Дьяволица

За минувшую неделю у согильдийцев сложилось стойкое мнение, что Мираджейн тронулась умом. Все началось с ее внезапных и пугающих приступов «дружелюбия». Она принялась обнимать всех подряд — без предупреждения, без повода и, честно говоря, без особого желания в глазах, а затем резко отстранялась с утробным рычанием, бормоча под нос что-то подозрительно похожее на проклятия. Ее настроение металось, девушка то впадала в угрюмое молчание, то злилась, то натягивала миролюбивую улыбку, от которой холодок пробегал по коже. Гильдия недоумевала, волшебники шептались, обсуждая разные теории: — Неужели она так рада новому званию? — Вот ведь странная девчонка! — Тише! Она идет! Но стоило в поле зрения появиться Лаксусу — даже если это был лишь мелькнувший на горизонте затылок — Мираджейн мгновенно ретировалась, превращалась в мастера невидимости и упорно делала вид, будто не замечает его. Парень, уловив перемены, поначалу и сам не знал, как на это реагировать. И ведь не спросить даже. А если столкновение было неизбежным, взгляд ее внезапно становился чрезвычайно сосредоточенным на ближайшей пылинке на полу. В такие минуты она могла остановить кого-то рядом и увлечь в разговор, словно была до предела поглощена обсуждением неотложных вопросов; ходить туда-сюда с видом крайней занятости; начать демонстрировать признаки недомогания, хрипло кашляя и заверяя, что ей необходимо срочно отдохнуть, желательно — в другом конце города. Один раз и вовсе выхватила у официантки тряпку и с маниакальной настойчивостью принялась натирать до блеска и без того идеально чистую поверхность, приговаривая: «Бедняжка, ты, наверное, так устала, давай-ка я помогу!» Нацу с Греем в эти моменты старались держаться подальше: стоило им оказаться поблизости от Лаксуса, как они автоматически становились объектами навязчивого внимания Мираджейн, которая, внезапно обретя педагогическое вдохновение, с неожиданным рвением брала на себя роль нравоучителя Эрзы. Однажды она зачитала им целую лекцию о вреде курения — хотя никто из них не курил. Мираджейн, разумеется, пыталась загружать себя делами, оставалась дома под разными предлогами, лишь бы не пересекаться с ним. Она понимала, насколько по-детски вела себя, но всякий раз, когда видела Лаксуса, полностью теряла контроль: краснела, нервничала и жевала губы. Пусть лучше думает, что окончательно лишилась рассудка, чем заподозрит нечто иное. Влюбиться в него — это же абсурд. Лаксус никогда об этом не узнает. На смех ведь поднимет! Или скажет что-то в своей привычной манере что-нибудь язвительное — мол, слишком мала для него. Нет, такого удара девушка не переживет. У Мираджейн даже подруг не было, чтобы обсудить странные, ненужные чувства. Однажды она, конечно, попыталась завести невинную светскую беседу с Эрзой, растянув губы в подобие улыбки, больше напоминающей оскал. Но на осторожный вопрос о личной жизни или хотя бы симпатиях Скарлет лишь тяжело вздохнула и сочувственно положила руку ей на плечо: «Все же нормально так тебя Гилдартс приложил, да? Прости, но мы можем быть только товарищами». После попытки сгладить углы Эрзы, разумеется, получила кулаком в лицо, но не осерчала, мол, понимала, что разбитое сердце не залатать пустыми словами. Ответный удар, впрочем, последовал чисто на рефлексах. — Ужасно, — выдохнула дьяволица, срывая листок с доски заказов, и, резко разворачиваясь, выругалась, отскочила, болезненно приложившись затылком о деревянную поверхность. Перед ней, перекрывая весь обзор и пути к отступлению, стоял он. — Привет, — сухо поздоровался Лаксус, взглядом цепляясь за опустившуюся голову. — У меня срочное дело, — пробурчала она, пытаясь сделать шаг в сторону, но он молча преградил путь, выставив руки по обе стороны от ее головы. Воздух между ними словно застыл, наполнился удушливым напряжением, от которого она тщетно пыталась уклониться все последние дни. Мираджейн почувствовала, как близость сводит с ума; сердце выбивалось из ритма, а ладони стали предательски влажными. Она отвернулась. — Какое? — он скептически выгнул бровь. — Оно не требует отлагательств, — выдавила она, наконец поднимая голову, и тут же пожалела об этом. Лицо Лаксуса было чертовски близко — всего в нескольких сантиметрах. Дыхание окончательно сбилось, и Мираджейн поспешно шагнула назад, зашипев от досады: доска заказов не собиралась сдвигаться вместе с ней. Парень небрежно вырвал листок из ее рук — скомканный нервным движением пальцев — и, не обращая внимания на протест, бегло пробежался по строкам, а после ухмыльнулся, склонив голову набок. — Изгнать магических землероек с огорода фермера, — он закивал, насмешливо подергивая уголками губ. — Действительно… Задание, достойное мага S-класса. Сразу виден масштаб личности. — Зато платят прилично! — Ага, хватит аж на целый обед в гильдии, — отмахнулся он, качая головой. — Кончай херней страдать. Нам с Эшем нужна твоя помощь. — Позовите Эрзу, — Мираджейн вновь предприняла попытку отступить, но Лаксус перехватил ее запястье, вынуждая остановиться. — С ней есть некоторые… сложности в работе. — Это какие же? Не соглашается быть приманкой? — отрезала она, вызывающе поднимая подбородок и встречаясь с его пронзительным взглядом. Внутри зарождалась уверенность и… злость? Лаксус тихо рассмеялся, отпустил запястье и отступил на шаг. — Именно, — подтвердил он, и голос стал более серьезным. — Поэтому нам нужна ты.

***

Мираджейн сидела в поезде, прижав лоб к холодному оконному стеклу, ощущая, как тонкая вибрация рельсов проникает в тело. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на этом ощущении: равномерный шум несущегося состава, рассеянный свет и мир, ускользающий мимо. Как она вообще на это повелась? Почему согласилась? Лаксус не стал допытываться о причинах столь странного поведения. Видимо, и так все понял. К несчастью, родителей не стало слишком рано, а вместе с ними ушел и Герри. Так что некому было объяснить растущей девчонке, как следует себя вести, чтобы не быть настолько очевидной. «Черт! Если он все понял, значит, я ему абсолютно безразлична. Использует меня только как полезный кусок мяса — вот и вся суть наших отношений», — обреченно выдохнула она, слегка ударившись лбом о стекло. — «А возможны ли между нами вообще какие-то другие отношения?» Она украдкой взглянула на сидящего напротив Лаксуса и закусила губу. С каждым годом он становился все притягательнее — и одновременно все недосягаемее. Был так невыносимо близко и в то же время на расстоянии целой вселенной. Однако и Мираджейн за минувший год тоже сильно изменилась. Взгляд невольно скользнул по женскому отражению в оконном стекле: грудь округлилась, линии тела стали мягче и изящнее, а лицо — заметно взрослее. Кожа всё так же оставалась безупречно гладкой, с тем самым легким оттенком розовизны, но скулы очертились резче. Яркие, выразительные глаза со временем стали глубже, обретя по-настоящему пронзительный взгляд. Она больше не была тем угловатым подростком. Скрипнув зубами, вновь перевела взгляд на погруженного в угрюмое молчание Лаксуса. Она не понимала, что с ней не так. Эти перемены замечали все, кроме, кажется, того самого человека, чьн внимание ей было нужнее всего. А что, если?.. Метнула быстрый взгляд на Эша, снова на Дреяра — и покраснела до кончиков ушей. Мираджейн хотела прекратить представлять слившиеся воедино тела парней, но бурное воображение уже было не остановить. — Эш, тебе кто-то нравится? — выпалила она. Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, и парень, не ожидавший такой атаки, поперхнулся и зашелся в кашле. — А не слишком ли он стар для тебя? — взметнул брови Лаксус. — Я не для себя… — Так вот почему ты избегала нас все это время… — протянул громовой волшебник с загадочной полуулыбкой. — Оставь свои никому не нужные подколы при себе! Я у всех такое спрашиваю, просто для интереса. — Тогда спроси и у меня тоже. Или я для тебя теперь пустое место? — Лаксус подался вперед, заглядывая ей в глаза. — С тех пор как мы вернулись с Тенрю, ты сама на себя не похожа. — А что, тебе кто-то нравится? — Нет, — пожал плечами. — Ну еще бы. У тебя, по-моему, и сердца-то нет, — бросила она с вызовом, ожидая ответа. Эш вымученно застонал, откидываясь на спинку сиденья и закрывая лицо ладонями. Это надолго. Город, где их ожидал заказчик, встретил резким контрастом света и тени. Высотные здания, выстроенные в строгом порядке, словно встали на дежурство, замерев в неподвижной дисциплине. Их стеклянные фасады поблескивали в приглушенных отблесках заката, отражая мир в искаженной геометрии. Улицы были запружены — силуэты людей двигались быстро, не оглядываясь, поглощенные личными маршрутам. В воздухе чувствовался запах свежего дождя, не успевшего испариться с асфальта, и неясное предчувствие — что-то должно было случиться. Не прямо сейчас, но очень скоро. Лаксус шел впереди, не оборачиваясь, не замечая ни потока людей, ни вспышек рекламных экранов, ни магического транспорта, с гулом проносящегося мимо. Его лицо было все таким же бесстрастным, как и всегда. Он был настроен на дело. Эш, почти бесшумно, расслабленно шагал рядом. Он что-то негромко бормотал себе под нос, и от его легкого настроения становилось чуть легче. Но полностью избавиться от грызущего чувства беспокойства не получалось. — Мы почти на месте, — оповестил Лаксус, оглянувшись на них с короткой, едва заметной улыбкой. — Говорят, заказчик не из простых. Так что будьте готовы. Мираджейн кивнула, хотя внутри все еще копошились сомнения. Этот город, этот заказчик… что-то здесь было не так. Она не могла определить, что именно. Шестое чувство буквально кричало о том, чтобы девушка разворачивалась и убегала. Не глядя. Они свернули в узкий переулок, где царил полумрак. Вдоль стен висели неоновые вывески, расплываясь в темноте и отбрасывая на мостовую длинные, неестественно изломанные тени. Мираджейн ускорила шаг, стараясь смотреть только вперед, пока ее глаза не уловили движение впереди — силуэт человека, замершего под дверью. — Это он.

***

Мираджейн металась по комнате, сжимая и разжимая пальцы рук. Дыхание было учащенным и тяжелым, зубы то и дело скрежетали, вонзались в нижнюю губу. — Вы, придурки, совсем обнаглели?! — она бросила на парней разъяренный взгляд и нервно пнула ножку стула, испытав кратковременное облегчение, наблюдая, как он упал и заскользил по полу, словно извиняясь за само свое существование. — Только попробуй! — рявкнул Лаксус и, вскочив на кресло с ногами, предостерегающе вытянул руку вперед, когда Мираджейн схватила керамическую кружку и замахнулась, прицеливаясь в него. — Мираджейн! — предмет чайного сервиза, пролетев в опасной близости от мужского лица, с дребезгом разбился о стену. — Вы… Ребенка… — она задыхалась, не находя слов, голова шла кругом от возмущения. — В бордель?! Я вам кто?! — Где ты видела таких детей? — Лаксус стремительно оказался рядом и силой вырвал у нее вторую кружку. Мираджейн не растерялась и уже потянулась за ближайшим блюдцем, но он перехватил ее запястья и вдавил ладони в поверхность стола, так что она оказалась прижата копчиком к подстолью, лишенная возможности даже дернуться. — Предлагаешь мне, что ли, в платье нарядиться и туда идти? — прорычал он ей в лицо. — А что? Я бы на это с удовольствием посмотрела! — Мы будем рядом, с тобой ничего не случится, — вмешался Эш, стараясь звучать как голос разума в этом дурдоме. — Тебя никто не посмеет обидеть. — Да она сама кого хочешь обидит, — хмыкнул Лаксус, не ослабляя напора и уже практически оседлав колени девушки. — Вот именно! И ты — первый в списке! Слезь с меня, живо! Раздавишь! — взвизгнула она, услышав подозрительный хруст суставов. — Какая неженка, — усмехнулся Лаксус, наконец отступая на несколько шагов и зачесывая назад выбившиеся пряди. — Эш, боюсь, тебе все же придется лезть в корсет. Магией перевоплощения же ты так и не овладел, — с ленцой протянул он, падая в глубокое кресло и вытягивая ноги. Мираджейн поправила черный бант, сползший на макушку, расчесала пальцами растрепанную челку и подошла к окну. Одним резким движением она распахнула шторы — пыль взметнулась взметнулась золотистым облаком, а яркие солнечные лучи ударили Лаксусу прямо в глаза, от чего тот раздраженно зашипел и зажмурился, а на губах волшебницы расплылась довольная улыбка. Эш смотрел на эту перепалку со стороны, чувствуя себя воспитателем в детском саду. Ребятня в гильдии, как правило, взрослела рано. Редко у кого была семья, но этим двоим, по-своему, повезло. У Мираджейн были брат и сестра, дарившие ей якорь беззаветной любви. Лаксус же рос под крылом Макарова, который лелеял внука, оберегал, прятал от всего дурного. Правда, с возрастом Дреяр-младший начал показывать зубки, рвать цепи и стремиться к независимости. И до встречи с Мираджейн его «самостоятельность» больше напоминала стремительную деградацию. Но сейчас… сейчас казалось, что именно эта беловолосая демоница — единственная, кто способен его обуздать. Возможно, суть крылась в их бесконечной грызне, пусть даже и шуточной — а точно ли? — через которые Лаксус нашел идеальный способ выхлестывать накапливаемые гнев и напряжение. Будто дня не проживет, если кого-нибудь не заденет или не оскорбит. А Мираджейн… Эш мог заявить с полной уверенностью: она тоже изменилась. Можно сказать, испортилась под дурным влиянием и пьянящим чувством вседозволенности. Да, ей определенно льстило, когда люди в страхе отводили глаза или обходили ее по широкой дуге. Но если вспомнить, через что ей пришлось пройти… — Нашли, блин, друг друга, — выдохнул он и, заметив на себе два мгновенно сфокусировавшихся, подозрительных взгляда, неопределенно отмахнулся В его голове крутилась простая, но горькая аналогия. Одну на протяжении всей жизни презирали и считали монстром, но она сумела вывернуться и обратить эту особенность в свою главную силу. Другому же с детства воздавали почти королевские почести, а он, вопреки всем привилегиям, без конца пытался вырваться из тени деда. Столь разные причины для столь одинаковой агрессии, которая, как казалось Эшу, была ничем иным, как самозащитой, ставшей для обоих единственным способом не сойти с ума. — Папа! — пронзительный крик вырвал Эша из его философских раздумий. Он вздрогнул и удивленно уставился на Мираджейн, припавшей к окну. — Там мой отец!