Дьяволица

Очнулась Мираджейн в весьма сомнительном положении — вверх тормашками. Ее руки и голова, повинуясь законам гравитации, безвольно болтались в такт шагам ее невольного извозчика, в то время как ноги были намертво прижаты к груди Лаксуса. Парень тащил девочку на плече, как мешок с картошкой, абсолютно игнорируя недоуменные, а порой и откровенно шокированные взгляды прохожих Он то и дело что-то бурчал себе под нос, иногда раздраженно вздыхал, а порой и вовсе замирал в молчании. Возможно, Мираджейн и позволила бы себе прокатиться на нем еще немного — слишком уж утомительно было даже просто думать, — но кость Лаксуса, неумолимо впивавшаяся ей под ребра, довела ситуацию до критической точки. Боль становилась все ощутимей. Она дернулась, зацепилась пальцами за его спину и начала неуклюже карабкаться вверх, пока не нащупала широкое плечо и не сжала его. — Выспалась наконец-то? — Лаксус тут же избавился от груза, небрежно поставив девочку на мостовую. — В тебе же сил немерено, чего отключаешься так быстро? — Видимо, не так уж и много, — хмыкнула она, поправляя съехавший набок хвост. Парень пренебрежительно цыкнул и окинул ее взглядом. Всем своим видом Лаксус давал понять, что возиться с ней — занятие ниже его достоинства, да и прежде он неоднократно проговаривал это вслух. Что ж, Мираджейн вполне искренне разделяла его взаимную неприязнь. — Я в гильдию, а ты — как хочешь. Время и место остаются неизменными. Смотри не проспи, — бросил он через плечо. Мираджейн промолчала, просто развернулась и побрела в сторону дома. Гильдия с ее гвалтом, летающими столами и Нацу, орущим о реванше, сейчас казалась филиалом ада. А ей требовалась тишина. Хотелось замкнуться в четырех стенах, остаться наедине с собой, улечься на кровать — пусть даже с той самой злосчастной отломанной ножкой — и провалиться в глубокий сон. Тело нестерпимо ныло. Руки, ноги, спина — каждая мышца гудела от дикого изнурения и, казалось, угрожала в ближайшее время окончательно отказаться от любого сотрудничества. Голова тоже настойчиво напоминала о себе: тупая, тянущая боль осела где-то глубоко в затылке, раздражая и мешая сосредоточиться хоть на какой-то мысли. Сейчас достаточно было сущих пустяков — визга ребенка, случайного прикосновения, чужого назойливого голоса, — и она бы взорволась. Даже нищий на углу, привычно хватающий людей за одежду в надежде на пару монет, казался ей сейчас потенциальной и невыносимой угрозой ее остаткам терпения. — Сил немерено… — прошептала она, вдруг вспомнив недавние слова Лаксуса, и тут же выдохнула, с какой-то отстраненной грустью глядя на ладони. — Хорошо бы, будь это правдой… Дома, как и ожидалось, было пусто. И так продолжалось теперь изо дня в день. Никто больше не встречал ее радостными восклицаниями, не провожал с порога улыбкой и искренними пожеланиями хорошо провести время. Эльфман и Лисанна исчезали ранним утром и возвращались ближе к ночи, под самый закат. С того момента, как младшие подружились с ребятами из гильдии, абсолютно все в их жизни изменилось. Они стали ближе к другим — и, как следствие, намного дальше от нее. Мираджейн честно радовалась за них. По-настоящему. Искренне. Но в глубине души все равно не могла не замечать, как раздражение, пусть пока тихое и неяркое, каждый раз вспыхивало при одном только виде или упоминании… Нацу. Сестра буквально вертелась вокруг этого сорванца. Слишком часто, на взгляд Мираджейн. Более того — почти каждый их домашний разговор теперь неизменно сводился к «подвигам», то бишь очередным глупостям огненного волшебника. В какой-то мере Мираджейн даже пугала сама мысль о возможной романтической привязанности между этими двумя. Детская влюбленность, если выражаться деликатно. И у нее были все веские основания насторожиться. Ведь что мог дать девочке такой как Нацу? Что он мог вложить в нее, кроме крика, грубой силы и маниакального желания кому-то доказать, что он сильнее всех на свете? Маленький, неугомонный, вечно бестолковый мальчишка… Мираджейн опустилась на диван, подтянула колени к груди, обхватила их руками и, уткнувшись щекой в плечо, замерла. Из распахнутого окна доносились голоса, цоканье копыт, скрип телег и лай уличных псов. Там, за стенами, жизнь продолжала кипеть, торопиться и звенеть повседневными хлопотами. А здесь — замирала. Все замирало, как и ее внутреннее стремление шагнуть в бурную реку и отдаться течению, налетая и уворачиваясь от выступов, тонуть и вновь всплывать. Нет, она не могла. И в то же время не имела сил оттолкнуть подступающую вялость — эту сладкую, обволакивающую лень, что так настойчиво склоняла голову к мягкой подушке, нашептывая: «Усни. Забудь все. Просто отпусти…» В мыслях навязчиво вырисовывались образы тех людей, чьему неизвестному и глубокому несчастью она стала невольной свидетельницей в своем видении. Раздумья бурным потоком ворвались в сознание, затопляя все вокруг, и Мираджейн уже безотчетно размышляла, выстраивая догадки, примеряла всевозможные трагические события к увиденному, будто это были кусочки мозаики, которые во что бы то ни стало нужно собрать воедино, чтобы добраться до самой сути. Глаза сами собой закрылись, а тело, наконец, полностью расслабилось. — Ну дают эти хвостатые! — слух уловил мужской голос. Мираджейн вскочила с дивана и метнулась к окну. Уперлась ладонями в подоконник, вглядываясь вниз и вслушиваясь в обрывки уличного разговора в надежде уловить хоть что-то внятное. Но за тем единственным возгласом больше ничего не последовало — прохожие скрылись за поворотом. Не сказать, что ей так уж сильно хотелось узнать причины этого удивленно-осуждающего комментария, ведь взрывной характер магов «Хвоста Феи» был ей давно и прекрасно известен. Их страсть к шумным попойкам и полному игнорированию любых понятий об умеренности давно перестала быть для нее сюрпризом. И все же, не находя себе места, она решила заглянуть в гильдию. Там, как и следовало ожидать, не происходило ничего из ряда вон выходящего: волшебники неистово веселились. Столы буквально ломились от нехитрых угощений, а воздух был до отказа пропитан запахом дешевого алкоголя и жареного мяса. Как выяснилось, очередной кутеж устраивался в честь дня рождения Макао — одного из старожилов «Хвоста Феи». Хотя, по правде сказать, особых поводов этим волшебникам никогда и не требовалось. Они и без того славились безудержным, граничащим с безумием весельем, а если все-таки возникал официальный предлог — а таких на памяти Мираджейн было всего два, — в здании начинался самый настоящий разгром. Вакаба, ближайший друг и вечный соратник именинника, выкрикивал поздравления, соревнуясь в громкости с музыкой и всеобщим гомоном. Взобравшись на барную стойку, он громогласно, на весь зал, поклялся осилить в одиночку целую бочку выпивки. А если, мол, не справится, то пусть его постигнет вечный позор и немедленное изгнание в безжизненную пустыню, лишенную всякой пищи и воды. Уже основательно захмелевшие согильдийцы с восторгом подхватили его безумную авантюру: кто-то принимал ставку, кто-то предлагал заключить пари, а самые отважные и вовсе намеревались бросить Вакабе вызов, решив испытать свои силы. Макаров, восседая неподалеку с довольной улыбкой, охотно исполнял роль самопровозглашенного брокера — аккуратно сортировал купюры по ровным стопкам, изредка поглядывая на своих подопечных Но внимание Мираджейн привлекло совсем другое: за крайним столом, в тени всеобщего веселья, сидела Кана — девочка примерно ее возраста, молчаливая и совершенно отстраненная. Она разложила перед собой колоду карт и неотрывно вглядывалась в их поверхность. Столь юная и тихая, волшебница казалась здесь какой-то случайной, совершенно неуместной фигурой. Каштановые пряди раз за разом непослушно спадали на лицо, и Кана машинально заправляла их за уши, продолжая изучать разноцветные изображения с мрачной сосредоточенностью. Мираджейн без слов подошла, опустилась напротив и перевела взгляд на карты. — Интересно? — Кана запоздало подняла голову, возвращаясь из глубин задумчивости. — Мое волшебство напрямую связано с ними. Кроме того, благодаря картам я могу выстраивать стратегии и видеть… нечто, напоминающее будущее. Вот только оно, к сожалению, не всегда сбывается, — губы дрогнули в грустной, почти невесомой улыбке. Некоторое время она просто сидела неподвижно, а потом неторопливо собрала карты в колоду, аккуратно приглаживая каждую, и вновь подняла на Мираджейн внимательный, изучающий взгляд. — Ты ведь используешь магию перевоплощения, да? Про тебя довольно много разговоров. — И что говорят? — Всякое, — Кана пожала плечами. — Доходит даже до того, что ты якобы одержима темными силами, — она тихо рассмеялась и подперла подбородок кулаком. — Но будь это правдой, ты бы не была одной из нас. Сообразительная. Только дело даже не в принадлежности к гильдии. Если бы Мираджейн взаправду была подвластна демону, ее бы давным-давно стерли с лица земли. Вот только Бог — если этот старик и в самом деле существует где-то там, наверху — слишком уж крепко держится за нее. Слишком любит. Столько раз она могла умереть, но старуха Смерть неизменно проходила мимо, необъяснимо щадя ребенка. Мираджейн не собиралась уходить из этого мира просто так; она не позволит вырвать свою душу и не даст себе исчезнуть после всего того ада, что ей пришлось пережить. Будет цепляться за жизнь до последнего — даже если придется стирать ладони в кровавое месиво, сдирать ногти до самого мяса и ломать собственные пальцы о камни судьбы. — Да к черту все! — неожиданно прошипела Кана и уткнулась лицом в ладони, опустив их на стол, но затем внезапно вскочила. Не оглядываясь, она двинулась прямиком к пьяной компании мужчин и, даже не спросив разрешения, выхватила из круга бутылку со спиртным. Одним уверенным движением поднесла ее к губам и запрокинула голову. Шок. Вот единственное, что испытала Мираджейн, наблюдая за этим диким зрелищем. Она только и делала, что хлопала ресницами, пытаясь осмыслить увиденное: маленькая, тринадцатилетняя девочка стоит посреди гильдии и жадно, огромными глотками смакует крепкий алкоголь. Причем вкус, судя по всему, оказался отвратительным, потому что, оторвавшись от горлышка, Кана несколько раз скривилась, высунула язык и вздрогнула. Но, несмотря на это, она продолжала упрямо пить, стремясь к опьянению любой ценой. Закона, прямо запрещающего детям употреблять алкоголь, не существовало, но были согильдийцы, и даже в поддатом состоянии они не теряли остатки здравого смысла. Макао, заметив в своем кругу юную фигуру, тут же выхватил бутылку из ее рук. Кана обиженно зыркнула на него снизу вверх и, демонстративно фыркнув, потянулась за следующей. — Отдай сейчас же, противный старикашка! — взвизгнула Кана и со всей силы дернула источник их конфликта, вырывая его из рук опешившего Макао. Прижав трофей к груди, она начала медленно пятиться назад. — Старикашка?! — возмутился именинник. — Да мне всего тридцать один! Это же самый расцвет сил! Мираджейн встала и направилась в сторону выхода, больше не обнаружив в гильдии ничего, что могло бы удержать ее внимание. Все это буйство, пьяные вопли, смех и перегар… Все это раздражало. Она уже почти подошла к двери, но внезапно столкнулась лицом к лицу с Эрзой. Рыцарь, как всегда, учтиво улыбнулась, но одним лишь взглядом потребовала немедленно остановиться. Мираджейн, однако, подобные уловки воспринимать отказывалась наотрез, и потому, коротко взглянув на нее, попыталась пройти мимо, но Эрза, видимо, сочла такое поведение вопиющим нарушением всех мыслимых приличий. Схватив девочку за предплечье, она рывком развернула ее к себе. Их строгие, раздраженные взгляды встретились. — Мне кажется, или ты ставишь себя выше других? — начала Эрза. — Никогда не здороваешься, всегда проходишь мимо, — голос звучал обманчиво спокойно, но выражение лица не оставляло сомнений: она была в ярости. — А ты? — язвительно бросила в ответ Мираджейн. — Разве сама не надела корону? Вечно со всеми ругаешься, раздаешь направо и налево нравоучения, возомнив себя начальником, — она выдернула руку из крепкой хватки, и лицо ее исказила ехидная усмешка. — Если люди ведут себя в корне неправильно, то должен же найтись хоть кто-то, кто укажет им на их очевидные ошибки, — процедила сквозь зубы Эрза. — Ты же сама еще ребенок, так, может, перестанешь лезть со своими никому ненужными советами? — Мираджейн прищурилась, вызывающе вздернув подбородок. — Ну… — протянула Скарлет. — Если так, то многое становится ясно. Например, почему воспитанием Эльфмана и Лисанны никто не занимается, — Эрза скрипнула зубами и сдержанно улыбнулась. — Ты… — зарычала Штраусс и толкнула соперницу в плечо. — Ты на что это сейчас намекаешь, железка?! — Да ровным счетом ни на что, — холодно отозвалась Эрза, пожимая плечами и с усилием удерживая разрушающееся спокойствие. — Думаешь, что я плохая сестра? — продолжала наступать Мираджейн, повышая голос. В гильдии внезапно стало тихо. Больше не слышалось ни пьяных возгласов, ни смеха, ни лязга бутылок — абсолютно все взгляды теперь были прикованы к ним двоим. — Просто слишком невнимательная, — улыбнулась Эрза и кивнула в подтверждение своих слов. — Ты знала, что Эльфман вчера ввязался в драку с Нацу и Греем? — она выдержала паузу, и ее язвительная улыбка стала еще шире, когда она увидела замешательство на лице Мираджейн. — Видимо, нет. Мираджейн замерла. А ведь если вдуматься — все сходилось. Эльфман вчера заметно хромал на правую ногу, да и Лисанна выглядела чересчур взволнованной, едва ли не дерганой. Но кто мог знать, что ребенок солгал ей? Кто мог предположить, что мальчик не споткнулся и не упал во время какой-то там безобидной игры в догонялки? Кто мог догадаться, что младшая сестра, прекрасно осведомленная о лютой неприязни старшей к этим сорванцам и ее, с недавних пор, пугающе вспыльчивом характере, предпочтет подыграть брату и просто промолчать? Ведь дай она ей хоть малейший повод — и та превратила бы Нацу с Греем в мелкую костную муку, навсегда обеспечив Эльфману клеймо изгоя и маменькиного сынка. Впрочем, Мираджейн быстро нашла оправдание этой семейной конспирации. Она — хорошая сестра. Она воспитала их правильно: не ябедами, не нытиками, а людьми, способными хранить общие тайны. Да, укол недоверия болезненно отозвался в груди, но рациональная часть разума твердила — Эльфман будущий мужчина. Он обязан уметь держать удар и стоять за себя, а не вечно прятаться в складках ее юбки, цепляясь за старшую сестру как за единственный спасательный круг. — Пусть так, — Мираджейн ослепительно улыбнулась и склонила голову набок. — Зато, в отличие от некоторых, меня не называют за глаза заносчивой выскочкой и чудищем, — произнесла она с нарочитым спокойствием, вглядываясь в карие глаза, сперва хранившие ледяное безразличие, но вскоре дрогнувшие, как и все лицо Эрзы, исказившееся от гнева. Спокойствие и выдержка превратились в руины. Скарлет сдвинула брови, часто задышала, стиснув зубы, и с такой силой толкнула Мираджейн в плечо, что та отшатнулась на несколько шагов, едва удерживая равновесие. Прекрасно. Именно этого она и ждала. Не медля ни секунды, волшебница нанесла ответный удар — обеими руками, навалившись всем весом и уложив противницу на лопатки. Это лишь подлило масла в огонь. Зарычав, Эрза метнулась вперед, стиснув кулаки, и принялась наносить удары один за другим, точно высчитывая траекторию каждого движения. Мираджейн не успевала выставлять блоки — Скарлет била быстро, яростно, с нарастающей силой. Но уступать так просто никто не собирался. Резко присев и уперевшись руками в пол, Штраусс подсекла ногу соперницы, вновь валя ее на пол. Это был идеальный момент. Вскарабкавшись сверху, она со всей злостью принялась лупить кулаками по телу и рукам, которыми Эрза закрывала лицо. Один, второй, третий… Вот только месть долго не продлилась — сильные мужские руки вцепились под мышки и одним резким движением стянули ее с Эрзы, прижимая дрожащее от адреналина тельце к себе. Дернулась, попыталась вырваться, осыпая спасителя проклятиями, но все было тщетно. Тогда она выдохнула, перестала сопротивляться и лишь жадно втянула воздух. Эрза уже поднялась, поспешно поправляя сзади юбку и смахивая пыль с коленей. Вакаба, убедившись, что дальнейшего конфликта не последует, наконец отпустил Мираджейн и молча покачал головой, а в его глазах читалось явное неодобрение. Штраусс не было стыдно. Она не чувствовала себя виноватой. Ни на мгновение. Напротив — все внутри кипело, пылало гневом. Мираджейн распирало от злости, и чтобы не сорваться окончательно, развернулась на каблуках и вылетела из гильдии, захлопнув за собой дверь так громко, что с ближайшего карниза в ужасе сорвалась птица. Нужно было сбросить напряжение. Нужно было хотя бы на миг остаться наедине с собой. Уйти. Исчезнуть. Спустившись к реке и не разбирая дороги, Мираджейн подошла к первому попавшемуся дереву и, сжав кулаки, наотмашь ударила по стволу ногой. Боль вспыхнула мгновенно. Девочка прикусила губу и зажмурилась, затаив дыхание, будто это могло заглушить пульсацию в голени. — Идиотка Эрза! — прокричала она. И тут же снова удар — второй ногой, еще более более отчаянно, безрассудно. Но хватило одного касания, и она рухнула, обхватив голень руками и шипя от боли. — Бесит… — выдохнула, покачнувшись. В тот же миг Мираджейн опустилась на землю спиной, растянувшись на траве и уставившись в высокое небо. Там, над ее головой, медленно дрейфовали облака, окрашенные в огненно-оранжевые тона догорающего вечера. Эффект прошел. Волна адреналина схлынула так же резко, как и поднялась, оставив после себя изнуряющую слабость. Плечи ныло, в руках нарастало тупое, тянущее ощущение, будто вены налились свинцом и наотрез отказывались подчиняться. Синяки уже начали проступать на коже, багровея и расцветая. Теперь она точно никуда не пойдет. Будет лежать здесь, пока не замерзнет. Или пока не станет легче. Кто вообще дал право этой девчонке учить ее жизни? С какой, собственно, стати? Какое им всем дело до ее молчаливости? Может, она просто замкнута. Может, ей так банально удобнее. Или — да, пускай — она просто невоспитанная деревенщина. И что с того? Почему каждый считает своим святым долгом выдать ей оценку, выставить диагноз, протянуть ярлык? Над темной водой поднялся легкий, пронизывающий ветер. Речные волны испуганно зашептали, и колючая дрожь прошлась по всему телу Мираджейн. Солнце, тянувшее последние лучи за край холма, почти исчезло. Воздух становился прохладным. Возвращаться, конечно, было нужно. Но сердце ныло и просило остаться. Хоть еще на миг. Хоть на одно мгновение в этой тишине.

***

С тех пор прошел месяц. Изнурительные тренировки с Лаксусом дали о себе знать. В один день он даже милостиво скомандовал ей атаковать его — и Мираджейн, к собственному удивлению, проиграла тогда далеко не сразу. С рукопашным боем, правда, все обстояло куда сложнее. Четыре года разницы в возрасте, рост, вес и — чего уж греха таить — пол играли свою весомую роль. Но «для бабской драки сойдет», — как однажды вскользь бросил Лаксус, тем самым, несомненно, выдав ей высшую степень похвалы. По-своему, но все же сделав комплимент. Общего языка они, впрочем, так и не нашли. Перепираться стали разве что чуть реже, иногда даже шли на взаимные уступки. А в остальном все осталось незыблемым: он нервничал и закипал по любому ничтожному поводу, язвил и ругался, а Мираджейн с неизменным энтузиазмом отвечала ему тем же. Но несмотря на вечные стычки, на тренировках порой бывало весело. Даже очень. Девочка до сих пор вспоминала с улыбкой свой первый полет. Тогда, окончательно выбившись из сил от бессмысленных барахтаний в воздухе и тщетных попыток хотя бы перевернуться в нормальное положение, она просто сдалась и беспомощно висела вниз головой, отчаянно цепляясь за остатки магии, пока Лаксус, глядя на это снизу, валялся в траве, держась за живот и оглушительно хохоча. Даже слезы на глазах выступили. А потом, осознав, что спуститься она сможет только после отмены трансформации или полного расслабления мышц — что сулило либо перелом шеи, либо очень жесткий удар лопатками о камни, — он начал перебирать в уме все возможные способы ее возвращения на землю. Нашел. Вот только Мираджейн рухнула в кусты гораздо быстрее, чем он успел применить свою очередную «гениальную затею». — Случилось кое-что действительно серьезное, — мрачно произнес мастер, выдернув девочку из потока воспоминаний. — Демон напал на Сольо, сейчас движется в сторону Пеллии. Войска уже отправились на перехват, надеясь обогнать его и эвакуировать горожан. Несколько магов из «Розовой Нимфы» согласились помочь буквально вчера, но их город значительно дальше нашего, а значит, они могут просто не успеть. Макаров сделал паузу, глубоко вдохнул, шумно выдохнул и продолжил, сцепив пальцы и прикрыв глаза: — Поскольку «Хвост Феи» уже вызвался взяться за это задание, сейчас — самое время показать, на что мы способны. Я не смогу отправиться с вами: меня вызывают во дворец. Но умоляю — если что-то пойдет не так, если почувствуете, что не справляетесь… убирайтесь оттуда немедленно. Макаров вновь набрал в легкие воздуха, а затем, открыв глаза, прошелся серьезным взглядом по каждому из присутствующих в кабинете. — Мираджейн, твоя главная цель — поглотить демона, когда он будет ослаблен. Ни в коем случае не вздумай сама вмешиваться в открытый бой. Эш, Лаксус, — голос на долю секунды дрогнул, и он на мгновение задержал взгляд на внуке, — постарайтесь не оплошать. Если Гилдартс или Эрза вернутся с заданий раньше, они тут же отправятся вам на подмогу. Будьте на связи. Поезд отходит через три часа. Не опаздывайте, — и, подойдя к каждому из них, старик коротко приобнял и по-отечески похлопал по спине. Все сохраняли молчание, словно их отправляли на неминуемую и скорую гибель. Мираджейн волновалась. Боялась до дрожи в коленях. Но в то же время сгорала от нетерпения — хотелось помочь, хотелось стать наконец нужной и ощутить, что все эти изнурительные недели не были напрасными. Вдобавок на нее ощутимо давило тяжелое напряжение со стороны Лаксуса и Эша. Второго Мираджейн, по правде сказать, видела практически впервые. Нет, она, конечно, и раньше мельком замечала его в гильдии. Но Эш появлялся лишь затем, чтобы молча взять заказ и скрыться за массивными дверями. Парни явно не были до конца уверены в своих силах, они тоже переживали и втайне боялись, представляя, насколько плачевной может оказаться ситуация и насколько отвратителен монстр, стоявший за всем этим. Но они справятся. Мираджейн в этом ни на одну секунду не сомневалась.