Дьяволица

Кошмарно. Ужасно. До тошноты отвратительно! Мало было Мираджейн проблем, так теперь на ее голову свалилась еще одна — в лице в край обнаглевшей девчонки, которая сейчас, да вот прямо в эту самую минуту, вальяжно сидела за барной стойкой и мазюкала губы блеском, самовлюбленно пялясь в карманное зеркальце. Закинув ногу на ногу, она ритмично покачивала носком туфли в такт какой-то привязчивой, раздражающей мелодии, которую мычала себе под нос. Короткие каштановые волосы стянуты в высокий хвост, косые лучи солнца, проникающие сквозь окна гильдии, бьют по глазам, бликуя на стеклах ее очков. Вот она манерно зачесывает прядь за ухо. Улыбается. Подмигивает собственному отражению. Чуть подается вперед и поправляет лиф кричаще-зеленого платья, из которого грудь того и гляди вывалится прямо на дубовую столешницу… Мираджейн выучила этот ежедневный обряд наизусть. Она прекрасно знала, ради кого устраиваются все эти прихорашивания. Кого эта фифа высматривает каждую свободную секунду. Лаксуса. Ее, мать его, Лаксуса! Эвергрин. Ярая, отбитая на всю голову фанатка фей. Казалось, с самого детства эту девчонку вообще ни черта в мире не волновало, кроме сказок и мифических созданий. Вся ее жизнь крутилась вокруг этих выдуманных идеалов. Почти вся… Потому что теперь на один пьедестал с мифическими крылатыми сущностями безапелляционно встал он. Лаксуса, своего спасителя, она боготворила с тем же слепым, почти что маниакальным исступлением. И не скрывала этого ни на секунду. — Мелкая проститутка… — злобно прошипела Мираджейн, глядя на то, как объект наблюдений приглаживает складки на подоле. — На себя бы посмотрела, — невозмутимо припечатала Эрза, сидящая по соседству. — Твои декольте тоже целомудрием никогда не отличались. Мираджейн метнула в Титанию убийственный взгляд, но промолчала. Крыть было нечем. Да и дело было не в глубине декольте. Боже… До чего же хотелось подойти и размазать этот липкий блеск для губ вместе с самодовольной ухмылкой по всей стойке! Как вообще так вышло? Как эта выскочка, эта повернутая на феях лесная нимфа-переросток оказалась в их гильдии? И каким, скажите на милость, боком Лаксус умудрился ее спасти, что теперь она буквально была готова виснуть на его плечах при любом удобном — и крайне неудобном для Мираджейн — случае, преданно заглядывая в глаза? Что ж… Волшебница тяжело выдохнула, прикрыла глаза и в тысячный раз от души прокляла тот чертов день. День, когда эта кареглазая заноза свалилась на их головы. Все началось ровно три недели назад. Ровно двадцать один день с того проклятого момента, как сырые комья кладбищенской земли забарабанили по крышке гроба. Тогда в Фиор как раз нагрянула первая осенняя хмарь. Сентябрь перерезал горло летнему теплу быстро и безжалостно, обрушившись на землю низкими свинцовыми тучами и пробирающим до самых костей ветром. Никакой красивой золотой осени — только въедливая сырость. Дороги раскисли, превратившись в скользкое, чавкающее месиво из грязи и мертвой листвы, которое так и липло к ботинкам, заставляя с усилием выдирать ноги при каждом шаге. Время, как любили трепаться лицемерные утешители, должно было лечить. На деле же Мираджейн первое время вообще не понимала, что чувствует. Не было никакой рвущей на части, показательной агонии — только оцепенение и абсурдное неверие. Разум банально отказывался переваривать эту кривую математику смерти: вот человек был, дышал, смеялся, язвил, а в следующую секунду — все. Обрыв. Идеально гладкий деревянный ящик. Они знали друг друга слишком давно, чтобы этот факт мог просто уложиться в голове. А потом на место оцепенения пришла вина. Она жрала Мираджейн изнутри, скреблась под ребрами. Удушливая мысль крутилась по бесконечному кругу: если бы она тогда жестче надавила на Льва. Если бы вбила в его упрямую звездную башку, что нельзя оставлять Карен без защиты, этой трагедии можно было бы избежать. Но она отступила. И эта недосказанность, это жалкое упущение теперь стоило человеческой жизни. Сейчас Карен жрали черви, а Мираджен — мошкара, набрасывающаяся со всех сторон, пока их неразрывное трио с руганью продиралось сквозь чащу. Она сама сорвала с доски заказов тот лист — зачистка северных предгорий от расплодившихся тварей. — Ну до чего же отвратительная погода! — Эш сильнее натянул воротник куртки на щеки и вжал голову в плечи, тщетно пытаясь спрятать от кусачего ветра покрасневшие уши. — На тебя хотя бы дурацкую шапку не напялили, — мрачно буркнула Мираджейн, на голове которой красовался нелепый, толстой вязки убор с просто возмутительно громадной бомбошкой. Она злобно сдула упавшую на глаза ворсинку и прожгла широкую спину идущего впереди Дреяра взглядом. — Нет, ну серьезно, где ты вообще эту хрень отрыл?! — Увидел на рынке у какой-то старушки и сразу подумал о тебе, — Лаксус обернулся вполоборота и подарил ей совершенно обворожительную улыбку. Затем красноречиво окинул взглядом ее ноги, затянутые в плотную ткань походной одежды. — Хорошо хоть у тебя мозгов хватило брюки надеть, а не щеголять голыми ляжками по кустам. Молодец. — Ой, да иди ты! — Надо было мне тоже шапку прихватить… — задумчиво протянул Эш. С ветки над ним как раз сорвалась крупная, ледяная капля, угодив точно за шиворот. — Но зато я взял зонт. Лаксус и Мираджейн синхронно остановились. Оба обернулись через плечо, как по команде уставившись на напарника, замыкающего их колонну на узкой, петляющей между стволов тропке. Эш стоял посреди сурового, гниющего осеннего леса с тяжелым походным рюкзаком за спиной, и абсолютно невозмутимо похлопывал ладонью по длинной ручке сложенного черного зонта, аккуратно притороченного к ремню. — Что? — он спокойно пожал плечами под их одинаково ошарашенными взглядами. — Просто ненавижу мокнуть. Лаксус тяжело вздохнул и возвел глаза к небу, словно прося у него терпения. — С зонтиком. На зачистку монстров, — с расстановкой процедил он. — Эш, ты, мать твою, аристократ хренов, мы идем вырезать логово тварей, а не по бульвару гулять. Ты им что, от кровососов отмахиваться собрался? Эш только снисходительно хмыкнул, ничуть не смутившись, и они двинулись дальше. Лес становился все гуще, тропинка петляла среди скрюченных, толстых корней. Мираджейн шла посередине, кутаясь в куртку и скользя скучающим взглядом по голым ветвям. Вдруг впереди мелькнуло что-то рыжее и пушистое. — О, смотрите, скируиды… — Мираджейн чуть замедлила шаг, указывая пальцем в сторону старого, раскидистого дуба. На мгновение в ней даже проснулось что-то девичье и умилительное. Но это светлое чувство продлилось ровно секунду. — Ой… Присмотревшись, она поняла, что зверьки там не орешки грызут. Два рыжих магических существа, внешне напоминающие белок, абсолютно не стесняясь волшебников внизу, сцепились в весьма недвусмысленной, ритмичной позе, остервенело продолжая свой род прямо на толстой ветке. Поднятый палец Мираджейн медленно опустился. — Ой… — повторила она на выдохе, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают, и торопливо отвернулась. Лаксус, шедший впереди, проследил за ее взглядом. Тишину унылого леса разорвал его издевательский, хриплый смешок. — А чего глазки прячешь? — довольно оскалился Дреяр, обернувшись к ней. — Завидуешь чужой насыщенной личной жизни? Смотри, конспектируй, пока бесплатно показывают. Вдруг пригодится, — и он подмигнул ей. — Иди к черту! — огрызнулась Мираджейн, заливаясь краской еще гуще. Она ускорила шаг, чуть ли не расталкивая его плечом, лишь бы побыстрее оказаться подальше от этого порнографического дерева. — Я сейчас этот помпон тебе в глотку засуну! Лаксус только широко улыбнулся ей вслед, ничуть не впечатлившись угрозой. И вот, когда ноги уже начали гудеть от усталости, а мелкая мошкара сожрала последние остатки терпения, деревья наконец расступились. Они вышли на край скалистого уступа. Внизу лежало укрытое плотным слоем тумана ущелье, где чернели зияющие провалы пещер. Эш перевел взгляд с затянутого тучи неба на продрогшую, но упрямо сжимающую челюсти Мираджейн. Затем коротко переглянулся с Лаксусом. — Привал, — безапелляционно отрезал он, сбрасывая рюкзак на мерзлую землю. — В темноте лезть в чужое гнездовье — верный способ свернуть шею. Уже через четверть часа на краю уступа весело затрещал костер, отвоевывая у сгущающейся ночи крошечный кусок тепла. Мираджейн сидела на поваленном стволе, вытянув ноги ближе к теплу и бездумно пялясь в танцующее пламя. За спиной хрустнули ветки. На ее плечи вдруг опустилась тяжелая, пахнущая хвоей куртка. Мираджейн даже не успела обернуться, как Лаксус сел прямо позади нее и бесцеремонно раздвинул ноги, так что она оказалась зажата между его коленями, и по-хозяйски обхватил ее руками поперек живота, притягивая спиной к груди. Мираджейн дернулась от неожиданности. Сердце предательски екнуло, сбиваясь с ритма. — Ты чего творишь? Замерзнешь же в одном свитере, придурок, — проворчала она, пытаясь напустить на себя привычную колючесть. Лаксус лишь хмыкнул, утыкаясь носом куда-то в ее макушку. Его грудь завибрировала от низкого, хрипловатого смеха. — А ты мне на что? Вот, греюсь об тебя, — протянул он, еще крепче сжимая кольцо рук и зарываясь лицом в ее светлые волосы. — Ой, да иди ты… нашел печку, — Мираджейн залилась краской, чувствуя, как горят щеки, и отчаянно надеясь, что в полумраке и отблесках костра этого не видно. Попыталась слабо пихнуть его локтем под ребра для вида, но в итоге лишь сдалась и удобнее откинулась на его грудь. Лаксус, почувствовав ее податливость, наглел с каждой секундой. Он перехватил ее озябшие пальцы своими большими, мозолистыми ладонями и принялся медленно, с нажимом их растирать. От его рук исходил такой жар, что по коже то и дело проскакивали микроскопические, приятно покалывающие искры. — Сколько раз ты меня уже послала за день, м?.. Мираджейн почувствовала, как он чуть отодвинул ворот куртки. Его горячее дыхание опалило чувствительную кожу на шее. Лаксус мазнул сухими, шершавыми губами по ее щеке, спустился ниже и оставил долгий, властный поцелуй прямо под ухом, заставив демоницу судорожно, рвано выдохнуть. — Знаешь, Мира, — его глубокий, вибрирующий шепот окатил ее шею, пуская табун мурашек вдоль позвоночника. — А те зверьки днем были не так уж неправы. Отличный способ согреться в лесу. Может, возьмем на заметку? Перейдем, так сказать, к практическим занятиям? Его губы снова коснулись ее кожи, на этот раз нагло прикусив мочку уха. — Дреяр, ты невыносимый, озабоченный придурок, — сдавленно прошипела Мираджейн. Она попыталась звучать угрожающе, но голос предательски сел, а сама она лишь сильнее, почти инстинктивно вжалась лопатками в его грудь. По ту сторону костра раздался выразительный, нарочито громкий кашель. Эш сидел на корточках, помешивая какое-то варево в котелке, и смотрел на них с нечитаемым выражением лица, в котором явственно сквозила ироничная усмешка. — Ребят, я дико извиняюсь, что прерываю вашу идиллию и вот это все, — он неопределенно покрутил ложкой в воздухе, — но я так-то тоже здесь. Ну, вдруг вы забыли за приступом нежности. Мираджейн вспыхнула еще сильнее и дернулась, собираясь выпутаться из рук Лаксуса, но тот лишь недовольно зарычал, словно большой кот, у которого отбирают законную подушку, и удержал ее на месте. — Завидуй молча, — Лаксус натянул шапку на уши Мираджен под ее недовольный фырк. — Лучше расскажи, как там твоя Мэй? Эш только усмехнулся, покачав головой, и взгляд его мгновенно потеплел. Мэй жила в соседнем городке. Совершенно обычная девчонка, без капли магии, которая тащила на своих хрупких плечах больную мать и трех шумных младших братьев. Оставить их и перебраться в Магнолию она не могла при всем желании, поэтому Эшу приходилось убивать редкие свободные дни на бесконечные поездки в трясущихся поездах. Они познакомились до смешного нелепо около года назад. Эш тогда возвращался с дерьмового задания: побитый, злой как черт, с глубоко рассеченной бровью и испорченным настроением. Ввалился в местную лавку, чтобы купить бинтов и обезболивающего, и умудрился навлечь на себя гнев хозяйки. Вместо того чтобы в ужасе шарахнуться от мрачного волшебника, Мэй нахмурилась, отчитала его за то, что он капает на ее свежевымытый пол крвоью, усадила на жесткий табурет и сама зашила ему бровь. И все это — не переставая ворчать на «твердолобых идиотов, которым жить надоело». С тех пор этот невозмутимый голос разума их команды, способный одним словом осадить даже взбешенного Дреяра, регулярно сбегал в соседний город. Просто чтобы посидеть на тесной кухне, слушая воркотню Мэй и помогая ее мелким братьям чинить сломанные игрушки. — Нормально, — мягко ответил он, снимая котелок с огня. — На прошлых выходных перекрывал им крышу на сарае. Мелкие опять разбили окно во дворе… Мотаюсь вот-туда сюда. Куда ж я денусь. Она грозилась приехать и надрать мне уши, если я пропаду дольше, чем на две недели. Лаксус хмыкнул над ухом Мираджейн: — Женщины… Вечно вы из нас веревки вьете. — Будешь выступать — я из тебя не только веревки совью, — огрызнулась она, но уголки ее губ дрогнули в улыбке. — Да? Я бы на это посмотрел… Довести эту многообещающую мысль до конца он не успел. В костер с громким шипением упала крупная капля. Затем еще одна, звонко щелкнув Мираджейн прямо по замерзшему носу. Небо наконец прорвало. Дождь ливанул резко, без всякого предупреждения. Ледяная стена воды обрушилась на их скромный лагерь, за считанные секунды превращая уютный костер в жалкую, дымящуюся черную лужу. Мираджейн сдавленно пискнула, а Лаксус грязно выругался, оглядывая местность в поиске укрытия. И тут раздался щелчок. Над ними плавно раскрылся широкий купол того самого черного зонта, над которым они так откровенно хихикали пару часов назад. Эш стоял абсолютно невозмутимый и буквально светился от монументального самодовольства. В тусклом сером свете его лицо выражало такое всеобъемлющее «я же вам говорил», что Мираджейн захотелось его стукнуть. И обнять одновременно. — Присоединяйтесь, — предложил он, чуть сдвигая зонт в их сторону. Гордость гордостью, а мерзнуть под ледяным ливнем дураков не было. Мираджейн пулей юркнула под спасительный навес, прижимаясь плечом к Эшу. С другой стороны тут же втиснулся Лаксус, заняв собой добрую половину пространства. Зонт был большим, качественным, но явно не рассчитанным на троих волшебников, один из которых отличался габаритами платяного шкафа. Дреяру волей-неволей пришлось обнять Мираджейн за плечи, намертво вжимая ее в себя, чтобы у него не намокла спина. Теснота образовалась фантастическая. Он смахнул с носа холодную каплю, злобно косясь на стену дождя в паре сантиметров от своего лица, а затем перевел тяжелый взгляд на сияющего Эша. — Слушай, раз ты у нас такой практичный и предусмотрительный, — саркастично процедил Дреяр, — что ж ты палатки-то дома оставил? — Я взял котелок, провизию, аптечку и веревки, — парировал Эш, даже не моргнув глазом и продолжая смотреть прямо перед собой. — За палатки на этом задании отвечал ты. Вот как знал, что так и будет… — обреченно выдохнул он, покачав головой. Дреяр громко скрипнул зубами, не найдя, что ответить на этот железный аргумент, а Мираджейн, намертво зажатая между ними, уткнулась ледяным носом в теплую мужскую куртку и, не выдержав, рассмеялась. Тем временем дождь барабанил по натянутому куполу с такой остервенелой силой, что казалось, ткань вот-вот не выдержит и порвется. Где-то вдалеке, над самыми вершинами гор, угрожающе рокотнул гром. Мираджейн поежилась и задумчиво посмотрела на мага молний. — Слушай, Лаксус… — протянула она с обманчиво невинной интонацией. — А ты как громоотвод действуешь? Волшебник медленно, очень медленно скосил на нее потяжелевший, откровенно недовольный взгляд, всем своим видом демонстрируя, как высоко он оценил эту потрясающую шутку. — Ну а что? — она пожала плечами, насколько ей вообще позволяла теснота. — Мало ли молнией шандарахнет прямо в нас. Мы тут стоим на открытом скалистом уступе, под чертовым ливнем, как три идиота под одним куском ткани. — Не шандарахнет, — хмуро отрезал он и раздраженно посмотрел поверх ее светлой макушки на Эша. Тот стоически держал зонт, с каменным лицом игнорируя факт, что его собственный правый рукав уже промок насквозь. — Слышь, Эш, — Лаксус кивнул на стену дождя. — Ты же у нас на все руки мастер. Не знаешь какие-нибудь письмена на такой случай? Ну, барьер там водоотталкивающий начертить, или купол поставить? Парень даже не шелохнулся. Он повернул голову к товарищу, и на его лице отразилась такая снисходительная тоска, что Мираджейн захотелось рассмеяться в голос. — Если бы я знал такие письмена, зачем бы я, по-твоему, брал с собой зонт? Лаксус закатил глаза и уставился в серую пелену ливня, признавая свое полное поражение в этой интеллектуальной беседе. В итоге, намертво зажатые друг в друга в этой нелепой, тесной композиции, они простояли добрый час. Ноги начали противно затекать, а сырость, несмотря на зонт, все равно пробиралась под одежду ледяными щупальцами. Наконец, небо соизволило смилостивиться — стена воды превратилась в мелкую морось, а затем и вовсе иссякла, оставив после себя лишь мерзко чавкающую грязь и запах озона. Эш сложил свой героический зонт, стряхнув с него воду. — Ладно. Дождь кончился, но главная проблема осталась, — констатировал он, оглядывая то, что еще недавно было их лагерем. — Земля сырая насквозь. Костер мы из этого заново не разведем при всем желании. Спать на таком — верный способ к утру слечь с воспалением легких. Лаксус мрачно пнул ботинком грязную лужу, чудом не обрызгав Мираджейн. — И какие будут гениальные предложения? Спать стоя, прислонившись к дереву, как лошади? Волшебница неловко переступила с ноги на ногу и тихонько кашлянула, привлекая к себе внимание. Парни синхронно уставились на нее. — Ну… вообще-то я взяла спальник, — призналась она, подходя к своему рюкзаку, и вытащила из него тугой, свернутый тканевый валик, виновато посмотрев сначала на одного, потом на второго. — Надеюсь, нам не придется драться за него… На уступе повисла озадаченная тишина. Лаксус перевел скептический взгляд со свернутого валика на широкие плечи Эша, потом на свои собственные, отнюдь не скромные габариты, и выразительно выгнул бровь. — Он двуспальный, — поспешно добавила Мираджейн, разворачивая плотную непромокаемую ткань на относительно сухом пятачке под раскидистыми ветвями дуба. — Я всегда беру такой… Не люблю тесноту. Дреяр скрестил руки на груди, мрачно созерцая расстеленный на земле мешок. — Ты предлагаешь нам упаковаться туда, как шпротам в банку? — Ну почему же… Ты можешь поспать на земле, — обманчиво мило улыбнулась она. — Ну уж нет. Я лягу посередине, — безапелляционно заявил Лаксус. Эш залез первым. Он занял левый край, вытянулся по струнке, скрестил руки на груди, перевернулся набок и закрыл глаза, всем своим видом демонстрируя, что готов терпеть лишения молча. Затем с недовольным кряхтением в мешок полез Лаксус. Как только волшебник устроился в центре, места не осталось от слова «совсем». Мираджейн с тоской посмотрела на оставшиеся ей жалкие десять сантиметров пространства на правом краю и со вздохом попыталась втиснуться следом. Когда она начала застегивать молнию, швы жалобно затрещали. — Дреяр, убери свое колено! — прошипела она, пытаясь хоть как-то сгруппироваться, потому что ее буквально выдавливало наружу. — Это не мое колено, это мой локоть! — огрызнулся тот. — Эш, подвинься, мать твою, ты разлегся, как на пляже! — Некуда, — даже не открывая глаз, отозвался товарищ. — Просто выдохни и перестань толкаться. — Если вы оба сейчас же не прекратите ворочаться, — угрожающе процедила Мираджейн, у которой от тесноты уже начала кружиться голова, — я вас вышвырну из своего мешка! Ясно? Угроза подействовала. Парни замерли. Ситуация была до абсурда нелепой. Эш, судя по ровному дыханию, умудрился уснуть прямо в процессе этой перебранки. А вот Мираджейн досталось самое «веселое» место. Лаксус по-хозяйски, без малейших колебаний, обхватил ее рукой за талию и просто вжал в себя, не оставляя ни единого миллиметра свободного пространства. — Ну и чего ты напряглась? — хрипло, едва слышно выдохнул он ей прямо в ухо. — Расслабься уже. Я тебя не съем. — Ты мне сейчас ребра сломаешь, медведь-переросток, — так же тихо, чтобы не будить Эша, фыркнула она, но сопротивляться не стала. Да и некуда было. Наоборот, когда ледяной ветер снаружи завыл с новой силой, ударив по ткани мешка, Мираджейн сдалась. Она чуть расслабила плечи и с наслаждением впитала тепло, исходящее от Лаксуса, который довольно, почти неслышно хмыкнул, зарываясь носом в ее волосы. Утро выдалось паршивым. Серым, промозглым и таким холодным, что изо рта вырывались густые облака пара, стоило только разомкнуть губы. Мираджейн проснулась от того, что у нее затекла шея. Она попыталась пошевелиться и тут же наткнулась на глухую стену — Лаксус так и не выпустил ее из объятий за всю ночь. Он спал крепко, а его рука смыкалась на ее талии стальным капканом. Она осторожно, стараясь не разбудить эту спящую гору мышц, высвободилась из его хватки, отчего Лаксус недовольно хмыкнул во сне, попытался нащупать пропажу, но, наткнувшись на пустоту, просто нахмурился и перевернулся на спину. Эш уже не спал. Он сидел на корточках у края обрыва, задумчиво вглядываясь в густой туман, затопивший низину. Заметив, что Мираджейн поднялась, волшебник коротко кивнул ей. — Пора будить Лаксуса, — тихо сказал он, отрываясь от своего занятия. — Туман немного рассеялся. Самое время спускаться, пока эти твари вялые от ночного холода. Спустя полчаса, наскоро перекусив сухпайком и запив его ледяной водой из фляг, они стояли у черного, зияющего зева главной штольни. Оттуда тянуло затхлостью, гнилью и чем-то неуловимо мерзким — запахом застарелой крови и сырой шерсти. Мираджейн повела плечами, разминая мышцы. Демон внутри нее почуял добычу. Он заворочался, поднимая голову, плотоядно царапая изнанку сознания в предвкушении долгожданной бойни. Ей нужно было это. Засидевшись без нормальных заданий, она до скрежета зубов жаждала хорошей драки. Спустить пар, всласть поломать чужие кости и выгулять свою темную сторону в мясорубке — идеальное начало дня. — Идем плотным строем, — безапелляционно скомандовал Лаксус, привычно беря на себя руководство. — Эш, ты на подстраховке, держишь тылы и следишь, чтобы нас не зажали в тупике. Я иду впереди. А Мира… делает то, что умеет лучше всего. Оставишь мне хоть парочку, или сама всех выпотрошишь? — Зависит от того, как быстро ты будешь шевелить ногами, — в тон ему откликнулась она. Ее глаза на мгновение вспыхнули холодным светом, и фигуру девушки окутала фиолетовая дымка, явив миру Дьяволицу. Они шагнули во тьму пещеры. И как только эхо их шагов растворилось в глубине, из мрака впереди раздался первый гортанный, булькающий рык. Тварь — массивная, смердящая гнилью, покрытая жесткой свалявшейся шерстью — прыгнула прямо из слепой зоны, целясь Мираджейн в горло. Девушка даже не дрогнула. Она не стала уворачиваться. Ее рука взметнулась смазанным, нечеловечески быстрым пятном, и когти вспороли глотку монстра. Горячая, густая кровь брызнула на каменный пол, но Мираджейн уже скользнула дальше, растворяясь во мраке. В следующую секунду тьму разорвала ослепительная вспышка. Золотая молния с оглушительным, закладывающим уши треском ударила в свод, осветив пещеру, словно стробоскопом. И в этом рваном свете стало видно: их ждали не десятки, а сотни копошащихся, слюнявых теней. — Джекпот, — хищно оскалился Лаксус. Он шагнул вперед, с размаху впечатывая кулак, искрящийся тысячами вольт, прямо в уродливую морду ближайшей твари. Монстра отбросило к стене, как тряпичную куклу; по камню пошли глубокие трещины, а в воздухе мгновенно завоняло паленой шерстью и жженым мясом. Мираджейн была везде и нигде одновременно. Она рвала тварей на куски, не чувствуя ни усталости, ни летящих во все стороны брызг. Ее глаза горели жутким, потусторонним светом, заставляя даже неразумных монстров в панике пятиться назад. Но она не давала им уйти. Лаксус работал с ней в идеальном, пугающем симбиозе. Он не лез вперед, не пытался заслонить ее собой или украсть ее добычу. Его молнии били без промаха, выжигая целые группы тварей, расчищая для Мираджейн пространство и подсвечивая цели. И пока эта парочка превращала авангард монстров в фарш, Эш контролировал периметр, и делал это изящно. Уследить за ним было невозможно — он перемещался на сверхскорости, смазанной тенью проскальзывая между когтистыми лапами. Короткий, почти невидимый взмах клинка — и тварь, пытавшаяся обойти Лаксуса со спины, оседает на пол. Но холодным оружием он пользовался редко. Эшу даже не нужно было марать руки: стоило ему поймать взгляд очередного монстра, как тот вдруг глухо рычал, его глаза стекленели, и он с бешеной яростью вгрызался в глотку сородича. — Слева! — ровный, лишенный эмоций голос Эша прорезал грохот битвы откуда-то сверху, куда он переместился за долю секунды. Мираджейн даже не обернулась. Она просто взмахнула рукой не глядя, запуская в указанную сторону сгусток энергии. Взрыв сотряс своды пещеры, сверху посыпалась каменная крошка вперемешку с оторванными конечностями монстров. — Осторожнее! — рыкнул Лаксус, перехватывая за глотку здоровенного вожака стаи и вливая в него разряд такой силы, что тварь буквально лопнула изнутри. — Сама разберусь! — огрызнулась Мираджейн, с разворота впечатывая пятку в грудину очередной твари, проламывая ей ребра. Когда последний уродливый обитатель пещеры пал под ботинком Лаксуса, в подземелье повисла тишина, нарушаемая лишь звуком капающей с потолка слизи да частым дыханием волшебников. — Ну как? Понравилось? — Лаксус вытер окровавленные костяшки о штанины и с плотоядной усмешкой покосился на Мираджейн. Она стояла посреди этого побоища, тяжело вздымая грудь. Окинув взглядом усеянный изувеченными тушами пол, перевела все еще немного шальные, сияющие глаза на Дреяра. — Для утренней разминки — вполне сойдет, — фыркнула она, тыльной стороной ладони смахивая с щеки грязную каплю. — Рад, что вы довольны, — Эш невозмутимо вытирал лезвие клинка о кусок какой-то относительно чистой ткани. — А теперь, если вы закончили обмениваться любезностями, предлагаю сваливать отсюда. Заказ выполнен. Выбираемся на поверхность и возвращаемся вдоль реки. Волшебники вышли из пещеры, когда небо уже начало окрашиваться в блеклые, синюшные тона надвигающихся сумерек. Морозный воздух после удушливой пещерной гнили показался обжигающе чистым, и Мираджейн с наслаждением втянула его полными легкими. Они шли через лес вдоль обрывистого берега горной реки. Вода здесь была бешеной — ледяной, мутной, с ревом разбивающейся о торчащие скалистые валуны. И именно этот рев едва не заглушил внезапный, громкий плюх и пронзительный женский визг. Вся троица мгновенно подобралась. Взгляд Мираджейн метнулся к воде. Там, в бурлящем потоке, отчаянно барахталась фигурка в чем-то зеленом. Течение было безжалостным, оно крутило девчонку как щепку, неотвратимо таща прямо к каменным порогам, где ее размазало бы в лепешку. — Она же разобьется! — ахнула Мираджейн. Сама она после трансформации была вымотана, Эша просить постеснялась, и выбор был до смешного очевиден. Девушка обернулась к напарнику: — Лаксус, быстрее! Вытащи ее! Дреяр только раздраженно цыкнул, грязно выругавшись сквозь стиснутые зубы. — Я тебе что, спасательный круг?! — рыкнул он, но времени на препирательства не было. Он сбросил на землю свою куртку и, даже не разуваясь, рыбкой сиганул с обрыва прямо в круговерть. Вода обожгла холодом, но это было не критично. Мощными, звериными гребками волшебник разрезал течение, нагоняя утопающую ровно за секунду до того, как ее швырнуло бы на острые камни. Он грубо схватил ее за шкирку, рывком подтянул к себе и погреб к берегу, борясь с бешеным потоком. Эш уже ждал их на мелководье, протягивая руку, чтобы помочь выволочь спасенную на скользкую гальку. Выбравшись, Дреяр рухнул на колени, отплевываясь. Мокрая одежда намертво обтянула мышцы, со светлых волос стекали ручьи. Девчонка рядом зашлась в надрывном кашле, избавляясь от речной воды. Зеленое платье (кто вообще лезет в таком в горы осенью?!) прилипло к бледной коже, а очки чудом удержались на переносице, криво съехав набок. Жадно хватая ртом воздух, она с трудом приподнялась на локтях и медленно подняла взгляд, замерев. Лаксус как раз уже стоял на ногах. Огромный, широкоплечий, брутальный, в лучах закатного солнца он, вероятно, показался ей сошедшим с небес божеством. Мираджейн отчетливо видела, как в глазах незнакомки буквально вспыхнули звезды. Вся ее паника, весь страх перед неминуемой смертью испарились в одну жалкую секунду. — Мой… мой герой! — вдруг с восторженным придыханием выдала спасенная. Прежде чем Лаксус успел хотя бы моргнуть, девчонка с проворством дикой кошки метнулась вперед и мертвой хваткой вцепилась в его шею, повиснув на нем всем своим дрожащим телом и бесстыдно прижимаясь грудью к его торсу. — Вы спасли меня! О, прекрасный спаситель! — заголосила она, пуская слезы умиления прямо ему в ключицу. Лицо Лаксуса надо было видеть. Оно вытянулось и перекосилось от непередаваемой смеси шока, брезгливости и полного непонимания, что делать с этой пищащей пиявкой. — Эй! Отцепись от меня, больная! — рявкнул он, пытаясь отодрать ее от себя, но хватка у нее оказалась поистине сильной. Эш отвернулся, пряча откровенную ухмылку в кулак, и тактично сделал вид, что очень заинтересовался кронами деревьев. Мираджейн же смотрела на эту картину, и внутри у нее с оглушительным шипением закипала лава. Какая-то мокрая курица лапала Лаксуса… Демон внутри взревел, требуя немедленно оторвать этой нимфе-переростку руки. Желательно вместе с головой. — Да я тебя щас обратно утоплю… — злобно прошипела она, сжимая кулаки, и угрожающе шагнула к ним, сверля парочку убийственным взглядом. — Лаксус, да ты совсем офонарел?! Дреяр, безуспешно пытающийся отцепить от себя восторженную девицу, вскинул ошалелый взгляд. — Да я-то что?! — возмущенно рявкнул он, неловко пятясь по гальке и стараясь держать руки подальше от прижимающейся к нему груди. — Ты сама сказала ее достать! Она вцепилась как клещ! Эш, мать твою, помоги мне отлепить эту ненормальную, пока я ее током не шарахнул! — Мой прекрасный спаситель… — томно простонала девчонка, напрочь игнорируя и Мираджейн, и чужие попытки вырваться, заглянув Лаксусу в глаза. — Вы спасли меня от гибели! Я Эвергрин! И отныне ваша навеки! — Только через мой труп, придурошная, — прорычала Мираджейн, чувствуя, как дергается левый глаз. Она не стала дожидаться, пока Лаксус сам скинет ее с себя. Подскочив вплотную, под возмущенный писк грубо дернула девчонку за воротник на себя и, не сбавляя шага, поволокла брыкающуюся ношу обратно к реке. — Откуда выудили, туда и верну! — рявкнула она. — Поплавай еще, остудись! — Эй! Пусти, ненормальная! Хамка! — завизжала Эвергрин, пытаясь вырваться. Поняв, что эта психованная реально сейчас вышвырнет ее обратно в ледяную мясорубку порогов, Эвергрин перестала визжать. Ее лицо вдруг исказилось от высокомерной злости. — Сама остынь! — процедила она. Девчонка резким движением сдернула с переносицы очки, Мираджейн встретилась с ней взглядом… и мир замер. Кожа мгновенно посерела, покрываясь твердой, неподатливой коркой. Демоница даже не успела закончить шаг — застыла на берегу реки каменным изваянием с перекошенным от ярости лицом, все еще намертво сжимая в руке воротник Эвергрин. Эш, до этого сдерживающий смех, мгновенно подобрался, рука сама метнулась к рукояти клинка. Лаксус ошарашенно моргнул, уставившись на каменную статую, а затем его глаза хищно сузились, и по плечам побежали разряды молний. — А ну, вернула ее обратно. Живо! — приказал он, надвигаясь на Эвергрин так, что та икнула, побледнела и торопливо нацепила очки обратно на нос, щелкнув дрожащими пальцами. Камень покрылся сетью мелких трещин и в следующее мгновение осыпался серой пылью. Мираджейн сделала судорожный, хриплый вдох — и в ту же секунду с диким рыком рванула вперед, чтобы голыми руками оторвать этой кареглазой дряни голову. Но дотянуться до чужой шеи она не успела. Лаксус сгреб ее поперек талии, с силой оттаскивая назад. Мираджейн брыкалась, бешено скалясь и рыча, но результатов это не приносило. — Пусти! Я ее выпотрошу! — Остынь! У нее просто помутился рассудок! — Ты ее что, теперь защищаешь?! — выплюнула она с такой обжигающей злостью, что Дреяр даже слегка опешил. И именно в этот момент Эвергрин зацепилась взглядом за метку на открытом бедре демоницы, от чего ее глаза расширились до размера блюдец. — Это же… знак гильдии! — восторженно взвизгнула она, вскакивая на ноги. — Вы из «Хвоста Феи»?! Мой спаситель… вы из гильдии фей! А я как раз шла в Магнолию, чтобы вступить в нее! Это судьба! Сама судьба свела нас! Позже выяснилось, что эта сумасшедшая фанатка заблудилась в лесу, поскользнулась и рухнула в воду. И, конечно же, она увязалась за ними в Магнолию. А старик Макаров, добрая душа, возьми да и прими ее в ряды гильдии. И с того самого проклятого дня Эвергрин превратилась в личную, непрекращающуюся головную боль Мираджейн. Она таскалась за Лаксусом как привязанная. Стоило ему только переступить порог гильдии, как девчонка тут же материализовывалась рядом, занимая место за его столом. Она бесстыдно строила ему глазки, восхищенно охала по любому поводу и называла его «своим спасителем». Эвергрин притаскивала ему выпивку, садилась неприлично близко и вещала о высоком искусстве, напрочь игнорируя тяжелые, красноречивые вздохи волшебника. Но хуже всего было то, что та открыто провоцировала саму Мираджейн. Она обожала нарочито громко восхищаться тем, как Лаксус самоотверженно спас ее из «ледяных лап смерти», пока некоторые (тут следовал высокомерный, снисходительный взгляд на девушку) просто стояли на берегу. Она вклинивалась в их с Дреяром разговоры, манерно обмахивалась веером и бросала фразочки в духе: «Ох, Мираджейн, настоящие леди не ведут себя так грубо». В такие моменты Штраус стоило колоссальных усилий не выпустить когти и не перерезать ей горло прямо посреди зала. Она уже сбилась со счета, сколько прочных деревянных кружек нечаянно расколола в кулаке за эти дни, наблюдая, как эта моль крутится вокруг ее парня. …Время шло. Солнце за окнами гильдии начало клониться к закату, окрашивая зал в рыжие тона, а Лаксус так и не появился. Обычно он заваливался в гильдию после полудня, обменивался парой колкостей с дедом и падал за стол. Но сегодня его не было. Эвергрин, показательно повздыхав за барной стойкой и картинно поправив лиф зеленого платья еще раз десять, наконец разочарованно цокнула языком и упорхнула к выходу, громко стуча каблуками. Но перед тем как толкнуть створки дверей, остановилась прямо напротив столика, где мрачной грозовой тучей восседала Мираджейн. — Видимо, мой прекрасный спаситель сегодня решил отдохнуть от суеты, — манерно протянула Эвергрин, с легким щелчком раскрыв веер прямо перед носом демоницы. Она снисходительно, с нескрываемым превосходством окинула ее взглядом с ног до головы. — И знаешь, Мирочка, я его прекрасно понимаю. Кому захочется каждый день терпеть рядом с собой грубую, вечно рычащую мужланку? Мужчинам вроде него нужна муза. Настоящая, элегантная фея… А не цепная псина, от которой за версту несет кровью и потом. Презрительно фыркнув, Эвергрин развернулась и гордо выплыла на улицу, оставив за собой шлейф приторно-сладких духов. Мираджейн подождала минут десять для верности, пытаясь успокоиться, а затем, поняв ничтожность своих усердий, резко поднялась, отшвырнув стул ногой так, что тот с грохотом отлетел к стене. Сидевший неподалеку Макао торопливо отодвинул свою кружку подальше от греха. Цепная псина?! Муза?! Хрен с ним. Если гора не идет к Магомету… Мираджейн решительно направилась к дверям гильдии. Она не станет догонять Эвергрин — марать руки об эту идиотку в центре города?.. Делать ей нечего! У нее была цель покрупнее. Первоисточник проблемы… Строго говоря, этот громоотвод ничего такого не сделал. Он не флиртовал с Эвергрин, не приглашал ее на свидания и вообще смотрел на нее в основном как на надоедливую муху, от которой слишком много шума. Но он, мать его, и не посылал ее к чертовой бабушке! Позволял ей крутиться рядом, позволял называть себя «прекрасным спасителем» и почему-то до сих пор ни разу не шарахнул ее молнией в воспитательных целях. И именно это бесило Мираджейн до черных мушек в глазах. Ее раздражала эта молчаливая терпимость Лаксуса. Раздражало, что эта девчонка смела претендовать на его внимание, нагло вторгаясь на территорию, которую Мираджейн, хоть вслух и не признавалась, уже начала считать своей. И тут вдруг появляется эта зеленая катастрофа и рушит все к чертям собачьим! Она шагала по улицам Магнолии, чеканя шаг тяжелыми ботинками так, что случайные прохожие предпочитали благоразумно уступать ей дорогу. Внутри кипел котел из ревности, уязвленного собственничества и жгучего желания устроить скандал. Мираджейн собиралась высказать ему все. Потребовать, чтобы он немедленно, жестко и доходчиво объяснил Эвергрин, где ее место. Ну, или просто разнести ему половину гостиной, если он начнет огрызаться. Любой вариант на данный момент вполне устраивал. Дом Дреяра находился в приличном районе Магнолии, но Мираджейн было глубоко, искренне плевать на тишину и покой его соседей. Она взлетела на крыльцо и, даже не подумав искать звонок, от души впечатала тяжелый кулак в дерево. Один раз. Второй. Третий — так, что косяк едва не треснул. Дверь распахнулась ровно в тот момент, когда Мираджейн занесла ногу для удара. Лаксус стоял на пороге в одних свободных домашних штанах и накинутой на плечи темной футболке, которую, судя по всему, даже не успел натянуть до конца. Босой, со слегка влажными после душа волосами, он смерил взбешенную демоницу сверху вниз взглядом. — Ты с дуба рухнула? Я за эту дверь отвалил кучу драгоценных. — Какого хрена, Лаксус?! — прошипела Мираджейн, бесцеремонно отпихнув его с дороги, и ввалилась в прихожую. Дреяр невозмутимо захлопнул дверь, отрезая их от улицы, и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди. — И тебе добрый вечер. Чаю не предлагаю, ты, я смотрю, и так уже кипишь. Что на этот раз? Эльфман что-то учудил? — Не приплетай сюда моего брата! — она резко крутнулась на пятках, гневно тыча в его сторону пальцем. — Я про твою остервенелую фанатку! Она торчит в гильдии целыми днями! Строит из себя невесть что, виснет на барной стойке, поправляет свои буфера и скулит о своем «прекрасном спасителе»! А ты!.. — Мираджейн задохнулась от возмущения, сверкая потемневшими глазами. — А что я? — Лаксус изогнул бровь, хотя уголок его губ уже начал предательски подергиваться. — А ты ей даже слова не скажешь! — взорвалась она, взмахнув руками. — Почему ты позволяешь этой больной вешаться на тебя?! Сложно шарахнуть ее разок, чтобы она забыла дорогу в нашу гильдию?! Или тебе, — она хищно прищурилась, — нравится, когда эта… агрх! Трется об тебя?! Наступила тишина. Лаксус смотрел на нее пару долгих секунд, изучал пылающие щеки, сжатые кулаки, растрепавшуюся светлую челку. А потом его губы растянулись в широкой, совершенно издевательской и самодовольной ухмылке. Он оттолкнулся от двери и сделал пружинистый шаг к ней. — Погоди-ка, — его голос вдруг упал на октаву, стал глубоким, с отчетливой бархатной хрипотцой. Он сделал еще один шаг, загоняя Мираджейн в угол прихожей. — Ты сейчас примчалась сюда и чуть не снесла дверь с петель только потому, что Эвергрин строит мне глазки? — Я пришла, потому что она меня бесит! — огрызнулась волшебница, инстинктивно отступая, пока не уперлась спиной в стену. — Да неужели? — Лаксус подошел вплотную. Он оперся рукой о стену прямо над ее головой, нависая сверху, и хищно склонился к самому ее лицу. В его глазах плясали откровенно веселые, дразнящие искры. Ему было смешно. Ему, черт возьми, до одури льстило и забавляло то, что эта колючая, непробиваемая и смертоносная Дьяволица сейчас пыхтит от злости, как паровоз, банально не желая делить его с кем-то еще. — А по-моему, кто-то просто ревнует, — протянул он с довольной, почти сытой ухмылкой. — Метишь территорию? Я это еще тогда, у реки заметил. — Я?! Ревную?! К тебе?! Да я скорее сожру собственный сапог, Дреяр! — Ну-ну, — Лаксус тихо рассмеялся и чуть наклонил голову, оказавшись губами в миллиметре от ее уха. — Знаешь, Мира, когда ты бесишься из-за других баб, ты становишься еще невыносимее. Но… не могу сказать, что мне это не нравится. — Да пошел-ка ты к черту! — выплюнула Мираджейн и попыталась упереться руками в его грудь, чтобы оттолкнуть. — Если тебе так нравится эта… Она не договорила. Лаксусу окончательно наскучили эти словесные перепалки. Его издевательская ухмылка мгновенно стерлась, сменившись чем-то темным и откровенно голодным. В одну секунду он подался вперед, сминая те жалкие миллиметры, что их разделяли, и накрыл ее губы своими. Это не было нежным, трепетным касанием из дурацких девичьих романов. Это было похоже на разряд в тысячу вольт. На лобовое столкновение двух катастроф. Мираджейн от неожиданности распахнула глаза, рефлекторно вжимаясь лопатками в стену. Из ее горла вырвался сдавленный, возмущенный звук, который Лаксус тут же проглотил, углубляя поцелуй с наглой, собственнической уверенностью. Его ладонь соскользнула на ее затылок, пальцы зарылись в волосы, намертво фиксируя ее голову, не оставляя ни единого шанса отстраниться или отвернуться. А второй рукой он властно обхватил ее за талию, рывком впечатывая в свое тело. Она попыталась ударить его, оттолкнуть этого самодовольного наглеца. Демон внутри нее взвился на дыбы… а потом вдруг с почти кошачьим мурлыканьем позорно капитулировал. Сопротивляться этому напору было физически невозможно. Да и, если честно, не очень-то и хотелось. Пальцы ее вдруг скомкали ткань на его плечах, а затем заскользили выше, впиваясь в короткие волосы на затылке. Она ответила. Ответила яростно, зло и отчаянно, выплескивая в этот поцелуй всю накопившуюся ревность. Лаксус довольно зарычал ей прямо в губы. Почувствовав ее податливость, он окончательно сорвался с цепи. Поцелуй стал еще глубже, требовательнее, с солоноватым привкусом крови — кто-то из них в порыве страсти прикусил другому губу. Он хотел выжечь из ее головы любые мысли о ком-либо другом, доказать, кому на самом деле принадлежит его внимание. Оторвавшись от ее покрасневших, припухших губ лишь на жалкую секунду, чтобы глотнуть воздуха, Лаксус прерывисто задышал и прижался лбом к ее лбу, глядя прямо в глаза. — Что же ты со мной делаешь… Не дав ей опомниться или вставить очередную колкость, волшебник снова смял ее губы, одновременно подхватывая под бедра и заставляя сцепить его за талию ногами. Не разрывая поцелуя, он двигался вслепую, полагаясь исключительно на мышечную память, по пути сшибая бедром какую-то несчастную тумбочку в коридоре. Ему было глубоко плевать. На мебель, на соседей, на весь остальной мир за пределами этого дома. Удар ногой — и дверь в спальню распахнулась настежь, с грохотом отлетев к стене. В следующую секунду Мираджейн ощутила, как лопатки утонули в мягком матрасе. Лаксус навис сверху, вдавливая ее в постель своим весом, и нетерпеливо сорвал с себя футболку, отбросив куда-то на пол. Губы его обрушились на открытый участок кожи над поясом ее шорт. Он жадно поцеловал плоский живот, заставляя ее судорожно выдыхать и выгибаться навстречу. Ладони скользнули по ее бокам, поднимаясь выше, и большие пальцы нетерпеливо подцепили край красного топа, задирая ткань почти до ключиц. Прохладный воздух спальни обжег обнаженную кожу. И в этот момент что-то внутри Мираджейн щелкнуло. Адреналиновый угар ревности вдруг отступил. Одно дело — целоваться в коридоре, доказывая права на территорию и сбрасывая напряжение, и совсем другое — вот так, здесь и сейчас, зайти до самого конца. Паника окатила ее ледяной водой. Она поняла, что до сих пор к этому не готова. Все зашло слишком далеко и слишком быстро. — Нет! Стой! Мираджейн судорожно вцепилась пальцами в его плечи, с силой отталкивая от себя, и торопливо, дрожащими руками одернула топ вниз, пряча грудь. Краска жгучего стыда залила щеки. Вся ее былая стервозность куда-то испарилась, оставив только уязвимость, которую она терпеть не могла показывать. Лаксус замер, словно на полном ходу врезался в бетонную стену. Его глаза уставились на нее с полнейшим, искренним непониманием. — В смысле «нет, стой»?! — хрипло, почти с рычанием выдохнул он, нависая над ней. — Штраус, ты издеваешься?! — Я… я все еще не готова, — она сглотнула, отведя взгляд в сторону. — Это слишком быстро… Я пришла, чтобы устроить скандал, а не… не прыгать к тебе в постель через пять минут. Не сейчас. Лаксус смотрел на нее долгие несколько секунд. В его взгляде боролись первобытный голод, дикое раздражение и что-то еще, подозрительно похожее на осознание. Он громко скрипнул зубами, затем с тяжелым, полным вселенской боли стоном уронил голову прямо ей в плечо, и вся его огромная туша обмякла, наваливаясь на Мираджейн сверху. — Ты меня в могилу сведешь, женщина, — с отчаянием пробормотал он ей в ключицу. — Сначала выносишь мозги, потом доводишь до белого каления, а теперь бьешь по тормозам… Дьяволица, мать твою. Во плоти. Он не стал давить, просто шумно выдохнул, перекатился на бок, рухнул спиной на матрас рядом с ней и закинул руку за голову, уставившись в потолок, пытаясь успокоить взбесившееся сердцебиение. — Ладно, — процедил сквозь зубы. — Не сейчас так не сейчас. Мираджейн ушла спустя полчаса. Сбежала, если называть вещи своими именами, торопливо поправив одежду и буркнув что-то невнятное про то, что ей срочно нужно проверить брата и сестру. Лаксус не стал ее останавливать, только проводил тяжелым взглядом, а потом пошел в ванную и врубил ледяную воду, проклиная и себя, и ее. Вечер выдался паршивым. Дреяр сидел в гостиной, в полумраке, покатывая в стакане янтарную жидкость. Короткий, размеренный стук раздался около десяти. Он со вздохом поднялся, поставил стакан на стол и пошел открывать, уже догадываясь, кого принесло на ночь глядя. Эш стоял на крыльце, засунув руки в карманы куртки. Хозяин квартиры молча отступил в сторону, пропуская его внутрь, и закрыл дверь, после чего они прошли в гостиную, где Лаксус кивнул на начатую бутылку виски на столе: — Будешь? — Не откажусь, — Эш опустился в кресло, принял из рук Лаксуса стакан, но пить не стал. — Нашел? — Да. Пришлось поднять старые связи и порыться в таких архивах, за взлом которых нас обоих могут упечь в тюрьму Совета до конца жизни, — он вытащил сложенный вдвое плотный лист пергамента, исписанный мелким почерком, и бросил его на стол между ними. — Ты просил меня копнуть глубже и узнать, что на самом деле произошло с отцом Мираджейн. — И что там? — Скажем так… — Эш откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — То, что его дети думают о своем отце, и то, кем он был на самом деле… Ну или кем стал — это два совершенно разных человека. Читай. Волшебник протянул руку, взял пергамент и развернул его, быстро пробежавшись по первым строчкам, выхватывая ключевые слова, даты и названия. — Ну нихрена ж себе… — выдохнул он через минуту. — Вот так новость!