Дьяволица

Перевоплотиться-то она перевоплотилась, но это, пожалуй, было все, на что ее хватило. Мираджейн оставалась до предела напряженной, страх сковал разум, мысли смешались и путались, не давая сосредоточиться. Монстр неторопливо развернулся и оскалился, сверкнув глазами. Магия не поддавалась — она была бессильна перед этой тварью. Неуверенный шаг назад, затем еще один. Противник следил за каждым движением, и в этом внимании чувствовалось нечто издевательское. Да, с магией была полная беда, но это вовсе не значило, что она готова смиренно принять роль проигравшей. Бегать-то умела превосходно. И, не теряя ни секунды, девочка рванула прочь, не оборачиваясь. Забавная, быть может, со стороны сцена: демон, визжащий от ужаса, во весь опор удирает от громоздкого примата. Но что поделаешь? Такова суровая реальность. И особенно ярко она дала о себе знать, когда Мираджейн зацепилась носком за корявый корень, перекувырнулась и распласталась по земле. Зверь больше не считал нужным сдерживать усмешку — уродливая гримаса предвкушения разошлась по его морде, когда он застыл всего в одном шаге от своей жертвы. — Ты… Мираджейн рывком поднялась, наугад схватила с земли первую попавшуюся толстую ветку и в прыжке бросилась вперед, вложив всю оставшуюся силу в удар по массивному телу. Треск. Ветка разлетелась в щепки. Монстру — все равно. А что хуже всего — теперь настала его очередь. Он рыкнул и всем весом бросился на нее. Мираджейн упала на колени, закрылась руками, вжимая голову в плечи и внутренне уже прощаясь с жизнью. Перевоплощение мгновенно испарилось, оставив ее один на один с беспощадной реальностью. И в этот момент небо разорвал гром. Ослепительная молния с оглушительным треском пронзила зверя. Он коротко пискнул, осел на задние лапы и рухнул замертво. Мираджейн, все еще переживая ужас, расширенными глазами уставилась на дымящееся тело. Ей все казалось, что чудовище вот-вот шевельнет когтистым пальцем, придет в себя и снова набросится с удвоенной яростью. Сердце не унималось, зубы выбивали причудливую дробь. Да чтобы она еще хоть раз пошла по лесу в одиночку! — Так и будешь тут до вечера сидеть и пыль собирать? — раздался сверху пропитанный высокомерием голос. Она перевела взгляд на Лаксуса, который устало облокотился о ствол дерева, и вопреки здравому смыслу невольно улыбнулась Никогда бы не подумала, что обрадуется его физиономии настолько сильно. Кое-как уняв дрожь, Мираджейн поднялась и суетливо отряхнула испачканные колени. — Вот объясни мне одну вещь, — он вскинул брови, — перевоплощение и использование магии одновременно — это что, для тебя принципиально несовместимые вещи? — Лаксус обреченно выдохнул, прикрыв лицо ладонями. — Старик точно издевается надо мной… — Подожди… — Мираджейн осенила догадка, — то есть все это время ты стоял в стороне и наблюдал за тем, как я блуждала по лесу и чуть не стала обедом для этого монстра? — Не пойми превратно. Я нашел тебя ровно в тот момент, когда ты нос к носу наткнулась на Вулкана. Кстати, довольно необычного для лесной местности, — чуть тише, скорее для себя, пробормотал он, изучая тушу. — Но речь сейчас не об этом. — А почему сразу не помог?! — ее возмущение достигло предела. — А с какой это стати мне помогать той, кто совсем недавно подстрелила меня? Причем дважды, — Лаксус прищурился и иронично повел бровью. — К тому же мне стало любопытно, что ты предпримешь. Не зря ждал. Зрелище — огонь, — он громко рассмеялся, вспомнив, как она бросилась наутек. — То есть ты действительно ушел? — не унималась она. — Именно, — Лаксус кивнул и беззастенчиво ухмыльнулся. — Тебя долго не было, дед начал донимать расспросами. Мне лишние проблемы ни к чему, пришлось возвращаться и разыскивать тебя. — Да ну? — она недоверчиво посмотрела на него, скрестив руки на груди. — И как же ты меня нашел? — Секрет, — отозвался он и, оторвавшись от ствола, встряхнув плечом. Хотелось разозлиться. Хотелось зарычать от ненависти к этому человеку. Хотелось испытать весь спектр негативных эмоций, на которые она была способна. Все, что угодно, только не это удушающее чувство вины, поедающее Мираджейн изнутри. Сама виновата, что он оставил ее одну. Нужно было сдерживать свои порывы. Нужно было вовремя взять себя в руки. — Извини, — пробубнила она, низко опуская голову и пряча взгляд под челкой. — Чего-чего? — переспросил Лаксус, приблизившись. — Что ты там промямлила? Повтори, я как-то не расслышал. Мираджейн вскинула на него взгляд, уставилась на самодовольное лицо и раздраженно цыкнула, массируя двумя пальцами переносицу. Он ведь все прекрасно слышал. И повторять это унизительное признание она, конечно же, не собиралась. — Ты огромная должница моего деда, — обронил Лаксус, стоило им только добраться до городских улиц. — Если бы не он, я бы тебе не то что второго шанса, и первого-то не дал. Так что завтра — в то же время, у гильдии. И на будущее, — он склонился к самому ее уху, — еще раз попытаешься атаковать — получишь такую сдачу, что костей не соберешь, — на этой многообещающей ноте они разошлись.

***

— И ты снова пришла, — в уголках губ Лаксуса затаилась усмешка. — И ты снова опоздал, — язвительно отозвалась Мираджейн, не скрывая раздражения. — Жизнь тебя ровным счетом ничему не учит, да? — ввыражение его лица вмиг сменилось на пугающе серьезное. Он устало выдохнул, подошел ближе и добавил: — Хочу тебя обрадовать: сегодня мы поиграем в прятки с твоим новым мохнатым другом. Мираджейн окинула его внимательным взглядом, до краев полным недоверия. Какой-то Лаксус сегодня был подозрительно оживленный и даже, в своей манере, любезный. Неужели что-то задумал? — Будем ловить Вулкана на живца, — пояснил он. — Почему вчера сразу не схватил? — нахмурилась. — Тогда было бы не так интересно, — он хищно улыбнулся, похлопывая ее по плечу с тем самым ободряющим жестом, от которого по телу пробегал неприятный холод. Она выразительно закатила глаза, припоминая, что сегодня все с самого рассвета было против нее: ночью сломалась ножка кровати, за завтраком в рот нагло залетела муха, а по дороге сюда ее едва не размазала по мостовой пролетающая мимо телега. Нет, с таким везением она вряд ли выберется из этого леса живой. Но Лаксуса было не остановить. Он продолжал мило улыбаться и все так же раздражающе похлопывать ее по плечу, ведя за собой. В таком вот странном настроении они добрались до лесного массива: с его лица не сходила самодовольная усмешка, а Мираджейн то и дело передергивало при одной лишь мысли о предстоящей «игре». На границе с лесом Лаксус остановился, задумчиво оглядывая окрестности. Мираджейн до последнего тешила себя надеждой, что он просто издевается, что на деле ничего серьезного не планировалось. Он ведь сам еще вчера во всеуслышание твердил, что не намерен обзаводиться лишними проблемами. Видимо, за ночь что-то в его мировоззрении изменилось — либо с головой, либо с моралью. У Лаксуса наверняка имелся план, в этом Мираджейн не сомневалась, и, пусть и с огромным трудом, но все же решила ему довериться. Огромной ошибкой было полагать, что он предусмотрел абсолютно все. Как выяснилось позже: единственное, что парень действительно спланировал, — это погоня разъяренного примата за ней и его собственное эффектное, коронное появление в последний момент. Подобный расклад ее категорически не устраивал. Но Лаксуса совершенно не интересовало чужое мнение. Ни капли. Ни грамма. От слова «совсем». — Однако я не могу подвергнуть тебя опасности, не будучи до конца уверен в твоей силе, — он остановился напротив, демонстративно скрестив руки на груди. — Перевоплощайся. Живо. Мираджейн была полностью солидарна с его точкой зрения и без малейших колебаний попыталась принять облик демона. Именно попыталась — потому что на этом все и закончилось. Ровным счетом никаких изменений. Как стояла человеком, так и осталась. Выразить словами выражение лица Лаксуса в этот момент было задачей невыполнимой. И ему вовсе не нужно было ничего говорить — чтобы безошибочно определить его крайне нелестные мысли, хватило одного лишь свирепого взгляда, буквально кричащего: «Я тебя убью». Он взвыл и вцепился пальцами в волосы, затем с силой провел ладонями по лицу, на секунду застыв на щеках. — Ты надо мной издеваешься?! Какого черта, Мира? Почему ты просто не можешь сделать это с первого раза? Вчера же, черт возьми, смогла! — прорычал Лаксус, почти вплотную приблизившись. Мираджейн непроизвольно икнула и отступила на шаг, но он схватил ее за локоть и дернул на себя, пытаясь привести в чувства. — Соберись. И попробуй еще раз, — выдавил он почти спокойно, но Мираджейн видела, как напряжены его челюсти и как нервно подрагивает уголок глаза. Он был на грани. Злить мага не хотелось. Совсем. Мираджейн сосредоточилась и стала упорно пытаться повторить вчерашний маневр. Получилось. Но за этим тут же последовал приказ отменить превращение. Исполнила. Затем — снова трансформация. И вновь, и еще. Раз за разом, круг за кругом. Наверное, они повторили это уже около семидесяти, если не больше. Магическая энергия расходовалась с пугающей скоростью. От однообразных, изнуряющих упражнений сил оставалось все меньше. Отдышка стала постоянной, на лбу выступили капли пота, тело обмякло от наступающего физического истощения. — А теперь — бей! — скомандовал Лаксус. Мираджейн рефлекторно вскинула руки, едва удерживая ладони на весу. Последний сгусток энергии, тускло мерцая, сорвался с кончиков пальцев и устремился вперед, растворяясь в воздухе. На этом ее силы окончательно иссякли. Приземлившись на одну ногу, она отменила перевоплощение и положила голову на колено, стараясь выровнять дыхание. Руки и ноги мелко дрожали, перед глазами плыло, а сознание лишь чудом цеплялось за ускользающую реальность. А ведь еще предстояла встреча с Вулканом. Девочка исступленно молилась про себя, чтобы это существо не появилось вовсе — или чтобы Лаксус, заметив ее плачевное состояние, решил отложить поимку хотя бы до завтра. На добровольную отмену охоты со стороны этого индюка Мираджейн, впрочем, уже не рассчитывала. — Замечательно, — Лаксус смотрел на нее сверху вниз с каким-то откровенным удовлетворением. — На завтра планируй пробежать пять километров. Без остановок. Возмущаться или язвить в ответ не было ни малейшего желания, ни физических сил, поэтому Мираджейн предпочла угрюмо промолчать, позволяя себе на краткий миг насладиться чистым пением птиц. Сегодня в лесу притихли все прочие музыканты, и лишь невидимые крылатые певцы развлекали обитателей чащи, завораживая их своей мелодичной перекличкой и создавая в пространстве ту самую тонкую, почти невесомую атмосферу глубокого покоя. День выдался безветренным — ни шелеста листвы, ни шорохов, ни привычного свиста в кронах. И, пожалуй, самое прекрасное — никаких волос в лицо. Все было словно в безмятежном сне: солнце лилось сквозь листву, обволакивая мягким теплом, в воздухе застыла умиротворенность, и пахло свежей, нагретой травой, влажной корой и тем самым особым, трудноуловимым ароматом, что знаком только тем, кто хоть раз по-настоящему вдыхал лесной воздух знойным летом. Но идиллия длилась ровно до того момента, пока вдалеке не раздался едва различимый хруст и резкий крик вспугнутых птиц, сорвавшихся с поваленного дерева. Лаксус тут же хищно улыбнулся, даже не пытаясь скрыть своего удовольствия от столь резкой перемены событий. Не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться — его мысли мгновенно переключились на Вулкана. — Готова? — он по-деловому начал разминать кисти, громко щелкая суставами пальцев и плавно вращая запястьями. — Нет, — буркнула она, недовольно сжав губы. — Значит, готова, — Лаксус кивнул сам себе, подошел вплотную и властно положил одну руку ей на плечо, а другой указал куда-то вглубь самой темной части чащи. — Побежишь вон туда. Быстро и без остановок. Никуда не сворачивай, поняла? — А если я не хочу? Лаксус устало посмотрел на нее, а Мираджейн, напустив на себя серьезность, незамедлительно озвучила терзавший ее вопрос: — Почему ты вообще так уверен, что этот монстр до сих пор где-то в лесу? — Мирочка, — ласково протянул он, — ты, наверное, напрочь забыла, но я с удовольствием напомню: единственный монстр здесь — это ты. Так что оставь свои сцены и не ломай трагедию. Когда отправимся на настоящее задание, будет в миллионы раз страшнее. А ты сама изъявила желание туда пойти. Так что — ноги в руки и побежала! — раздраженно рыкнул Лаксус. Мираджейн испуганно пискнула и буквально подскочила на месте. Собрав в кулак последние остатки воли, она рванула в лесную гущу, точно в том направлении, куда указал ее деспотичный наставник. Сперва бежалось на удивление легко — ей казалось, что ноги не касаются земли, будто тело скользит над поверхностью, но с каждым последующим шагом реальность брала свое: дыхание сбивалось, в груди болезненно сдавливало, а колени начинали подкашиваться. В конце концов девочка остановилась, устало выдохнула и, пошатываясь от головокружения, облокотилась о ближайшее дерево, под раскидистыми ветвями которого еще сохранялась редкая спасительная прохлада. Недалеко от нее раздалось рычание дикого зверя. Мираджейн вздрогнула и резко обернулась, вглядываясь в темнеющий лес и пытаясь различить среди стволов источник звука. Внутри не осталось ни капли сомнений: кто-то идет. Кто-то крупный. Тот, кому она совершенно не рада. Снова послышался шум — сломанная ветка, движение по хрустящему подлеску, шаг за спиной. Мираджейн отпрянула в сторону, развернувшись в прыжке — и замерла. Перед ней, тяжело дыша, стоял Вулкан. Только вовсе не тот, что встретился им вчера. Шерсть того примата была белой, а у этого она отливала густым, болотно-зеленым цветом, делая его почти невидимым в зарослях. Но остальное — та же бугрящаяся мускулатура, те же жадные, голодные глаза. Хищник медленно склонил голову, не отрывая взгляда от девочки. Она почувствовала, как все внутри сжалось. Не было смысла сражаться. И без того знала, кому достанется победа. Ни сил, ни желания. Ни ярости, ни отчаянной решимости — ничего. И все же, повинуясь инстинкту, она резко нагнулась, зачерпнула горсть сухой земли в ладонь и с силой швырнула ее в морду примата. Не дожидаясь реакции, Мираджейн кинулась прочь, продираясь сквозь колючий кустарник и цепляясь одеждой за ветки. Ноги заплетались от запредельной усталости, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Лаксус! — взывала Мираджейн. Магический резерв окончательно опустел. Ей срочно, жизненно необходима была помощь. — Лаксус, он не один! Их больше! Слышишь меня?! Лаксус, черт бы тебя побрал! Она бежала и бежала, не разбирая дороги, а за спиной все громче становилось возбужденное хрюканье чудища, которое явно наслаждалось этой погоней. В какие-то мгновения зверь оказывался настолько близко, что, казалось, вот-вот схватит ее — протягивал вперед длинные, покрытые шерстью лапы и сжимал сильные пальцы в паре дюймов. Но Мираджейн продолжала уклоняться, петляя между деревьями в призрачной надежде увеличить дистанцию. И где этого придурка Лаксуса носит?! Что-то резко щелкнуло в голове, в глазах потемнело. Ее мотнуло в вбок, и она мешком рухнула, больно ударившись щекой. Веки налились тяжестью, уши заложило звоном. Земля под ней ощутимо вибрировала от тяжелых шагов преследователя. Мираджейн наотмашь ударила ребром ладони по виску, затем еще раз — сильнее, пытаясь прогнать пелену. С усилием приоткрыла глаза, заставляя взгляд сфокусироваться на зеленой точке, чья уродливая морда нависала над ней, обдавая смрадом. Она непроизвольно взвизгнула, встретившись с черными, полными ярости глазами на одном уровне со своим лицом. Не раздумывая ни секунды, девочка поползла назад, отталкиваясь локтями и судорожно перебирая ногами, пинаясь и брыкаясь изо всех сил в попытке отогнать монстра. Обреченно взвыв, Мираджейн перекатилась на живот и резко вскочила на ноги, тут же разворачиваясь лицом к зверю. Она решила выжать из себя все до последней капли, собирая крохи магической энергии, чтобы принять облик и выпустить хотя бы один финальный заряд — пусть не уничтожив врага, но выиграв себе несколько секунд. Однако весь ее тщательно выстроенный план в одно мгновение рухнул в бездну, когда Мираджейн, медленно пятясь, внезапно уперлась спиной во что-то массивное, живое и теплое. Грудная клетка этого «нечто» ритмично вздымалась, а изнутри доносилось вибрирующее рычание. Она подняла голову и тут же встретилась со второй парой глаз, которые с явным аппетитом наблюдали за ней. Прямо сейчас было бы весьма кстати просто потерять сознание, как это делали изнеженные барышни из дешевых романов — чтобы не видеть, не ощущать и не помнить того ужаса, что должен был произойти. Но новая волна страха, накрывшая ее с головы до пят, подействовала как удар током: она выжгла остатки усталости, оставив лишь ясность, сквозь которую прорезались панические отголоски осознания собственного бессилия. И, возможно, именно благодаря этим чувствам Мираджейн без усилий, почти инстинктивно приняла демоническое обличие, отскочила в сторону и, движимая чем-то необъяснимым, опустила руки, со всей дури ударяя кулаками по земле. Почва содрогнулась, по лесной подстилке пошли глубокие, рваные трещины, рассыпаясь жуткой паутиной и сшибая чудовищ с ног, засасывая их в грязевую воронку, стремительно разраставшуюся под их лапами. Но на этом все и закончилось. Последние крохи сил покинули тело, в глазах помутилось, и Мираджейн рухнула на колени, вцепившись ногтями в влажную землю, пытаясь удержаться хотя бы в таком унизительном положении — на четвереньках, не давая себе окончательно упасть. Все тело подрагивало, к горлу подкатывала тошнота. Казалось, будто ее вывернули наизнанку, оторвали от земли и со всей силы швырнули обратно, даже не удосужившись смягчить падение. Слюна тягучими струйками стекала по подбородку из приоткрытого рта. Отвратительное состояние. Дикая слабость перемежалась с острой болью в животе. И самое ужасное — враги, судя по возне в яме, не были повержены. Мираджейн проиграла. Но стоило ей обессиленно опуститься на правое бедро, смирившись со своей участью, как над головой вновь, как и вчера, раздался голос Лаксуса: — Да ты, я смотрю, просто ходячий магнит для Вулканов, — усмехнулся он. — Но признаю, ты неплохо постаралась. Даже лучше, чем я изначально рассчитывал. Откуда новый приемчик? — по голосу было слышно, как он продолжал улыбаться. Мираджейн слышала, как он продолжал говорить. Что-то говорил. Наверное, что-то еще про нее. Про силу. Может быть, даже похвалил. Но все это уже тонуло в вязкой тишине, в затухающем сознании. Веки налились тяжестью, дыхание стало прерывистым. Голова медленно склонилась на грудь. Она отключилась. Во сне она видела незнакомую женщину, крепко стискивающую в объятиях также неизвестную ей девушку. Лицо первой казалось изможденным, болезненно бледным, а покрасневшие зеленые глаза резко выделялись на этом фоне. Длинные, мокрые от слез ресницы дрожали при каждом движении, щеки были влажные. Она плакала, то и дело касаясь губами макушки девушки. Черные растрепанные волосы прилипли к коже, отдельные пряди спутались и падали на лоб. Вторая — помладше — сидела на полу, уткнувшись носом в грудь женщины. Тонкие руки были сложены в ногах, пальцы впивались в колени, плечи сотрясала судорожная дрожь. Мираджейн осмотрелась: они находились на кухне. — Мы справимся, — едва слышно прошептала женщина и, обхватив ладонями лицо девушки, заглянула ей в глаза. Та какое-то время смотрела на нее, а затем заревела в голос, резко обняв женщину за шею, вжимаясь в нее изо всех сил. Хрупкое тельце дрожало, обнажённые руки были покрыты красными полосами, хаотично раскиданными от запястья до локтя. — Я не хочу… Мне страшно, мама, — она выдавливала из себя слова, прерываясь от рыданий. Женщина молчала, но лицо ее говорило куда больше, чем могли бы сказать слова. Взгляд, наполненный болью; до крови искусанные губы; впалые щеки; серые круги под глазами — все в ней дышало безысходностью, тревогой, горем. В груди Мираджейн будто что-то сжалось. Она не знала, кто эти люди, но сердце болезненно отзывалось на каждое движение, словно носило в себе память о чужой трагедии и вместе с ней разрывалось на части сочувствовало чужой трагедии. Затем в кухню медленно вошел высокий мужчина. Он волочил ноги, подбираясь ближе, видимо, к жене и дочери, и остановился, сжимая в дрожащих пальцах скомканный лист бумаги. В Мираджейн вспыхнуло острое, обжигающее желание — узнать, кто они. Услышать их историю. Помочь, поддержать, приободрить. Но прежде чем она успела сделать хоть шаг, образы начали растворяться. Сначала исчезали лица, затем силуэты, потом стены, мебель, пол. Она осталась одна в пустой белой комнате.