдии он позвал именно ее? Это связано с их вчерашним разговором? И если да, то при чем здесь этот вечно искрящий агрессией блондин? Сомнение не покидало, но девочка все же поднялась по лестнице, остановилась напротив мастера и метнула в сторону Лаксуса тоскливо-недовольный взгляд. — Нет, нет и еще раз нет! — тот с остервенением размахивал каким-то листом заказа перед самым носом старика. — Ты ее угробить хочешь? Я, конечно, не против, это твое дело. Но ведь вся ответственность в итоге свалится на меня! — он ткнул себя в грудь. — Я категорически против! Что-то в словах Дреяра-младшего начало не на шутку тревожить Мираджейн. «Лаксус, в первый и, надеюсь, в последний раз я на твоей стороне. Так что давай — включи все свое ослиное упрямство и продолжай протестовать», — взмолилась она про себя. Неважно, кто прав. Сейчас она не могла довериться Макарову. Что-то в его слишком добром взгляде вызывало мощный внутренний протест. — Мира, — проговорил мастер мягко, словно уговаривал не ее, а себя. Его глаза сияли теплом, а голос почти ласкал. — Ты ведь хочешь заполучить еще одну душу? — он улыбался, будто решил уже все за них, и им не оставалось ничего иного, кроме как согласиться. — Есть одно задание S-класса, требование которого заключается в изгнании демона книги Зерефа. Так, слабенького, но с твоей силой очень даже полезного. От тебя потребуется одно: держаться рядом с Лаксусом и Эшем, не лезть на рожон и не геройствовать. А когда демон будет повержен — просто поглотить его. Ну что, ты согласна? — Нет. — Нет? — переспросил Макаров, и его брови удивленно поползли вверх. — Вот видишь! — торжествующе вмешался Лаксус, скрестив руки на груди и вальяжно откинувшись на перила. — Эта мелкая дохлячка тоже понимает, что такой, как она, даже в самом безопасном углу будет крышка. Ты только взгляни на нее! — он пренебрежительно махнул рукой в ее сторону. — Душа сатаны, ага, как же, — парень ухмыльнулся и почесал затылок, брезгливо глядя на Мираджейн. Дохлячка? Мелкая? Мираджейн, конечно, была младше, и ее магия только-только начала пробуждаться, но при всем этом — она не была беспомощным куском мяса! С простыми поручениями она бы справилась без проблем, а в серьезном деле могла положиться на команду. Да и Макаров явно не был выжившим из ума идиотом, чтобы сознательно отправлять ребенка на верную смерть. — Так в чем проблема, Лаксус? — устало вздохнул мастер, потирая виски. — Ты все равно пообещал мне, что поможешь Мире научиться контролировать магию. Натаскаешь ее немного, а потом и отправитесь. Задание пока терпит. Мираджейн зависла, тупо уставившись на мастера. Этот неотесанный грубиян… станет ее учителем? Нет. Нет-нет-нет! Лучше она будет годами по крупицам собирать знания в одиночку, чем станет терпеть вечные вопли, унижения и претензии этого неуравновешенного хамла. Да он и пальцем не пошевелит, чтобы реально помочь! Зачем вообще втягивать его? И почему все решения, касающиеся ее самой, принимаются исключительно без ее участия? Лаксус уже набрал в легкие воздуха для очередной тирады, но мастер перебил: — Нет никаких ограничений по уровню навыков волшебников для участия в S-заданиях. Главное требование — присутствие в команде хотя бы одного мага соответствующего класса. А ты — маг S-класса. — И как, по-твоему, я должен ее обучать?! — взорвался Лаксус. — У нас даже магия разная! Ты предлагаешь мне учить рыбу летать?! — Это так, но ведь основа любой магии во многом схожа. Направить внутреннюю энергию, сконцентрировать ее в единой точке и высвободить мощным потоком. Разве не в этом суть? Ты дал мне слово, Лаксус, — Макаров насупился, нахмурил брови, и его челюсть зловеще скрипнула от напряжения. Взгляд, устремленный на внука, не оставлял сомнений: противиться не стоило. — Ты только глянь на нее, — процедил сквозь зубы Лаксус. — Чему она вообще способна научиться? Эта девчонка заноет и запросится домой, не успеет пройти и половина первой тренировки. У Мираджейн начали закипать нервы. Как он вообще смеет унижать ее подобным образом? Отступить — значило бы признать его правоту. Нет, слишком просто. Интересно, а насколько сильно Лаксус будет страдать, если она внезапно поддержит авантюру Макарова? Мираджейн решила, что не может лишить его такого «огромного удовольствия», как ее обучение, а затем и совместное задание вместе выполнят. Бок о бок. Не благодари, Лаксус, она будет замечательным товарищем. — Я передумала, — спокойно заявила Мираджейн, мило улыбнувшись, чуть склонив голову набок, и посмотрела точно в глаза Лаксусу. — Думаю, это будет по-настоящему полезный опыт. Он тяжело задышал. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась; на висках узорами вздулись вены, а взгляд, полный ярости и отвращения, пожирал девочку, будто выискивая малейший повод для взрыва. Казалось, еще немного — и Лаксус сорвется. Но Мираджейн не испытывала страха. Он был груб, вспыльчив и агрессивен, это правда. Но он все же не был столь пугающим, как-то зло, что теперь навсегда поселилось внутри нее. — Вот и славно! Теперь только попробуй сделать все наоборот, — мастер заметно повеселел, но, обращаясь к внуку, намеренно сохранял холодную строгость. — Жду скорейших результатов, — и, не дожидаясь возражений, скрылся в кабинете. Лаксус нервно сплюнул, а затем метнул в Мираджейн взгляд, полный презрения и раздраженной усталости. — Завтра у гильдии в десять утра. Не опаздывай, — процедил он, тяжелыми шагами спускаясь по лестнице. Ощущение полной обреченности — вот, пожалуй, единственное, что чувствовала Мираджейн, провожая взглядом широкую удаляющуюся спину своего новоиспеченного наставника. Она уже мысленно начала готовиться ко всему, что сулил ей завтрашний день. Позор? Весьма вероятен. Унижения? Почти наверняка. Ничего, Мира, переживешь. Вот разберешься до конца, как управлять этой чертовой силой — и тогда никакой Лаксус не будет тебе страшен со всеми своими ядовитыми задирками. Так что терпения, терпения и еще раз — терпения! Завтра ты покажешь этому самовлюбленному наглецу, что не всегда внешность имеет значение.