Ее бремя

Большая благодарность Саше-Kena за помощь в редактировании главы - некоторые советы пришлись как нельзя кстати) *** Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и это было как в первый раз – сладость, напор, новое откровение. Потерявшись в охвативших ее ощущениях, она осознавала лишь медленное падение и совершенно безопасное приземление на что-то мягкое. В следующее мгновение она уже лежала в его объятиях, и вес его восхитительно теплого тела стал ее единственной реальностью в целом мире.        ***              «Да», – безмолвно ответила она, размыкая губы под нежным напором его языка. Его ладони скользили по ее спине, рукам, бокам, посылая волны потрясающих ощущений по всему ее телу. Боже, как нечто столь неспешное, столь нежное может вызывать такое сильное томление? В конце концов он прервал поцелуй и привлек ее к себе, крепко обнимая и упираясь лбом между ее грудей.              – Скалли, – вздохнул он почти напротив ее сердца, отчего она чуть не расплакалась. Он снова ее поцеловал, и она не рискнула открыть глаза – если это сон, то она не хотела просыпаться.              «Бедные твои колени», – промелькнуло у нее в голове, когда нечто подобное, похоже, подумал и он, потому что немного наклонил ее назад «значит, все-таки на кушетке», но только для того, чтобы подняться. Выпрямившись, он снова привлек ее к себе, так что теперь ее голова покоилась у него на груди, и она услышала ускоренное биение его сердца, колотившегося под ребрами. Она скользнула руками под его футболку, удивляясь гладкости его кожи и с удовольствием слыша его резкий вздох.              Поддерживая ее одной рукой, второй он провел по ее волосам, а потом положил ладонь ей на шею.              – Скалли… ты уверена? – произнес он ей на ухо.              «Черт. Почему он спрашивает? Он не хочет этого?»              Но стоило ему немного переместиться, как она ощутила его член, настолько затвердевший, что он едва ли не разрывал молнию джинсов – явное свидетельство того, что Малдер все же не слишком сильно колебался. Тогда в чем дело? Она заставила себя посмотреть на него; в свете завтрашней встречи, что ей терять?              В его глазах яснее всего читалось желание, но был там и страх – страх из-за ее хрупкости, нашедший свое отражение в том, как осторожно он взял ее лицо в ладони, словно опасался повредить тонкие крылышки бабочки.              – Ты боишься, – удивленно произнесла она.              – Не хочу причинить тебе боль.              – Это возможно, только если ты откажешься. – С этими словами она встала на цыпочки и поцеловала его, обхватив его руками за плечи и притягивая к себе. Она запустила язык ему в рот, и он застонал, крепко обнимая ее и двигая бедрами, чтобы усилить контакт ее тела с его напряженным членом.              Она немного пошатнулась и вскоре совсем лишилась опоры под ногами, когда он подхватил ее на руки. Она держалась за него, опустив голову ему на плечо, пока он нес ее, словно жених свою невесту, через порог.              Он осторожно поставил ее на пол рядом с кроватью – неубранной, но хорошо пахнущей: мылом, кремом для бритья, средством для волос и просто… им. В комнате было темно, не считая света, проникавшего из гостиной, но этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть ровные поверхности и углы, изгибы и бледные цвета, а если он поворачивал голову определенным образом – вот так – то и изменчивую глубину его глаз.              На мгновение она почувствовала себя странно – исполненной отчаяния и желания сорвать с него одежду и приступить к делу прежде, чем кто-нибудь из них передумает. Но у Малдера были другие идеи на этот счет, и, очевидно, он отнюдь не намеревался спешить.              Он начал с себя – чтобы не дать ей почувствовать себя уязвимой, как она поняла. Он снял футболку и бросил ее на ближайший стул. Вздохнув, она коснулась его голой груди обеими ладонями; он закрыл глаза и немного запрокинул голову, положив руки ей на бедра, пока она исследовала его торс, поглаживая покрытую темными волосками разгоряченную кожу, слегка царапая ее и несильно надавливая на мышцы. Когда она опустила руки к поясу его джинсов и замерла в нерешительности, он открыл глаза и кивнул, после чего наклонился для еще одного нежного, но уверенного поцелуя, касаясь ее языка своим в молчаливом обещании большего.              Она расстегнула пуговицу и расстегнула молнию, костяшками пальцев проводя по его члену сквозь ткань боксеров. Он задрожал и коснулся ее лба своим, когда она принялась стягивать джинсы и боксеры с его узких бедер. Она наконец спустила их достаточно низко, высвобождая член, и невольно издала одобрительный звук. Он подавил смешок, который в любой другое время смутил бы ее, но, услышав в нем неуверенность, она просто покачала головой с полуулыбкой на губах и позволила себе как следует разглядеть то, о чем раньше лишь строила предположения. Она протянула руку, обвила его пальцами у самого основания и провела ими вверх, прикладывая минимальное давление. Он охнул и сильнее стиснул ее бока, и она ощутила влагу на самом кончике его члена; «боже, должно быть, он хочет этого так же сильно, как и я», подумала она, распределяя ее по головке подушечкой большого пальца.              – Скалли, – простонал он, – тебе надо… тебе надо остановиться, если хочешь, чтобы хоть что-то произошло.              Она задумалась о том, когда он в последний раз занимался сексом, но тут же отогнала эту мысль. «Какая разница, сейчас-то он со мной».              Она наклонилась, чтобы полностью стянуть с него джинсы, давая ему возможность переступить через них и отбросить в сторону – и вот он уже стоял перед ней полностью обнаженным. Она осмотрела его с ног до головы, от всей души наслаждаясь видом – тем, каким великолепным он был, каким прекрасным. О, как же она его любила! Ей захотелось расплакаться, но она подавила этот порыв усилием воли – в основном потому, что он мог истолковать ее слезы превратно и все прекратить. Она облизнула губы, чувствуя, как сбилось дыхание и сдавило в груди от покалывающего предвкушения возможности наконец – наконец – прикоснуться к нему.              Он накрыл ее рот своим в глубоком неторопливом поцелуе, позволяя ей пробежаться ладонями по своей спине, ягодицам, бедрам – везде, где она могла достать. Она и удивиться не успела, как он задрал ее блузку и стянул через голову. И отклонилась назад, чтобы помочь ему, а потом выпрямилась, слегка покачнувшись, пока его руки легко, как перышко, поглаживали ее плечи, скользили по ее торсу, рукам, спине, животу – везде, кроме ее изнывавших от желания грудей, где она сильнее всего жаждала ощутить его прикосновения.              – Скалли, – снова выдохнул он исполненным благоговения и потребности голосом, и от звука ее имени, произнесенного подобным образом, волна дрожи прокатилась по ее телу и сосредоточилась прямо у нее между ног.              – Пожалуйста, – снова прошептала она, и он наконец переключился на ее бюстгальтер – расстегнул его и стянул – так невыносимо медленно, что она едва не закричала от почти болезненного трения кружевной отделки о ее чувствительные соски. Жадно впитывая открывшийся ему вид с лихорадочным блеском в глазах, он одной рукой накрыл ее грудь, а второй притянул ближе к себе. Ощущение плотного соприкосновения их обнаженных тел было просто божественным, но заставило ее хотеть большего. Она попыталась просунуть руку между ними, чтобы расстегнуть брюки, но он остановил ее.              – Позволь мне, – прошептал он, после чего, на мгновение отстранившись, вдруг оказался у нее за спиной. Она подняла руки и сцепила пальцы у него на шее, давая ему беспрепятственный доступ к своему телу. Боже, доверяла ли она кому-нибудь еще подобным образом? Хотела ли доверять кому-то еще?              Он погладил ее по бокам, затем – груди, снова и снова, и когда она уже не могла этого больше выносить, навис над ней, расстегнул пуговку у нее на поясе и скользнул рукой внутрь столь медленно, что она практически ощущала, как разъединяются зубчики молнии под его напором. Его пальцы легко прошлись по гладкой ткани вдоль ее промежности, и он громко простонал ей на ухо, обнаружив, какой влажной она была. Он убрал пальцы, только чтобы вновь повторить свои действия, на этот раз запуская их под все слои одежды сквозь ее влажные завитки, вводя один длинный палец внутрь. Ощущение было настолько приятным, что она невольно рассмеялась, а потом охнула, когда он провел пальцем дорожку обратно к ее клитору, поглаживая его круговыми движениями и доводя ее до умопомрачения. Она сомневалась, что сможет кончить в этой позе – усилие, необходимое для того, чтобы не упасть, даже притом, что он удерживал почти весь ее вес на себе, препятствовало этому, хотя желание отдаться на милость его прикосновений воспламеняло каждую клеточку ее тела. Впрочем, она готова была стоять вот так бесконечно, позволяя ему просто… продолжать то, что он делал… что…              Она издала протестующий звук, когда он убрал руку, но в следующее мгновение у нее чуть колени не подогнулись.              – Хочу видеть тебя, – охрипшим от желания голосом сказал он, уткнувшись ей в шею. Не выпуская ее из объятий, он помог ей избавиться от брюк и нижнего белья, а потом развернул лицом к себе. В сумраке комнаты его глаза казались огромными и столь переполненными эмоциями, что смотреть на него было почти физически больно. Она коснулась его щеки рукой, второй обнимая его на уровне бедер, так что нижние части их тел плотно прижимались друг к другу.              Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и это было как в первый раз – сладость, напор, новое откровение. Потерявшись в охвативших ее ощущениях, она осознавала лишь медленное падение и совершенно безопасное приземление на что-то мягкое. В следующее мгновение она уже лежала в его объятиях, и вес его восхитительно теплого тела стал ее единственной реальностью в целом мире.              Его руки, казалось, были везде одновременно, а пальцы выводили пересекающиеся круги, эллипсы и дуги по всему ее телу. Он открывал все новые и новые местечки, которые никогда не пробовал на вкус прежде, и на каждом из них его губы, его юркий язык и даже его зубы оставляли свои отметки. Ее собственные руки были столь же неугомонными – они блуждали по его телу, скользили по гладкой коже, массировали ее и слегка царапали, вынуждая его издавать звуки, которые она никогда даже не надеялась услышать.              Она замерла на мгновение, когда он вновь коснулся ее промежности, вводя внутрь два пальца, отчего их взаимное молчание оказалось прерванным ее удивленным и восторженным возгласом и его ответным стоном, стоило ему начать двигать пальцами столь медленно, что ей захотелось кричать. Ей нужно было больше – больше чего угодно. Она оставила в покое его волосы и накрыла ладонями грудь; его тело, казалось, двигалось по собственной воле, и он лениво водил членом по ее бедрам, наблюдая за тем, как она пощипывает свои соски – гораздо сильнее, чем это делал он.              – Господи, Скалли… – выдохнул он, внезапно остановившись. Его пальцы замерли, так и не доведя движение до конца.              – Нет… не останавливайся…              – Ладно, – протянул он, окончательно убирая руку и нависая над ней еще сильнее. Он начал двигаться вниз по ее телу, каждым поцелуем порождая очередную огненную вспышку в ее крови. Она сообразила, что он намеревается сделать, только когда он уже достиг своей цели; его губы скользнули мимо ее пупка туда, где ее клитор почти болезненно пульсировал в предвкушении, и ее охватила ужасная мысль: что если у нее странный вкус? Что если лекарства, которые она принимала в процессе лечения, каким-то образом изменили химический состав ее тела, сделав ее кислой или горькой?              Она обхватила его голову в попытке остановить, и он недоумевающе посмотрел на нее.              – Ты не… тебе это не нравится?              Она задрожала, ощутив его дыхание на самом чувствительном месте.              – Нет… просто… я просто…              Он давал ей время собраться с мыслями, с любопытством ожидая ее ответа, большим пальцем выписывая мягкие круги на ее выпирающих тазовых костях. Он опустил голову ей на бедро, так что его губы оказались всего в паре сантиметров от ее тела, и глубоко вдохнул ее запах, судорожно выдыхая.              Она попробовала снова.              – Не уверена, что тебе стоит… что если…              Она видела, что он все еще не понимает, в чем проблема, и готова была расплакаться от расстройства. Затем, словно просто ради того, чтобы убить время в ожидании, ни на мгновение не сводя с нее наполненных похотью глаз, он поднес влажные от ее возбуждения пальцы ко рту и облизал их.              Она окончательно лишилась дара речи.              – Позволишь? – спросил он, водя щекой между ее бедер и почти касаясь носом внешнего края ее половых губ.               – Пожалуйста, – с трудом прошептала она, потому что во рту внезапно пересохло, а сердце пустилось вскачь.