Дьяволица

— Пришли, — мастер остановился посреди лесной просеки и окинул окрестности сканирующим взглядом. Место, на первый взгляд, ничем не отличалось от любого другого леса: те же вековые деревья с густыми, переплетенными кронами, те же колючие кустарники и редкие, блеклые цветы, пробивающиеся сквозь прелую листву. Выехав из Магнолии на рассвете вчерашнего дня, они лишь к вечеру второго добрались до того самого исполинского старого дуба, о котором под пытками (или «очень настойчивым допросом») поведал пойманный охотник. И действительно, это дерево-мутант было единственным в своем роде во всей округе. Но что дальше? С каждой минутой темнота становилась плотнее, ночь вот-вот готова была сомкнуть свои челюсти над их головами. Продолжать поиски логова гильдии в таких условиях было не просто неразумно — это граничило с самоубийством. Кто знает, какие именно кошмары скрывает ночной лес. В последнем городе, где отряд делал остановку, местная торговка наотрез отказалась отвечать на любые вопросы, связанные с этой территорией. По ее сбивчивым словам, здесь обитают оборотни, вендиго и прочие твари, имени которым нет в учебниках магии. Хаос тут был единственным законом, а люди, рискнувшие зайти в эти земли, никогда не возвращались обратно. Одних ждала мучительная смерть в когтях хищников, другие же… пополняли ряды самого Дьявола. Но мастера подобные байки, естественно, не остановили. — Мы не простые странники, мы — волшебники, — этим коротким аргументом он обрубил любые попытки к бегству. Предположим, с армией оборотней они бы как-нибудь справились. Но не зря же это место прозвали Проклятым лесом. С каждой проведенной здесь минутой Мираджейн становилось все тревожнее. Когда солнце начало клониться к закату, в отряде воцарилось напряжение: движения волшебников стали дергаными и скованными, взгляды лихорадочно метались по теням, а каждый звук — будь то сухой треск ветки или едва уловимый шорох листвы — заставлял их вздрагивать и оглядываться. Мираджейн невольно коснулась своего запястья, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод. Она вспомнила тот момент на рынке. Женщина-торговка внезапно вцепилась в ее руку мертвой хваткой. «Огонь не должен погаснуть, иначе тьма поглотит и тебя, и твоих спутников», — прохрипела она. А затем женщина резко отпрянула, словно обожглась о раскаленное железо, и с нескрываемым, чистейшим ужасом уставилась Мираджейн прямо в глаза. «Как такое возможно…» — прошептала, глядя на девочку как на восставшего покойника. Быть может, торговка сказала бы больше, если бы Лаксус, проходивший мимо со своим обычным видом «я тут самый важный», не увел бы Мираджейн прочь, бросив на ходу, чтобы та не слушала бредни выжившей из ума старухи. — Что дальше, дед? — Дреяр-младший нетерпеливо скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что этот поход его уже порядком утомил. — Гильдия охотников находится в двух километрах на север от этого дуба, — Мастер поправил плащ. — Я, Эш, Лаксус и Гилдартс отправимся на разведку. Остальные — оставайтесь здесь и разбивайте лагерь. — Хороший план, ничего не скажешь, — Лаксус недовольно скривился, сунул руки в карманы, демонстративно сплюнул под ноги и первым зашагал в глубь чащи. Остальные двинулись следом, но в куда более спокойной манере. — Чем займемся? — Аника, еще одна претендентка на звание S-класса в этом году, вальяжно устроилась на поваленном пне, закинув ногу на ногу. Она была чертовски красива: короткие черные волосы мягко очерчивали смуглое лицо, а карие глаза смотрели на мир твердо и с легким вызовом. — Вы, девочки, конечно, молодцы, что в таком возрасте достигли таких высот в магии. Кана, — обратилась она к Альбероне, которая уже раскладывала перед собой карты, анализируя вероятности предстоящего месива, — как думаешь, на этот раз сможешь проскочить экзамен? — Не знаю, — буркнула та, даже не подняв головы. — Предлагаю для начала развести огонь, — заметила Эрза, в ту же секунду материализовав в руке топорик, и с решимостью танка направилась к ближайшему сухостою. Мираджейн тоже не испытывала ни малейшего желания поддерживать светскую беседу. Нельзя сказать, что Аника была плохим человеком — порой с ней даже можно было вполне сносно пообщаться — но сейчас ее занимали дела куда важнее. Например, как не сдохнуть в этом лесу до рассвета. Тем более, у Аники под боком всегда был Стив — еще один участник экзаменационного списка. Невысокий парень с настолько длинной челкой, что она закрывала добрую половину лица, превращая его в загадочное «нечто». И хотя Аника с пеной у рта доказывала, что под этим Эмо-щитом скрывается невероятная красота, проверить это было затруднительно. Видимо, лицезреть черты Стива было дано лишь избранным, и их число явно стремилось к нулю. В гильдии о нем не знали ровным счетом ничего, а Аника лишь загадочно улыбалась: «Ну а зачем вам эти сведения?». Впрочем, никто и не интересовался. Но вернемся к делу. Делая вид, что с предельной серьезностью собирает ветки для костра, Мираджейн незаметно скрылась за густыми деревьями и, едва убедившись, что ее не видно, сбросила бесполезную ношу прямо под ближайший куст. Да, она решила в очередной раз ослушаться приказа мастера и без малейших угрызений совести отправилась изучать окрестности. До наступления полной темноты она планировала вернуться — обязана была, если не хотела стать ужином для местных обитателей. Но поиски, разумеется, не принесли ничего, кроме созерцания бесконечных пней, мха и подозрительно корявых ветвей. Разве что взгляд зацепился за странный камень необычной формы — то ли пушка, то ли… впрочем, неважно. — А ты, как всегда, предпочитаешь делать все в точности до наоборот от того, что тебе велят. Эш возник на тропе так внезапно. Даже слишком. От неожиданности Мираджейн вздрогнула, подскочила на добрых полметра и инстинктивно прижала руки к груди, пытаясь удержать сердце внутри. Так и до могилы раньше срока недалеко! Эша же ее реакция искренне позабавила: он негромко хохотнул, в два счета сокращая расстояние между ними. — Тебе повезло, что не нарвалась на Лаксуса. — Сказать честно? — Эш кивнул. — Я почему-то была уверена, что именно с ним и столкнусь. — Предчувствие тебя не подвело, — прогрохотало за ее спиной. Мираджейн взвизгнула и в панике дернулась в сторону, с размаху ударившись носом о грудь Эша. Нет, она точно сегодня помрет, причем не от лап монстра, а от разрыва сердца! — Я поражаюсь тебе, Мираджейн, — голос Лаксуса звучал тихо, но от этого еще более угрожающе. Тяжелый раскат грома, прокатившийся прямо над их головами, лишь добавил сцене ненужного драматизма. — А звуковое сопровождение обязательно? — буркнула она, потирая ушибленный нос. Ну что за дурная привычка? Чуть что — сразу нагонять тучи, сверкать молниями и превращать любое мелкое недоразумение в демонстрацию силы. У этого человека полностью отсутствовал навык мирных переговоров. Да, он силен, да, внушает страх. Но грубостью и насилием проблемы решаются далеко не всегда… Хотя, если речь идет о Лаксусе, иного подхода ждать не стоит: именно так он всегда и приводит все в порядок. Или хотя бы в состояние, отдаленно его напоминающее. — Каждый раз одно и то же. Тебе говорят одно, а ты, пропуская все мимо ушей, делаешь по-своему. — Я, между прочим, ветки для костра собирала! Чтобы придать этой жалкой лжи хоть какую-то видимость правды, Мираджейн огляделась, нашла ближайший куст, отломила от него сухую ветку и торжественно подняла ее над головой, демонстрируя готовность внести вклад в общее дело. Лаксус, разумеется, не поверил. Он демонстративно закатил глаза и покачал головой, сопровождая жест усталым вздохом. — Научись работать в команде, Мираджейн. — А я и работаю в команде! Вот, смотри! — она потрясла веткой и, подскочив к другому кусту, отломила еще одну для убедительности. — Смотри и учись! — Это надолго… — обреченно пробормотал Эш, прикрывая глаза ладонью. Их перепалка не смолкала до самого лагеря, если этот временный привал можно было так назвать. Они успели обсудить абсолютно все: какая Мираджейн безалаберная, упрямая и своевольная, и какой Лаксус вредный, противный и до невозможности раздражающий тип. В промежутках между их спорами доносились тяжелые вздохи Эша, исполненные страдания, но после того как за один такой вздох ему прилетело от Лаксуса, он резко притих и до самого конца пути будто растворился — словно его с ними вовсе и не было. Разведенный Эрзой костер ослепительно пылал, разгоняя лесную темень. Волшебники расположились вокруг: кто на земле, кто на корягах, неспешно уничтожая запасы провизии. Мастер и Гилдартс уже вернулись из разведки, и когда до лагеря донеслись звонкие голоса спорщиков, все синхронно повернули головы к источнику шума. Однажды Вакаба заявил, что в гильдии существуют четыре постоянные вещи: бесконечные драки между Нацу и Греем, вечные стычки между Мираджейн и Эрзой, беспросветные пьянки, а также нескончаемая ругань между Мираджейн — снова она — и Лаксусом. И, вдруг ощутив в себе некий дар провидца, которому позавидовала бы даже Кана со своими картами, он уверенно заключил, что подобное никогда не прекратится, поэтому единственный выход — смириться. Так себе предсказание, особенно учитывая, что имя Мираджейн в нем фигурировало дважды. Она определенно была душой компании… в самом специфическом смысле. — Мира! — Эрза поднялась с места и, не скрывая раздражения, направилась к ним. — Ты где была?! — А тебе-то какое дело? — Мираджейн скрипнула зубами, моментально позабыв о Лаксусе. Тот, впрочем, не стал дожидаться начала «гладиаторских боев» и, вальяжно миновав зону назревающего конфликта, направился к костру. — Ты мне грубишь? — Эрза сомкнула губы в тонкую линию и сжала кулаки. Ее удерживала только сила воли, мешающая поддаться желанию разнести все вокруг в драке. Никто не сводил глаз с этой сцены. Всем было любопытно, чем закончится эта очередная стычка двух главных фурий гильдии. Разумеется, Лаксус в число «заинтересованных зрителей» не входил. Он с какой-то отрешенной, почти философской задумчивостью наблюдал за языками пламени, которые жадно вылизывали сухие дрова. Эш же нервно рассмеялся, не выдержав второго за вечер выступления с участием Мираджейн в главной роли. Он был измотан дорогой, и единственное, чего ему сейчас хотелось — это чтобы все просто заткнулись. Мастер, однако, не намеревался допускать, чтобы буря разразилась прямо у него под носом. Не говоря ни слова, он увеличил свои руки до гигантских размеров и без лишних церемоний, как непослушных котят, схватил Мираджейн и Эрзу, а после рассадил их по разным сторонам круга, подальше друг от друга. — Не сейчас, — проворчал Дреяр-старший, взобрался на пень и привлек к себе внимание волшебников. — Давайте разберем план действий. — Дура, — прошипела Эрза. — Идиотка, — не осталась в долгу Мираджейн, скорчив максимально язвительную гримасу. — Я сказал, — мастер набрал в легкие больше воздухе, и его взгляд омрачился, — давайте разберем план действий! Это прозвучало настолько громко и с такой суровой, не терпящей возражений интонацией, что девочки мгновенно притихли. Они синхронно вытянулись и, широко раскрыв глаза, уставились на оратора. Убедившись, что урок усвоен и перечить ему никто не посмеет, Макаров удовлетворительно кивнул и продолжил уже спокойнее. — Выступаем на рассвете. Наше преимущество заключается в эффекте неожиданности. Охотники не осведомлены о готовящемся против них ударе, а потому не смогут сразу дать отпор. В наши планы не входит убийство, только обезвреживание и последующая передача властям. Всем ясно? Фраза была обращена ко всем, но вопрос явно предназначался одному конкретному человеку. Тому, на ком мастер задержал тяжелый, грозный взгляд. Мираджейн удивленно повернула голову. Лаксус, который в тот момент почему-то внимательно следил именно за ней, будто на миг смутился, но мгновенно натянул на лицо привычную маску безразличия, пожал плечами и отвел взгляд. — Сначала действуем ттихо и максимально скрытно, — продолжал Мастер, — устраняя противников по одному и расчищая путь. Затем, по моей команде, врываемся в здание и наносим удар. Разведка показала, что у них сегодня намечается пьянка. Завтра они будут не в состоянии вести полноценный бой. А теперь — отдыхайте, — заключил он, спустился с импровизированной трибуны, расстелил на сырой земле куртку и, устроившись прямо на ней, закрыл глаза. Волшебники закончили скромный ужин и, не имея иного выбора, последовали его примеру. Никто не был по-настоящему готов к ночевке в таком месте, так что пришлось сооружать подобие постелей из того, что имелось под рукой: на холодную почву полетели плащи и пустые рюкзаки. Мираджейн плотно закуталась в черную ткань, подложила небольшую сумку под голову и, свернувшись в тесный клубок, устроилась поближе к костру, повернувшись к нему спиной. Земля под ней оставалась влажной и неприятной, но жар огня пока еще удерживал пронизывающую прохладу на расстоянии. Постепенно пламя начало слабеть. Угли тлели, треск древесины становился все реже, а ночной холод сгущался вокруг них плотным саваном. Слова женщины с рынка не никак не выходили из головы., тревога не утихала, а только крепла, впиваясь в сердце ледяными когтями. Но, судя по мерному сопению товарищей, беспокоилась лишь она одна. Внезапно до ее слуха донесся тихий, чуждый шепот — смутный и непонятный, похожий на шелест сухих листьев. В ту же секунду она почувствовала легкое, леденящее прикосновение к щеке, вздрогнула, мгновенно подскочила и, поджав к себе ноги, с ужасом уставилась на едва тлеющие угли. Нужно было что-то предпринять, но мысль о том, чтобы одной отправиться в эту кромешную тьму за новыми ветками, внушала страх. Нет, Мираджейн не считала себя трусихой, но иногда чужие пророчества вгрызаются в сознание настолько глубоко, что даже самый сильный человек в нужный час превращается в напуганного ребенка. Над головой послышалось шуршание, заставившее Мираджейн мгновенно напрячься. Она обернулась и проследила за тем, как Лаксус, не нашедший покоя во сне, перевернулся с боку на бок. Его лицо в дрожащих отсветах затухающего костра выглядело по-настоящему жутко: глубокие тени пролегли так, что черты казались чужими, почти демоническими, а в глазах отражался желтоватый блеск углей, придавая им зловещее сияние. Он заметил ее пристальный взгляд и, когда она непроизвольно поежилась, его губы растянулись в короткой усмешке. — Раз уж ты встал… Начало разговора Лаксусу явно не понравилось. Он поспешил отвернуться, но Мираджейн уже подобралась к нему и, настроившись решительно, произнесла: — Ты должен сходить со мной в лес. Он нахмурился и бросил на нее странный, почти насмешливый взгляд. — По нужде приспичило, малявка? Что, боишься одна в кусты отойти? Мираджейн несколько секунд переваривала его слова, осознавая, в какую сторону он клонит, затем моргнула и с жаром замотала головой, чувствуя, как щеки начинают пылать. — Нет! — она смутилась и поспешно заговорила, стараясь вернуть беседу в нужное русло. — Костру скоро придет конец, — грустно посмотрела на слабый огонек, который из последних сил сражался за свое существование. Силы покидали пламя, угли тускнели, и мрак неумолимо подступал к границам лагеря. — Неужели? Боишься темноты? — Лаксус скептически приподнял бровь. — Можно и так сказать. Она даже не рассчитывала на успех, но, к ее огромному удивлению, Лаксус поднялся и, не проронив больше ни слова, направился в сторону леса. Мираджейн торопливо кинулась за ним, по пути споткнувшись о что-то громоздкое и искренне понадеявшись, что это была Эрза. Лаксус едва заметно искрился молниями, которые скудным светом озаряли пару метров дороги впереди. Лес вокруг стремительно сгущался. Чем дальше они уходили от лагеря, тем холоднее становился воздух. Влажность росла, становясь почти осязаемой, словно где-то в глубине чащи затаилось болото. Мираджейн не понимала, почему Лаксус не останавливается, куда именно он идет и зачем. На миг мелькнула жуткая мысль: а что, если он решил завести ее в чащу и просто оставить там? Стоило ей это предположить, как свечение внезапно погасло. Лаксус просто исчез. Паника накрыла мгновенно. — Лаксус? — ответа не последовало. — Это не смешно! Хватит! Лунный свет едва пробивался сквозь плотные кроны, и тьма сомкнулась вокруг, отрезая все пути. Звуки леса исчезли, будто сам воздух погрузился в глубокий сон. Создавалось впечатление, что ее одновременно лишили слуха и зрения. Мираджейн резко развернулась, пытаясь найти дорогу к лагерю, но тут же застыла — она понятия не имела, где север, а где юг. Волшебница не знала, куда нужно идти, но идти куда-то надо было. Вытянув руки вперед, медленно зашаркала ногами, пытаясь нащупать хоть какую-то опору. Шаг за шагом, но вокруг не было ничего: ни деревьев, ни кустов. Пространство превратилось в бесконечную пустоту, в которой растворились все ориентиры. Внезапно жар опалил руку. Тьма, словно иллюзорная завеса, рассеялась. Мираджейн обнаружила себя стоящей посреди леса, а Лаксус крепко сжимал ее предплечье. Ей хватило секунды, чтобы прийти в себя и обрушить на него весь накопленный гнев: — Ты куда, черт возьми, исчез?! Ты хоть понимаешь, как это было… — Это ты об этом меня спрашиваешь? Поплелась куда-то посреди ночи, бубня себе что-то под нос, и исчезла. Об меня ведь еще умудрилась споткнуться. — Не разыгрывай меня, Лаксус! — она строго посмотрела на него, давая понять, что подобные шутки не прокатят. — Мы шли вместе. — Мираджейн, — он чуть наклонился, уравнивая их лица, и заглянул ей прямо в глаза. — Нет… Галлюциногенные грибочки ты не ела. — За кого меня держишь? Завязывай уже! Но Лаксус оставался невозмутимым. Он внимательно всматривался в ее лицо, а затем, к ее крайнему возмущению, приложил ладонь к ее лбу, проверяя температуру. Мираджейн нервно оттолкнула его руку; раздражение нарастало, и непонимание ситуации ясно проступало на лице. — Я, по-твоему, похож на человека, который любит тратить время на идиотские розыгрыши? — холодно спросил он. А ведь действительно. Сколько она его знала, Лаксус всегда был невыносимо серьезен. Он мог съязвить, бросить унизить словом или отказаться признавать вину, но устраивать прятки в лесу было явно не в его стиле. Да и сейчас… если приглядеться, глаза его больше не излучали того странного, пугающего света. Черт! — Что с огнем? — резкий, выбивающийся из контекста вопрос, кажется, окончательно сбил Лаксуса с толку. — От него почти ничего не осталось, — Лаксус пожал плечами. — Но это уже не критично. Скоро начнет светать — Они все на месте? Никто не… не исчезал? — Пропала только ты. Вся эта ночная прогулка уже начинала откровенно раздражать Лаксуса. Его колючее нетерпение ощущалось почти физически; он явно уже тысячу раз успел проклясть тот момент, когда сорвался с места искать и возвращать «заблудшую овечку». — Ты либо идешь со мной прямо сейчас, либо я оставляю тебя здесь одну, — бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, развернулся, чеканя шаг в сторону лагеря. Мираджейн решила не испытывать судьбу и поспешила за ним, на ходу подбирая сухие ветки. Лаксус выразительно закатил глаза, наблюдая за ее странной суетой, но девочку это ничуть не задевало. Рассвет еще не наступил, а значит, опасность не миновала. Если быть до конца откровенной, Мира и сама уже начала сомневаться в мистической природе случившегося. Вряд ли это место действительно способно незаметно проникать в сознание и искажать восприятие, подчиняя разум и уводя в свои глубины. Проклятый лес — это просто удачное название. А то, что она пережила — лишь потаенный, искаженный стрессом сонный паралич, когда грань между кошмаром и явью стирается. Лунатизм, вызванный страхом перед экзаменом… Звучало логично. Но холодок между лопатками никуда не делся. — А можешь… подсветить дорогу? — спросила она неуверенно, заранее ожидая, что ее пошлют куда подальше. Реакция Лаксуса превзошла все ожидания. Он замер, медленно обернулся и одарил взглядом, в котором читалось искреннее сомнение в ее умственных способностях. — Я тебе что, карманный фонарик? В галлюцинациях Лаксус определенно нравился Мираджейн куда больше — там он хотя бы молчал. Вернув костру если и не его прежний жар, то хотя бы что-то отдаленно напоминающее пламя, Мираджейн наконец обрела подобие покоя и заняла свое прежнее место. Спать не хотелось. Она протянула ладони к ярким, колеблющимся языкам, чувствуя, как обжигающее тепло впитывается в кожу. Ей нравилось наблюдать, как разгорается пламя, слушать треск веток, которые подчинялись его жадному дыханию. Так и просидела до самого утра, погруженная в собственные мысли. Их было немало, но больше всего тревожило даже не произошедшее ночью, а поведение Стива, который во сне упорно закидывал на нее руку. И сколько бы она ее ни убирала, он продолжал повторять одно и то же движение, а иной раз попадал локтем прямо по лицу, причиняя боль. К величайшему сожалению, отсесть было некуда — разве что отодвинуться подальше от костра, рискуя замерзнуть. Пришлось терпеть. На рассвете, следуя плану мастера, волшебники двинулись в путь, готовясь к решающему столкновению с гильдией охотников. Отряд разбились на группы: каждый направился своей дорогой, чтобы в назначенный час встретиться у общей точки. Они держались на таком расстоянии, чтобы при необходимости прийти друг другу на помощь, но при этом не сбиваться в одну шумную и заметную толпу. Кане и Анике сказочно повезло — их маршрут оказался абсолютно свободным от вражеских патрулей. Но далеко не всем участникам операции, включая Мираджейн, выпала такая удача. Первый охотник возник на ее пути внезапно, но не успел даже заметить дьяволицу, как был мгновенно выведен из строя. Бедолага, скорее всего, так и не понял, что именно его вырубило. Обшарив его сверху донизу, Мираджейн изъяла артефакты и, как было велено, уничтожила эти замысловатые предметы. После этого она без труда достигла здания гильдии. Ждать остальных долго не пришлось. Они прибывали один за другим — раззадоренные легкой разминкой и пребывающие в полной боевой готовности. Мираджейн и Эрза, взобравшись на крышу, заняли позиции, ожидая сигнала. — Рискованно ставить вас двоих рядом, но лучшей стратегии у меня нет. И только посмейте подраться! Казню на месте обеих, — предупредил мастер. Макаров вошел в гильдию, и тяжелые двери за ним захлопнулись. Тишина затянулась, и было непонятно, действительно ли прошло так много времени или же оно просто растянулось до невыносимости. Лаксус уже несколько раз порывался плюнуть на конспирацию, ворваться внутрь и разгромить все на своем пути, но Эш, чья преданность приказам была почти религиозной, каждый раз удерживал его за плечо. Наконец тишину прорезал оглушительный взрыв — битва началась. Мираджейн мгновенно отдалась своей демонической сути, а Эрза в ту же секунду облекла себя в сверкающие доспехи. Одним мощным прыжком они проломили крышу, врываясь внутрь в вихре обломков. Остальные хлынули через главный вход, сметая все на своем пути. Лаксус оказался последним: по указанию мастера он окружил здание искрящимся кольцом молний, тем самым отрезав пути не только врагам, но и своим. Мастер был неумолим в образе гиганта. Он раскидывал охотников, словно каких-то назойливых насекомых, не давая им даже шанса прицелиться. Стив и Аника, слаженно работая в паре, подбегали к оглушенным врагам и добивали их. Кана, благоразумно избегая прямых столкновений, лавировала между сражающимися, устремившись вглубь здания. Ен целью был склад, где, по идее, хранились их артефакты. В это же время Лаксус сокрушал ряды противника молниями, Эш перемещался с какой-то совершенно нечеловеческой скоростью, прорываясь прямиком в разум жертв и разрушая их изнутри, а Эрза разила мечами без остановки. Гилдартс же просто гнул волю врагов силой своей магии, заставляя их склоняться перед мощью. Мираджейн не уступала никому, одним за другим вычеркивая охотников из списка. Но то было лишь вступление. Растерянные и застигнутые врасплох в первые минуты, охотники на удивление быстро собрались, нащупали уязвимости волшебников и перестроили тактику. Теперь они нападали целенаправленно, используя артефакты против тех, чья магия была наиболее чувствительна к их воздействию. Первым, как подкошенный, рухнул Стив. За ним, всего в нескольких шагах, повалилась Аника. Схваченные сияющим кристаллом, они лишились своей силы. Теперь им приходилось бороться не с врагами, а с пустотой внутри себя, потому что волшебник, утративший источник колдовства, в большинстве случаев умирал. Один из охотников, заметив их беспомощность, вскинул оружие, намереваясь прикончить лежащих без сознания ребят. Но Мираджейн мгновенно перерезала ему путь. Молодой парень, до этого увлеченный резней и явно не заметивший ее в суматохе, побледнел, глаза его расширились и наполнились животным ужасом. — Что за чертовщина?.. — Не твоего ума дело, — прорычала Мираджейн и, схватив его за голову — лапа целиком накрыла лицо противника — с силой впечатала парня в каменный пол. Пока Эш переносил тела пострадавших согильдийцев в безопасную зону, Мираджейн уже нацелилась на следующего врага. В этот миг здание сотряс мощный взрыв, выбивший добрую часть стены. Из облака пыли и каменной крошки появилась Кана, выглядевшая на редкость довольной: судя по всему, склад артефактов прекратил свое существование. Но ее триумф был чертовски несвоевременным. Один из охотников, осознав, что их запасы уничтожены и ситуация меняется, метнулся к ней, схватил за волосы и рывком оторвал от земли. Кана, впрочем, не растерялась. Между ее пальцев пальцев возникла карта, и она незамедлительно бросила ее в противника. Но… ничего не произошло. Магия не сработала. Кана оцепенела от ужаса, лицо вытянулось, взгляд застыл на торжествующей мине врага. В этот момент она ясно почувствовала, как смерть коснулась ее горла. Мираджейн была в паре метров. Взмыв в воздух, она стремительно подхватила охотника и сокрушительным ударом по предплечью заставила его выпустить Кану. Мужчина рухнул на землю, но волшебница не дала себе и секунды на передышку: перекувырнувшись через его тело, она замерла в боевой стойке, скаля клыки. Он поднялся и посмотрел на нее. В его взгляде не было страха — напротив, там читался интерес, холодная сосредоточенность и азарт. Точно так же на нее смотрели и остальные охотники. Демонический облик не вселял в них трепета — он лишь разжигал в них маниакальное желание победить такого «зверя». — И что теперь? — он растянул губы в широкой, вызывающей улыбке и, картинно раскинув руки в стороны, продемонстрировал себя. — Думаешь, напугала? Благодаря вживленному артефакту никакая магия меня не берет. Отвратительно. Эти людишки с ненавистью относятся к волшебникам, презирая саму их природу, но в то же время с жалким упорством пытаются подражать им, копируют их силу самыми изощренными и противоестественными способами, на которые только способен их извращенный разум. Мираджейн вспомнила старую книгу, в которой были собраны описания наиболее известных случаев вживления в тело магических атрибутов. Кристаллы, артефакты, безумные попытки соединить живую человеческую плоть с холодным металлом оружия. Один из таких горе-экспериментаторов встроил себе в руку настоящий огнестрел, надеясь на безграничное могущество. Небольшой спойлер: этот идиот погиб после первого же выстрела — его тело просто не выдержало отдачи и магической нагрузки. Оно и не удивительно. Многие опытные волшебники используют магические кристаллы, чтобы усилить свой природный резерв, а в медицине подобные вещи и вовсе применяются для исцеления тяжелых ран. Но когда обычный человек, напрочь лишенный искры магии, решается таким варварским способом заполучить могущество — исход, как правило, предрешен заранее. Шанс выжить в такой «модернизации» ничтожно мал — один из тысячи. И, судя по всему, перед ней стоял именно тот самый везучий ублюдок. Мужчина замер, явно ожидая ее следующего хода. Он буквально сочился превосходством, был до мозга костей убежден в собственной неуязвимости и даже в мыслях не допускал возможности поражения. В его голове уже выстраивались догадки о ее магии и пределах возможностей, и все это лишь подстегивало его больной азарт. Он желал достойного противника — того, кто мог бы встать с ним наравне, поколебать его гранитную уверенность и, быть может, сокрушить это раздутое самодовольство. — Возьму рукопашкой. — Очень на это надеюсь, — он жадно, почти по-звериному облизнулся и вызывающе поманил ее рукой. — Ведь мастеру гильдии охотников еще никто не оказывался ровней. Нападать первой было нельзя — этот тип наверняка отразил бы любой удар. Единственным преимуществом оставался момент, когда она сумеет уклониться и, воспользовавшись заминкой, сбить его с ног, лишив возможности подняться. Мужчина, быстро сообразив, что Мираджейн не намерена действовать, зарычал, размял пальцы и с напором рванул вперед. Все пошло именно так, как она и планировала: Мираджейн ловко ушла с линии атаки, нанесла хлесткий удар хвостом по его ногам, а затем со всей дури обрушила кулак на его спину, буквально вминая тело противника в пол, мгновенно заняла верхнюю позицию и перехватила инициативу в свои руки. Но подобный расклад охотнику пришелся не по вкусу. Он выхватил из внутреннего кармана куртки небольшой тканевый мешочек, сунул в него руку и в упор метнул содержимое ей в лицо. Неизвестный порошок мгновенно обжег. Кожу вокруг глаз начало разъедать, будто едкой кислотой. Мираджейн вскрикнула от неожиданной боли, потеряла равновесие и свалилась с него, на ощупь пытаясь отползти в сторону. Она не могла открыть глаза — каждое движение век вызывало новую вспышку режущей боли. Но грубые пальцы сомкнулись на ее лодыжке, и резкий рывок вернул волшебницу обратно к мучителю. К счастью, природа позаботилась о равновесии человеческого тела, и Мираджейн, не видя цели, инстинктивно воспользовалась второй ногой. Удар пришелся точно в лицо. Послышался глухой стон, затем тяжелый грохот — хватка ослабла. Она была свободна. Поднявшись, Мираджейн кинулась вслепую вперед, но внезапно что-то тяжелое обрушилось на нее сверху, сбивая с траектории и прижимая к земле. Боль в затылке вспыхнула остро и беспощадно, а следом грубая ткань коснулась ее лица. Кто-то яростно вытирал ее глаза жесткой тряпкой, словно намереваясь содрать кожу вместе с остатками этого проклятого порошка. И если вещество не успело окончательно уничтожить ее зрение, то этот варварский способ спасения явно довершал начатое. — Открой глаза! — повелительный тон не оставлял выбора, ослушаться было невозможно. Мираджейн машинально подчинилась. Над ней возвышалась Эрза, все ее внимание было приковано к охотнику, который уже начал подниматься с пола. Скарлетт материализовала в руках свои мечи и, скрестив их перед собой, приготовилась встретить новый удар противника. — Уходи отсюда. Быстро, — бросила она через плечо. Как же, черт возьми, Мираджейн раздражали эти ее вечные приказы! — Я сама… разберусь с ним, — вытолкнула из себя она, пытаясь проморгаться. — Ты уже успела потерпеть поражение. Охотник тем временем не терял времени даром. Метнув в воздух очередной светящийся кристалл, он заставил его взорваться прямо над их головами. Осколки артефакта в мгновение ока превратились в десятки тонких, невероятно острых магических стрел, которые ливнем обрушились на девочек. Эрза успела воздвигнуть щит, но часть снарядов все же пробила защиту, и один из наконечников глубоко вонзился ей в плечо. — Я же сказала… что разберусь! — голос Мираджейн сорвался на рык. Ее глаза вспыхнули потусторонним, инфернальным огнем, а лицо исказилось в гримасе, которую трудно было назвать человеческой. Внутри нее сейчас бушевал первобытный шторм из злобы, гнева и концентрированной ненависти. Чтобы Эрза, да спасала ее от обычного человека, пусть и обвешанного артефактами?! Неужели она действительно считает себя выше? Сильнее? Лучше? Неужели она думает, что Мираджейн не способна постоять за себя?! Этому ублюдку удалось не просто ранить — он задел нечто гораздо более глубокое. Втоптал гордость в грязь, растоптал чувство собственного достоинства… И за это он сейчас заплатит кровью. — Доверяю тебе, — бросила Эрза, прежде чем оставить ее одну. Возможно, она рассчитывает, что Мираджейн не справится и это — очередной «ценный» урок в стиле Скарлетт: умей полагаться на товарища, принимай помощь, действуй в связке, а если враг объективно сильнее — умей отступить. Тот самый довод, который все вокруг повторяют изо дня в день с надеждой, что когда-нибудь он пробьет броню упрямства одной конкретной дьяволицы. — Жизнь тебя совсем ничему не учит? — охотник издевательски усмехнулся, поудобнее перехватывая оружие. — Иногда надо уметь сдаваться. «А ведь этот кусок мяса прав, Мираджейн. Тебе не одолеть его», — проскрипело в голове. Мерзкий голос вонзался в самые уязвимые участки ее сознания. С каждым словом внутри нее вскипала злоба, она разъедала изнутри, подстегивая и требуя выхода. «Я не слабая! Эрза не лучше меня! Этот ублюдок мне не ровня!» — кричал другой, более яростный голос, перекрывая все вокруг. Но на этот крик тут же прилетал ответ — холодный, расчетливый и беспощадный: «Будь это правдой, ты бы уже давно его одолела. Но увы. Каждый раз ты нуждаешься в чьей-то помощи. Я, Лаксус, Эш, даже эта девчонка — да, та самая, которой ты так брезгуешь — вечно вытаскивают твой зад из петли. Сама ты не справляешься. Сама ты — ничто». Мираджейн сражалась как одержимая, раз за разом бросаясь на охотника и одновременно пытаясь заглушить этот невыносимый внутренний шепот. Все ее тело горело, каждая жила пульсировала отчаянием. Удары становились быстрее и беспощаднее, но вместе с тем она теряла равновесие, каждый выпад возвращался болью, и охотник наносил ей столько же ран, сколько получал сам. «Сколько раз тебе еще повторить? Прими себя целиком! Вырви из сердца эти остатки жалкой человечности!» — демон больше не шептал, не убеждал, он кричал, раздирая сознание на части. — Хватит! — Мираджейн схватилась за голову, все тело напряглось до предела. Чудовищная вибрация прокатилась по каждой клетке ее организма, готовая вырваться наружу и снести это здание до самого основания. Воздух вокруг мгновенно раскалился, превращаясь в обжигающее марево. Когда Мираджейн открыла глаза, мир вокруг изменился. Вся мебель и обломки были отброшены на десятки метров, раздробленные в мелкую крошку. Охотники и волшебники замерли в оцепенении, не в силах отвести взгляда от того, что стояло в центре зала. Даже лидер охотников, до этого так уверенно сыпавший насмешками, теперь выглядел растерянным — его просто смело волной первобытной энергии, возникшей из ниоткуда. Облик одного дьявола уступил место другому. Тело покрыла иссиня-черная броня, напоминающая хитин насекомого и сталь одновременно. Длинные когти сверкали, соперничая остротой с лучшими клинками Эрзы. Волосы стянулись в высокий хвост, а лицо окаймляла стальная конструкция, поднимавшаяся вверх подобием венца или рогов. Мираджейн оскалилась, обнажив клыки, и произнесла низким, гортанным голосом: — И что теперь? Она поманила охотника рукой. Мужчина застыл на мгновение, обдумывая, стоит ли рискнуть сейчас или подождать ее первого хода. Наконец его пальцы нащупали артефакты в карманах. Подкинув их вверх, он мгновенно облачился в сияющую броню и материализовал в руках тяжелый двуручный меч. Мужчина решился и рванул вперед. Удар оказался стремительным. Мираджейн скрестила руки, блокируя лезвие, но инерция все же отбросила ее назад, вспахивая пол когтями. Она едва успевала уклоняться от кристаллов, которые взрывались вокруг нее огненными цветами. Копья, стрелы, осколки — весь арсенал этой анти-магической помойки обрушивался на неё без передышки. Охотник шел ва-банк. Один из снарядов все-таки прорвал броню и вонзился в живот. Боль вырвала из нее рык, колени на мгновение подогнулись. Мужчина, воспользовавшись моментом, подпрыгнул и занес меч над головой, вкладывая в удар весь свой вес и остатки энергии артефактов. Мираджейн. Она едва успела уклониться, движение далось с трудом, но иного выхода не было. Резким движением она вырвала стрелу из тела и с силой метнула ее обратно во врага. Тот увернулся, закружившись вокруг собственной оси. Его движения уподобились стальному смерчу: он наступал, одновременно прикрывая себя мечом. И именно это оказалось его ошибкой. Мираджейн шагнула навстречу, перехватила обеими руками лезвие меча и дернула на себя, вырывая оружие из рук охотника и швыряя его в сторону. Настал ее черед нападать. Одним стремительным движением она сломала руку противника, выгнув ее в неестественном направлении, следующим ударом выбила колено, а затем, не давая несчастному ни секунды на осознание боли, лишила его глаза. Удары следовали с молниеносной скоростью. Мираджейн рвала плоть и крошила кости, не оставляя врагу ни шанса на отступление, ни возможности хотя бы прикрыться. Любая его попытка ответить или защититься оборачивалась лишь новым, еще более яростным всплеском боли. Несколько охотников, рискнувших вмешаться, были отброшены прочь. Мужчина истошно вопил, захлебываясь в собственных стонах, не в силах прекратить эту затянувшуюся агонию. И когда он — искалеченный, обезображенный и окончательно сломленный — лежал в быстро растущей луже собственной крови, утопая в нечленораздельных мольбах, Мираджейн медленно склонилась над ним, прошипев: — Я избавлю тебя от просьб о пощаде, ведь ее все равно не будет. Она занесла руку, готовую одним точным движением пронзить его шею и вырвать кадык, но прежде чем когти коснулись плоти, чьи-то руки властно оттащили ее назад. Эш прижал дьяволицу к себе и с силой встряхнул ее за плечи. — Приди в себя, Мираджейн! Ее взгляд по-прежнему был прикован к жертве, тщетно пытающейся уползти прочь. Глаза охотника, налитые паникой, метались в поисках спасения, которого не было и быть не могло. Он смотрел на нее точно так же, как когда-то смотрели на него его собственные жертвы — связанные, изуродованные, ждавшие его вердикта. Скольких он убил? Скольких искалечил, лишив будущего? Сколько смертей доставили ему удовольствие? Мираджейн оттолкнула Эша, но тот вновь перехватил ее руку, не позволяя вырваться. — Ты вообще меня не слышишь?! — МИРАДЖЕЙН! В голове что-то звонко щелкнуло. Грубый, злобный, яростный голос мастера разорвал плотную завесу безумия, возвращая ей остатки рассудка. Она медленно обернулась, ее взгляд метнулся к нему, а затем — по всему залу. Битва была окончена. Последнего врага добил Гилдартс. Волшебники стояли вокруг, ттяжело дыша и вытирая пот, но никто из них не верил своим глазам. Они переводили взгляды с искалеченного охотника на дьяволицу, возвышавшуюся над ним, и обратно. В их глазах не было ни капли презрения или осуждения. Только страх. Страх за нее. Страх перед тем, во что она превратилась в эту минуту, и перед тем, что ждет ен душу, когда она окончательно осознает содеянное. Мираджейн посмотрела на свои ладони, покрытые густой, еще теплой кровью. Пальцы мелко дрогнули. По спине пробежала судорога. Но ведь он это заслужил. Верно? Позже всех схваченных охотников передали властям. Волшебникам выразили благодарность, выплатили внушительное вознаграждение — чему Мастер был несказанно рад —, а раны Мираджейн наконец зашили и туго перевязали. Тем же вечером они сели на поезд. Усталость свинцовым грузом висела на каждом из них. Они нуждались в отдыхе. Прислонив лоб к прохладному стеклу окна, Мираджейн пыталась забыться. Сон постепенно завладевал ею, погружая в мягкую, затуманенную дрему. И все же сквозь эту зыбкую пелену до её слуха донесся тихий мужской шепот: — Тебе не кажется, что Мира… изменилась? Девочка почувствовала на себе пристальный, почти прожигающий взгляд Эша. Он буквально вгрызался в нее глазами. — Не хочу обсуждать это, — проворчал Лаксус. — А надо бы, — не унимался Эш. — Это ведь ты тренируешь ее. Еще бы немного, и она бы… — Замолчи, — Лаксус грубо оборвал парня. — Если ты считаешь, что это мое влияние так на нее действует, то глубоко ошибаешься. Воцарилось молчание. И только ритмичный стук колес убаюкивающе резал тишину пути. — Она была довольна содеянным. Точно так же, как и… — Замолкни! — Лаксус резко вскочил со своего места и, не оглядываясь, ушел в другой конец вагона. Вновь повисла тишина. — Ты же не спишь, верно? Мираджейн едва заметно вздрогнула, но глаз не открыла, продолжая и дальше играть роль спящей красавицы. — Лаксус потому и затыкал меня, — Эш усмехнулся и дотронулся до ее щеки пальцем. — Можешь не притворяться, Мира. Тебя поймали с поличным. Она раздраженно цыкнула и метнула в его сторону недовольный взгляд. Эш откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и тяжело вздохнул, будто то, что он сказал, должно было освободить его от ответственности. Но облегчения не последовало. — Не советую тебе идти за ним, — прилетело предупреждение, стоило ей подняться на ноги. — А ты попробуй меня остановить. Эш лишь едва заметно пожал плечами: он сделал все, что считал нужным, и более вмешиваться не собирался. Его деликатность порой граничила с безразличием, и сейчас это было именно то, что ей требовалось. Вагон погрузился в темноту. Основной свет давно погасили с наступлением глубокой ночи, оставив лишь редкие, тусклые дежурные огоньки, которые почти не разгоняли мрак. Фигура Лаксуса угадывалась в самом конце. Он стоял неподвижно на фоне окна, за которым мелькали черные, бесформенные силуэты пейзажей. Руки его были глубоко зарыты в карманы куртки, а сам он казался еще более задумчивым, напряженным и отстраненным, чем обычно. — Тебе определенно не стать великой актрисой, — бросил он, не оборачиваясь. Он что, узнал ее по шагам? — А я к этому и не стремлюсь, — парировала она, подходя ближе. — Рад слышать. Ночь словно вытянулась в бесконечность. Сегодня, похоже, ей было уготовано стать временем незавершенных разговоров и затянувшегося молчания. Пусть так. Они могут просто стоять рядом, глядя в окно. Только вот — на что там смотреть? За стеклом не различалось ровным счетом ничего, кроме их собственных бледных отражений. — Мираджейн, — ее имя, произнесенное холодным тоном, нагнало невольный страх. Лаксус развернулся к ней лицом, но в ту же секунду она подумала, что лучше бы он этого не делал. Лучше бы он продолжал стоять к ней спиной и смотреть в темноту. В тусклом свете его лицо обретало пугающую жесткость, будто перед ней оказался чужой, страшный зверь. — Пообещай мне, что такого больше не повторится. Мираджейн похолодела. — Он заслужил, — ее голос исказился, стал низким, твердым, пропитанным злостью и ненавистью. — Я знаю. Но ты не заслужила того, чтобы становиться такой, как он. Чтобы мараться об эту падаль настолько глубоко. — Меня бы не замучила совесть, — она упрямо сложила руки на груди и раздраженно поджала губы, вскидывая подбородок. — Я бы спала как младенец, зная, что этого урода больше нет. — Есть вещи, которые куда страшнее мук совести, малявка. В этот момент фонарь на каком-то полустанке пронесся мимо окна, на одну единственную секунду выхватив его лицо из непроглядного мрака. И в эту секунду Мираджейн увидела то, чего не ожидала встретить никогда в жизни: его глаза. Печальные, наполненные такой беспросветной, вековой скорбью, что этот образ навсегда отпечатался в ее памяти.