За километр от недосягаемого

Flashback. XXX years ago…

       Салли и Ларри уже как одиннадцать лет лучшие друзья. С первого дня их знакомства общение только росло в гору, пока не дошло до… До того, что Сал начал спать с Джонсоном. Нет, не подумайте! Просто спать, ничего развратного.        Хоть это и строго запрещалось одно время (потом же всем стало плевать), их не остановить. Иногда Фишеру приходилось бежать ночью сквозь тысячи коридоров, чтобы отыскать шатена в другом крыле здания и погулять на улице.       — Коньяк, — Сал тихонько приоткрыл дверь в небольшую комнату друга, ведь та была не заперта, — Спишь?       — Неа, проходи, — тут же ответил ему вполголоса Джонсон, улыбнувшись.        Парень сидел на кровати и просто рисовал.        Вообще из этих двоих шикарно рисует Вино, а шатен так, балуется. Ему дано петь и играть на гитаре, но чисто как хобби. А вот Салли в свои шестнадцать лет херачит татуировки, поднимая на этом немалые деньги.        Да, не спорю, для такого дела нужна лицензия, это не мешки ворочить. Вот только никто не говорил о «подпольной» деятельности, хах. Фишер превосходно орудовал карандашом и ластиком, затем пробуя добавлять краски. Но не его это, посему фиолетоволосый предпочитает бить тату в стиле «Блэкворк», «Барокко» и «Геометрия», используя лишь чёрный цвет. Редко «Графика», не по душе она ему.        Что-то мы ушли от повествования.        Сал медленно прошёл к лучшему другу, сев рядом с ним на постель.       — Что рисуем? — тихо спросил Салли, уперевшись головой об плечо Ларри и посмотрел на это творение.       — Да так, бред какой-то на ночь глядя калякаю, — вздохнул тот, выводя карандашом незамысловатые линии.        Чёрточки, точки, различные фигуры… А всё же есть в этом что-то.       — Абстракция? — улыбнулся еле видно Сал, высматривая в этом абсурде идеал.       — Наверно, я не разбираюсь в арабском, — еле заметно пожал плечами парень, чтобы не тревожить расположившегося фиолетоволосого.       — Глупый ты, — усмехнулся он, — Может сходим погулять? — предложил Фишер, опустив фиалковые глаза на длинные пальцы Коньяка.       — Вино, я без понятия вообще, — Джонсон откинулся спиной на кровать, так и оставив свои ноги согнутыми.        Фиолетоволосый упал вместе с шатеном, расположившись на его груди. Ларри лишь приобнял Сала одной рукой.        Просто тишина. Дыхание отчётливо слышно, как и каждый шорох в комнате.       — Я вот всё думаю… — начал интригующе Салли спустя минуту молчания.       — М? — промычал патлатый, резко заинтересовавшись.       — Мы с тобой лучшие друзья, и… Ничего такого, что я постоянно липну к тебе, обнимаю? — спросил робко Фишер, тая и расслабляясь на тёплом теле Джонсона.       — Не думаю, — ответил ему парень, неосознанно спуская обнимающую руку к бедру фиолетоволосого.       — В любом случае я тебя люблю, ибо ты прекрасный человек, и никакое общественное мнение о нас не поменяет мою точку зрения, — Сал улыбнулся, закрывая лиловые глаза.        Он будто задремал, хотя ещё пару минут назад его энергия бурлила через край. Сливовые ресницы чуть заметно подрагивали.        Салли по жизни отбитый и неугомонный авантюрист, которого редко застанешь усталым или вымотанным. Скорее уж Вино будет пинать Джонсона в сторону приключений, пока его ноги не отвалятся. Ноги Джонсона. У Вина ноги не отвалятся никогда.       — Ты уснул? — спросил тихо Ларри, залипая на его безэмоциональное выражение лица.        Тоже, к слову, редкое явление. Обычно восемь часов из суток спит с расслабленной миной¹, а остальные шестнадцать он улыбается как наркоман. Просто любит жизнь.       — Нет, я задумался, — ответил тот, открыв глаза и вновь улыбнувшись, — Хочу гулять.        Легенда гласит: если Фишер улыбается — значит вселенная может спать спокойно.       — Что ты за чудо такое? — патлатого порядком раздражало, что его друг может вот так легко уломать его одним твоим поведением, — Ладно, собирайся.

***

       Излюбленное место — это небольшой парк рядом с детским домом. Но излюбленное лишь из-за красивого неба. А так… Дальше станет ясно.        Туда вполне можно было добраться за минут пять, а ввиду полного беззакония в данном приюте всем было всё равно на детей, которые могли спокойно сваливать в любое время суток.        Ветер дует в спину; холодок забирается под лёгкую футболку, охватывая чудесным образом всё тело. Друзья мёрзли, но в то же время игнорировали температуру на улице.        Иногда наступали такие моменты, когда тема для разговора исчерпывала себя, потому оба замолкали аж на минуту. Они считали, что в тишине наслаждаться природой дорогого стоит, нежели пытаться заполнить эту немую обстановку глупыми словами. Для них не существует понятия «напряжённое молчание».       — Я всё жду, когда нам исполнится восемнадцать, и мы сможем свалить отсюда навсегда, — вздохнул мечтательно Фишер. В его радостных от фантазии свободы глазах отражалась яркая луна.       — Я тоже… — опустил голову шатен, крепче сжимая кисть друга, видимо, от каких-то мыслей.        Пока что вся эта мания к свободе приходит им только во снах, и то редко.        Сал всегда верил, что мечты сбываются. Ларри всегда думал, что мечты — цель, достигнуть которой невозможно, и бегать за ней, будто сумасшедший, — как минимум нелепо. Но если есть шанс, что рано или поздно случится неизбежная перемена в лучшую сторону, то… Почему нет?        Салли взял вторую руку Ларри в ладонь и с еле видной улыбкой посмотрел на шатена, воодушевлённо подняв их кисти на уровень своей головы, будто желая что-то сказать.       — Коньяк, а ты знал, что ты прекрасен на фоне ночного неба? — фиолетоволосый заворожённо глядел прямо в зрачки другу.        Их пряди колышет ветер, из-за чего иногда тяжёлые локоны били их по лицам и щекотали нежную детскую кожу.        Ларри стоял спиной к спутнику Земли; его силуэт ввиду такой позиции казался чёрным.       — Думаешь? — улыбнулся шатен, блаженно прикрыв глаза и любуясь лицом Салли.       — Д-да. Пойдём гулять дальше, — вдруг закрыл тему тот, крепче сжав запястье Джонсона и развернувшись в сторону парка.        Любят ли они друг друга? Только если как лучшие друзья, не больше.       — Покатаешь меня? — попросил радостно Сал, словно дитё мало́е подпрыгивая на месте.        Друзья.        Старший лишь ухмыльнулся и кивнул. Салли тут же ловко залез на его спину и обвил чужую шею руками, а патлатый быстро взял его тонкие ноги в свои ладони, намертво прижав их к себе.        Длинные каштановые волосы гордо свисали с широких, несмотря на юный возраст, плеч, болтаясь из стороны в сторону от каждого шага. Фишер же безумно светился от счастья, когда Джонсон вот так беззаботно катал его на себе.        Я серьёзно. Друзья.        Иногда Ларри мог просто крутиться с сумасшедшей скоростью вокруг своей оси. Для Сала это настоящий праздник. Он любил расставлять руки в разные стороны и кайфовать, фантазируя, что его конечности разрезают воздух с тихим свистом.        Хорошо, братья.        Старший медленно шёл по аллее из разных могучих деревьев, а на его спине Вино изображал себя неким королём.        Могучие деревья, коим не один век, стояли в двух, казалось, идеально ровных рядах, между которыми распласталась широкая дорога из мелкого камешка. По краям встречались деревянные скамьи с порядочными урнами, но зачем куда-то идти, если можно бросить мусор на том месте, где стоишь? Ёбаные животные. Чтоб у вас дома так же ссали и срали без капли стыда. Кхм, извиняюсь.       — Вино, не дави так сильно на шею, — попросил шатен, задирая голову и пытаясь посмотреть на своего «пассажира».        Но Сал просто устремил свой взгляд куда-то в землю, смотря сквозь патлатого. На фоне этой ночной атмосферы, в коей, к слову, уже успело не хило стемнеть, это выглядело жутко.       — Вино! — повысил тон парень, чтобы достучаться до друга.       — А? — опешил Салли, резко выйдя из некого транса, — Ты что-то сказал?       — О чём ты думаешь в последнее время? — не понимал шатен, давно заметив это за другом.       — О том, что с нами будет после совершеннолетия, — вздохнул он, — Я поднимал эту тему некоторое время назад, да, но просто интересно, вот и рассуждаю в своей голове. Куда мы пойдём работать, где будем жить. Будем ли мы продолжать общаться в конце концов, — объяснил как-то взволнованно фиолетоволосый.       — Вино, ты ёбу дал? Мы не прекратим общение после выпуска, даже не думай о таком! — почему-то Джонсона это довольно сильно задело, оскорбило и разозлило, — Мы не сможем друг без друга.       — Обоснуй, мне любопытно, — оживился младший.       — Ну… — начал Ларри, размышляя над связным повествованием, — Понимаешь, не было у нас настоящей семьи и любви от родственников, если уж на то пошло. У нас их нет. А когда мы с тобой встретились, то стали какими-то братьями. Братьями, подчёркиваю. Будто родными людьми. И мы просто держимся вместе в любых обстоятельствах, потому что мы — это поддержка, это надёжность. Это единственное, что у нас с тобой есть. Мы заменили друг другу родственников, — рассуждал Коньяк, самостоятельно утопая в своих мыслях, — Не-е, если действительно задуматься, то это вообще пиздец какой-то, — быстро помотал головой тот, как бы прогоняя эти думы.       — Согласен, — кивнул «пассажир», так и не отпустив шею Джонсона. Ай-яй-яй.

End Flashback. XXX years ago…