Второй шанс

      Из диспансера Эрен вышел через три дня.       Всё это время он провёл под наблюдением врачей, которые брали анализы, делали МРТ, УЗИ, кардиограммы и ещё десяток исследований, названий которых он даже не запомнил. Результаты неизменно показывали одно: он абсолютно здоров. Мужчина, двадцати трёх лет (возраст определили по состоянию организма, хотя паспортный возраст Асии был двадцать три), без вторичных половых признаков, с отличной физической формой и полным отсутствием каких-либо патологий.       — Это чудо, — сказал доктор Соболев на прощание. — Настоящее медицинское чудо. Я буду писать статью. Анатомия необъяснимой трансформации при угасании вторичного пола.       — Пишите, — равнодушно ответил Эрен. — Мне уже всё равно.       Родители забрали его на старой семейной машине — потрёпанном универсале, на котором Игорь ездил на работу уже лет десять. Эрен сел на заднее сиденье, хотя раньше всегда садился вперёд, рядом с отцом. Слишком странно было находиться рядом, чувствовать себя другим, чужим.       Елена то и дело оборачивалась, вглядываясь в его лицо, и каждый раз вздрагивала, будто забывала, что теперь он выглядит иначе. Игорь молча вёл машину, сжимая руль так, что побелели костяшки.       Квартира родителей находилась в старом районе, в пятиэтажке с облупившейся краской и вечно сломанным лифтом. Эрен поднимался по лестнице, чувствуя, как знакомые ступени отдаются вибрацией в непривычном теле. Вот здесь, на третьем этаже, она — он — в детстве разбил коленку, бегая наперегонки с соседским мальчишкой. Вот здесь целовался с Сашкой из параллельного класса, когда ей было пятнадцать.       Странно было помнить это, чувствовать это, и при этом понимать, что тело, которое всё это пережило, больше не существует.       — Заходи, сынок, — мягко сказала Елена, открывая дверь.       "Сынок". Слово резануло слух, но в то же время отозвалось теплом в груди.       Квартира встретила его знакомыми запахами — маминых пирогов, папиного табака с балкона, старой мебели, книг. Всё было на своих местах: выцветший диван, на котором она просидела все школьные вечера за уроками, кухонный стол с облупившейся клеёнкой, полка с фотографиями.       Эрен подошёл к полке, взял в руки одну из фотографий. На ней была Асия — выпускница университета, в мантии и смешной квадратной шапочке, счастливая, улыбающаяся. Он смотрел на своё прежнее лицо и чувствовал странную отстранённость, будто это была незнакомая девушка.       — Ты очень похожа на меня в молодости, — раздался сзади голос отца. — Была.       Эрен обернулся. Игорь стоял в дверях, сложив руки на груди, и смотрел на него тяжёлым взглядом.       — Я помню, пап, — тихо сказал Эрен. — Ты всегда говорил, что я твоя копия, только волосы мамины.       — Теперь ты... — Игорь запнулся, подбирая слова. — Теперь ты вообще ни на кого не похож. Чужой человек.       — Пап...       — Я не в упрёк, — быстро добавил Игорь. — Просто... привыкнуть надо. Ты извини, я не умею это быстро. Я врач, я привык, что пациенты либо выздоравливают, либо умирают. А тут такое...       — Я понимаю.       Они помолчали. Из кухни доносился звон посуды — Елена гремела чашками, заваривая чай.       — Пап, — начал Эрен, ставя фотографию на место. — Мне нужно поговорить с тобой. О деле.       — О каком?       — О документах, — Эрен повернулся к нему. — Асии Зондер больше нет. Официально она умерла в диспансере. Но я существую. Мне нужны документы на имя Эрена Зондера. Чтобы жить дальше.       Игорь нахмурился.       — Это не так просто. Свидетельство о смерти уже оформлено. Чтобы получить новые документы, нужно доказать, что ты — это ты. А ты... — он развёл руками. — Ты даже внешне не похож. Ни одна экспертиза не подтвердит, что Асия и Эрен — одно лицо.       — Значит, нужны другие документы, — спокойно сказал Эрен. — Не по официальным каналам.       Игорь замер, всматриваясь в лицо сына. В его глазах мелькнуло понимание.       — Ты хочешь, чтобы я... — он понизил голос. — Чтобы я сделал тебе левые документы?       — Ты же знаешь людей, — Эрен шагнул ближе. — Ты тридцать лет проработал в больнице. У тебя есть знакомые, которые могут помочь. Я не прошу паспорт гражданина другой страны, просто обычные документы, чтобы жить. Работать. Существовать.       — Это уголовно наказуемо, — тихо сказал Игорь.       — Я знаю. Но у меня нет другого выхода. Ты хочешь, чтобы я всю жизнь прятался? Не мог устроиться на работу? Не мог выйти из дома?       Игорь молчал, глядя в пол. Эрен видел, как в нём борется законопослушный гражданин и отец, готовый на всё ради ребёнка.       — Пап, — Эрен взял его за плечо — широкой, сильной ладонью, от чего Игорь вздрогнул. — Я не прошу ничего невозможного. Мне просто нужен шанс начать новую жизнь. Ты можешь мне его дать.       — А если узнают? — глухо спросил Игорь. — Если меня посадят?       — Не узнают, — твёрдо сказал Эрен. — Я никому не скажу. Буду жить тихо, не высовываться. А через несколько лет, когда всё утрясётся, можно будет и официально восстановить личность, доказать через суд, что я — это я. Но сейчас... сейчас мне нужно исчезнуть. Для всех. Для него особенно.       При упоминании Леви Игорь напрягся. В его глазах мелькнула тёмная тень.       — Этот альфа... — процедил он. — Я до сих пор хочу придушить его голыми руками.       — Не надо, — покачал головой Эрен. — Он уже наказан. Он думает, что убил меня. Пусть живёт с этим.       — Ты слишком добрая, — горько усмехнулся Игорь. — Был... была... ты слишком добрый, Эрен.       — Я не добрый, — ответил тот. — Я просто устал. И хочу забыть.       Игорь посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул.       — Хорошо. Я попробую. У меня есть один знакомый, бывший пациент, работает в паспортном столе... вернее, работал. Сейчас на пенсии, но связи остались. Надо съездить, поговорить.       — Спасибо, пап, — выдохнул Эрен. — Спасибо.       — Только, — Игорь поднял палец, — это не быстро. Нужны фотографии, нужны деньги, нужно время. И тебе придётся сидеть тихо, никуда не выходить. Несколько недель, может, месяц.       — Я посижу, — кивнул Эрен. — Книжки почитаю. С мамой поговорю. Отдохну.       — Отдохнёшь, — хмыкнул Игорь. — Ты и так трое суток в больнице отдыхал.       — Это не отдых был, — усмехнулся Эрен. — Это выживание.       С кухни выглянула Елена.       — Мальчики, идите чай пить! Пироги стынут!       — Идём, мам, — отозвался Эрен, и это слово прозвучало так естественно, будто он всю жизнь был сыном, а не дочерью.

******

      За чаем разговор продолжился.       Елена накрыла стол так, будто ждала гостей — пирожки, ватрушки, варенье, печенье. Эрен смотрел на это изобилие и чувствовал, как к горлу подкатывает ком. Она всегда так делала, когда он приходил. Всегда старалась накормить, обогреть, заласкать. Теперь, глядя на неё, он видел, как ей трудно. Как она то и дело поправляет волосы, будто забывая, что перед ней не прежняя Ася, а кто-то другой.       — Мам, — сказал он, откладывая пирожок. — Ты как? Держишься?       Елена вздрогнула, посмотрела на него, и вдруг глаза её наполнились слезами.       — Я не знаю, — честно призналась она. — Я всё время жду, что ты зайдёшь в кухню в своём старом халате, сядешь напротив и начнёшь рассказывать о работе. А вместо этого...       — Вместо этого я здесь, — мягко закончил Эрен. — Прости, что так вышло.       — Ты не виноват! — вспыхнула Елена. — Тот альфа виноват! Если бы я могла, я бы...       — Мам, — перебил Эрен, протягивая руку и накрывая её ладонь своей. — Не надо. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы вы с папой жили ненавистью. Я хочу, чтобы мы жили дальше. Все вместе. Как семья.       Елена смотрела на их руки — его широкую ладонь поверх её пальцев — и медленно кивала.       — Ты прав, — прошептала она. — Ты прав. Прости. Просто... мне нужно время.       — Мне тоже, — улыбнулся Эрен. — Давай дадим его друг другу.       — Давай, — выдохнула она и вдруг улыбнулась сквозь слёзы. — Знаешь, а ты на пирожки-то налетай. Ты теперь мужчина, тебе много есть надо.       Эрен рассмеялся — впервые за последние дни. Смех получился низким, грудным, совсем не похожим на прежний девичий смех, но таким искренним, что Елена засмеялась следом.       — Ох, Асень... Эрен, — поправилась она. — Что же мы теперь с тобой делать будем?       — Жить, мам, — просто ответил он. — Просто жить.

******

      Через два дня Игорь уехал с утра пораньше и вернулся только к вечеру, хмурый и уставший.       — Ну что? — бросилась к нему Елена.       — Поговорил, — Игорь снял куртку, повесил на вешалку. — Старик согласился помочь. Но нужны фотографии, нужны данные. И деньги. Много.       — Сколько? — Эрен вышел из своей комнаты.       — Пятьдесят тысяч. На всё — паспорт, снилс, даже водительские права можно сделать, если хочешь.       — Хочу, — кивнул Эрен. — Права у меня были, теоретически я сдавать не пересдам. А пригодятся.       — Деньги есть? — спросил Игорь.       — У меня накопления были, — Эрен задумался. — Тридцать тысяч примерно. На карте Асии. Но если я сниму их, это засветится.       — Я добавлю, — твёрдо сказал Игорь. — У меня есть кое-что отложено.       — Пап, не надо...       — Надо, — отрезал отец. — Ты мой сын. Я за тебя отвечаю. Деньги найдём.       Елена молча кивнула, подтверждая.       Эрен смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Они приняли его. Несмотря ни на что. Даже после того, как их дочь превратилась в незнакомого мужчину, они остались его родителями.       — Спасибо, — сказал он тихо. — Вы даже не представляете, как много это для меня значит.       — Представляем, — буркнул Игорь, отворачиваясь, чтобы скрыть повлажневшие глаза. — Ладно, давай фоткаться. Есть у нас тут белая простыня для фона?       — В шкафу, — Елена уже суетилась, доставая фотоаппарат. — Я сама сниму. У меня хорошо получается.       Через час три десятка фотографий были готовы. Эрен смотрел на себя в объективе — серьёзное лицо, прямой взгляд, никакой улыбки. Официальное фото для паспорта. Настоящее лицо для новой жизни.       — Нормально, — одобрил Игорь, рассматривая снимки. — Похож на человека. Не на бандита.       — Спасибо, пап, — усмехнулся Эрен.       — Не за что. Завтра отвезу старику. Сказал, через две недели будет готово.       — Две недели, — повторил Эрен. — Нормально.

******

      Две недели пролетели как один день.       Эрен почти не выходил из дома — только вечером, когда темнело, выходил на балкон подышать воздухом. Он много читал, помогал маме по хозяйству, пытался научиться готовить — раньше, будучи Асией, он готовил плохо, теперь же руки слушались иначе, и кулинария превратилась в испытание.       — Ты лук мельче режь, — советовала Елена, глядя, как он неуклюже орудует ножом. — И не бойся, палец не отрежешь.       — Легко тебе говорить, — ворчал Эрен. — У тебя руки привычные. А у меня теперь пальцы длиннее, всё по-другому.       — Привыкнешь, — улыбалась она. — Ты у нас умный.       По вечерам они сидели втроём на кухне, пили чай, смотрели телевизор. Иногда говорили о прошлом — вспоминали забавные случаи из детства Асии, смеялись, плакали. Постепенно боль становилась тише, уступая место принятию.       — А помнишь, как ты в пять лет в лужу упала перед самым утренником? — смеялась Елена. — Вся в грязи, платье новое испорчено, а ты ревёшь: "Я не пойду, я грязная!"       — Помню, — кивал Эрен. — Ты меня тогда быстро переодела, и я пошла... пошёл... блин, сложно.       — Ничего, привыкнешь, — успокаивал Игорь. — Я вот тоже иногда путаюсь. Главное, что ты здесь.       Ровно через две недели Игорь принёс пакет.       — Получай, — сказал он, выкладывая на стол документы. — Паспорт, СНИЛС, водительское удостоверение. Всё чин по чину.       Эрен взял в руки паспорт. Красная корочка, знакомая до боли. Открыл — и увидел свою фотографию, свою новую личность.       "Зондер Эрен Игоревич, 23 года, место рождения — город Санкт-Петербург".       — Там дата рождения та же, что у Асии, — пояснил Игорь. — Для простоты. Только год рождения подкорректировали, чтобы возраст совпадал с твоим нынешним видом. Теперь ты на два года старше.       — Двадцать три, — Эрен провёл пальцем по строчке. — Я и есть двадцать три. Асия была двадцать три.       — Значит, справедливо, — кивнул Игорь.       Елена подошла, заглянула через плечо. Её пальцы дрожали, когда она касалась фотографии.       — Какой ты красивый, — прошептала она. — Прямо жених.       — Мам, — смутился Эрен.       — Что "мам"? Правда же. Девушки будут бегать.       — Я пока не до девушек, — буркнул он, краснея. — Мне бы работу найти, жильё, разобраться.       — Живи пока здесь, — твёрдо сказал Игорь. — Никуда не торопись.       — Пап, я не могу вечно у вас сидеть.       — А кто сказал — вечно? Поживёшь, пока на ноги встанешь. Мы не выгоняем.       Эрен посмотрел на них — на уставшего, но довольного отца, на мать, которая смотрела на него с такой любовью, что сердце щемило. И кивнул.       — Хорошо. Спасибо.       — Всё, — Игорь хлопнул в ладоши. — Теперь надо думать, что дальше. Какие планы, Эрен?       Тот задумался. Вопрос был сложный. Раньше, будучи Асией, он мечтал о работе с детьми, о семье, о тихом счастье. Теперь... теперь всё изменилось.       — Не знаю, — честно признался он. — Надо найти работу. Квартиру снять. Может, учёбу продолжить? Я же педагогическое заканчивала... заканчивал? Блин.       — Ты заканчивал, — поправил Игорь. — Диплом Асии никто не отменял. Но по нему работать не получится — внешность не та.       — Значит, новую профессию, — вздохнул Эрен. — Или пойти туда, где внешность не важна. Грузчиком, например.       — С ума сошёл? — возмутилась Елена. — С твоим образованием — и грузчиком?       — А что? Силы теперь есть, — усмехнулся он, сгибая руку в локте и демонстрируя бицепс. — Вон какие мышцы.       — Перестань, — отмахнулась она, но в глазах заплясали смешинки. — Найдём что-то получше.       — Найдём, — согласился Игорь. — Ты главное не спеши. Отдохни. В себя приди. А работа... работа всегда найдётся.       Эрен кивнул, пряча паспорт в карман.       Документы грели бок теплом новой жизни. Впереди было неизвестность, страх, надежда. Но он был не один.       У него были родители. У него было новое имя. У него была свобода.       — Спасибо вам, — сказал он тихо. — За всё.       — Иди сюда, — Елена раскрыла объятия. Эрен шагнул в них, чувствуя, как мамины руки обнимают его — большого, широкоплечего, совсем не похожего на ту хрупкую девочку, которую она растила.       — Мы справимся, сынок, — прошептала она. — Обязательно справимся.       Игорь подошёл сзади, положил руку ему на плечо. Они стояли втроём посреди маленькой кухни, и за окном мерцали огни ночного города, и где-то там, в высотке на набережной, Леви Аккерман сжимал в руках фотографию Асии и сходил с ума от горя.       Но это была уже не его история.       История Эрена Зондера только начиналась.