Глава 19. Наслаждаясь тишиной
11 августа 2019 г., 17:00
21 января 2004 — Лондон Англия — Косой переулок, Дырявый котел
Гарри всегда любил приходить в «Дырявый котел». Давным-давно в этом уютном маленьком пабе произошло его первое знакомство с миром магии и, как таковой, всегда занимал особое место в его сердце.
Заведение было переполнено и, поприветствовав Ханну, парень пробрался сквозь толпу в поисках Рона. По-видимому, его рыжий друг заметил его и помахал рукой. Вскоре Гарри уже сидел рядом с ним на барном стуле, держа в руках пинту пива.
— Рад тебя видеть, приятель, — сказал Рон. — Когда ты вернулся?
Гарри вздохнул. Несмотря на то, что он был в Австралии всего один раз, этого было достаточно для разведки, чтобы считать его экспертом по Австралии и ее обычаям. Честно говоря, это объясняло, почему дипломатические отношения с Австралией упали до такого уровня кризиса.
— Сегодня утром, — ответил Гарри. — В Австралии полный бардак. Я не могу здесь публично упоминать какие-либо детали, но там происходит гораздо больше, чем можно прочитать в газетах.
— Так плохо, да? — Рон усмехнулся.
— Австралия собирается покинуть Альянс Феникса. Это лишь вопрос времени, — ответил Гарри. По правде говоря, он не видел другого выхода. После того, как чиновники Альянса были разоблачены, пытаясь либо в тайне подкупить, либо угрожать высокопоставленным чиновникам австралийского Министерства, все было кончено.
— Хм, неплохо, — протянул Рон. — Замечу, я немного расстроен из-за этого. Конечно, я хочу, чтобы эта война закончилась, но я не хочу, чтобы Беллатрикс парила над нами.
— Я понял, — сказал Гарри, сделав глоток эля. — Уолли обходят Австралию стороной. И насколько мы можем судить, из Новой Зеландии не было никаких переходов. Беллатрикс, вероятно, тихо смеется над нашей политической неудачей.
— Оу, хей, поздравляю с повышением, — сказал Рон. — Консультант по разведке? Я удивлен, что они вообще впустили тебя через дверь. Ты не очень подлый, утонченный или особенно умный.
Это заставило Гарри нахмуриться.
— Ну и дела, большое спасибо, Рон. Дамы и господа, мой лучший друг Рон…
Глупая ухмылка на лице Рона была единственной наградой, в которой он нуждался. По крайней мере, его другу стало намного лучше.
— Эй, кто еще может сказать тебе ужасную, порочную, честную правду, как не твой собственный друг Рон? Нужно ли напоминать тебе, как ты пролетел над стадионом, с драконом на хвосте?
— Это была вина дракона, а не моя! — с усмешкой возразил Гарри. — И все же, Рон, чем ты занимался?
Рон указал на чемодан, стоявший у его ног. Он наклонился, чтобы открыть его, показывая серию костюмов, грим и всевозможные магические предметы-шутки из магазина его брата.
— Я помогал Джорджу в магазине, и у нас появилась идея устраивать благотворительные шоу для маленьких детей, которые потеряли любимых на войне. Это возымело такой успех, что мы теперь делаем это четыре раза в неделю. Я как обычно неравнодушен к шалостям Джорджа, и нам всегда удается что-то взорвать. Но, черт возьми, делая детей счастливыми и помогая им забыть о своих проблемах, я чувствую себя лучше, чем за все эти годы.
Поправив очки, Гарри похлопал друга по плечу.
— Приятно видеть, что ты поправляешься. Я уже начал волноваться за тебя.
— Нет, приятель, — усмехнулся Рон. — Просто такие парни, как я, всегда приземляются на ноги. В магазине шуток все хорошо; я думаю, что в трудные времена, самое время для юмора. Скажи, кто-нибудь в этом разведывательном управлении говорит о Гермионе? Ты ведь ищешь, верно?
Он был прав. Гарри искал. Досье на Гермиону было почти пустым с момента ее исчезновения; она не шутила, когда сказала, что сделает все возможное, чтобы остаться незамеченной. Конечно, волшебники в основном мало что знали о мире магглов, что значительно облегчало магглорожденным, таким как Гермиона, оставаться полностью скрытыми. Единственное, на что Гарри мог надеяться, так это на то, что расследование Интерпола что-то даст; все, что оставалось — это ждать.
— Это из-за ее младшей сестры, верно? — Рон улыбнулся. — Да, я знаю что это такое — не желать рисковать своей семьей, разрываясь на части из-за дурацкого закона, придуманного кретинами и болванами. Хотя, хотелось бы надеяться, что она немного доверяет нам.
В этом-то все и дело. Рассуждения Гермионы, чтобы оставаться вне поле зрения, были совершенно ясны и логичны для Гарри. Но… Гермиона должна была знать, что Гарри и Рон никогда не предадут ее доверия. Гермиона должна была быть уверена, что друзья защитят ее, несмотря ни на что. Так почему же она до сих пор не связалась с ними? Особенно учитывая то, что Гермиона нашла свою семью уже несколько месяцев назад. Почему она не послала ему даже самой простой записки?
Может быть, он зря беспокоится. Может быть…
— Она нам доверяет, Рон, — ответил Гарри. — Она должна.
— Да, — кивнул Рон. — Мне просто интересно, где она. Что она сейчас делает, понимаешь? Надеюсь, с ней все в порядке.
***
21 января 2004 — Санкт-Петербург, Россия — Остров Буян, собственная ванная комната Беллатрикс Беллатрикс потянулась, пока лежала в гигантской ванне с пузырьками. Несколько лет назад, когда она впервые заявила, что Дворец Буян принадлежит ей, он нуждался в большом ремонте. Она спорила сама с собой, стоит ли вообще восстанавливать ванную, которая была размером с небольшой крытый бассейн. Но поскольку на протяжении четырнадцати лет она могла довольствоваться лишь ведром, необходимость компенсировать это роскошью обычно побеждала. Беллатрикс раскинула руки на краю ванны и откинула голову назад. Блаженный стон вырвался из ее полуоткрытого рта, когда она закрыла глаза и позволила своему дыханию участиться. Похотливый смешок прозвучал перед тем, как ее спина непроизвольно выгнулась, и дрожь прошлась по телу, чудесные ощущения пронеслись от живота до кончиков пальцев рук и ног. Когда женщина, тяжело дыша, легла на спину, на поверхность вынырнул второй обитатель ванны. Гермиона, отлично используя заклинание головного пузыря, очень напоминала соблазнительную сирену древних времен. Знойная улыбка появилась на ее лице, когда она откинула голову назад, позволив своим длинным влажным каштановым волосам взлететь в воздух и шлепнуться на спину. Струйки воды стекали по ее сливочной, восхитительной коже. Шатенка стояла в ванне, достаточно глубокой, чтобы вода доходила ей до ребер. Беллатрикс понимала, что девушка немного стесняется своего тела, но на самом деле не видела в этом никаких причин. Гермиона выглядела совершенно великолепно, когда пробиралась к сиденью, встроенному в боковую часть ванны. Ее тело прижалось к телу женщины. — Хах, — усмехнулась темная ведьма. — Разве ты не рада, что я вытащила тебя из той глупой истории, чтобы немного расслабиться? — Хм, — прозвучало от Гермионы, когда она закрыла глаза. Девушка покраснела и, казалось, вот-вот уснет. — Эта штука, — волшебница закрыла глаза и прошептала так тихо, что едва ли это прозвучало громче, чем бульканье воды. — Установление мира в волшебном мире — не такая уж и мелочь. — Только работа и никаких игр… — … это делает Гермиону скучной девочкой, — закончила девушка. — Я знаю, ты уже говорила это раньше. — Я люблю, когда ты веселишься со мной, — сказала Беллатрикс, в то время как ее рука медленно ласкала бок девушки, пока не остановилась на ее бедре. Без сомнения, Гермиона Грейнджер была одной из ее величайших побед. Ей удалось обратить на свою сторону одного из золотой троицы, одного из тех троих, что свергли ее бывшего лорда. И что самое лучшее? Девушка принадлежала ей и только ей. Она заставляла ее чувствовать себя так, как никогда раньше; Беллатрикс даже осмеливалась думать, что наконец-то есть кто-то, с кем она на равных могла бы поделиться своим богатством и властью. Хотя Гермиона Грейнджер иногда бывала наивной, ее ум, энергия и сердце были неоспоримы. А еще лучше — это даст ей и ее людям выход из этого бесконечного тупика, если план Гермионы сработает. Беллатрикс не была дурой; войну невозможно было выиграть, и все, что могла сделать одна сторона, — это помешать другой расширяться. Гермиона была настроена обеспечить то, что Беллатрикс хотела больше всего: признание и суверенитет для Вальпургиева Союза, а также отсрочку для ее уставших людей. Беллатрикс стиснула зубы, так как уже чувствовала приближение боли. Теперь, когда приступы случались гораздо чаще, она научилась хорошо предсказывать их. Ее тело напряглось, она откинула голову назад и постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Агония взорвалась в ее голове. Неописуемые образы и невозможные звуки заполнили ее зрение и слух. Стараясь не закричать, Беллатрикс зажмурилась и прикусила губу. Когда, казалось бы, бесконечная боль нахлынула на нее, она изо всех сил старалась сдержать слезы. Знакомое ощущение, что голова вот-вот взорвется, нахлынуло на нее и распространилось по всему телу. Боль. Бесконечная боль. Когда чувства начали утихать, у женщины слегка сбилось дыхание. Честно говоря, этот раз был не так плох; у женщины даже возникла идея, что она становилась более устойчивой к этим атакам теперь, когда они приходили все чаще и чаще. К счастью, Гермиона этого не заметила, так как все еще лежала, положив голову ей на плечо. В этот момент блаженно ничего не подозревающая Гермиона пошевелилась, садясь на брюнетку сверху. Положение, в котором они находились, было немного неловким, так как подводная скамья была наклонена, а край ванны сильно прижался к ее спине. Беллатрикс слегка раздвинула ноги, чтобы Гермиона могла обнять ее покрепче. Живот прижался к животу, когда шатенка положила руку на грудь темной ведьмы, любовно разминая ее, в то время как Беллатрикс обхватила Гермиону руками за талию, чтобы предотвратить любой побег. Низкий смешок прозвучал перед тем, как их губы встретились в поцелуе. Ее. Гермиона Грейнджер принадлежала только ей. Вся ее и только ее. Мерлин, любить действительно гораздо веселее, когда чувства взаимны. Несмотря на все предрассудки, в которых она выросла, Беллатрикс больше не заботило, что Гермиона была кем-то, кого она должна была презирать за низшую кровь, бегущую по ее венам. Действительно, Гермиона Грейнджер была грязнокровкой. Но она была ее грязнокровкой. Девушка всхлипнула, когда Беллатрикс прикусила ее нижнюю губу, осторожно и игриво потянула перед тем, как их языки встретились снова. Ах да, Гермиона была способной и энергичной ученицей, быстро овладевавшей искусством поцелуя. Но… ей предстояло еще многому научиться, а Беллатрикс — многому ее научить. — Кому ты принадлежишь? — прошептала Белла на ухо Гермионе между поцелуями. — Тебе, — пробормотала Гермиона в ответ. — Кого ты любишь больше, чем когда-либо любила? — Тебя, — снова прошептала девушка, содрогнувшись всем телом, когда длинные ногти Беллатрикс прошлись по ее спине. — Ты моя, — прошептала Беллатрикс. — Ты для меня, чтобы хранить и любить. Гермиона сильнее прижалась к темной ведьме под собой, ухмыляясь при этом. — Тогда ты осознаешь, что принадлежишь мне так же, как и я тебе? — Всегда, — усмехнулась Беллатрикс, наклоняясь для очередного поцелуя. Две ведьмы уже собирались скрыться под водой с помощью двойного заклинания с головным пузырем, когда дверь в ванную распахнулась, и в комнату небрежно вошла женщина, держа в одной руке мольберт, а в другой — большую тонкую папку. Как только Гермиона заметила незваного гостя, она взвизгнула, бросилась прочь темной ведьмы и исчезла под водой. Беллатрикс повернула голову и увидела, что это всего лишь Биргит. — О, уже пора? — Беллатрикс не сводила глаз с часов, пока шла к краю ванны. Она положила руки на бортик, пока Биргит устанавливала мольберт. Биргит Остлунд была ее мастером пропаганды, и она и ее команда разработали большинство плакатов, украшающих города Вальпургиева Союза, а также листовки, которые регулярно трансгрессировались над вражеской территорией. Биргит была шведской магглорожденной в возрасте около тридцати лет, которая получила частное образование в области магии, когда училась в маггловском университете для изучения коммуникации и маркетинга. И если Беллатрикс чему-то и научилась за время войны, так это тому, что магглорожденные могут быть полезны. Биргит получила отличную рекомендацию, когда был впервые создан Вальпургиев Союз. Пока Биргит устраивалась, Беллатрикс опустила руку в воду и стала нащупывать вокруг, пока не схватила Гермиону за плечо. После того, как она подняла ее, красная Гермиона появилась только на уровень глаз. — Это просто Биргит, — сказала Белла. — Я попросила ее найти меня, чтобы показать черновики новой кампании. Я думаю, мы слишком долго сидели в ванне. — Вы же сами сказали, что я должна вас разыскать, — произнесла Биргит с легким шведским акцентом, в ее голосе явственно слышалось смущение. — И еще, не захлебнись, Гермиона. Ничего такого, чего бы я не видела раньше. Темная ведьма усмехнулась и мягко подтолкнула ее к краю ванны. — Да ладно тебе, большой ребенок. Ее молодой девушке все еще было явно не по себе, но теперь она чувствовала себя немного безопаснее, когда между Биргит и ее обнаженным телом была тонкая стена. Проекты были хорошо проработаны и давали представление о том, как будут выглядеть окончательные варианты на выпуск. На первом плакате была изображена только верхняя часть тела Беллы, она смотрела строго и указывала прямо на зрителя. — Хм, мне обязательно быть на каждом из них? — спросила Беллатрикс. — Да, — ответила Биргит. — У вас сильный облик. Беллатрикс закатила глаза в ответ. — Я думала, что мои люди устанут от меня. Черт, меня бы уже тошнило. Что касается плаката, то он довольно вульгарный. Гермиона нахмурилась и склонила голову набок, чтобы получше рассмотреть плакат. — Хммм, — Беллатрикс покачала головой. — Мне это не нравится. Следующий! На следующем плакате была изображена Беллатрикс, стоящая среди группы людей в волшебной деревне. Они были обычными гражданскими, а не солдатами. Семьи с детьми, лавочники, учителя. В руке женщины была плотно сжата палочка, в то время как три галки пролетели над ее головой. Слова «будущее Вальпургиева Союза зависит от вас!», были написаны снизу. — Этот плакат призван подчеркнуть роль поддержки штатских, а не солдат. Это будет хорошим подспорьем для мужчин и женщин на наших фабриках, производящих зелья, палочки, метлы, доспехи и портключи для военных действий, — сказала Биргит. — Символ кулака, держащего палочку, — это одновременно и тонкая ссылка на вас через ваш семейный герб, и твердая решимость людей Вальпургиева Союза. — Хм, — протянула темная ведьма. — Три галки… та, что справа, похоже, вот-вот нагадит мне на голову. Тем не менее, этот мне нравится. Рядом с ней шевельнулась Гермиона. — Честно говоря, твои плакаты мне всегда нравились больше, чем кампании Альянса с фениксами. Беллатрикс могла только согласиться. Глупая карикатура вряд ли могла вдохновить, но она знала, что Нюниусу не нравится мысль о том, что его лицо будет на каждом плакате; возможно, это остатки его двуличных предательских путей. Тем не менее, она сама никогда не испытывала угрызений совести, позволяя своему благородному облику распространиться на все уголки земного шара, хотя теперь она немного устала от этого. — Я все еще чувствую, что это слишком, — сказала Белла, чувствуя необходимость критиковать. — Я знаю, что пропаганда должна передавать идеальный образ, но, честно говоря, у меня не было такой талии с девятнадцати лет. Когда Беллатрикс повернула голову, она увидела улыбающуюся Гермиону, смотрящую ей прямо в глаза. — Я не вижу ничего плохого в твоей талии, Белла. В ее голосе звучала искренность, и, к собственному удивлению, Беллатрикс почувствовала легкое головокружение от такого комплимента. — Ты сладкая, сладкая штучка, — улыбнулась темная ведьма, притянув к себе девушку и поцеловав ее в лоб. Гермиона быстро покраснела и задрожала; ее девочка действительно не любила публичной привязанности. Однако Биргит, похоже, не слишком возражала. — О, вы двое так мило смотритесь вместе, — улыбнулась она и открыла папку с портфолио, чтобы достать новый плакат. — Это то, над чем я работаю на стороне. Он не предназначен для использования в этой компании. Пара с интересом наблюдала, как Биргит установила и показала прекрасный стилистический плакат акварели. Безликая женщина, которая, очевидно, была Беллатрикс, доминировала на плакате среди ликующих людей, восхваляющих ее имя. Однако рядом с ней, прислонившись к женщине, стояла безликая темноволосая девушка. Хотя у них были пустые лица, чувства, которые они испытывали друг к другу, были более чем очевидны. Действительно, это был прекрасный плакат и настоящий позор, что он, вероятно, никогда не увидит тираж. Повернувшись к своей возлюбленной, девушка увидела конфликт на ее лице. — Белла, — начала Гермиона. — В будущем наступит момент, когда мне придется открыть себя. У многих людей, о которых я забочусь, будут вопросы. — Ты говоришь о них, не так ли? — Они поймут, — сказала Гермиона. — Они должны. По тону голоса было ясно, что Гермиона была не совсем уверена в себе. — Ну, — протянула Беллатрикс с усмешкой. — Просто скажите им: «да, я целуюсь с Беллатрикс Блэк, и это фантастика!». Они поймут, почему ты дезертировала. В конце концов, мои поцелуи божественны и неповторимы. Это заставило Гермиону хихикнуть. — Высокомерны… — То, что ты считаешь высокомерием, я вижу точностью самооценки, — Беллатрикс властно вздернула подбородок. — Кроме того, не имеет значения, сработает ли твой план и закончится ли война. Будет… Беллатрикс застыла, когда почувствовала, что приближается, но не совсем поверила в это. В конце концов, атаки никогда не были так близки друг к другу. И снова ее тело содрогнулось от боли, когда головная боль вернулась намного сильнее, чем та, что была раньше. Больше образов, которые она не могла понять, больше звуков, которые она не могла расшифровать, и гораздо больше боли, чем она могла справиться. Она барахталась в воде, стиснув зубы и впиваясь пальцами в штукатурку на стенке ванны. Только через полминуты она поняла, что издает мучительный вопль, в то время как очень взволнованные Гермиона и Биргит бросились к ней. — Белла! — Гермиона держала ее за руку, чтобы она не соскользнула под воду, пока темная ведьма пыталась успокоить свое дыхание, шипя сквозь стиснутые зубы. — Белла, что случилось? — Мне найти целителя? — спросила Биргит. Чувствуя, как постепенно к ней возвращаются чувства, Беллатрикс заставила себя расслабиться. — Нет, — прошипела она сквозь зубы, потирая пульсирующую голову. — Я… я только что ушибла мизинец. Ничего серьезного. — Оу, — улыбнулась Гермиона с явным облегчением. — Кто теперь большой ребенок, а? Беллатрикс проигнорировала колкость, но почувствовала желание вылезти из ванны на случай новой атаки. — Давай выйдем, пока не сморщились, как изюм, — предложила Беллатрикс. — Звучит неплохо, — протянула Биргит. — Мне нужно показать вам еще кое-что. Я устроюсь в вашем офисе, и мы сможем просмотреть остальные плакаты. После того как Биргит ушла, закрыв за собой дверь, Гермиона выскользнула из ванны, чтобы принести им обоим полотенца. — Белла? — спросила она, взяв ее за руку и помогая выйти. — Ты точно в порядке? — Это пройдет, — сказала Белла. По правде говоря, она не была уверена, что это были за атаки, но у нее все равно не было на то времени. В конце концов, нужно было управлять империей и выиграть войну. Беллатрикс Блэк не остановит ни малейшая боль… или даже много боли.***
22 января 2004 — Париж, Франция — Министерство Магии Франции, исполнительный уровень — Честное слово, — сказал французский Министр с сильным акцентом. — А чего ты от меня ожидал?! Снегг, который занял кабинет Министра и теперь сидел в его кресле, не делал ничего, только свирепо смотрел. Этот человек-свинья бросался словами, как шимпанзе своими фекалиями. Если человек думал, что Снегг будет запуган или впечатлен, он глубоко ошибался. — Я увидел возможность и воспользовался ею! — сказал этот идиот со свиным лицом. — Откуда мне было знать, что они пойдут в прессу? Снегг продолжал свирепо смотреть, слегка прищурившись. — Я имею в виду, если ты больше не можешь доверять даже коллегам-политикам, кому ты вообще можешь доверять?! Ах, вот в чем была суть дела. Слабостью Североатлантического Союза была его политическая система, многочисленные голоса, спорящие, фасад демократии. Он должен был отдать Беллатрикс должное; при диктатуре было намного легче управлять и это вызывало значительно меньше головной боли. Так называемое единство Альянса было слишком раздроблено, и много времени Снегга было потрачено не на планирование войны, а на выпас политических кошек. — Это еще больше усугубило ситуацию. Не было никаких признаков того, что Вальпургиев Союз пытается каким-либо образом повлиять на решение Австралии. И зачем им это, когда мы делаем за них их работу?! Наша попытка купить голоса в австралийском министерстве — все в газетах! Теперь, учитывая общественное возмущение, исход почти ясен! Свинорылый безумец стоял неподвижно в жалкой попытке посмотреть на него сверху вниз. — Я не сделал ничего, кроме своего патриотического долга. Действительно, этот человек играл и проиграл. Если бы его подкуп сработал, он, несомненно, использовал бы это, чтобы получить больше влияния в Альянсе для Франции и, что более важно, для себя. Пришло время избавиться от этой головной боли. — Да, — сказал Снегг, медленно поднимаясь со своего места. Увидев замешательство и откровенный ужас на лице этого человека, он почувствовал себя лучше. — И вы сделаете это снова. Я собираюсь сделать кое-что самостоятельно. Тут же по обе стороны от него появились два мракоборца и схватили Министра за руки. Человек-свинья сопротивлялся, когда его заставляли встать на колени. — Что все это значит?! — спросил он. — Я обвиняю вас в измене, — сказал Снегг. — Вальпургиев Союз купил вас и использовал для саботажа австралийского Министерства. Или, по крайней мере, это то, что будет в газетах. — Это злобная клевета! — сказал человек-свинья, когда мракоборцы начали тащить его прочь. — Вы не можете этого сделать! Да вы знаете, кто я?! — Я точно знаю, кто вы, — спокойно ответил Снегг. — И прямо сейчас вы исполните свой патриотический долг, пожертвовав собой ради нужд Альянса. Если нам повезет, австралийцы могут даже передумать уходить. Как бы то ни было, я надеюсь, что ваша замена будет более компетентна. И не волнуйтесь. Я позабочусь о том, чтобы из вашего нового постоянного дома в Азкабане открывался прекрасный вид. Мужчину потащили прочь, а Снегг снова сел и вздохнул. Конечно, Снегг не был достаточно лицемерным, чтобы отрицать, что у него были свои собственные планы, чтобы повлиять на результат. Его план тоже сработал бы, если бы не этот амбициозный дурак, замышляющий сделать себе имя. Человек-свинья нагло пытался подкупить двух чиновников и угрожать другому, когда она отказалась взять деньги. Из-за этого идиота Альянс Феникса оказался в худшем положении, чем когда-либо. Уход Австралии серьезно повлияет на баланс сил. Хотя никаких официальных заявлений еще не сделано, Австралия уже начала выводить свои войска с линии фронта. К счастью, были еще некоторые лоялисты, которые отказались от приказа, но этого было недостаточно, чтобы компенсировать потерю тяжелых разрушителей проклятий, которыми была известна Австралия. Снегг налил себе стакан французского коньяка и осушил его. Австралию всегда было трудно держать под контролем, и она никогда не отвечала должным образом на приказы, поступающие через полмира. — Мы оставили британский империализм позади много лет назад, приятель, — не раз бросал ему в лицо австралийский Министр. Если бы он не нуждался в них, то мог бы сам выбросить их из Альянса из-за их непредсказуемости. В данном случае это была победа Беллатрикс, и она даже пальцем не пошевелила в ответ; мерзкая женщина, вероятно, злорадствовала прямо сейчас. Что касается Беллатрикс, то там было кое-что интересное, зачем можно было присматривать. Его разведка обнаружила несколько интересных слухов. Хотя ему никогда не удавалось заполучить шпиона в Буянском дворце, некоторые из его сторонников имели семьи, живущие в Санкт-Петербурге за пределами дворца, и слухи имели обыкновение просачиваться. Похоже, Беллатрикс действительно завела любовника. Одна из них — Саманта Моррис, если быть точным. Фотографий нет, только расплывчатое описание. Это имя в последнее время всплывало все чаще с тех пор, как о ней впервые сообщили после инцидента в Заубербахе в прошлом году. Саманта Моррис была восходящей звездой Уоллиса; очень талантливый молодой дипломат возглавлял новый посольский штат Беллатрикс, наполненный молодыми идеалистами. Без сомнения, именно она была причиной того, что Вальпургиев Союз не взял ни одной из его приманок за последние несколько месяцев. Он открыл папку и просмотрел содержимое. Саманта Моррис была дочерью двух британских волшебников, которые перешли в Вальпургиев Союз четыре года назад. Одна из четверых детей, она занималась обучением на медсестру и стремилась стать целительницей. А теперь, похоже, стала дипломатом. Ее жизнь приняла странный оборот, но Снегг не находил это совершенно странным; война имела тенденцию ставить людей на другие пути, чем они когда-либо предвидели. В конце концов, он сам, «простой» мастер зелий, стал генералом, отвечающим за международные военные действия. Он отложил папку и позволил едва заметной улыбке тронуть уголки его рта; возможно, он нашел слабость Беллатрикс. В каком-то смысле ему было жаль эту девушку. Она казалась молодой и наивной, и теперь, вероятно, заплатит цену за то, что влюбилась не в того человека. И тут же его охватила нестерпимая головная боль. Невыразимые образы нахлынули на него, когда стакан в его руке упал и разбился о пол. Мужчина наклонился вперед и схватился за голову обеими руками, когда боль пронзила его череп. Момент слабости. Нет, девушка сделала свой выбор. Жизнь одной девушки была маленькой жертвой, чтобы спасти волшебный мир от безумия Беллатрикс. Это нужно было сделать. Когда боль утихла, он снова потянулся к папке. Он должен узнать больше об этой Саманте Моррис.***
22 января 2004 — тюрьма Нурменгард волшебников — более низкие уровни В эти дни Луна Лавгуд не слишком часто навещала Нурменгард. Нурменгард, бывшая тюрьма, построенная Гриндельвальдом, который, в свою очередь, был ее единственным обитателем до тех пор, пока его не убил Волдеморт, была значительной магической крепостью, которая была переоборудована для размещения военнопленных Альянса. По мере того, как война прогрессировала, а число заключенных росло, Союз также использовал другие средства для наказаний. Однако нижние уровни, которые состояли из ряда коридоров без окон и сырых камерных блоков, использовались агентами Луны как убежище и место, предназначенное для… тайных встреч. Честно говоря, Луне не нравилось приходить сюда. Проходя по коридорам, она чувствовала тяжесть камня на себе, а также все коллективные страдания, которые это место причинило за время своего существования. Один из ее агентов ждал ее. Агент Романов, русская женщина под тридцать и достаточно компетентный оперативник, ждала ее возле караульного помещения. Луна издалека видела, что женщина чувствует себя неловко. — Мастер шпионажа, — поприветствовала Романова. Хотя Луна всегда предпочитала, чтобы подчиненные обращались к ней по имени, Романова всегда возражала против этого. Судя по выражению ее лица, женщина хотела быть здесь не больше, чем Луна. — Мы поместили его в первую камеру, согласно вашим инструкциям. Ее голос был тихим и лишенным эмоций. Это не удивило Луну, так как Андрей был веселым парнем, который являлся другом для многих. Ей придется играть очень осторожно. — Хорошо, — сказала Луна. — Я лично займусь этим делом. Подождите здесь. Это не займет много времени. Когда Луна вышла в коридор, Романова сделал так, как ей было приказано. — Что… — голос женщины эхом разнесся по коридору позади нее. — И что же он сделал? Полумна ничего не ответила и продолжила свой путь по тускло освещенному коридору, пока не подошла к тяжелой деревянной двери. Дверь вела в большую комнату, которая служила одновременно и камерой для допросов. Стены камеры были уставлены всевозможным оборудованием для пыток, от кандалов до тисков для больших пальцев. Разумеется, ни одно из них никогда не использовалось, поскольку обычно простой угрозы его использования наряду с небольшим количеством умных действий было достаточно, чтобы убедить субъекта говорить. Луна не позволяла применять пытки. Посреди комнаты, привязанный к простому стулу, сидел Андрей. Будучи ее бывшим доверенным агентом, она провела большую часть января в поле, выслеживая его. В конце концов, она сумела противостоять ему и выиграла дуэль. Андрей выглядел как тень своего прежнего «я». — О чем ты только думал? — спросила Луна, закрыв за собой дверь. — Ты знал о риске лучше, чем кто-либо другой. Андрей был похож на нее. Он оказал ей огромную помощь в поиске древних текстов, пророчеств и выслеживании членов культа судного дня, действующего в Тунгуске. Там, где она была вынуждена скрывать свои истинные мотивы от других агентов, она могла быть открытой и честной с Андреем. Эти двое часто отражали идеи друг от друга, приходя к ранее неисследованным точкам зрения. Пока Андрей внезапно не исчез в октябре прошлого года. — Неужели? — насмешливо прохрипел он. — Я не уверен, что ты понимаешь риск. Луна, ты правда веришь, что твоя Гермиона Грейнджер спасет тебя? Луна покачала головой. — Она и есть ключ. И ты это знаешь. Ты. Я. Мы не важны. Это она. Это всегда была она. Он снова хихикнул и поднял глаза. Но не на нее. Вернее, прямо за ней, через ее плечо. Луна была потрясена, увидев, как далеко зашел ее бывший друг. — Нет, — сказал он. — Ключ — это ритуал. Каждый раз, когда это приближает нас… — Ближе к нашей гибели! — воскликнула Луна. — А что, по-твоему, было бы, если бы ты сравнял с землей половину Петербурга?! Андрей снова рассмеялся. — Я бы расплющил половину России, если бы мог достать нужные компоненты для заклинаний, — злобно ухмыльнулся он. — Чем больше, тем лучше! Если бы ты не вмешалась, мы бы коснулись лица самого Бога! Мы должны молить о милосердии и прощении. Наконец, поддавшись гневу, Луна бросилась вперед и ударила руками по подлокотникам кресла. — Это чудовище — не Бог! — Во всех отношениях это Бог, — сказал Андрей, на этот раз спокойнее. — Это невозможно остановить. Мы — ничто перед ним, кроме корма и игрушек. Пока ты тратишь свое время с этой тупой пиздой, я на самом деле пытаюсь спасти нас. Мы должны принять свою судьбу, а не глупо пытаться остановить неизбежное. Луна покачала головой. — Нет, — тихо ответила она. — Этот мир. Человечество. Это стоит спасения, Андрей. Пленник поднял глаза и усмехнулся. — Ты тоже их видишь. Не лги мне. Я это знаю. Ты видишь то же, что и я… я больше не хочу их видеть! Насмешка, высокомерие — внезапно все это исчезло. И то, что осталось в кресле было сломано. — Бог существует, — пробормотал он. — И Он тоже… покинул нас. И поэтому Луна знала, что ей нужно делать. Андрей пытался провести ритуал Тунгуска в самом сердце Санкт-Петербургского волшебного сообщества и, что еще хуже, ему это почти удалось. Если бы не одно неосторожное движение, открывшее ей его след, Петербург превратился бы в пепел. Беллатрикс, вероятно, обвинила бы в этом Альянс и настаивала на тотальном нападении. Она бы залила кровью весь волшебный мир. Слишком велик был риск. Он не может быть освобожден, но если его держать здесь, то возникнет слишком много вопросов. Он просто знал слишком… много. Без колебаний Луна подняла палочку, пробормотала ненавистные слова, и вспышка болезненно-зеленой энергии погасила жизнь ее бывшего агента. Второе заклинание превратило тело в мелкий пепел, уничтожив все следы его существования. С тяжелым сердцем Луна вышла из камеры в коридор. Сделав несколько шагов вперед, она обнаружила, что агент Романова ждет ее. Прежде чем она успела произнести хоть слово, Луна шагнула вперед. — Андрей отдал свою жизнь, чтобы предотвратить террористическую атаку агентов Альянса, которая уничтожила бы большую часть волшебного Санкт-Петербурга. Записи будут запечатаны, чтобы предотвратить панику среди населения и последующие риски для планов г-жи Грейнджер по достижению мира. Тело никогда не будет найдено и Андрей будет посмертно награжден Вальпургиевой медалью доблести. Я сама сообщу его семье. Я ясно выражаюсь? — Но… — пробормотала Романова с явным сомнением на лице. — Я также могу рекомендовать, чтобы второй человек был посмертно награжден звездой Вальпургии, — сказала блондинка, сохраняя свой тон настолько холодным, насколько это было возможно в данных обстоятельствах. — Опять же, я ясно выражаюсь, агент?! Поняв намек, агент Романова энергично закивала. — Д-да. Да, мастер шпионажа. Эмоциональный стресс достал ее. Охваченная головокружением, Луна ухватилась за перила, чтобы не упасть. Она знала, что сейчас произойдет, когда слова Андрея прозвучали у нее в голове: «Ты тоже их видишь. Я знаю, что это так». Они снова появились. Монстры выходили из теней, как из уголков ее глаз; на нее смотрели глаза злобных хищников, жаждущих убить. Безликая капля плоти, питающаяся лужицей крови в углу рядом с клеткой. Глаза в тени; безликие существа, наблюдающие за ней из-за угла. Луна подняла глаза на агента Романова, всю жизнь страдающую от тяжелой депрессии, когда большое насекомоподобное существо зарылось в плоть ее спины, глубоко вонзив свой хоботок длиной в фут. Справа от нее на стенах виднелись следы когтей от трехзубого когтя… краем глаза она заметила коготь, скользнувший в глубь коридора. Еще хуже были звуки… звуки вдалеке; смесь лязга металла, скрежещущего по металлу, и самых глубоких леденящих кровь криков, которые только можно себе представить. И звук все приближался. Луна зажмурилась и начала считать. Раз… два… три… И так же быстро, как они появились, все исчезло. Крики, насекомые, существа, кровь и царапины на стене. Просто обычный, хотя и немного угнетающий, коридор из серого камня. — Мастер шпионажа? — спросила Романова, явно обеспокоенно. Луна сделала несколько глубоких вдохов. — Я в порядке, — солгала она. Это была цена, которую она должна была заплатить и была готова заплатить за то, что знала слишком много. За то, что заглянула слишком далеко. Ибо иметь дело с реальностью означало оставаться скрытым. Она слишком долго смотрела в бездну, а бездна безжалостно смотрела в ответ, и эти твари так часто выползали из темноты. Луна не была уверена в том, что это было; реальность, или вымысел, или просто аспекты реальности, которые большинство людей никогда не должны были видеть. Она продержалась гораздо дольше, чем Андрей. Возможно, это был ее способ видения реальности, который помог ей справиться. Но одно было ясно наверняка. Каждый раз, когда она видела это, они становились чуть ближе к ней. Однажды они неизбежно догонят ее. Но Луна смирилась с этой судьбой; она с самого начала знала, во что ввязывается. Это была судьба многих волшебников и ведьм до нее; каждый из тех, кто трудился, чтобы раскопать правду о Уроборосе и его силе, заплатил за это своим здравомыслием. Несмотря на то, что сказал Андрей, Луна все еще твердо верила, что именно Гермиона решит судьбу мира. Чтобы спасти его или обречь на гибель. Сама Луна не имела значения, так как она уже знала, какой будет ее конечная судьба. Она просто надеялась, что ее рассудок продержится достаточно долго, чтобы она смогла сыграть свою роль.
