Дьяволица

Магнолия встретила своих «героев» на редкость недружелюбно. Над городом нависли тяжелые, иссиня-черные тучи, а гром грохотал так неистово, словно небо раскалывалось пополам. Плотный сумрак окутал улицы, и лишь яркие фиолетовые вспышки на мгновение озаряли промозглые переулки. Судя по всему, очередной удар стихии вывел из строя магический источник питания, оставив жителей один на один со слабым мерцанием свечей в окнах. Потоки ледяного ветра срывали со столбов листовки, гнули деревья, беспардонно задирали юбки прохожих дам и уносили прочь шляпы и чепцы. Редкие люди спешили укрыться от надвигающегося катаклизма, и улицы стремительно пустели. Поезд скрежетнул тормозами и замер. Мираджейн сошла на перрон и тут же невольно съежилась от резкого порыва ветра, прошившего одежду насквозь. Холод пробежал по телу, подняв армию мурашек на коже. Больше всего на свете она сейчас мечтала броситься домой и отогреться у камина, но вместо этого лишь плотнее закуталась в промокший плащ, затянула капюшон у самого горла и, стараясь не отставать, побрела за мастером. Они двигались быстрым шагом, храня молчание, пока одна из газет, кружившая в вихре, со всего размаху не влепила Лаксусу по лицу. Аника, которая после битвы пребывала в глубоком угнетении и не проронила ни звука — из-за чего Мира уже всерьез начала подозревать у неё внезапную немоту, — неожиданно рассмеялась. То ли у девушки сдали нервы и организму требовалась разрядка, то ли ее и вправду до позабавило то, как Лаксус вздрогнул, после чего с раздраженным рычанием сорвал бумагу с лица, скомкал ее в бесформенный комок и сунул в карман. Ее веселье мгновенно передалось остальным. Эш и Стив едва заметно улыбнулись, мастер отвернулся и глухо закашлял в кулак, пытаясь скрыть смешок. Гилдартс и Эрза сохранили непроницаемые выражения лиц, а Мираджейн позволила себе короткое, но крайне удовлетворенное хмыканье. Глаз Лаксуса дернулся. Он сжал кулаки и ускорил шаг, явно не оценив коллективного юмора. Мираджейн окончательно продрогла, когда двери гильдии со скрипом распахнулись, впуская в шумный зал, наполненный спасительным теплом. Все лица разом обратились к вошедшим, встречая их радостными улыбками, приветственными возгласами и вздохами облегчения. Среди всей этой суеты Мираджейн сразу выцепила взглядом своих младших и, не задерживаясь, направилась прямо к ним. Эльфман и Лисанна сидели за дальним столом и с неподдельным интересом наблюдали за Нацу. Этот розоволосый разрушитель в данный момент усердно делил карту Фиора на какие-то кривые сектора, обводя отдельные места жирными линиями. — Чем занимаетесь? Ребята обернулись. Их глаза вспыхнули счастьем, а губы расплылись в широких улыбках. Лицо Нацу, напротив, мгновенно потеряло всякие краски, и он, едва заметно отодвигаясь и стараясь не привлекать лишнего внимания, попытался аккуратно смахнуть карту со стола. Но Мираджейн накрыла ее ладонью, пресекая любые попытки манипуляций. — Я рада, что с тобой все хорошо! Лисанна и Эльфман тут же обвили сестру руками, заключая в крепкие объятия. Карта под ее ладонью зашевелилась — Нацу предпринял еще одну попытку вырвать изрисованный красными линиями лист, но Мираджейн бросила на него такой взгляд, что мальчишка мгновенно замер, оставив всякую надежду вернуть себе путеводитель. Насладившись воссоединением, брат и сестра усадили ее между собой. — Нацу показывал нам дорогу, по которой мы совсем скоро отправимся на задание! — весело защебетала Лисанна, болтая ножками и искрясь неподдельным счастьем. Сам «великий стратег», поймав на себе пристальный взгляд дьяволицы, не знал, куда деться, и с сосредоточенным видом начал ковырять край стола. — И с кем же вы собрались на задание? — Мираджейн мило, почти ангельски улыбнулась, притягивая сестру к себе за плечи. — Неужели с Нацу? По какому-то странному стечению обстоятельств пламя на фитиле ближайшей свечи вдруг дрогнуло и угрожающе заколебалось. Нацу взвизгнул и судорожно вцепился пальцами в деревянную поверхность. — Да! — Лисанна склонила голову набок и взглянула на мальчика широко распахнутыми глазами. На ее щеках проступил легкий румянец. Так, стоп. Только без этого, пожалуйста. Лисанна, только не говори, что тебе нравится этот ходячий факел… Мираджейн прекрасно понимала, что в нежном возрасте девичьи мечты услужливо рисуют красочные и паточно-трогательные картины, в которых обязательно находится место для возвышенной романтики. Но это вовсе не означало, что можно позволять себе влюбляться в кого попало, игнорируя здравый смысл. Ей самой — к величайшему сожалению или, быть может, к огромному счастью — еще не довелось на собственной шкуре испытать то чувство, которое сейчас буквально переполняло Лисанну, и она совершенно точно не собиралась вмешиваться в ее детские фантазии, рушить выдуманный мир и обесценивать наивные грезы. Но… Нацу?! Серьезно? Конечно, с того момента, как Мираджейн впервые увидела этого нарушителя спокойствия, мнение о нем претерпело некоторые изменения, но он все так же представлял собой ходячую угрозу для сестры. Нельзя было даже предположить, в какую очередную авантюру этот мальчишка втянет Лисанну — разумеется, не нарочно, а просто в силу своего безрассудства. Порой он действительно казался Мираджейн милым ребенком, но стоило ему начать вопить на всю гильдию, размахивая кулаками, как иллюзия тут же рассеивалась, и перед ней вновь вставал тот самый дикарь Нацу. Еще и этот их «ребенок». Мираджейн невольно проследила взглядом за синим котом, который на белых крыльях выписывал пируэты под потолком гильдии. Хэппи, как бы это странно не звучало, вылупился из огромного яйца, покрытого узором синего пламени — находка, которую Нацу, по своему обыкновению, первым делом хотел банально сожрать. Лисанна, к счастью, пресекла этот гастрономический интерес. Вместе они соорудили в лесу шалаш, где заботились о будущем питомце, и с тех пор их игра в семью приобрела очертания чего-то слишком настоящего. Когда котенок появился на свет, Лисанна, сияя от радости, заявила, что у Мираджейн с Эльфманом появился племянник. Старшая сестра тогда едва не лишилась чувств от подобных откровений. Сначала она искренне полагала, что дети поиграют и быстро забудут, но с каждой неделей становилось очевиднее, что они погружались в это все глубже. На прошлой неделе Лисанна и вовсе назвала Нацу мужем, отчего Мираджейн со стула свалилась. Сам мальчик, разумеется, отмахивался, краснел, прятал глаза, и хотелось бы надеяться, что для него все это не более чем забава, которую он сам мечтает поскорее завершить. Но на деле же просто смущался. И если на мгновение отбросить все предубеждения относительно его характера, то дети и правда выглядели трогательно вместе. — Мы с Нацу, как ответственные родители, должны обеспечить хорошее будущее нашему ребенку! — в очередной раз выдала Лисанна, заставив Мираджейн обреченно выдохнуть. Она перевела тяжелый взгляд на карту, на которой Нацу так усердно малевал свои «безопасные» маршруты. — И куда именно вы собрались, «заботливые родители»? — В Снежную долину, — Нацу, приободрившись, ткнул пальцем в белое пятно на пергаменте. — Лисанне и Эльфману там ничего не грозит. А если что — я их защищу. Штраусс-младшая опустила голову, ее щеки залил густой румянец, а пальчики нервно переплелись в замок. Мираджейн не сомневалась в искренности Нацу — этот дурак действительно расшибется в лепешку, защищая друзей. Но одного благородства было чертовски мало. Снежная долина славилась своим беспощадным климатом и тварями, которые только и ждали неосторожных магов под толщей льда. — Нам просто нужно собрать ледяные цветы у подножия горы, — поспешно добавил Нацу, заметив, как лицо Мираджейн стремительно меняется. — Мы даже вглубь не пойдем, там правда безопасно! — Все это, конечно, звучит достойно. И я уважаю ваше стремление к самостоятельности, но отпустить вас туда не могу. И, Нацу, тебя это касается в равной мере. — Ты мне не сестра, чтобы решать за меня, на какие задания ходить! — мальчишка надулся, обиженно скривив губы и скрестив руки на груди. — У меня огненная магия, мне плевать на ваш холод и снег! — Именно поэтому тебе там не место. Резкая смена температуры в горах может обернуться самыми неприятными последствиями. И если ты вздумаешь там вступить в схватку — а ты обязательно решишь подраться с первым встречным сугробом, — то лавина станет неизбежной. — Мы просто соберем цветы и уйдем. Обещаю! — не унимался Нацу. — Не подвергай опасности ни себя, ни Эльфмана с Лисанной. Я и сама не рискнула бы отправиться в такое место, так что просто поищите другое задание, — мальчик уже открыл рот, чтобы выдать очередную порцию возмущений, но ледяной тон Мираджейн не оставил пространства для маневра: — Пожалуйста У Нацу не осталось ни желания, ни, честно говоря, мужества продолжать этот спор. Он понуро опустил глаза и смиренно сложил карту. Лисанна заметно сникла. Голова опустилась, тонкие пальцы сжали подол платья, и в ее облике появилось столько растерянности, что сердце Мираджейн болезненно дрогнуло. Эльфман же, напротив, выглядел почти довольным: скорбно вздохнув для вида, он украдкой спрятал на губах облегченную улыбку. Ему самому идея похода в Снежную долину казалась верхом безумия. Он ясно осознавал риск, ожидал праведной ярости старшей сестры и, помимо прочего, просто терпеть не мог холод. Согласился на эту авантюру только ради того, чтобы присматривать за Лисанной. — Прости, Мира, — прошептала сестра. Сверху внезапно донеслись громкие, гневные крики. Лаксус в очередной раз не сошелся во мнении с дедом. Суть их перепалки оставалась неразборчивой, но по одним только интонациям было ясно: парень снова упирался, спорил и с пеной у рта пытался доказать свою сомнительную правоту. Послышался тяжелый, сотрясший стены хлопок двери, и через мгновение гулкие шаги зазвучали по лестнице. Что бы там ни произошло в кабинете, на первый этаж Лаксус спустился мрачнее грозовой тучи. Отыскав Мираджейн взглядом, целенаправленно направился к ней и, не утруждая себя лишними словами или хотя бы элементарным приветствием, грубо схватил ее за руку, выдергивая из-за стола. Девочка не удержалась и больно ударилась коленом о пол, но возразить не успела: Лаксус рывком поднял ее на ноги и потащил к выходу. Она не имела ни малейшей возможности сопротивляться «похищению» — слишком сильно Лаксус сжимал ее запястье, а его шаг был настолько быстрым, что Мираджейн едва успевала перебирать ногами, чтобы не пропахать носом пол. — Лаксус! Мастер, наблюдающий за этим безобразием с балкона второго этажа, был вне себя от ярости. Веселый шум, наполнявший гильдию мгновение назад, стих: разговоры оборвались, смех замолк, бутылки и стаканы перестали звенеть. Эш призраком возник перед Лаксусом, перегородив дорогу. Парень резко затормозил, а Мираджейн, не ожидавшая такой внезапной остановки, со всей силы влетела в его спину и болезненно ударилась носом. — Зачем тебе Мираджейн? — Не твое дело. — Зато мое! — вмешалась Мираджейн, безуспешно пытаясь выкрутить руку. Лаксус посмотрел на нее так, словно она произнесла нечто несуразное, после чего снова отвернулся. — Отпусти меня! — она предприняла очередную попытку высвободиться, но его пальцы лишь сильнее сжались, впиваясь в кожу. — Ты совсем с катушек съехал, Дреяр?! — Прислушайся к словам мастера и остынь, — Эш стоял как вкопанный, не двигаясь с места. — А еще лучше — отпусти меня! И тогда Мираджейн сделала то, чего сама от себя не ожидала: резко наклонилась и с силой вцепилась зубами в его пальцы. Взгляд Лаксуса в этот момент стоил целого романа: холодный, презрительный, наполненный такой дикой смесью гнева и недоумения, что в его глазах она в эту секунду предстала не иначе как безумная дикарка, окончательно потерявшая берега. Но хватку он разжал. — Довольна? — выплюнул он, глядя на отметины от ее зубов. — Вполне. Лаксус фыркнул, метнул последний ядовитый взгляд на мастера, а затем резко толкнул Эша плечом и вышел из гильдии. Приглушенный шепот моментально пронесся по залу — началось бурное обсуждение очередного «представления», устроенного громовым волшебником. Лисанна и Эльфман тут же подскочили к сестре, крепко взяв ее за руки с обеих сторон. Ребята не на шутку перепугались за нее. Да и сама Мираджейн, если признаться честно, была напугана не меньше. В голове никак не укладывалось: зачем она понадобилась Лаксусу? Не мог же он тащить ее через всю гильдию просто из вредности. — Ну и что это сейчас было? — прошептала она, потирая запястье. Эш удивленно посмотрел на нее, будто забыл о ней вовсе. Все его внимание было сосредоточено на распахнутой двери, за которой скрылся Дреяр. Он анализировал случившееся и прокручивал возможные шаги громового волшебника. — Есть минутка? Нам нужно поговорить. — Ну, как видишь, я только что освободилась от «срочных дел», — ехидный смешок слетел с губ, но Эш не оценил попытки разрядить обстановку. Он устало покачал головой и жестом пригласил ее к свободному столу в углу, подальше от любопытных ушей согильдийцев. Сам сел рядом, сцепил пальцы в замок и начал машинально вращать большими пальцами. Ему требовалось подобрать слова, но Эш не знал, с чего начать, колебался. — Не хотела бы ты тренироваться со мной? — вопрос прозвучал неуверенно. — Что, если я займу место Лаксуса? — И зачем тебе это? Она застала его врасплох. И ведь действительно, Эшу это было нужно меньше всего на свете. Он не горел желанием брать на себя роль няньки для строптивой дьяволицы. Парень ждал и, честно говоря, даже в глубине души надеялся, что Мираджейн сразу пошлет его куда подальше, чтобы вся эта затея закончилась так же быстро, как и началась. Но в то же время какая-то скрытая необходимость заставляла его ждать ее согласия. Мираджейн смотрела прямо ему в глаза, пытаясь выудить из их глубины истинные мотивы этого предложения, но пытаться прочитать Эша — все равно что анализировать психолога с двадцатилетним стажем. Он умел мастерски проникать в чужие головы, жонглировал чужими эмоциями и видел людей насквозь, при этом выстраивая вокруг собственной личности непроницаемую стену. — Зачем меня вообще кому-то тренировать? Перевоплощаться я умею, махать кулаками — тоже. И если Лаксус в очередной раз ныл деду о том, что хочет завязать с этой благотворительностью, то я с ним в кои-то веки солидарна. Пора каждому заняться своими делами, — она пожала плечами и стала следить за тем, как изменится выражение лица Эша. Внешне Мираджейн оставалась равнодушной, но внутри сквозила тоска. Что бы она ни несла вслух, та полянка в лесу уже успела врасти в ее жизнь. Когда Лаксус пропадал на заданиях, девочка приходила туда одна. И да, признавать это было унизительно, но без этого громового хама там было смертельно скучно. Не на кого было сорваться, не с кем было поспорить. Он бесил ее до белого каления, выводил из себя одним взглядом, но с ним было… интересно. Сражения с Эрзой приносили лишь слепую ярость и желание доказать, что она не хуже. А поединки с Лаксусом будили в ней азарт — тот самый зуд под кожей, желание прыгнуть выше головы и вырвать победу любой ценой. Ужас. Мираджейн на мгновение застыдилась собственных мыслей. Она вдруг поняла, насколько сильно сейчас напоминает Нацу. Она вечно укоряла его за безрассудство и жажду драк, а сама оказалась ничуть не лучше. Даже хуже. В городе ей никто не рад, ее считают ходячим проклятием, а она сидит и мечтает о спарринге с Дреяром. — Слышала, что я сказал? Мираджейн моргнула и растерянно посмотрела на него. Парень обреченно выдохнул. Он уже привык к тому, что в разгаре беседы девочка могла внезапно «отключиться», уходя в свои внутренние лабиринты. Сложно было бы назвать Эша скучным собеседником, но временами он действительно превращался в эталонного зануду, особенно когда дело касалось безопасности. И это при том, что они и без того редко обменивались словами. — Лаксус тренирует тебя не по приказу мастера, — он задержал взгляд на ней, в глазах отчетливо читалось: «Ну что, теперь дошло?» Откровение ошеломило. Ворчливый, вечно недовольный, демонстративно незаинтересованный в ее успехах Лаксус… по собственной воле тратил на нее свои «драгоценные часы»? Для чего? Она что, просто удобная живая груша для битья, на которой можно сорвать злость? Зачем тогда такие усилия, если всегда под рукой есть Нацу — тот с готовностью ринется в бой, пусть и падает после первого удара, а иногда, в особо удачные дни, держится до второго. Но все же… — И в чем тогда проблема? — Мираджейн нахмурилась. — Тебе не кажется, что с тех пор, как начались ваши тренировки, ты стала немного… излишне агрессивной? — Так ты думаешь, что это Лаксус на меня так дурно влияет? — она рассмеялась, но Эшу было не до шуток. Он сидел с каменным лицом, не разделяя веселья. — Ты сейчас это серьезно? Парень кивнул. Если бы он только знал… Если бы он хотя бы на секунду мог заглянуть за ту завесу, которую она выстроила. С того самого момента, как Мираджейн поглотила демона, в ее сознании поселилась неизлечимая болезнь, медленно отравляющая разум. Внутри жил настоящий дьявол, хищный и бдительный, готовый в любую секунду прорвать тонкую оболочку ее самоконтроля. Но, вопреки всем опасениям, эта тьма не сломила ее и не подчинил себе. Скорее наоборот — демон помог ей наконец-то обрести себя, сбросить цепи «хорошей девочки», которые мешали ей дышать и говорить вслух то, что она на самом деле думает. Последствия, приличия, чужое мнение — все это перестало значить хоть что-то. Мираджейн просто существовала. Она жила на полную мощь, смакуя каждый миг этой новой, пугающей свободы. Да, характер ее теперь оставлял желать лучшего, стал резким, порой вызывающе-резонансным, но зато теперь Мираджейн больше не была той безликой серой мышью, вечно теряющейся в чужих тенях. И никакая она не «агрессивная». В ней по-прежнему жили доброта, сострадание, любовь. Просто теперь она освободилась от рамок морали и перестала цепляться за необходимость чьего-то одобрения. Ни Лаксус, ни демон, ни кто-либо иной не были виноваты в том, какой она стала. Так просто сложилась ее жизнь. А все те, кому эта новая реальность пришлась не по вкусу, вольны были сделать только одно — смириться. — В воспитании я не нуждаюсь, меня уже не исправить, — отрезала она, глядя Эшу прямо в глаза. — А если ты так и не решился озвучить свои настоящие мотивы, то это уже твои проблемы. — Постой, — Эш перехватил ее за руку и усадил обратно. — Ну, что еще? — Мирджаейн раздраженно вскинула бровь. Эш воровато осмотрелся по сторонам и, наклонившись к ее уху, прошептал: — Иногда ты становишься совершенно другим человеком. Про влияние Лаксуса я не соврал, но я более чем уверен: здесь замешано что-то еще. Что ты скрываешь? Заметил-таки, проныра… И все же, до чего же ей наскучил этот бесконечный психоанализ. — Я такая, какая есть, — холодно усмехнулась она, высвобождая руку. — Если ищешь себе подопытного кролика, чтобы влезть к нему в голову — обратись по адресу. К Эрзе, например, — при упоминании имени девочка не удержалась и обернулась, — вот уж где простор для исследований. Там с головой явно беда. Удачи! — Мираджейн ослепительно улыбнулась и, поднявшись, оставила собеседника наедине с его подозрениями. В отличие от младших, она провела в гильдии уже достаточно времени, и на сегодня ее лимит общения был исчерпан. Свет в здании вспыхнул неожиданно ярко — питание восстановили как раз вовремя. Лисанна, Эльфман и Нацу с головой ушли в дебри доски заказов, так что расходиться по домам они явно не планировали. Мираджейн шагала по сырым, безлюдным улицам в гордом одиночестве. Тусклые фонари болезненно мигали при каждом резком порыве ветра. Дождь не унимался: холодные струи нещадно хлестали по лужам, потоки воды низвергались с крыш и водостоков. Тяжелые башмаки громко шлепали по воде, а плащ, хоть и не пропускал влагу, постепенно тяжелел, становясь обременительной ношей. Девочка прибавила шагу, мечтая поскорее оказаться в сухости, но одинокую фигуру Лаксуса, сидевшего прямо на мосту невозможно было проигнорировать. Он свесил ноги над рекой, одежда его промокла до нитки и липла к телу, волосы облепили лицо и шею, а по золотистым прядям непрерывно стекала вода. — У тебя что, дома нет? — бросила она, останавливаясь рядом. — Сейчас ты выглядишь как выброшенный на помойку щенок. Он медленно поднял голову. Узнав девочку, Лаксус криво скривил губы в привычной усмешке, небрежно зачесал мокрую челку назад и выпрямился. — А что, хочешь предложить мне ночлег? — Обойдешься, — она фыркнула и уже собиралась продолжить путь, но в памяти всплыло его недавнее «похищение», и любопытство все же пересилило усталость. — В следующий раз, если тебе так приспичит поговорить один на один, просто позови. Не обязательно тащить меня через всю гильдию за руку. — Я был зол, — равнодушно бросил он, пожав плечами. А, ну раз так. Конечно. Это ведь все меняет. — И что же тебя так взбесило? — А это не важно, — голос его стал грубее. Мираджейн внимательно наблюдала за ним. Почему он не идет домой? Видно же, что продрог до костей. Зонта нет, плащ, скорее всего, оставил в гильдии. Он выглядел сейчас до странного отчужденно, будто его мысли блуждали где-то далеко за пределами этого моста. Мокрая одежда плотно облегала его фигуру, четко обозначая рельефные плечи, крепкие руки и напряженный торс. Мираджейн впервые с таким странным, неосознанным вниманием рассматривала его. Несмотря на очевидную мощь и выносливость, в нем не чувствовалось той показной, выхолощенной дисциплины, свойственной тем, кто качает мышцы ради красивой картинки. Возможно, она никогда раньше просто не задумывалась об этом или не позволяла себе задерживать взгляд так долго. — Знаешь, — Мираджейн приподняла подол плаща и присела на корточки рядом с ним. — Ты меня бесишь, — Лаксус резко повернул голову в ее сторону. — Ты дерганный, противный, невыносимо эгоистичный тип, а временами настолько выводишь из себя, что хочется тебя задушить, — она видела, как его терпение начинает рваться. Вены проступили на висках, а губы едва заметно дрожали, сдерживая ответную колкость. — Но при всем этом… мне чертовски нравится с тобой тренироваться. Лаксус замер. Его взгляд впился в нее — долгий, невыносимо пристальный и какой-то странный. Мираджейн затаила дыхание, совершенно не понимая, что в эту секунду творится в его вечно запертой на замок голове. Что делать? Что сказать? Неужели ляпнула что-то лишнее? Но если верить словам Эша, парень должен был как минимум не превращаться в ледяную статую, а ответить хоть какой-то взаимностью. Однако Лаксус в своем репертуаре оставался существом абсолютно непредсказуемым. Дреяр коснулся ее выбившейся пряди и аккуратно заправил ее за ухо. От неожиданности Мираджейн села прямо в лужу, оцепенев. Она не могла оторвать взгляда от его лица, а он молчал, продолжая вглядываться в ее глаза, словно пытался рассмотреть в них нечто, чего прежде не замечал. Тем временем ледяная влага просочилась сквозь плотный плащ, шорты пропитались сыростью, а по телу заскакали колючие мурашки. Но Мираджейн не шевелилась. Она в полном недоумении наблюдала, как мимолетная задумчивость на лице Лаксуса стремительно сменяется привычным мраком. Брови сошлись у переносицы, пальцы сжались в кулаки. Он резко, почти брезгливо отдернул руку и прорычал: — Мелкая. В небе в ту же секунду полыхнула молния, на мгновение озарив суровое лицо волшебника. Раскаты грома пронзили тишину, и Мираджейн, вздрогнув, вышла из оцепенения и поднялась на ноги. Лаксус оставался неподвижным; его тяжелый, прожигающий взгляд продолжал давить на нее. Все желание сочувствовать или понимать этого человека испарилось без следа. Зачем она вообще прониклась к нему жалостью? Почему решила, что способна его понять или, упаси Сатана, поддержать? Он этого явно не заслуживал. — Тебе пятнадцать. Я старше тебя на четыре года. — Что?.. — дыхание перехватило; эмоции обрушились на нее лавиной, не давая собрать слова в мало-мальски связное предложение. — Ты… — Лаксус предпринял попытку подняться, но тут же опустился обратно, уперся одной рукой в землю, а второй схватился за голову. — Черт… что-то мне нехорошо. Ему по жизни нехорошо, Мираджейн в этом давно убедилась. И что теперь? Стоять и выслушивать жалобы «великого и могучего»? Или просто оставить его здесь, на произвол судьбы? Она уже почти решила, что совесть сегодня в отпуске. Развернется, уйдет домой и даже не подумает оглянуться. Может, тогда этот громовой идиот задумается над своим поведением, может, хоть немного мягче станет… Нет. Кто угодно, но только не Дреяр. Этот скорее найдет способ отыграться на следующей тренировке. И все же ноги не слушались. Проклиная свою внезапную мягкотелость, Мираджейн наклонилась и, преодолев раздражение, коснулась его лба. Пальцы тут же обожгло. — Да ты горишь, — усмехнулась она. Лаксус ее веселья не разделил. Он сжал ее запястье, пытаясь встать, но хватка почти сразу ослабла, пальцы бессильно скользнули вниз, а тяжелая голова уткнулась ей в ноги. — Ни за что не поверю, что тебя сломила какая-то простуда, — пробормотала она, но ответа не последовало. — Эй? Ты что, реально отключился? Мираджейн пару раз несильно хлопнула его по щеке. Никакой реакции. Тело обмякло и повисло на ее руках, а весил он немало, особенно если сравнивать с ней. Ну зачем, зачем она остановилась?! Прошла бы мимо — и вечер был бы идеальным. Обреченно выдохнув, она, как истинная леди, приняла на себя этот груз: с трудом перевернула Лаксуса, обхватила его подмышки и потащила в сторону дома мастера. Дорога казалась бесконечной. На затылке глаз у нее не было, так что приходилось полагаться на шестое чувство, которое подводило чаще, чем помогало. Как итог: ботинки превратились в два маленьких аквариума. Несколько раз Мираджейн всерьез порывалась бросить это неподъемное тело прямо посреди улицы. Но одно дело — хотеть, а другое — решиться. Силы воли хватало лишь на то, чтобы ворчать про себя и тянуть его дальше. И когда впереди, словно злая насмешка богов, выросла лестница в сотню ступеней, мысль оставить Лаксуса прямо под ней показалась не просто заманчивой, а единственно верной. Да, Мираджейн всерьез собиралась бросить его на улице, невзирая на весь пройденный путь. Она имела на это полное, мать его, право. Во-первых, Дреяр сам виноват — нечего сидеть под дождем и строить из себя трагического героя. Во-вторых, ее руки больше не держали. И, наконец, истина была проста как дважды два: поднять эту тушу наверх в одиночку она бы даже при всем своем желании не смогла. Спас его лишь счастливый случай в лице какого-то прохожего. Парень, завидев их, тут же включил режим «я ничего не вижу, я просто гуляю» и попытался бочком-бочком проскочить мимо этой нелепой картины. Мокрая насквозь девчонка тащит на себе обмякшего громилу — ага, обычный вторник в Магнолии, ничего странного. — Эй, ты! — судя по отсутствию реакции, парень решил, что он не только слепой, но и чудесным образом оглох. — Я к кому, черт возьми, обращаюсь?! Стоило лишь повысить голос и добавить в интонацию ту самую фирменную порцию угрозы и твердости, как прохожий моментально «излечился» от всех недугов. Он обернулся и с таким усердием изобразил крайнее удивление, будто только что материализовался из воздуха и вообще не понимал, откуда здесь взялись люди. — Помоги, — и нет, это была не просьба. Сначала незнакомец открыл было рот, явно намереваясь возмутиться такой наглости, но, внимательнее всмотревшись в ее лицо, тут же переменился. Он как-то сразу сдулся, опустил плечи и без лишних вопросов принял на себя ее «бремя», подхватив Лаксуса. — Возьми его за ноги, — предложил он, рассчитывая на сотрудничество. — Нет, — Мираджейн демонстративно отстранилась, развела руки в стороны и с наслаждением навалилась спиной на перила, облегченно выдыхая. — Давай-ка сам. И прежде чем у тебя возникнет глупая мысль возражать, хорошенько подумай о последствиях. О моей репутации ты, полагаю, наслышан. И не сомневаюсь, что личность этого «задохлика» тебе тоже отлично известна. В городе, как уже не раз упоминалось, Мираджейн не пользовалась славой «милой соседской девчонки». За ней давно и прочно закрепилось прозвище — Дьяволица. И связано оно было вовсе не с ее магией, а с чертовски скверным характером. Слишком резкая, дерзкая, вспыльчивая, она никогда не лезла за словом в карман, а если ситуация требовала аргументов повесомее — легко и с удовольствием пускала в ход кулаки. И не стоит вешать на нее ярлык городской злодейки. Все было гораздо проще: какое отношение человек заслуживал, такое он в итоге и получал. Справедливо? Абсолютно. Да, порой она перегибала палку и использовала окружающих в своих целях, как случилось и сейчас. Но разве этот парень не предпочел бы просто отвернуться и пройти мимо, бросив подростка в беде? Ничего страшного, такая физическая нагрузка пойдет ему только на пользу. Вид у него был такой, словно тяжелее ложки он в жизни ничего не поднимал. Так что, можно считать, Мираджейн оказала ему неоценимую услугу: и даме помог, и мышцы перед сном подкачал. На одной лестнице она останавливаться не стала — довела процесс до конца. Лаксус был успешно доставлен домой, и несчастный парень, которого она втянула в эту «спасательную операцию», выдохшийся и измученный, ретировался с места событий с такой скоростью, словно за ним по пятам гнались все демоны ада. Мираджейн, вполне довольная результатом его трудов, тоже не посчитала нужным задерживаться. Квартира встретила ее полной тишиной. Эльфман и Лисанна еще не вернулись. Приняв горячий душ и слегка перекусив, девочка завалилась на кровать и раскинула руки и ноги, уставившись в потолок. Но мысли, как назло, упорно возвращались к Лаксусу. В поезде он ясно дал понять, что — о чудо! — волнуется за нее. А то, что произошло на мосту… разве это не было еще одним знаком внимания, пусть и в его извращенном стиле? — Нет! — Мираджейн рывком перевернулась на живот и со всей дури уткнулась лицом в подушку, пытаясь физически заглушить поток бредовых мыслей. — Что угодно, только не это! Просто ему было приятно услышать мои слова, он отреагировал странным образом, а затем, решив, что я несу это из-за какой-то нелепой «любви» к нему, разозлился и отчитал. Странно, конечно, но для такого придурка это в порядке вещей. И нельзя забывать, что Лаксус был в бреду, в чертовой горячке! — девочка резко села, сердце пропустило удар, холодный пот проступил на коже, а щеки обожгло запоздалым жаром. — Кошмар! А ведь я его… на себе тащила. Если он хоть что-то вспомнит, то снова будет смотреть на меня как на умалишенную. Стыд-то какой! — подушка, которая все это время покорно играла роль личного исповедника и бесплатного психолога, со всей силы полетела в стену. Этой ночью Мираджейн почти не сомкнула глаз. Вскакивала с постели, металась по комнате, бормотала вполголоса обвинения в адрес Лаксуса, клеймила его идиотом, лишенным способности рассуждать трезво и здраво. Подушки перекочевывали из одного угла в другой, одеяло не отставало, разделяя с ними незавидную участь изгнанника. И после столь бурного времяпровождения, едва только рассвело, она отправилась в гильдию, надеясь хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, но уж чего точно не ожидала — так это столкнуться лицом к лицу с виновником своей бессонницы. — Ты почему здесь?! — выпалила она. Лаксус стоял у доски заказов, вчитывался в строчки и, судя по выражению лица, выискивая подвохи в мелком шрифте, и был настолько погружен в процесс, что заметил Мираджейн только тогда, когда она подошла вплотную. Он удивленно и даже как-то растерянно перевел на нее взгляд. — А где я, по-твоему, должен быть? — Ты же болеешь. У тебя вчера жар был такой, что можно было яйца на лбу жарить! — Ну, как видишь, я уже здоров, — буркнул он, возвращаясь к листовкам. — Дед мне обо всем рассказал… Сразу предупреждаю: благодарить не стану. Кто бы, черт возьми, сомневался. — А если ты хоть кому-то об этом разболтаешь… — Лаксус наклонился ближе, и горячее дыхание обожгло ей ухо. — То в один прекрасный день ты просто не вернешься с задания. Или вернешься калекой. Схватив парня за шиворот, с вызовом уставилась прямо в его глаза, не давая ему возможности отстраниться. — Не смей мне угрожать, Дреяр. — А то что? — он усмехнулся, высвободил свою футболку из ее пальцев и, даже не потрудившись обернуться, вальяжно направился в сторону барной стойки. Бесит! Кулаки зудели так нестерпимо, что в голове уже проигрывалась сцена того, как ее кулак встречается с его идеально выбритой челюстью. Но Лаксус — это не Эрза. Если она сейчас ввяжется в открытую драку с ним, исход для нее будет ничуть не лучше, чем для вечно избитого Нацу. Она просидела в гильдии весь день, но и Лаксус, судя по всему, не планировал покидать свой излюбленный барный стул. Он вел непринужденную беседу с Нелли, барменом, и пару раз позволил себе коснуться ее руки — так, совершенно невзначай. Девушка каждый раз багровела до корней волос и отвечала ему глуповатой улыбкой. Лаксус явно ей нравился. Более того — завораживал. И он бессовестно пользовался своим положением. Мираджейн прищурилась. В каких они отношениях? На полноценную пару не тянут. Любовники? И чем Лаксус зацепил ее? Тянет к плохим парням? Хотя нет, в случае с Лаксусом нужно формулировать точнее: к «бесконечно действующим на нервы идиотам». Да, он красивый, отрицать бессмысленно. Сильный, умеет постоять за себя и, если звезды сойдутся, даже за других. Но на этом список его достоинств, пожалуй, заканчивался. Нелли же была его прямой противоположностью. Добрая, мягкая, милая. Длинные каштановые локоны всегда собраны в аккуратную косу, карие глаза светятся теплом, а улыбка способна растопить ледники. Не существовало в мире человека, которого бы она оставила равнодушным. — Мира! — Эльфман буквально налетел на стол, с хрипом хватая ртом воздух. Его лицо пылало нездоровым жаром, а глаза были налиты слезами. Волнение брата было настолько явным и осязаемым, что отсутствие Лисанны рядом с ним мгновенно превратило смутную тревогу в ледяной ужас. — Успокойся, — Мираджейн сжала его ладонь, но он тут же отдернул руку и виновато посмотрел на сестру. — Что случилось? Где Лисанна?! — Они с Нацу… — мальчик не мог отдышаться, ноги дрожали. — Прости, Мира… Мы ушли на задание… И даже выполнили его, но… — Что «но»?! — Снег обвалился… Лисанну и Нацу… Они… — Эльфман закашлялся, давясь слезами. — Их накрыло. Земля ушла из-под ног. В гильдии вдруг стало невыносимо душно. — А еще Хэппи… — мальчик закрыл лицо руками, плечи его затряслись. Эльфман корил себя за то, что пошел на поводу у младшей сестры, ослушался старшую, за то, что оказался слишком слабым, чтобы защитить близких. Вина ломала его изнутри, превращая слова в невнятные рыдания. — Хэппи пропал… Мираджейн, как в бреду, поднялась с места и на негнущихся ногах направилась к выходу. Она не имела ни малейшего представления, как сумеет их отыскать, что предпримет, когда окажется на месте. Но нужно было идти. Нужно искать детей. — Ну и куда ты собралась? — Лаксус, словно специально поджидая самое неподходящее мгновение, придержал перед ней дверь и последовал на улицу. — Ты слышишь меня? Она не отзывалась. Была только одна пульсирующая мысль: Лисанна там, под тоннами снега, замерзшая и лишенная кислорода. Счет шел на минуты. — Мира! — Лаксус схватил ее за плечо и встряхнул с такой силой, что она едва не прикусила язык. Она инстинктивно оттолкнула его, занося руку для удара, но в последний миг сумела подавить этот кипящий гнев. — Ты идешь не в ту сторону, — он будто и не заметил ее порыва. Указал рукой на север и добавил: — Снежная долина там. — Откуда ты знаешь? — Нелли сразу сообразила, о чем скулит твой брат. Нацу вчера светил этим заказом перед всеми. — Она знала?! Знала, куда они прутся, и не остановила их?! Там же опасно! — Ты сейчас собираешься отношения выяснять и искать виноватых? Или все-таки двинешься спасать сестру? Пошли. — Ты… — Считай, что после этого мы в расчете. Лаксус сорвался с места и побежал в ту сторону, куда всего несколько секунд назад указывала его рука. Мираджейн устремилась следом, едва поспевая за его широким шагом. Весь путь она думала только о Лисанне и о том, как собственными руками придушит Нацу за его непроходимое безрассудство и тупость. Предупреждала ведь его! Хотя, если быть честной, отличились все трое. И Нацу, и Лисанна, и Эльфман. Ах нет, четверо. Но если Хэппи не под снегом, то где этот синий проныра сейчас? По мере приближения к Снежной долине воздух становился все более колючим и разреженным. Дыхание вырывалось белыми облачками и мгновенно растворялось в промозглой пустоте. На земле, словно рассыпанная мука, лежал снег. С каждым шагом его становилось больше и больше: он поглощал острые скалистые камни, обнаженные редкие деревья и те немногие крыши домов, что попадались им на пути в самом начале, и наконец закрывал своим белым покровом высокую гору, величественно возвышающуюся на горизонте. Узкая темная полоса дороги, еще не до конца погребенная, вела прямо к подножию — туда, где сейчас должны были находиться пропавшие дети. Казалось, весь мир вокруг погрузился в вечный сон. Мираджейн даже представить себе не могла, что увидит настолько резкие контрасты. Стоило ей лишь оглянуться назад, и все еще можно было различить зеленое поле, согретое теплом солнца, по которому Природа-художница провела кистью и отделила одно время года от другого. Один поворот головы — и перед тобой яркие краски жизни; другой — и ты видишь только холодную, бескрайнюю белизну. Зрелище было потрясающим, почти нереальным, но сейчас оно не имело ровным счетом никакого значения. Окажись они здесь по любой другой причине, Мираджейн бы наверняка замерла, чтобы насладиться этим пейзажем. Но времени не было. Перед ними лежала мертвая ледяная пустыня, в которой предстояло во что бы то ни стало отыскать потеряшек. Взобравшись на снежный бархан, Лаксус остановился. Перед его взором открылось подножие горы, все еще хранившее свежие следы недавнего бедствия. На склоне отчетливо виднелись темные участки — места, откуда совсем недавно сошла лавина. Он пристально всматривался в каждую деталь, пытаясь уловить хоть какой-то знак. Мираджейн, обессилев, опустилась на колени, не веря своим глазам. Ничего. Абсолютно ничего. Даже следы Эльфмана, которые могли бы послужить ориентиром, исчезли, стертые безжалостной стихией. Холод впивался в кожу, а вместе с ним в душу проникали отчаяние и безысходность. Территория поиска выглядела пугающе огромной, а они даже не представляли, в какой именно ее части могут находиться дети. — Держи, — Лаксус снял с себя куртку и накинул ее на плечи Мираджейн. При этом он зачем-то втянул носом воздух прямо возле ее шеи. — Ты что творишь?! — она испуганно отпрянула и с недоумением уставилась на парня, но тот уже не смотрел на нее. Он стоял и… принюхивался. Как бы дико и странно это ни звучало. Только сейчас Мираджейн в полной мере осознала, насколько сильно она продрогла. Пальцы окоченели, а заиндевевшие мышцы ног казались деревянными. Ну а чего она, собственно, ожидала, отправляясь в горы в короткой юбке, тонких чулках и легкой водолазке? Настоящая кандидатка на воспаление легких. Мороз пробирал до костей, а ветер, сорвавшийся с вершин, словно специально бил ледяными потоками прямо в лицо. Мираджейн съежилась и плотнее закуталась в куртку Лаксуса — большую, тяжелую, хранившую тепло его тела и терпкий запах парфюма. — Жди здесь, — коротко бросил он и, не дав ей возразить, лихо скатился по склону, устремившись к самому подножию. Разумеется, Мираджейн не собиралась покорно оставаться на месте, пока Лисанна была в опасности. Пересилив дрожь, поднялась на ноги и рванула вдогонку. Она вязла в снегу по колено, цеплялась пальцами за наст и будто перебиралась вплавь сквозь эту бесконечную толщу. Белые хлопья хрустели внутри ботинок, промокшая одежда закостенела на морозе, губы посинели, ресницы и щеки покрылись инеем, уши онемели, а спину сводило от стужи, но Мираджейн продолжала упрямо карабкаться вслед за Лаксусом, игнорируя зубы, которые выстукивали матросскую чечетку. Парень внезапно остановился. Он внимательно осмотрел поверхность, нагнулся и указал пальцем на углубление, оставшееся в снегу. Неровный овал четко выделялся среди белизны. — Работа Нацу, — заключил он. Мирадежйн шумно выдохнула. Значит, дети все-таки сумели выбраться из-под завала. Но облегчение было неполным: оставался главный вопрос — где они находятся сейчас и целы ли? — Не переживай, найдутся, — в голосе Лаксуса слышалась уверенность, которая вцепилась в сознание Мираджейн, не позволяя окончательно утонуть в отчаянии. Следов по-прежнему не было: ни шагов, ни царапин, ни оброненных мелочей. Хэппи, при всем своем желании, не смог бы унести двоих детей сразу, так что версия с воздушной эвакуацией отпала сама собой. Лаксус резко повернул налево и зашагал вперед с такой решительностью, будто точно знал, где искать. Силы стремительно оставляли Мираджейн. Тело постепенно превращалось в неподвижный, негнущийся кусок льда, горло саднило от каждого вдоха, а дыхание вырывалось из груди тяжелым хрипом. Веки сводило, и она едва справлялась с соблазном опуститься на снег — хотя бы на секунду. Но это означало бы конец. Добравшись до подножия, они прошли еще немного и наткнулись на узкий зев пещеры. Лаксус, не колеблясь, первым взобрался на каменный уступ, протянул замерзшей спутнице руку и буквально втянул ее за собой внутрь. Слабый, дрожащий огонек освещал тесное пространство. Здесь было ощутимо теплее, чем снаружи, а главное — здесь не свирепствовали снег и пронизывающий ветер. В глубине, скорчившись, сидел Нацу. Его ладони были объяты пламенем, от которого исходило тепло, согревающее Лисанну. Девочка, к облегчению Мираджейн, была экипирована на совесть: толстая шубка, добротные сапожки и меховая шапка. Ну хоть оделась по погоде. — Вот вы где… — Мираджейн выдохнула это вместе с остатками напряжения и бросилась к сестре, заключая ее в крепкие объятия. — Лисанна… Как же ты меня напугала! В глазах младшей сестры застывший испуг мгновенно смешался с безграничной радостью. Она сорвала с себя шапку и уже потянулась было надеть ее на голову Мираджейн, но та мягко перехватила ее руки. — Мне не холодно, — соврала, пытаясь улыбнуться, но губы, окончательно онемевшие, отказались слушаться. — А где Хэппи? Нацу шмыгнул носом и торопливо вытер заплаканные глаза, стараясь выглядеть мужественно. — Его забрали. — То есть как это — «забрали»? — Лаксус сложил руки на груди и склонил голову к плечу. — Мы нашли цветы, — Нацу кивнул на растения, больше напоминавшие угловатые синие кристаллы. — А потом появились странные люди… в волчьих шкурах. Они-то и вызвали лавину. Эльфман побежал за помощью, нас с Лисанной завалило, а Хэппи… украли, — Нацу сжал зубы и вцепился в края своей кофты. — Это из-за меня, — Лисанна виновато опустила голову. — Я повредила ногу, и Нацу не смог оставить меня одну, чтобы броситься за Хэппи. — Если кто и виноват, то только я! — Нацу вскочил, поправил клетчатый шарф и упрямо выпрямил плечи. — Лисанна, иди с Мирой и Лаксусом, а я верну Хэппи. — Так, стоп, — Дреяр вскинул ладони, пресекая этот поток бреда. — Остынь, герой. Мираджейн едва держится на ногах, она синяя вся. Лисанна тоже сама далеко не уйдет. Двоих я на себе не утащу. — Мой друг ждет меня! — прорычал Нацу, и огонь между его пальцев затрепетал с новой силой. — Я верну его, а ты останься с Лисанной, — Мираджейн положила руку на плечо мальчика. Нацу вздрогнул. До него наконец дошло, кто сейчас перед ним стоял. И она была готова задушить его на месте за то, что он подверг ее младших смертельной опасности — и непонятно, по какой причине он все еще дышал. — Ну уж нет, так дело не пойдет, — Лаксус с силой надавил Мираджейн на плечо, вынуждая ее сесть обратно к огню. — Верну я вам вашего кота. И давайте без этих ваших жертвенных глупостей. Мираджейн удивленно уставилась на парня, а Нацу и вовсе застыл с открытым ртом. — Скорее всего, речь идет о племени оборотней. Мне уже доводилось сталкиваться с ними, так что трудностей возникнуть не должно. Оставайтесь здесь и не рыпайтесь. Вам ясно? — взгляд Лаксуса пронзил каждого, требуя безоговорочного подчинения. Ребята синхронно кивнули и проводили глазами удаляющуюся фигуру. — Он убьет меня, — протянул Нацу, утыкаясь лицом в колени, но при этом растягивая губы в широкой, облегченной улыбке. — Но если он вернет Хэппи, пусть делает со мной что угодно. — Не обольщайся, — мальчик посмотрел на Мираджейн и содрогнулся при виде свирепого лица. — До него очередь может и не дойти. — Мира… — Лисанна попыталась было заступиться за друга, но старшая сестра лишь жестко мотнула цепью волос, пресекая любые попытки оправданий. И слышать ничего не желала. Нервные клетки, как известно, не восстанавливаются, а уж сколько их ей пришлось безвозвратно потратить за этот бесконечный день, и думать не хотелось. А что будет с ее здоровьем после подобной вылазки? Лисанна и вовсе теперь с травмой! Бедный Эльфман, наверное, места себе не находит, терзает себя мыслями и винит за то, что не уберег сестру. Но, если взглянуть на ситуацию с другой стороны, все это станет для них бесценным уроком. Следует слушать старших, учитывать все возможные риски и предусматривать исход событий, а не бросаться очертя голову в любую авантюру, поманившую призрачным блеском приключений. Лаксус в этом плане был абсолютно прав: должна быть своя голова на плечах. Теперь, быть может, они начнут пользоваться ею чуть усерднее. Мираджейн искренне на это надеялась. Нацу протянул ей руку, и в тот же миг она вспыхнула пламенем, разогревая промозглый воздух. Тепло костра сейчас было жизненно необходимо. Натянув ворот куртки до самого носа, Мираджейн глубоко вдохнула и тут же вспомнила не самые радостные события прошлой ночи. Парень ведь только накануне буквально свалился от жара. Он наверняка еще не успел полностью оправиться, а теперь бродит без куртки в лютый мороз. Но Мираджейн ничего не могла с собой поделать: душу согревала мысль о том, как он, не раздумывая, вызвался ей помочь. Видя, что она замерзает, без колебаний отдал свою куртку. Ему самому наверняка невыносимо холодно, но этот упрямец даже не подал виду. И теперь Лаксус пошел спасать Хэппи — кота, который для него, по большому счету, ровным счетом ничего не значит. Возможно, Мира все-таки погорячилась в своих оценках. Похоже, у Лаксуса куда больше достоинств, чем она готова была признать. В пещере они просидели не меньше часа. За это время Мираджейн успела хотя бы немного отогреться. Нацу не находил себе места: непрестанно дежурил у входа, нервно подергивал ногой, а его пламя то затухало, то вспыхивало с новой силой. Лисанна, прислонившись к плечу сестры, тихо напевала незатейливую мелодию. Мираджейн же все думала о племени оборотней. Откуда Лаксус мог их знать? Если верить старым книгам, в Снежной долине с незапамятных времен обитали люди, тесно связанные с волками. Когда-то прекрасный юноша влюбился в самую яркую Звезду на небосводе и поклялся найти к ней дорогу, чтобы они были вместе вечно. Но сказке не суждено было сбыться: на пути ему встретилась земная девушка, пленившая его сердце столь сильно, что он забыл о клятве и предал небесную возлюбленную. Звездочка угасла от горя, а Луна, покровительница светил, прокляла изменника и весь его род. С тех пор каждое племя вынуждено поклоняться ночному небу. Днем они обладали великой силой, но ночью, под взором своей госпожи, становились уязвимыми. Огонь Нацу постепенно слабел, превращаясь в тусклое марево. Мираджейн, не отрываясь, смотрела на пляшущие оранжевые языки, следя за их неустанной, гипнотической игрой. В какой-то миг реальность дрогнула: голова закружилась, а ручной костер завращался перед глазами. Веки налились тяжестью, и, сколько бы усилий она ни прилагала, удержать их открытыми было выше ее сил. Песенка Лисанны становилась все тише, отдалялась, растворялась в пространстве. Образы людей в звериных шкурах и сияющих светил смешались, превращаясь в беспорядочные абстрактные картины, сменяющие друг друга в засыпающем мозгу. Мираджейн даже не сразу почувствовала, как чьи-то руки уверенно подхватили ее. Она ощутила, как голову бережно устроили на крепком плече. Кто-то прижимал ее к себе — надежно, но в то же время удивительно осторожно, словно боясь сломать. Девочка попыталась приоткрыть глаза, вымолвить хоть какое-то возражение или потребовать, чтобы ее немедленно отпустили, но вместо слов из горла вырвался лишь слабый, надрывный стон. — Потерпи еще немного. Скоро будем в гильдии, — этот голос прозвучал над самым ухом удивительно тихо, почти ласково. Мираджейн окончательно провалилась в темноту, решив, что все это — всего лишь красивое продолжение сна. Утром, а быть может, уже и вечером, Мираджейн очнулась с таким чувством полной разбитости, будто ее пропустили через камнедробилку, а затем бросили догнивать в канаву. Голова пульсировала тяжестью, руки и ноги казались чужими, налитыми свинцом кусками плота, которые наотрез отказывались подчиняться приказам мозга. Горло нещадно саднило, каждое сглатывание отдавалось резкой болью, а дыхание то и дело упиралось в невидимую, глухую плотину, наглухо перегородившую нос. Кое-как, преодолевая бешеное сопротивление собственного тела, она все же сумела поднять дрожащую руку и дотронулась до маленького колокольчика, висящего у самого изголовья. На слабый звон поспешила Полюшка. Женщина приложила тыльную сторону ладони ко лбу пациентки и удовлетворенно хмыкнула: температуры, на удивление, больше не было. Спустя несколько минут она вернулась, неся в руках большую кружку дымящегося травяного чая. Напиток был теплым, но на вкус — невыносимо горьким, в лучших традициях лечебных пыток Полюшки. Она не сводила с Мираджейн внимательного взгляда, пока та, давясь каждым глотком, не осушила посуду до самого дна. Лишь тогда целительница приняла пустую кружку, но не ушла, а осталась стоять рядом, словно выдерживая паузу перед чем-то важным. — Ты сейчас на карантине, — сурово отчеканила Полюшка, — так что Лисанна и Эльфман не смогут навестить тебя, как бы они ни рвались за эту дверь. Удивительно даже: в снегах кувыркались все разом, а в итоге из всей вашей компании слегла только ты. Мираджейн криво усмехнулась. Ну конечно, кто бы сомневался. Она никогда не могла похвастаться по-настоящему стальным, непробиваемым здоровьем, и ее организм в самый неподходящий момент вновь решил ехидно напомнить о своих слабостях. — Ты должна кое-что знать, — Полюшка задержала на ней сочувственный взгляд и тяжело вздохнула. — Сегодня день сдачи экзамена на звание мага S-класса.