Ее бремя

*** Глава 6 ***       Только опора лестницы у нее за спиной удерживает ее на ногах – она просто раздавлена. Этого не может быть, и все же это происходит, и она собирается… и хочет этого, о да, еще как хочет…              – Возьми… – хрипит она.              Стоит ему отклониться назад, как она тут же начинает отчаянно скучать по его близости. Собрав остатки сил, она заставляет себя заглянуть ему в глаза и говорит:       – Возьми то, что тебе принадлежит.              На миллисекунду между ним словно бы пробегает высоковольтный ток.              «Ты уверена?»              «Да, уверена».              И в следующее мгновение он накрывает ее рот своим, запуская одну ладонь ей в волосы, а второй полностью обхватывая ее грудь. Она обвивает его руками, цепляясь за него, словно утопающий за соломинку, и так плотно прижимается к нему, что уже не уверена, что стоит на земле. Его ладонь на миг исчезает, заставляя ее протестующе застонать, но вскоре возвращается вновь, грубо проникая под слои ее топа и лифчика и касаясь обнаженной кожи.              Он мнет чувствительную плоть, а потом проводит ногтем большого пальца по соску, сильно надавливая на него, отчего между ее грудью и клитором словно бы проскакивает электрический разряд – ее бедра выгибаются ему навстречу, голова запрокидывается, и она издает потрясенное «О!» прямо в ночную тишину. Втиснув колени между ее бедрами, он скользит губами по местечку позади ее уха, и снова надавливает на сосок – на этот раз, когда она содрогается, то соприкасается с его членом. Он прикусывает ее кожу с низким ворчанием, который отдается в ее позвоночнике, а потом облизывает укушенное место. Они целуются – торопливо и неуклюже – каждый раз, когда их губы отрываются от исследования тел друг друга и оказываются поблизости. Она скользит руками по всему его телу, везде, где может достать – волосам, шее, плечам, впиваясь ногтями в ягодицы, – и когда он дотрагивается до другого соска, она вскрикивает, не прерывая поцелуя, тогда как ее собственные ногти рефлекторно впиваются маленькими полумесяцами в кожу на его пояснице.              Его футболка становится проблемой: она влажная, тяжелая и встает у нее на пути. Она начинает тянуть ее вверх, и он издает низкий рык; удерживая ее на месте весом своего тела, он срывает с себя футболку и бросает на землю. Она нацеливается на его грудь, облизывая, покусывая и посасывая везде, где может достать, тогда как он обвивает ее руками за талию и внезапно поднимает, отрывая от земли; он с силой прижимает к себе, не обращая внимания на ее спущенный с плеч топ, и ей ничего не остается, как только обхватить его ногами, когда он кладет ладони ей на бедра, разворачивается и направляется, как она понимает, в один из их номеров.              Всего в два больших шага он преодолевает расстояние, отделявшее их от двери в его номер. Он позволяет ей соскользнуть вдоль его тела на пол, воспламеняя их нервные окончания, и вжимает ее в стену, одновременно доставая из кармана ключ и вставляя его в замок. Она чувствует себя беспомощной, охваченной им, но какая-то назойливая часть ее мозга все пытается напомнить, что ей следует… следует что? притормозить? обсудить все рационально? составить список всех за и против? но вскоре этот голосок замолкает, поддаваясь потрясающему удовольствию вместе со всем остальным ее телом. Он распахивает дверь плечом и толкает ее внутрь номера. Она спотыкается, запутавшись в его ногах, и он снова ее поднимает, прижимаясь губами к ее шее и пытаясь стянуть лямку бюстгальтера и топа с ее плеча зубами. Его колени упираются в кровать, и он высвобождает одну руку, чтобы сбросить покрывала на пол, опускает ее на матрас – не особенно деликатно – и, схватив ее топ, полностью стягивает его вместе с бюстгальтером прочь.              У него довольно свирепое выражение лица – она бы испугалась, если бы не чувствовала себя столь же необузданной.              Он хватается за пояс ее штанов и рычит:       – Снимай. – Она приподнимает бедра, позволяя ему стянуть их и отбросить прочь, и потом наблюдает, дрожа от нетерпения, как он снимает с себя оставшуюся одежду.              – Господи, – бормочет она, когда он выпрямляется – единственное отчетливое слово, произнесенное ею за довольно долгое время. Он издает похожий на смешок звук, но, когда ей удается оторвать взгляд от его эрегированного члена, она видит, что он смотрит на нее с далеким от веселья выражением. Он кивает, показывая, чтобы она переместилась назад, и она подчиняется, будучи не в силах – и не желая – сопротивляться его желаниям.              Она немного отклоняется назад, опираясь на руки, и выгибается, выпячивая грудь. Затем, движимая распутным порывом, она сгибает ногу в колене, открывая себя его взору; она чувствует запах собственного возбуждения и знает, что он видит, насколько она готова для него. Резко втянув воздух сквозь стиснутые зубы, он обхватывает член и плотно зажмуривается. При виде того, как он борется за самоконтроль, она задается вопросом о том, возможно ли кончить без всяких прикосновений?              Однако уже в следующее мгновение она перестает задаваться вообще хоть какими-то вопросами, потому что он падает на колени на ковер у кровати, разводит ее бедра в сторону и приникает языком к ее промежности.              – О черт! – выдыхает она в потолок, чуть не зарыдав от интенсивности этого прикосновения, и начинает беспомощно цепляться за простыни, пока он не накрывает ладонью одну из ее рук и практически толкает ее ей на грудь.              – Да, – выдыхает он, направляя ее движения, когда она принимается поглаживать, пощипывать и стискивать свою грудь.              Боже, что он с ней делает («его язык, о господи»); она так возбуждена и так близка к развязке, что достаточно всего несколько прикосновений его языка к ее клитору, чтобы она…              Ее стоны становятся запыхавшимся выдохом, когда он разом вводит в нее два пальца. Ее тело подпрыгивает на кровати, а потом резко опадает обратно, потому что он удерживает ее на месте, скользя внутрь и наружу ее тела в агонизирующе неровном ритме и ни на мгновение не прекращая работать языком, теперь быстрее. Она хочет повременить – хочет, чтобы это продолжалось дольше, но сейчас контроль над ситуацией у него, так что когда он обхватывает ее клитор губами и сосет – одновременно усиливая давление пальцев внутри ее вагины – все заканчивается почти смущающе быстро: солнце взрывается сверхновой позади ее опущенных век, а из горла вырываются бессвязные звуки наслаждения.              Когда она немного приходит в себя и открывает глаза, то обнаруживает его стоящим – одной рукой он поглаживает ее тело, а второй – свой член. Он склоняет голову, смотря на нее, словно голодный волк на добычу, и она содрогается от очередного отголоска оргазма, уже предвкушая то, что произойдет дальше. «Что-нибудь, все что угодно…»              – Попробуй меня, - говорит он таким низким голосом, что она скорее чувствует сказанное, чем слышит.              Это звучит как приказ, а не как просьба.              Она с готовностью кивает, облизнув губы. Боже, она хочет этого – как часто она представляла…              Она отталкивается руками и, сев, опускает голову, чтобы взять его член в рот – ее стон становится эхом изданного им. Он опускает руку ей на плечо для устойчивости; его прикосновение уверенное, но не требовательное или направляющее. «Попробуй меня», сказал он, что она и делает, проведя языком по головке члена, облизывая и сглатывая образовывающуюся влагу, проводя кончиком языка по нижней стороне и всего раз успевая взять его глубоко…              – Хватит, – говорит он по-прежнему низким, но теперь заметно напряженным голосом, вызвав у нее коварную улыбку. Его прикосновение дает ей понять, что он не хочет кончить таким образом – не в этот раз; у него другие планы. Когда она отстраняется, он поднимает ее и снова целует. Вкус их смешавшегося возбуждения чуть снова не подводит ее к краю, и она стонет, ощущая вспыхнувшую внутри отчаянную потребность.              Он снова запускает пальцы ей в волосы, и хотя в этом нет ничего неожиданного или внезапного, она осознает, что он сильно тянет за них: кожа ее головы покалывает, и волны неожиданного удовольствия распространяются по телу. Он рычит, целуя ее за ухом и эффективно удерживая на месте, так как ему того хочется. Она пробует немного отстраниться, но чувствует, как он тянет ее обратно, и показывает, что ей это нравится; потом он действительно резко дергает ее за волосы, заставляя ее впиться ногтями ему в плечи и вызывая у нее очередной судорожный вздох и нечто похожее на электрический разряд, устремившийся прямо к ее промежности.       Она и сама толком не понимает, как это происходит – какое-то ловкое движение из сексуального джиу-джитсу (кто бы сомневался, что он проделает нечто подобное) – но внезапно она снова оказывается на спине на кровати, но на этот раз он приземляется сверху. Она ерзает, пытаясь найти какую-нибудь опору, в основном по привычке: в предыдущих отношениях она обычно брала инициативу на себя.              – Нет-нет, – он качает головой и накрывает ее полностью. Он целует, облизывает и покусывает ее вдоль шеи, по ключице и плечам. Она не может бороться с ним, да и не хочет, а хочет – «о-о, именно так» – ощущать его губы на своей груди и зубы, прикусывающие сначала один, а потом второй сосок; его язык везде, тогда как бедра медленно, но уверенно вращаются, отчего его член касается ее промежности, покрываясь ее влагой. Это невыносимо – то, что он делает, просто невыносимо…              – О боже, Малдер, пожалуйста…              Он останавливается и совершенно серьезным скрипучим голосом произносит ей на ухо:              – А сейчас я собираюсь трахнуть тебя, Скалли.              – А-а, чеееерт, – едва не рыдает она, потому что неистовое пульсирование ее клитора становится болезненным. Она на грани, но, так как он пока не намерен позволить ей кончить, близка к тому, чтобы начать умолять его о повторной разрядке.              – Нет-нет, – снова говорит он, тяжело дыша, и отстраняется, чтобы заглянуть ей в глаза. – Ты моя, – с этими словами он берет ее руку, нежно целует, а потом крепко обхватывает запястье и заводит ей за голову, ни на мгновение не разрывая зрительного контакта. – И я собираюсь тебя трахнуть.              Если бы к этому моменту она еще не сдалась, то сейчас точно бы это сделала.              – Малдер… огосподида… – невнятно выдыхает она, но он ведь умен, ее напарник – он поймет, что она имеет в виду.              Он немного приподнимает и переносит вес тела на руку, удерживавшую ее запястье. Она морщится, но чувствует свежий прилив влаги к промежности. Шире разводя ее ноги коленями, он берет член в ладонь и толкает в нее – нет необходимости делать это медленно, она такая скользкая, такая готовая, и…              О господи, она видит звезды – как что-то может быть настолько приятным…              Его дыхание сбивается, а глаза приобретают наитемнейший оттенок зеленого из всех виденных ею прежде. Жаль, но она не в состоянии удерживать собственные глаза открытыми, когда он начинает двигаться – входя в нее до предела, отстраняясь и снова погружаясь внутрь – и они оба стонут, вздыхают и охают каждый раз, когда он не может проникнуть глубже.              Забыв, что он удерживает ее левую руку, она пытается задействовать ее, однако обнаруживает, что не может. Она резко распахивает глаза, услышав его хриплый смешок – напоминание о том, что это он контролирует ситуацию. Он неистово целует ее, рыча, когда она довольно сильно прикусывает его восхитительную нижнюю губу. Свободной рукой она водит по его волосам, вызывая у него на спине мурашки, которые приглаживает уверенными прикосновениями своих пальцев, а потом – намеренным царапанием, от которого он содрогается всем телом. Он роняет голову ей на грудь, посасывая и водя языком по местечку рядом с ее ключицей, вызывая граничащее с болью удовольствие, но, боже, какая же это сладкая пытка…              Он начинает вращать бедрами в конце каждого толчка, немилосердно дразня ее – он проникает так глубоко, но лишь слегка задевает ее клитор, так что как бы близка она ни была, кончить таким образом у нее не получится, и это сводит ее с ума.              Она быстро сгибает ноги в коленях и вытягивает их так высоко, как только можно, вдоль его боков, сильнее открываясь и меняя угол своих бедер; она выгибается ему навстречу при следующем толчке, едва не вскрикивая при соприкосновении их тел. Должно быть, ему это тоже нравится, потому что он ускоряется, бормоча «Скалли, Скалли, о ЧЕРТ, да», когда она приподнимается, чтобы встретить его на полпути, и затем, словно молния, попавшая в нужное место, возникает яркая вспышка, и она кончает: все ее тело трепещет, вагина сжимается вокруг его члена, и она даже не осознает, что издает нечто похожее на нечленораздельный рев. Она еще переживает оргазм, когда он врывается в нее последний раз, и ощущает, как он пульсирует внутри, проливая в нее свое семя и выкрикивая что-то вроде «моя, моя, моя» в местечко позади ее уха.              В конце концов он выходит из нее и обрушивается сверху, обессиленный; они оба охрипли и дрожат, но не желают отстраняться. Он поглаживает ее по волосам – куда нежнее, чем он дотрагивался до нее прежде этой ночью – и она издает удовлетворенный вздох. Он хмыкает в ответ; они в порядке, даже если пока не готовы заглянуть друг другу в глаза. Дыша в унисон, они по обоюдному молчаливому согласию решают отдохнуть – просто ограничиться отдыхом на какое-то время.