Дьяволица

Мимо проносились города, реки, села, бескрайние леса и изумрудные поля. Яркие, выкрашенные в сочные цвета крыши домов то и дело сменялись величественными деревьями, принаряженными в свои лучшие зеленые одежки. Мир за окном жил своей чередой, и со стороны все казалось почти идиллическим. Словно и не существовало никакой угрозы, никакой войны. Если, конечно, внезапное и беспощадное нападение демона на мирные поселения вообще можно былоназвать войной. Или же люди действительно пребывали в блаженном неведении? Или Мираджейн, несмотря на все пережитое, по-прежнему катастрофически не понимала устройства этой жизни? Почему, когда одна часть государства страдает, другая продолжает вести себя так, будто на севере не гибнут люди, будто войска и волшебники не пытаются ценой собственной крови удержать города и уберечь тех, кто не может за себя постоять? Мир многогранен — это бесспорно. Одна сторона земли, да что там, даже самого Фиора, усыпана снегом, пока другая нежится под жарким, ласковым солнцем. Где-то в агонии гибнут, а где-то в это же время водят хороводы и распевают беспечные песни. Сейчас перед глазами у нее мелькали счастливые, беззаботно улыбающиеся дети. А ведь всего несколько часов назад она видела рыдающую девушку, которая наверняка шагнула бы с платформы прямо под лязгающие колеса поезда, если бы не случайный мужчина, остановивший ее и проявивший то, что, кажется, с каждым днем становится редкостью — неравнодушие. Возможно, если бы не его вовремя протянутая рука, все закончилось бы трагедией. — Так какой у нас план действий? Есть предложения? — Лаксус сцепил руки на груди, пристально уставившись в глаза Эшу. Тот лишь пожимал плечами. Все навалилось слишком внезапно. Там, в Магнолии, все казалось иным. Мираджейн не воспринимала происходящее с той фатальной степенью серьезности, которая накрывала ее сейчас, в вагоне поезда, несущем их к точке, где уже невозможно сказать «нет». Впрочем, даже сейчас она не могла отказаться. Струсить — значило бы подвести гильдию. Предать людей, которых, возможно, она еще сумеет спасти. Пусть даже не магией, пусть даже без прямого столкновения с чудовищем, но ведь, помимо самой твари, на город наверняка обрушились и тысячи других бед. Изначально внутри нее горело лишь воодушевление. Чистый порыв. Почти полное отсутствие страха. А теперь она дрожала. Подрагивали кончики пальцев, сводило плечи. Бросало то в жар, то в холод. Мираджейн нервно смахивала челку со лба, теребила пряди волос, кусала ногти и неотрывно глядела в окно. Где-то в животе завязался тугой узел, не дающий покоя, с каждой минутой стягивавшийся все сильнее, превращая внутренности в клубок боли и тревоги. Ей были известны истинные мотивы мастера. Она знала, на что их отправляют. Понимала все возможные последствия. И все больше склонялась к мысли, что лучше бы осталась в неведении. — Не смей перевоплощаться, — голос Макарова в ту последнюю встречу звучал непривычно строго. Он сцепил руки за спиной, расставил ноги на ширине плеч и не поднимал глаз, уставившись в пол и сдвинув брови в тяжелую складку. — Есть опасения, что демон может поглотить тебя. И поверь — вряд ли ты выживешь после такого. И еще… — мастер наконец поднял голову и посмотрел на нее. — Эта тварь в разы, в десятки раз сильнее той, с которой ты уже сталкивалась. Скажу честно — я понятия не имею, как твой организм отреагирует на поглощение такой чудовищной мощи. Так что если почувствуешь что-то неладное — немедленно прекрати поглощение. Слышишь? Не-мед-лен-но. — Может, мне тогда вообще не стоит ехать? — Мираджейн вскинула руки и беспомощно посмотрела на мастера. — Какой от меня прок? Я ведь и поглощать-то не умею. Она хотела поехать. Очень. Но зачем? Ради чего? Какую роль она будет выполнять? Балласта? Девочки-неудачницы, которая не сумеет поглотить демона? И как это вообще будет выглядеть? Она встанет напротив жуткой твари, все вокруг замрет в тревожном ожидании, атмосфера накалится до предела, каждое ее движение под прицелом сотен глаз… А потом, поняв, что ничего не выходит, просто разведет руками и скажет: «Ой, извините, ребят, это не мое, я пас». Так, что ли? Уж лучше было не начинать вовсе. — Дело в том, что нельзя просто взять и убить демона. Случаи побед были, но единичные и почти легендарные. Я не могу рисковать вами. В любом случае, пока что это еще не наша битва, но мы уже должны сделать все возможное, чтобы предотвратить страшное. А на счет поглощения… — Макаров медленно покачал голой. — Все, что ты узнала из книг, — увы, и есть вся доступная нам информация. Я искал больше. Пытался. Но прежде никогда не существовало волшебников, способных поглощать демонов. Думаю, ты сама должна это прочувствовать. Понять. Осознать, что и как. Да, легко сказать. Не ему же, в конце концов, методом тыка работать с душой сатаны, пытаясь не позволить ей сожрать собственную. Черт! А если она действительно погибнет? А если тело просто не выдержит? Это ведь правда, что волшебник способен поглотить лишь строго определенное количество магии, ограниченное его внутренним сосудом. И даже если объема ее резерва хватит, то для полного подчинения такой сущности потребуется колоссальная, почти запредельная энергия. В противном случае она сама превратится в жертву, навсегда утратив контроль над своим телом и сознанием. Вот только демоны ведь даже не колдуют в привычном понимании — они проклинают. В проклятиях все устроено иначе. Во всем есть свои нюансы. — Боишься? — голос прозвучал настолько неожиданно, что Мираджейн едва не подпрыгнула на месте. Она повернула голову в сторону Эша и удивленно уставилась на него. Впервые он обратился к ней. До этого момента — ни слова. Он не посчитал нужным поздороваться ни в кабинете мастера, ни на перроне. Ну или она просто не услышала… А ведь Мираджейн уже всерьез начала подозревать, что этот волшебник либо запредельно зазнался, либо и вовсе немой. Даже при обсуждении плана с Макаровым Эш лишь коротко и угрюмо качал головой, выражая согласие или отрицание. — Лаксус рассказывал, что ты уже встречалась с демоном. Знаешь… ты удивительно везучая. — Разве? — Мираджейн горько усмехнулась, склонив голову набок так, что тень от спадающей челки полностью закрыла ее глаза. — Я потеряла дорогого мне человека. Эта тварь убила его у меня на глазах, а теперь я вынуждена носить ее внутри себя. Это, по-твоему, называется везением? — Я вовсе не это имел в виду, — уголки его губ дрогнули и медленно поползли вниз; он растерянно посмотрел на девочку, почесал затылок и слегка приподнял плечи. — Просто ты выжила. А ведь в столкновениях с демонами Зерефа это удается лишь единицам. Возможно, он был прав, и ей действительно каким-то чудом повезло. Не вмешайся тогда в церкви тот загадочный незнакомец — ее бы сейчас точно здесь не было. Она бы не сидела в этом уютном поезде, не смотрела бы на плывущие облака и не терзалась бы страхом перед будущим. Мираджейн снова отвернулась к окну, уставившись в бесконечное ясное небо. В голове яркой вспышкой возник образ Герри — тот самый обычный день, когда они возвращались с рынка, весело болтая о всяких пустяках. Ничто не предвещало беды. Одно-единственное мгновение — и человеческая жизнь оборвалась, безвозвратно перекроив судьбы троих оставшихся. Почему именно их деревня? Почему именно в тот день? Почему именно Герри? Судьба? Нет. Мираджейн не верила в подобные утешительные сказки. Это было просто чудовищное невезение. И если бы хоть кто-то из них четверых не оказался тогда в той проклятой церкви — быть может, Герри остался бы жив. А может, наоборот — тогда бы не спасся вообще никто. В стеклянной поверхности она отчетливо видела отражение: Эш по-прежнему не сводил с нее глаз. Он ждал. Возможно, надеялся узнать детали или то, что из себя представляет демон. А может, просто стремился понять, как именно нужно действовать, чтобы выжить, чтобы ему тоже в итоге «повезло». Мираджейн повернулась к нему, встретилась взглядом, но не произнесла ни слова. Она изучала его, вчитываясь в черты. Все в облике Эша напоминало самого обыкновенного деревенского парня: пышные каштановые волосы торчали в разные стороны, большие глаза светились изумрудном блеском, а нос и щеки были щедро усыпаны веснушками. И все же он не улыбался. Черты лица оставались резкими, сосредоточенными, почти отстраненными, будто в них застыли холод и усталость. Из-за этой неестественной строгости создавалось стойкое впечатление, что Эш смотрит на окружающих свысока — хотя, возможно, его мягкий взгляд просто терялся в этом хрупком равновесии. — Меня спасли, — выдохнула Мираджейн и откинулась на спинку диванчика, запрокинув голову. — Сначала — абсолютно неизвестный мне парень. А потом — мужчина, заменивший мне и отца, и мать. Краем глаза она заметила движение напротив. Лаксус, который до этого момента сидел в наушниках с закрытыми глазами, делая вид, что спит, резко опустил руки. Он положил локти на столик, сцепив пальцы в замок, и перевел внимательный взгляд с нее на Эша, а затем обратно, и какое-то время просто молчал, явно раздумывая, стоит ли вклиниваться в этот разговор. Интерес отчетливо промелькнул в его чертах, но участвовать в беседе он не спешил. — На самом деле я бесконечно благодарна человеку, который тогда спас меня, — продолжила Мираджейн, снова опуская взгляд. — Но поблагодарить так и не смогла. Он исчез так же внезапно, как и появился. Я даже лица его толком не видела. Наверное, если однажды мы все-таки пересечемся, то я просто пройду мимо и не узнаю его, — она неловко улыбнулась, а Лаксус усмехнулся. — Смешно тебе? — Мираджейн вскинула бровь, сжимая зубы так, что на скулах заиграли желваки. Она буквально засверлила Лаксуса взглядом. — Ну же, просвети меня. Расскажи, что именно из сказанного мной показалось тебе таким забавным? — Драму разыгрываешь, — с ленцой бросил он, даже не удосужившись посмотреть на нее. Просто пожал плечами и отвернулся к окну, давая понять, что разговор исчерпан и более его не касается. — Не обращай на него внимания, — Эш накрыл ее ладонь своей и слегка сжал пальцы. — Думаю, что даже если ты его не узнаешь его… он обязательно узнает тебя, — парень тепло улыбнулся. Его улыбка была настолько искренней и нежной, что Мираджейн, сама того не замечая, почувствовала, как уголки ее губ невольно ползут вверх. Она коротко кивнула, принимая это нехитрое утешение. — Ну кончайте уже, — буркнул Лаксус, недовольно пнув Эша по ноге под столом. — Развели тут слащавость, тошно смотреть. Лучше напрягите извилины и думайте, как нам всем выбираться оттуда живыми. И ты… — он резко, почти агрессивно развернулся к Мираджейн, сверкнув глазами, но, так и не договорив, лишь раздраженно цыкнул и снова отвернулся. Бесит. «Да, я не буду с вами сражаться. Да, у меня может не получиться поглотить демона. Да, возможно, я действительно стану для вас балластом. Но это не дает тебе никакого права, Лаксус Дреяр, относиться ко мне так предвзято и постоянно цыкать!» — эти слова так и просились наружу, готовые вылететь хлесткой пощечиной. Но здравый смысл подсказывал: после такого от Мираджейн вряд ли останется хоть что-то целое. Даже Эш не успеет среагировать, если внук мастера решит стереть ее с лица земли. А позже все можно будет объяснить — сказать, что ее уничтожил демон. Целиком. Поздним вечером следующего дня они наконец прибыли в небольшой городок, затерянный в глубокой долине среди мрачных лесов, скалистых гор и мутных водоемов. Погода встретила их с явным пренебрежением. Стоило Мираджейн только ступить на перрон из душного вагона, как все ее тело тут же сотрясла мелкая дрожь, зубы сами собой стали выбивать нервную дробь. Воздух здесь был вязким и сырым, пропитанным влагой до такой степени, что казался липким и тяжелым, а пронизывающий холодный ветер без спроса забирался под одежду, стягивая кожу и заставляя мышцы напрягаться. Она плотнее закуталась в плащ, обхватила себя руками и покорно поплелась за парнями по петляющей каменистой тропе. На вершине холма их должна была ожидать точка пересадки — повозка, на которой они смогли бы добраться до места назначения. Но на скромной, Богом забытой стоянке, окруженной ржавыми фонарями и покосившимися скамейками, не оказалось ни одной свободной телеги. — Черт! — рявкнул Лаксус и, стиснув челюсть, со всей силы пнул подвернувшийся под ногу камень, заставив его улететь в темноту. Он обернулся к спутникам и вперил в них раздраженный взгляд. — Ну что, герои, надеюсь, вы как следует выспались в поезде, потому что теперь нам предстоит тащиться пешком. Более пятидесяти километров по этой грязи. И они пошли. Этот путь казался бесконечным, высасывающим все соки. Лаксус шагал стремительно, размашисто, почти не сбавляя темпа, словно расстояние под его ногами сокращалось само собой. Эш, на удивление, без труда подстроился под заданный ритм, двигаясь шаг в шаг. А вот Мираджейн, со своими короткими ножками, едва поспевала за дуэтом атлетов — то и дело отставала, задыхаясь, делала секундные передышки, а затем со стоном и ругательствами бегом догоняла их. — Кстати, Эш, — выдохнула она, когда им наконец удалось выровнять темп на более-менее пологом участке, — вы с Лаксусом что, ровесники? Парень бросил на нее удивленный взгляд, а затем негромко усмехнулся, растирая покрасневшие от холода ладони. — Я старше его на четыре года. Теперь настала ее очередь замереть в изумлении. — Почему же он тогда так относится к тебе? Почему ты не поставишь его на место? Ты же старше! — В нашем дуэте Лаксус — бесспорный лидер, — Эш пожал плечами. — А я так… сильное и надежное дополнение. Этот ответ решительно ничего не объяснял. Мираджейн пристально, почти требовательно уставилась на него, ожидая более внятных аргументов. Эш вздохнул и поправил сползший шарф, натянув его до самого носа. — Понимаешь, я действительно сильнее и старше Лаксуса — это факт. Но он мыслит иначе. Глубже, масштабнее и, что важнее — в разы быстрее. Да, он вспыльчивый, часто раздражительный и цепляется к любой чепухе, но в то же время он — самый хладнокровный и надежный человек из всех, кого я знаю. Он четко понимает, чего хочет и как этого добиться. Лаксус — отличный напарник. И, если честно, я вообще не чувствую этой разницы в возрасте. Да и палку он перегибает крайне редко, поверь. — Тряпка, — буркнула себе под нос Мираджейн, украдкой покосившись на широкую спину Дреяра. Тот уверенно шагал далеко впереди, даже не оглядываясь, чтобы проверить, идет ли за ним его команда или они уже давно валяются без чувств в ближайшей канаве. Вот такой вот он — их великий и могучий лидер. Прошло еще несколько изнурительных часов. Ноги гудели, дыхание становилось все тяжелее, но остановиться было невозможно. И вдруг земля под ногами ощутимо дрогнула, раздался глухой гул, а затем горизонт вспорола серия мощных взрывов, озарив небо кроваво-красным свечением. Лаксус с Эшем синхронно замерли, переглянулись и, не сговариваясь, рванули в сторону алых вспышек. — Не отставай! — лишь донеслось до Мираджейн, прежде чем их силуэты начали стремительно удаляться. Она, конечно, пыталась поспеть за этими олимпийцами. Но давайте смотреть правде в глаза: либо эти двое — какие-то грозные, долговязые и совершенно неуемные амбалы, не знающие усталости, либо она — просто маленькая, замерзшая и до предела измотанная девочка с короткими ножками. Третьего было не дано. Пелли когда-то, должно быть, был очаровательным местом: аккуратные разноцветные домики, просторная площадь, увенчанная изящным фонтаном в виде древесной нимфы, и уютные, извилистые улочки. Но сейчас все это пожирал огонь. Крыши рушились, погребая под собой прошлое, стены оседали в облаках серой пыли, а по мощеным мостовым расползались глубокие трещины. Люди метались, охваченные слепой паникой. Не понимая, где искать спасения, они неслись в никуда, надеясь лишь на чудо. Военные пытались хоть как-то организовать поток бегущих, но у самых границ города их ждал кошмар. Высокие, двухметровые твари с грязно-серой кожей. Вместо глаз у них были лишь бездонные черные провалы, а из мощных челюстей в несколько рядов торчали игловидные зубы. Длинные, бритвенно-острые когти дополняли этот облик. — Воины преисподней, — мрачно бросил Эш, когда они остановились на вершине холма. С этой точки Пелли был виден как на ладони. Пока Лаксус и Эш жарко спорили, куда пристроить Мираджейн, чтобы она не путалась под ногами и, упаси бог, не пострадала, сама девочка внимательно изучала хаос внизу. Точное местоположение главного демона оставалось загадкой. Кроме этих жутких мочалок, на первый взгляд, угрозы не было. Нет, тварь была здесь, в городе, просто затаилась. Существо не напрасно выбрало Пелли — оно искало что-то. Пока бесы сдерживали войска, путь оставался свободным. Но что могло быть в этом месте такого особенного? Все ценные артефакты хранятся в тщательно охраняемых, скрытых от посторонних глаз поселениях. Лаксус вновь и вновь вгрызался взглядом в карту, пытаясь вычислить логику атак, но ни малейшей зацепки. — Ладно, — он наконец поднялся, выдохнул и с силой провел ладонями по лицу, прежде чем взглянуть на Мираджейн. — Сиди здесь. Если почувствуешь опасность — связывайся по кристаллу. И даже не думай соваться в город, а уж тем более — перевоплощаться! Тебе ясно? — Да, — покорно кивнула она. Разумеется, все эти категоричные запреты Мираджейн благополучно пропустила мимо ушей. И угрозу, что он лично расправится с ней за непослушание не хуже всякого демона — тоже. Сейчас все это казалось чем-то далеким и почти несерьезным по сравнению с тем заревом, что полыхало впереди. На том и расстались. По правде сказать, она не знала, что именно собирается делать, когда окажется там. Искать демона? Исключено. Драться с бесами? Ни в коем случае. Но и сидеть сиднем на холме, пока там страдают люди, она не могла. Поиграет в спасателя. Конечно, героиня из нее пока сомнительная: маленькая и худенькая девочка вроде нее вряд ли сможет провернуть что-то серьезное. Но позвать на помощь, вывести кого-то из завала или просто указать дорогу — на это сил хватит. Спустя полчаса, дождавшись, когда последний отблеск блондинистой макушки окончательно растворится в городском мареве, Мираджейн сорвалась с места. Парни, надо отдать им должное, нашли отличную лазейку в «бесовской ограде» — через которую можно было попасть в город почти незамеченным. Внутри Пелли оказался настоящим чистилищем. Те крики и вой, что с холма казались лишь отдаленной тревожной нотой, теперь били по ушам с пугающей силой — настолько громко и пронзительно, что Мираджейн, не сдерживая инстинктов, вздрагивала и оборачивалась каждые несколько шагов. Запах гари, перемешанный со странным, сладковатым запахом серы, мешал дышать. Она пробиралась узкими переулками, держась в тени, выискивая путь и прислушиваясь к каждому шороху. В таком хаосе, возможно, никто и не заметит ее фигуры, закутанной в черный плащ. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить. Пелли превратился в скотобойню. Повсюду — бурые росчерки на стенах, искаженные масками первобытного ужаса лица, фрагменты тел, которые еще недавно были людьми, обломки чьих-то судеб. Воздух густо наполнился дымом от многочисленных пожаров — горел, казалось, каждый второй дом, выбрасывая в небо ошметки пепла. Запах гари, перемешанный со странным, сладковатым запахом серы, мешал дышать. Над городом незримым саваном висела сама Смерть. Она вальяжно расположилась в каждом переулке, на каждом крыльце, собирая свою жатву. Свернув в очередной проулок, Мираджейн тут же в ужасе отпрянула назад и, прижавшись к стене, встала на цыпочки, затаив дыхание, боясь даже моргнуть. Оно было там. Тварь из преисподней — сгорбленная, серая, с шипами вдоль хребта — деловито, с омерзительным чавкающим звуком вгрызалась в лицо своей жертве всего в нескольких метрах. Женщина под ним все еще цеплялась за жизнь — Мираджейн видела, как мелко, конвульсивно дрожали ее ноги в стоптанных туфлях, как тело билось в агонии под безжалостным напором звериных челюстей. Но девочка не могла ничего сделать. Не сейчас. Не здесь. Не сегодня. Сглотнув вязкий ком в горле, она начала медленно, дюйм за дюймом, пятиться назад, стараясь не издавать ни звука, вознося безмолвные молитвы всем известным богам, лишь бы остаться незамеченной. Но судьба сегодня явно была не на ее стороне. Оглушительный взрыв за спиной, перечеркнул все планы на тихое отступление. Сильная взрывная волна отбросила Мираджейн на землю — она сжалась в комок, инстинктивно прикрывая голову руками, стараясь прижаться к земле как можно плотнее. Что-то подорвали всего в паре домов от нее, и звон в ушах на мгновение вытеснил все остальные звуки. Послышались низкий рык и отчетливое клацанье когтей по камню. Уродливая морда высунулась из-за угла, и абсолютная тьма, собравшаяся в ее глазницах, впилась в маленькую фигурку. Сердце пропустило удар, внутренности скрутило ледяным жгутом страха. Адреналин подбросил ее на ноги, и Мираджейн рванула с места. Она бежала, уже не веря в чудесное спасение, но цепляясь за малейший, призрачный шанс выжить. Ее не устраивала гибель. Только не сейчас и не так! Но тварь нагоняла слишком быстро. Слишком быстро. Мира уже слышала за спиной ее сиплое, смрадное дыхание, кожей ощущала, как когтистые лапы вот-вот сомкнутся на лодыжке. Дура! Клиническая идиотка! Надо было оружие искать, какую-нибудь кочергу или обломок, а не разгуливать по городу в поисках подвигов! Хотя, будем честны, против этой груды мышц и зубов ей вряд ли помог бы даже зачарованный меч. Вылетев из-за очередного поворота, она заметила вдалеке белое пятно — мантию. Военный! Спасение! — Помогите! — истошно выкрикнула она, глотая воздух. — На помощь! Ноль реакции. Грохот боя и пожаров заглушал все. — Я здесь! Пожалуйста! Эй! Голос оседал в пересохшем горле, легкие горели. С каждым шагом ноги становились все тяжелее, колени подкашивались, но она продолжала бежать и звать на помощь. Он был ее последней надеждой. Единственной. И надежда наконец соизволила обернуться. Заметив несущуюся следом за девочкой тварь, военный бросился в ее сторону и, поравнявшись с ней, повел себя отнюдь не так, как следовало бы обходиться с девушками и детьми. Маг, не сбавляя шага, грубо оттолкнул ее в сторону — так сильно, что Мираджейн, окончательно потеряв равновесие, кубарем полетела на землю, несколько раз перекатилась и ударилась спиной о стену дома, сдавленно простонав от боли. Теперь это была не ее битва. Да, некрасиво и трусливо сбрасывать свои проблемы в виде разъяренного монстра на чужие плечи, но, в конце концов, именно ради этого он здесь и находился. Это его работа. Ей же стоило убраться отсюда подобру-поздорову, пока ее не сцапали другие военные и не потащили из города вместе с остальными выжившими, как беспомощного, путающегося под ногами ребенка. Кое-как поднявшись и потирая ушибленное плечо, Мираджейн в последний раз оглянулась на своего неожиданного спасителя — тот уже плел сложную вязь заклинания, заключая беснующуюся тварь в магическую ловушку, — и нырнула в ближайший темный проулок, растворяясь в спасительных тенях, чтобы хоть немного перевести дух. Мираджейн упрямо кралась вдоль закопченной стены, прислушиваясь к каждому шороху, лихорадочно перебирая в уме варианты защиты на случай новой встречи с бесом. Их было немного. Точнее — ноль. И тут в голову пришла замечательная идея — перевоплотиться в того мужчину. Как говорил мастер, вместе с формой в ее распоряжении окажется и часть его силы. Конечно, можно было бы попробовать принять облик самого чудовища — это было бы даже эффективнее с точки зрения маскировки среди монстров… Но объяснять потом другим военным (или, что гораздо хуже, Лаксусу), что эта клыкастая образина — своя, будет проблематично. Скорее пришибут на месте, не задавая вопросов. Сосредоточившись, Мираджейн закрыла глаза и в мельчайших деталях воссоздала в воображении облик того мага, представила себя на его месте — в той же одежде, с теми же чертами, осанкой. По телу пробежала знакомая электрическая дрожь, быстро перерастая в болезненное, но приятное покалывание в кончиках пальцев и плечах. Магия отозвалась, забурлила в крови. Кости заныли, вытягиваясь и расширяясь; скелет с хрустом перестраивался под новые, чужие параметры. Мышцы налились силой, плечи раздались вширь, грудь стала твердой. Длинные волосы втянулись, укоротившись до строгого мужского ежика, больше не касаясь шеи. Легкий плащ на плечах потяжелел, превращаясь в плотную форменную ткань мантии. Она открыла глаза. Мир стал казаться чуть ниже — рост изменился. Все получилось. Теперь у нее есть шанс. И даже если она пересечется с Лаксусом или Эшем, они пройдут мимо, не узнав в этом суровом солдате свою «обузу». Но стоило ей только облегченно выдохнуть и мысленно поздравить себя с гениальной маскировкой, как реальность отвесила ей звонкую затрещину. Выйдя из-за угла, она нос к носу столкнулась со своими спутниками. Лаксус, шедший первым, поднял на нее взгляд и удивленно посмотрел. И, надо признать, повод для этого был весомый. Мираджейн замерла на месте, вытаращившись на него так, словно перед ней из самого пекла возникло воплощение смерти. Она-то была свято уверена, что он ее не узнает, но одно дело — теоретическая неуязвимость, и совсем другое — проверка на практике, к которой она была решительно не готова. Лаксус, не сводя с «солдата» цепкого взгляда, коротко толкнул Эша локтем в бок и кивнул в сторону Мираджейн. Теперь на нее пялились уже двое, и этот двойной рентгеновский осмотр заставлял кожу зудеть. — Мы волшебники из гильдии «Хвост Феи», прибыли оказать посильную помощь городу, — Эш, как всегда, сохранял маску вежливого спокойствия. Он шагнул вперед и поднял руку в приветствии. — Не подскажете, где у вас находится главнокомандующий? Мираджейн онемела. Язык словно прирос к гортани. — Нет? — вкрадчиво переспросил Эш, видя ее заминку. Лаксус тем временем прищурился, уже более подозрительно поглядывая на нее. Неужели этот параноик уже что-то почуял? — Да… — наконец выдавила она и поспешно отвела глаза — Главнокомандующий… — Мираджейн принялась лихорадочно озираться по сторонам, надеясь, что из ближайшей подворотни выскочит хоть кто-то в похожей форме и спасет ее. Пусто. — Вы что, не знаете, где ваше руководство? — на этот раз голос подал Лаксус. Он склонил голову набок, скрестил руки на груди, а его губы дрогнули в тонкой, издевательской усмешке. — Как так-то? — Почему это я не знаю?! — взвилась Мираджейн, поспешно подбирая слова. — Просто… вспоминала-л. Вспоминал я! Контузило немного, память подводит! Повисла пауза. Парни буравили Мираджейн взглядами, а она — их. — Так, может, все-таки покажешь дорогу? — не выдержал Лаксус. — А то твой товарищ… Жан, кажется… пал в бою несколько минут назад. И мы снова остались без толкового проводника. Только в этот момент Мираджейн по-настоящему разглядела их вид, и сердце ее невольно сжалось. Потрепанные, измотанные до предела, с четким отпечатком изнурения на лицах. Платки, которые они повязывали перед боем, теперь висели на плечах грязными, истерзанными лохмотьями; плащи изодраны в клочья, на брюках — зияющие рваные прорехи. Щеки украшали ссадины, бровь Лаксуса была глубоко рассечена, губы разбиты в кровь, а под глазами залегли густые тени и синяки. Это она отделалась легким испугом и, по сути, вышла сухой из воды, прикрывшись чужой личиной. А они — воевали. По-настоящему. На износ. — Ну? — Лаксус скрипнул зубами и сделал угрожающий шаг вперед. — Да, конечно, провожу. Пойдемте, — пробормотала она, стараясь не смотреть им в лица. И они двинулись вглубь города. Мираджейн тщательно осматривала улицы, не теряя надежды наткнуться хоть на кого-нибудь из войска. Но, по всей видимости, все силы были сосредоточены на границах. Нет, встречались, конечно, военные. Только помощи от них уже не дождаться. Трупы, как правило, вообще редко идут на контакт. Мираджейн совершенно не смыслила в войнах и не имела даже приблизительного представления о том, где может находиться главнокомандующий. И есть ли он здесь вообще? Что-то подсказывало, что Лаксус с Эшем уже все поняли. Но сейчас было не до признаний. Однако не время сдаваться! Хоть кто-то из ее «коллег» да должен быть поблизости. В этом районе царила пустота: ни людей, ни монстров. И если бы не редкие, доносящиеся издалека крики и звон стали, можно было бы решить, что бой уже завершен, пора собираться домой. Однако это только казалось, что никого нет. Внезапный яростный лай выбил Мираджейн из шаткого равновесия — из-за дома на них выскочил огромный пес. Зверь, разинув пасть и вывалив язык, со стремительной скоростью сокращал дистанцию. Забыв о своей роли, Мираджейн испуганно взвизгнула, инстинктивно схватилась за руку Лаксуса и тут же нырнула за его спину. Парень застыл на месте, словно громом пораженный. Затем он медленно, очень медленно повернул голову, одарив «грозного воина» долгим и тяжелым взглядом, в котором читалось такое безграничное презрение, что той захотелось провалиться сквозь землю прямо здесь. — Это. Всего лишь. Собака, — процедил сквозь зубы и, сжав ее запястье, буквально отодрал чужие пальцы от своего плаща. Эш тем временем уже присел на корточки, пытаясь успокоить испуганную животину. медленно протягивая руку. Он медленно протянул руку и, поймав ответный виляющий хвост, аккуратно почесал пса за ухом. Грозная псина тут же превратилась в ласковый комок шерсти, прижавшись к его ноге. Мираджейн шумно выдохнула, отступая на шаг от Лаксуса — Ну хоть кто-то живой в этом могильнике! — раздался внезапный мужской голос прямо за их спинами. Группа резко обернулась. И поверьте, в этот момент Мираджейн всерьез подумывала либо скоропостижно скончаться на месте от стыда, либо, на худой конец, выколоть глаза своим спутникам. Перед ними, тяжело дыша и поправляя сбившуюся амуницию, стоял тот самый воин. Тот самый оригинал, который всего десять минут назад спас ее от когтей беса. Ситуация из критической мгновенно превратилась в катастрофическую. Мираджейн, конечно, попыталась призвать на помощь все свои скудные актерские навыки: вытянулась в струнку, изображая идеальную военную выправку, максимально напрягла лицо и изо всех сил старалась транслировать в пространство праведное недоумение, будто это он — копия, а не она. И если бы не ее в высшей степени подозрительное поведение пару минут назад — эта позорная паника перед собакой и топографический провал, — то, возможно, у нее был бы призрачный шанс выйти сухой из воды. — Только не говори мне… — Лаксус со всей дури дернул ее за локоть, развернул к себе и встряхнул так, что Мираджейн едва не клацнула зубами, теряя равновесие. Он всматривался в ее лицо с такой яростью, будто хотел содрать его руками.— Ты же действительно не… — он все еще сомневался, и это хорошо. Но ей даже не позволили воспользоваться этой паузой. — Извините, — Эш обратился к военному. — Скажите, вы не встречали здесь поблизости девочку? Маленькую, с пепельными волосами, голубыми глазами, в черном плаще? Солдат замер, переводя ошеломленный взгляд с Эша на своего «близнеца» в белой мантии. Новичок, что с него взять! Он медленно кивнул, не сводя глаз с Мираджейн. Послышался глубокий, предвещающий бурю вдох Лаксуса, а затем по переулку разнеслось яростное, полное праведного гнева: — МИ-РА-ДЖЕЙН! Да уж… Вышло, мягко говоря, неловко.