Джон
12 августа 2019 г., 23:52
Слух о том, что дракон Дейенерис не смог перелететь Стену, настиг Джона одним из последних. С того самого дня они демонстративно игнорировали друг друга, ограничиваясь лишь вежливыми и сухими словами. Джону было обидно, что она сразу не пошла к нему, но в то же время он злился. За время пребывания на Драконьем Камне они стали близки, как настоящие друзья, а сейчас она задирала нос и кривила брови.
"Глупая", － думал он. － "Глупая и гордая".
За Стеной сейчас было опасно. Один меткий бросок ледяного копья － и она стала бы частью армии мертвых.
"Ну и что мне с того", － думал Джон, лежа на боку и скрестив руки на груди, － "и черт с ней".
Ее нынешняя холодность в отношении к нему бесила. Каждый раз, вспоминая, как она тогда провела его, усмирив своим взглядом и дыханием, Джон наливался злостью, а когда ругательства кончались или больше нечего было колотить, стыд сменял ее. Она нащупала слабое место, и от этого у Джона сжимался желудок.
Призрак бесшумно подошел к кровати и сел возле лица хозяина. Сноу ощутил мокрый нос на своей щеке, затем язык.
－ Ай, Призрак, что ты ел? － Джон отвернулся и сел. Волк наклонил голову вбок, как бы извиняясь. Ободранное в битвах его ухо дернулось. － Может научить тебя чистить зубы?
Призрак тупо уставился на Джона. Тот вздохнул и почесал его пушистую голову, зарываясь пальцами в теплый мех. Зверь перехватил его руку и, несильно воткнувшись в нее зубами, потянул хозяина. Тот послушно встал и последовал за ним.
－ Ну и куда ты меня ведешь? － Джон открыл дверь и вздохнул. Замок был тих, стук сапог о каменные ступени звучал особенно громко в ночи.
На небе засеребрился месяц. Дозорные не обратили внимания на полуночника, ведомого лютоволком, и Джону от этого почему-то стало легче. Призрак вывел его за ворота, обошел по кругу и, толкнув в поясницу, подтолкнул вперед.
－ Я тебя не понимаю, － признался Джон.
Лютоволк кивнул в сторону драконьего ложа. На выгоревшей земле драконы жались друг к другу, согреваясь, как сначала подумал Джон, но, присмотревшись, он увидел сидящую на гигантской лапе Дейенерис. Тихо, как тень, он шагнул назад, но Призрак сзади рыкнул на него. На звук Дейенерис подняла голову.
"И зачем я брал этого предателя с собой?", － подумал бастард, шагая к ней.
Она полулежала на могучей лапе, с трех сторон согреваемая теплом своих детей. Голова покоилась на маленьких ладонях, а глаза сонно смотрели на гостя. Рядом с Рейгалем догорала обгрызенная козлиная тушка. Зеленый дракон, учуяв друга, протянул к нему морду, и Джон погладил ее, согревая замерзшую ладонь.
－ Привет, － неловко сказал он.
－ Привет, － тихо откликнулась Дени.
Рейгаль подвинул свою когтистую лапу, и Джон присел. Тишина давила на него.
－ Вы всегда с ними спите? － он не смог придумать ничего лучше такого вопроса.
Дени лениво погладила черную чешую под собой.
－ Нет, － услышал он, － только когда мне особенно одиноко.
－ Особенно?
－ Мне всегда одиноко.
Джону это было знакомо. Даже лежа рядом с Игритт он был одинок по непонятной ему причине. За свою жизнь он привык к этому чувству, которое разбавлял лишь один Призрак.
Но это было до того, как он встретил Дени. С ней ему было спокойно, даже когда они просто молча смотрели на море. Дейенерис Таргариен была чем-то необходимым, как солнечный свет.
－ Скоро мы будем дома, － попытался он ее приободрить.
Дени горько улыбнулась:
－ Дома... － шепнул ее сладкий голос. － Я всегда думала, что мой дом в Браавосе, с красной дверью и лимонным деревом под окном моей комнаты, всегда залитой солнцем. Сейчас я поняла, что у меня нет дома и никогда не было.
Джон с жалостью поглядел на нее. Выросшая в чужой стране, кочующая с места на место, она, конечно, не могла считать домом неприветливый и суровый Драконий Камень, а ледяной Винтерфелл тем более.
－ Иногда дом － это человек, － подумав, сказал Сноу.
Губы ее разомкнулись, поблескивая от влаги. Щеки горели, и ему хотелось сцеловать этот румянец, прижаться к нежным губам и заснуть в обнимку здесь, в тепле, под громкое дыхание драконов.
－ Тогда у тебя есть дом? － спросила она, с надеждой вглядываясь в его лицо.
Сердце Джона ухнуло вниз.
－ Я еще не понял.
Дейенерис опустила глаза. Дракон под ней дышал так сильно, что ее подкидывало, как на гребне волны. Она выглядела такой грустной, что Джон слышал треск собственного сердца. Рейгаль, учуяв его состояние, накрыл их обоих своих крылом, пряча от взоров звезд. Теперь он не видел ее, но чувствовал носок сапога, касающийся его плаща.
－ Дейенерис, － позвал он. Она откликнулась коротким мычанием. － Насчет того случая со Стеной... Я просто очень волновался за тебя. То, что сейчас царствует там, ужасно настолько, что я до сих пор просыпаюсь в холодном поту. От воспоминаний о мертвом разведчике, который чуть не прикончил лорда-командующего, когда я только присоединился к Дозору, меня все еще пробирает дрожь. Я хочу отгородить тебя от этого.
Такого откровения от себя он сам не ожидал. С минуту он не слышал ничего, кроме сопения драконов и стука собственного сердца, но затем она оказалась рядом. Он услышал шевеление ее мехов, и она села, касаясь его бедра своим. Сладкий запах окутал Джона, он слышал ее глубокое дыхание, чувствовал руки, обнимающие его левую руку. Голова упала на плечо и, не сдержавшись, Джон склонил и свою, чувствуя под щекой холодные косы.
－ Я знаю, － зевнула Дени. － Но мне было нужно увидеть.
－ Ты не доверяешь мне?
Джон услышал, как она поерзала на месте, спрятав носик в сгибе его локтя.
－ А могу ли я, Джон Сноу?
Нежный, полный отчаяния голос вскрывал уродливые шрамы на его груди, заставляя их кровоточить.
"Я люблю тебя", － хотел сказать Джон. － "Я никогда не предам тебя, никогда не сделаю больно, потому что сам знаю, что это такое. Потому что твоя жизнь для меня дороже своей собственной".
"Я готов вырезать собственное сердце и положить его перед тобой, дымящееся, покрытое моими солеными слезами, только попроси － и я сделаю это", － вместо этих слов Джон выдавил из себя лишь простое "да", умело пряча свои страдания.
