Ах я стараюсь, я стараюсь (не поддаваться тебе)

Юнги проснулся, чувствуя себя дерьмово. Честно говоря, в течение минуты он думал, что его липкая кожа, боль в горле, засохшие губы и покрытые коркой ото сна глаза, были всего лишь одним, дерьмовым состоянием больного, причём, блять, без какой-либо проклятой причины. Какого хера. А потом он вспомнил Чимина из класса, танцующего Чимина, Чимина, который был другом Хосока, Чимина с его губами и ярко-оранжевыми волосами, Чимина, целующего его у стола для пив-понга, и им обоим было наплевать на толпу людей на расстоянии менее десяти футов от них. Какого хера. С этими воспоминаниями, Юнги понял, что его покалывающие губы были отделены от остального тела, которое невыносимо болело. Несмотря на то, что поцелуи Чимина на свежем воздухе поздней осенью, вероятно, были причиной его болезни. Он не был уверен, было ли ему жарко или очень холодно. Пот на его коже был холодный. Но это был пот, и он всё ещё выделялся, Юнги чувствовал, как влажные волосы на затылке становятся тяжелее. Юнги выругался, и из его горла вырвался только колючий воздух. Он уткнулся лицом в подушку, сопли и слёзы потекли по всей ткани, и он подумал о том, что, может быть, только в этот раз, он заплачет. Он ненавидел болеть. Чёрт возьми, блять. Он не мог позволить себе заболеть так, чтобы это вывело его из строя. Занятия не становились легче, так как приближались экзамены. Он едва сводил концы с концами, чтобы платить за квартиру. У него была смена сегодня и на следующий день, и он ни за что не смог бы простоять в магазине десять часов. Он даже не был уверен, что сможет сесть на байк, если попытается. Или спуститься вниз по лестнице. Он хотел снова выругаться, но не смог справиться с болью в горле, поэтому просто уткнулся лицом в подушку. На тумбочке зазвонил телефон. Юнги зажмурился и некоторое время просто лежал, думая, что Хосок может и подождать пару секунд. Он знал, что должен встать, выпить много воды, а потом, возможно, принять душ. Он знал, что должен написать своему боссу, попытаться найти кого-то, кто бы подменил его на работе. Но при мысли о том, чтобы сдвинуться хотя бы на дюйм, его мышцы заныли, а желание закричать буквально сдавило горло. А потом он подумал, что это Чимин ему пишет. Он не двигался ещё несколько секунд, но затем медленно сел, зажмурив глаза, когда почувствовал холод. Он находился в таком положении с минуту, потом, облизнув потрескавшиеся губы, Юнги притянул к себе телефон. хосок [10:14] ты живой :D юнги [11:01] Нет Юнги обвинил скручивающее противное чувство в животе в том, что его тошнит, быстро напечатав сообщение своему менеджеру. Он просто смотрел на свой телефон, пока Ёнгук не ответил через несколько минут, подтвердив, что с Юнги всё в порядке, и что он может просто остаться дома и отдохнуть. Он даже сказал, что разберётся с его сменой. Юнги поморщился, не чувствуя себя лучше, в любом смысле этого слова. Он был благодарен, что у него нет аппетита, потому что потеря этих двух рабочих дней и зарплаты, означала, что он не будет есть в течение этих двух дней. Может быть, ему действительно стоит попробовать продать тот трек, который Намджун говорил ему опубликовать в течение последних трёх недель. Но для начала, вода. - День прошёл ужасно. В какой-то момент ему удалось забраться в душ, но через десять минут он уже не понимал, зачем он это сделал, потому что его свитер снова мгновенно прилип к груди от пота. Он чувствовал себя отвратительно, и у него даже не было возможности играть музыку. Большую часть времени он лежал в постели, изо всех сил стараясь пить воду, и морщился каждый раз, когда что-то проскальзывало по его воспалённому, раздражённому горлу. Его телефон жужжал пару раз, и каждый раз, когда Юнги заставлял себя проверить, это был не Чимин. Юнги не мог потрудиться ответить кому-либо ещё, хотя, на самом деле, он был не в состоянии вести разговор в любом случае. Юнги также был слишком слаб физически, чтобы хотя бы притвориться, что небольшая его часть не была разочарована. Он то засыпал, то просыпался, и, в конце концов пошёл за рулоном туалетной бумаги, чтобы использовать его в качестве салфеток, и переоделся из своей отвратительной, потной кофты, схватив чистую из шкафа. Он снова зарылся под одеяло. Он полностью заслюнявил одну из подушек и решил, что к концу завтрашнего дня, если у него это получится, ему придётся постирать простыни. Нельзя спать в этом болоте микробов. На данный момент, ему действительно было наплевать. В перерывах между сном, вместо того чтобы включить музыку или посмотреть телевизор, Юнги проигрывал песню Чимина, над которой он работал в своей голове. Чимин не ошибся, что Юнги, вероятно, мог бы сделать песню намного быстрее самостоятельно, но дело было в том. Что ему нравилось работать с Чимином. Чимин не был экспертом и иногда путался в нотах, но он знал, что хорошо звучит. Он знал, какая музыка заставляет человека что-то чувствовать. Юнги подумал, что это может иметь какое-то отношение к тому, что он танцевал. Но он также умел петь, и это было то, что Юнги представлял себе, когда засыпал и просыпался. Голос Чимина, хриплый и мягкий в его голове, поющий их песню. - Несмотря на то, что он спал практически весь день, Юнги был рад, когда наступила ночь. Его тело, казалось, осознало, что пришло время сна, и, устроившись на новую подушку без слюней, Юнги заснул почти мгновенно, чувствуя слабость и холод. Когда он проснулся, ему снова пришлось сменить кофту, бросив свою грязную поверх первой, которую он выбросил, думая о том, что ему придётся постирать кучу белья той ночью. Он чувствовал себя так же дерьмово, но обнаружил, что может говорить, когда сделал ещё один глоток воды. У него болело горло, голова раскалывалась, а из носа текло. А ещё было чертовски холодно. Юнги шаркал вокруг шкафа, пока не нашёл кучу толстовок, надевая самую тёплую из них через голову и засовывая руки в карманы, затем падая обратно на кровать. Блять. Это действительно отстойно. Он проснулся, всё ещё чувствуя себя дерьмово, но решил, что не может просто лежать так, как лежал в течение последних 36-ти часов. Он схватил блокнот и карандаш с синтезатора и устроился под одеялом, карандаш застыл над аккуратными строчками на бумаге. Он опустил карандаш, вытирая нос тыльной стороной ладони (мерзко, боже, это было мерзко) и потянулся к телефону. Было одно сообщение от Хосока (что я должен надеть, чтобы встретиться с Лисой и, кстати, у меня свидание на кампусе), одно от Намджуна (Ёнгук говорит, что ты заболел, ужас, думаешь, что почувствуешь себя лучше к следующим выходным?), одно от его коллеги, Дженни (прикрываю твою больную задницу. Выздоравливай, оппа!), и одно от Сокджина (Таааак..... Намджун поцеловал меня, и я виню в этом тебя). И больше ничего. Юнги с минуту обдумывал сообщение Сокджина, затем решил, что вернётся к нему позже, его карандаш царапнул белую бумагу, и он начал писать. - Четыре часа и 17 листов скомканной бумаги (некоторые из которых он, возможно, использовал в качестве салфеток) и у Юнги был набросок текста, который он не ненавидел. На самом деле, он ему, вроде как, нравился, достаточно, чтобы не выбрасывать его в мусорку вместе с остальными набросками. Он оттолкнулся от кровати, положив текст песни вместе с остальной частью его стопки всякого не-дерьма рядом с синтезатором. Он снова почувствовал себя отвратительно, поэтому снял кофту и заменил её другой, понимая, что очень скоро они закончатся. В голове всё ещё стучало, а из носа капало, ему было не до стирки. Особенно учитывая то, что у него был дополнительный комплект наволочек, спрятанный где-то в шкафу. Юнги снова взглянул на свой телефон, те же самые сообщения всё ещё ждали его, плюс новое от Сокджина. Часы показывали, что уже почти пять, и, как по сигналу, у него заурчало в животе. С момента его последней трапезы прошло уже больше суток, но он не чувствовал в себе сил есть что-то твёрдое. Он тяжело опустился на кровать и, пытаясь вспомнить менее отвратительный консервированный суп, который был у него в кладовке (вариантов было не так уж много), он открыл сообщение Сокджина. сокджин [16:18] Ты правда собираешься игнорить меня юнги [16:49] Пошёл нахуй сокджин [16: 51] Пошёл нахуй Значит ты заболел, да юнги [16: 52] Намджун рассказал тебе об этом сокджин [16: 54] Опять же, пошёл нахуй …так что да, Намджун поцеловал меня и, возможно, остался на ночь Никакого секса, хотя… юнги [16:58] Минет считается сексом, если ты не знал сокджин [16:59] Чего блять юнги [17: 00] Это называется оральный секс Секс сокджин [17: 01] И что, ты потерял девственность в 15 лет, когда позволил тому чуваку сделать тебе минет в МОЕЙ БЛЯТЬ ПОСТЕЛИ юнги [17: 02] Лол сокджин [17: 04] Слава богу, моя тётя развелась с твоим дядей, я ненавидел делить с тобой свою комнату в течение всего лета юнги [17: 06] В любом случае, чего ты хочешь Намджун любит тебя, а ты любишь его хватит драматизировать сокджин [17: 09] Он не любит меня, а я не люблю его юнги [17: 10] Джин Серьёзно? сокджин [17: 10] Юнги, серьёзно Он не хочет встречаться со мной, помнишь юнги [17:13] Джин, он порвал с тобой, когда ему было шестнадцать, прямо перед тем, как ты пошёл в школу и смотри, ты всё ещё встречаешься с кем-то, семь лет спустя я не эксперт в этом дерьме, но вы, ребята, определённо нравитесь друг другу сокджин [17:19] если он хочет встречаться со мной, почему бы ему не попросить меня быть серьёзным юнги [17: 21] может быть, потому, что вы двое сейчас — модели «для случайных встреч в колледже» он, вероятно, не хочет заставлять тебя чувствовать, что тебе нужно что-то делать, ты же знаешь его а ещё флирт с Розэ в двух футах от его лица сокджин [17:25] ты пропустил ту часть, где я сказал, что он сосал мой член после вечеринки юнги [17:26] да вообще-то это я поднял тему орального секса но спасибо за подтверждение сокджин [17:29] ………… Блять Я ужасен юнги [17: 34] Господи эй нет это не так это правда не так сокджин [17:36] ну, я всё равно полный отстой в отношениях я изменял Дэхёну, помнишь юнги [17: 37] сколько ещё ты будешь винить себя за это ты почти не встречался и даже не спал с тем парнем кстати, это был Намджун? сокджин [17:39] Ну и ну Даже не пытайся оправдать это дерьмо юнги [17: 41] Я не пытаюсь но я не собираюсь сидеть здесь и позволять тебе ненавидеть себя пять лет спустя, Джин за поцелуй с парнем, к которому ты на самом деле испытываешь чувства это случилось ещё до того, как тебе исполнилось двадцать лет сокджин [17:41] Я ненавижу эту тему, поэтому я заканчиваю диалог юнги [17: 40] Сокджин окей но ты молодец И ты знаешь, что я здесь сокджин [17:41] Я постараюсь иметь это в виду Эм Ладно, хорошо, я правда буду наверное спасибо отдохни немного Прошло некоторое время с тех пор, как Сокджин позволил разговору о своих личных отношениях зайти дальше, чем «я один» или, восхитительная противоположность, «я в девятидневных отношениях», но когда он это делал, это всегда было о Намджуне, и это всегда заканчивалось одинаково, с ошибочными попытками Сокджина сделать всё возможное, чтобы убедить себя и всех остальных, что Намджун на самом деле не хочет его. Это было бессмысленно. Юнги знал Сокджина с десяти лет, а Намджуна с четырнадцати, и он знал, без сомнения, что они оба были влюблены друг в друга с пятнадцати лет. Не имело значения, что сделал другой человек. Юнги думал, что безусловная любовь — это чушь собачья, но не тогда, когда дело касалось этих двоих. Вздохнув, он отбросил телефон в сторону. Его мозг был словно выжат досуха, и он подумал, что этой активности хватит на неделю. - Остаток уик-энда тянулся так же мучительно, как и его простуда. В понедельник Юнги всё ещё не мог дышать через нос, не получал никаких новых сообщений от кого-либо, от кого он хотел бы получить, и у него закончился консервированный суп. Учитывая, что у него было только две банки, это не было шоком. В любом случае, это дерьмо было отвратительным, и его аппетит в основном отсутствовал. Он неохотно написал по электронной почте профессору теории музыки, чтобы она знала, что он пропустит занятия, а затем быстро заснул на своём диване, запутавшись в гнезде одеял с ощущением странной пустоты и боли в животе. Когда он проснулся, то подумал, что, может быть, его левая ноздря немного пробилась. Приняв это за лучший знак, чем что-либо другое, он устроился поудобнее на диване и включил телевизор на минимальной громкости, наблюдая за происходящим затуманенными глазами. Он рассеянно поднял телефон и моргнул, увидев уведомление. 1 новое сообщение от Чимина Это было время, отмеченное почти пятью часами ранее. Когда он потянулся, чтобы открыть диалог, он уставился на три маленьких письма, которые смотрели на него в течение хорошей секунды, прежде чем, не думая, он набрал ответ. Юнги был не из тех людей, которые сидят и ждут ответа, но он включил звук и положил телефон на бедро, поэтому, когда сообщение Чимина пришло через пятнадцать минут, Юнги смог ответить сразу же. Он бездумно подобрал одно одеяло, наполовину обернув его вокруг плеч, и медленно поплёлся к своей комнате, сосредоточившись на телефоне и сообщениях Чимина. Он не знал, делает ли его это больным сумасшедшим, храбрым или просто глупым, но это немного смущало, насколько он был сосредоточен на разговоре, и он немного чувствовал, что всё перед глазами плывёт, кроме окна диалога. Он наполовину винил себя в том, что заболел, а наполовину — Чимина. Чимин принял его жалобу спокойно и подкалывал Юнги как мальчишку. Юнги, чьё лицо пылало от света телефона, почувствовал себя так, словно окно приоткрылось и он впервые за несколько дней вдохнул свежий воздух. чимин [21:38] ты такой большой ребёнок, ты знаешь это?! юнги [21:41] как будто тебе было бы лучше ты то правда ребёнок чимин [21:41] я не ребёнок {(>_<)} юнги [21:44] Ммм ты будешь ныть и умолять из-за тыквенного супа или ещё какого дерьма чимин [21:44] о (﹏╥ ╥) о Омг ты ужасен юнги [21:46] я чувствую себя ужасно чимин [21:48] ты хоть заботишься о себе юнги [21:49] что это значит чимин [21:51] ты знаешь, отдыхать и пить воду, есть! с V(=∩_∩=) ﾌ юнги [21:55] я едва могу поднять руку Я неспособен чимин [21:56] (◣_ ◢) юнги [21:58] настолько заболел чимин [21:58] (◕ ︵ ◕) юнги [22: 01] но оно того стоит Юнги заснул, всё ещё сжимая телефон в руках. Он прекрасно помнил ощущение губ Чимина на своих губах, даже сквозь туман в голове. - Когда Юнги проснулся на следующее утро, у него урчало в животе, что было хорошим знаком, но, учитывая, что его кладовая была пуста, он ничего не мог с этим поделать. Он всё ещё чувствовал себя слишком дерьмово, чтобы идти в продуктовый магазин или, не дай бог, сесть на байк. Хотя, по одной проблеме за раз. Поскольку он не мог больше откладывать стирку, если только не собирался ходить голым, он решил сначала заняться этим вопросом. Надев единственную оставшуюся у него кофту с Кумамоном, которую Сокджин подарил ему на прошлое Рождество (радостно улыбаясь неохотному удовольствию Юнги во время обмена подарками), Юнги собрал всю одежду, которую он носил в течение последних нескольких дней, в основном тонну испачканных потом кофт. Все эти сутулости, хождения и наклоны были самой большой нагрузкой, что он делал за последние годы, и головная боль быстро начала стучать в висках. Он закончил тем, что потерял сознание через 17 минут после начала и не просыпался спустя четыре часа, к этому моменту он должен был повторить всё это снова, чтобы избежать затяжного влажного запаха на его одежде в течение следующей недели. Он как раз закрывал дверцу стиральной машины, которая, чёрт возьми, протекала, когда услышал стук в дверь. Юнги очень медленно потащил ноги к входной двери. Хосок и Намджун написали ему этим утром вместе с Сокджином, на оба сообщения он ещё не ответил. С мрачным смирением он подумал, что это вполне может быть Сокджин, поскольку Хосок просто войдёт, а Намджун не из тех, кто появляется без предупреждения. Он положил руку на дверную ручку и хрипло вздохнул, готовясь к худшему. То, что стояло по другую сторону двери, было полной противоположностью. Пак Чимин, чьи ярко-оранжевые волосы косо развевались на ветру, стоял на крыльце, сжимая в каждой руке ручки лопнувшего пакета с продуктами. Они уставились друг на друга на мгновение, глаза Чимина были широко раскрыты и красивы, и всё, на что мог смотреть Юнги, это на чёрную маску, закрывающую нижнюю часть лица Чимина. Юнги, честно говоря, пытался понять, спит ли он ещё, и было ли всё это сном. — Чимин? — наконец сказал он и поднёс тыльную сторону ладони к носу, чтобы не текли сопли. Это всего лишь сон. Какого хрена. Глаза Чимина немного расширились, но в уголках появились морщинки, как будто он улыбался под маской, и он сделал шаг вперёд. — Я знаю, что ты болеешь, но… — он запнулся, и Юнги, вытирая свой нос, медленно начал понимать, что это не грёбаный сон. Он снова посмотрел на пакеты с продуктами, и ему показалось, что в одном из них он разглядел контейнер с какой-то суповой основой, а в другом — угол коробки с салфетками, торчащий из пластикового пакета. — Я принёс кое-что, — сказал Чимин, поднимая пакет с салфетками. Что-то очень тёплое разлилось в животе Юнги, что-то почти слишком сильное для него, и он почувствовал мгновенное головокружение. Глаза Чимина всё ещё были широко раскрыты и сосредоточены на его лице. Ты нихуя не спишь, Юнги. Юнги отступил в сторону, чтобы впустить его. — Надеюсь, наркотики. Глаза Чимина сузились ещё больше. — Я не думаю, что тебе нужны наркотики, — сказал он с лёгким смешком, быстро закрывая за собой дверь и неуверенно возясь с ботинками, — но немного лекарств не помешает. Я, — он оглянулся, пакеты смялись в его руках, и Юнги повернулся, чувствуя себя немного неуверенно на ногах. — Я не останусь надолго, хён, я просто… Ну, я хотел… Юнги внезапно подумал, (или, может быть, не так внезапно, будто он, блять, не знал, что болен), но он не хотел, чтобы Чимин, о котором он думал все грёбаные выходные сквозь туман боли, ушёл в ближайшее время. Он обернулся и кивнул на пакет с суповым набором. — Только не говори мне, что в этом пакете нет ингредиентов для какого-то супа, — сказал он, и ему показалось довольно удивительным, что он всё ещё мог представить, как лицо Чимина превратилось в нечто вроде надутых щёк даже под маской. — Сделай мне еду… И не заставляй меня просить дважды… — он оборвал себя резким чихом, затем ещё одним, и ещё двумя, отчего захотелось застонать, когда он увидел, как глаза Чимина почти закрылись из-за улыбки. И он надеялся, что Чимин знает, что Юнги хочет, чтобы он остался не только ради супа. Он поспешил вернуться в свое убежище из одеял, завернувшись в одно из них и одновременно пытаясь прикрыть пятьдесят две салфетки, которые не потрудился выбросить в мусорное ведро. Когда он поднял глаза, Чимин стоял в дверях гостиной, явно улыбаясь даже под маской. Юнги ненавидел тот факт, что чёрная ткань скрывала его рот, но обнаружил, что может… Он может представить себе его улыбку поразительно хорошо. Представить себе его губы, яркие и распухшие от поцелуев, его щёки, раскрасневшиеся от холода. Юнги подтянул одеяло ближе к подбородку. — Это самое меньшее, что ты можешь сделать, — заметил он, думая, что Чимин тоже может заразиться гриппом так же сильно, как и он сам. Но Чимин едва моргнул. — Я позабочусь о тебе, хён, — сказал он, и его голос, его глаза, были такими, такими милыми, и Юнги почувствовал себя более взволнованно, чем раньше. - В течение примерно тридцати секунд, Юнги думал, что ему не стоило бы лежать так, как он делал это все выходные. Он слышал, как Чимин шаркает по кухне, глухой лязг кастрюль и стук открывающихся и закрывающихся шкафов и ящиков. Он действительно собирался приготовить ему суп. Позаботиться о нём и… И всё такое. Это было последнее, что помнил Юнги, прежде чем он резко очнулся, поспешно вытирая слюну, которая стекала с его приоткрытого рта и заставляя себя сесть. Сейчас по телевизору шло другое шоу, единственное свидетельство того, что время прошло. Потом он почувствовал запах еды. Юнги опустил ноги обратно на пол, сунул их в тапочки и снова принюхался, удивляясь, что может чувствовать запах чего-то сквозь насморк. Специи и лук, и пахло так тепло, какого чёрта, это вообще возможно? Когда он приблизился к кухне, мягкие, сладкие тона голоса Чимина коснулись его ушей, и он задался вопросом, можно ли услышать тепло тоже. Он остановился в дверях кухни. Чимин… Он танцевал. Это не было похоже на танцы в клубе или на вечеринке. На самом деле, если бы это делал кто-то другой, это нельзя было бы назвать танцами. Чимин напевал песню, их грёбаную песню, и сгибал колени, изгибал тело, подпрыгивал на носках, тонкая линия его талии двигалась как вода. Он пел, и он, блять, танцевал. Юнги придвинулся ближе, когда Чимин безмолвно запел себе под нос и потянулся за пучком ростков, его бёдра двигались так, что это выглядело мило и сексуально. Каким-то образом. Этот грёбаный ребёнок. Юнги откашлялся, и рука Чимина постучала по ручке кастрюли. Он резко прекратил петь с пронзительным звуком, некоторые ростки упали за край кастрюли, его тело застыло от удивления. Он такой чертовски милый. Чимин рывком поставил кастрюлю на место и посмотрел в сторону Юнги. Его голос прозвучал робко. — Ты меня напугал. — Он потянулся за ложкой для помешивания. — Почему ты не спишь? Юнги был немного отвлечён тем, что нос Чимина выглядывал из-под маски, как будто он потянул её вниз, чтобы было легче дышать, пока он готовил. Чимин прищурился на него, пока говорил, слегка сморщив нос над тканью, прежде чем снова повернуться к супу. Юнги прижал пальцы ног к ткани своих тапочек, снова принюхиваясь, глаза медленно скользили вверх по линии тела Чимина, а затем вниз по его руке, вплоть до кончиков пальцев, обхвативших края деревянной ложки. Он тоже выглядел тёплым. Чимин наклонился, чтобы вдохнуть пар, поднимающийся от кастрюли, когда он помешивал. — Хорошо, это будет готово примерно через десять минут? Если ты… И он чувствовался тёплым. Низкий звук застрял у него в горле прежде, чем он смог издать полный стон, когда он медленно потёрся лбом о плечо Чимина. Его было так легко завернуть в объятия Юнги, и он был таким… Он понял, что Чимин замолчал, и, казалось, ждал, что Юнги что-то скажет. — Мм? — хмыкнул Юнги, откидываясь назад, чтобы как следует всхлипнуть и слегка улыбнуться, когда Чимин хихикнул над ним. Чимин довольно плавно повернулся в его руках, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу Юнги. Стоя всего в нескольких дюймах от Юнги, он был таким, таким тёплым. Его голос тоже был тёплым, когда он сказал: — Хён, тебе нужно лечь. Ну же. Юнги медленно моргнул, чувствуя себя липким и холодным и не желая уходить. К счастью, Чимин остался рядом, его рука обвилась вокруг талии Юнги. — Пошли, — снова мягко сказал он. Юнги, улыбаясь, сказал, — Ты тёплый. — Ты тёплый, — сказал Чимин дразнящим голосом, когда они прошли небольшое расстояние до его спальни. Юнги почувствовал себя так, будто снова видит сон, возможно, он всё ещё спит на диване, когда Чимин откинул одеяло и указал на простыни. — Ну же. Иди. Хорошо. Юнги забрался в постель, слегка удивившись, когда Чимин натянул одеяло ему на колени. Он продолжал смотреть туда, опустив голову. — Мне холодно, — пробормотал он. Может быть, он заныл. — Я знаю, — сказал Чимин нежным голосом. Его рука мягко легла на колено Юнги. Тепло. — Я… Я сейчас вернусь? Он сжал руку, прежде чем поспешно выйти из комнаты, и Юнги облизнул пересохшие губы, оставаясь неподвижным всего на мгновение. Его телефон резко завибрировал в кармане, и он понял, что, блять, не спит. сокджин [13: 51] юнги, тебе лучше ответить на это блядское сообщение прямо сейчас или я вызову ёбаных копов МЫ ПОГОВОРИЛИ ПО ДУШАМ И ТЫ ИГНОРИРУЕШЬ МЕНЯ я подаю в суд за моральный ущерб Не могу поверить, что я думал, что мы семья эх юнги [13: 55] успокойся бля У меня 21 непрочитанное сообщение от тебя, ты шутишь ни одно из них не является срочным Мне чертовски плохо, и твои сообщения чертовски раздражают сокджин [13:55] какого хрена ты умираешь юнги [13: 55] немного сокджин [13:56] значит мне нужно приехать юнги [13: 56] нет сокджин [13:57] если ты умираешь, тебе нужен кто-то, кто позаботится о тебе ты упрямый грёбаный осёл я приеду юнги [13:58] джин, чёрт возьми, не надо сокджин [13:59] … Почему нет юнги [13: 59] … сокджин [13:59] … юнги [14: 01] у меня нет логичных объяснений для этого дерьма чимин здесь так что можешь, блять, не приходить, спасибо сокджин [14: 01] чимин милый парень из твоего класса Чимин милый парень с которым ты сосался в моём доме два дня назад Красавец Чимин Боже мой Я говорю хосоку Юнги ты такой милый ты влюблён Не дай этому милому мальчику заболеть Держи свои грязные руки при себе Отвратительно Очень сожалея о решении ответить на текст Сокджина, Юнги закрыл своё приложение для обмена сообщениями и открыл Netflix, решив, что некоторый фоновый шум не помешает. — Хён, — сказал Чимин с порога, и Юнги поднял глаза, рефлекторно отключив телефон и прикусив губу, наблюдая, как Чимин медленно входит в комнату, держа миску риса на сгибе одной руки, пластиковый пакет свисающий с другой руки, и тарелку супа, аккуратно зажатую обеими руками. — Я сделал юккедян, — прошептал он, как будто это был большой секрет, и осторожно поставил тарелку на тумбочку Юнги. Он бросил на Юнги быстрый взгляд, и Юнги подумал, что Чимин, возможно, покраснел, когда ставил миску с рисом, но он отвернулся, продолжая расставлять всё остальное вдоль задней стороны тумбочки. Юнги не был уверен, что лучшим способом будет просто сказать спасибо, и вместо этого он схватил салфетку из коробки и, осторожно отвернув голову, высморкался в неё. Чимин казался слегка удивлённым, когда спросил: — Как ты себя чувствуешь? Юнги бросил на него подозрительный взгляд, чувствуя, как он немного смягчился, когда пальцы Чимина прижались к его потному лбу и убрали несколько спавших прядей волос назад под красно-чёрную ткань капюшона его толстовки. Его глаза мерцали, и он был… Так близко. — Перестань дразнить, — пробормотал Юнги немного грубоватым голосом. — Или я тебя поцелую. Глаза Чимина метнулись к нему и на секунду задержали взгляд. — Нельзя этого допустить, — сказал он беззаботным голосом. — Не так ли? Юнги устроился поудобнее, не сводя глаз с Чимина, пока тот двигался. Даже с маской, закрывающей его рот, Юнги мог видеть тревожные морщинки на его лбу, то, как его глаза метались от Юнги к прикроватному столику и обратно, задерживаясь на влажной раскрасневшейся коже его носа. — Извини, что зашёл, — наконец сказал он всё ещё мягким голосом, — без предупреждения, — добавил он немного кротко. Он опустил взгляд на свои руки, затем снова посмотрел на Юнги, который не мог сдержать улыбку, растянувшуюся на его лице. — Ничего, — сказал он, чувствуя, как лицо заливается краской, как румянец распространяется до кончиков пальцев, когда щёки Чимина тоже покраснели. Запах юккедяна приятно щекотал нос. — Ты такой милый, Чимин-а, — пробормотал он. Юнги видел, как ткань на губах Чимина шевельнулась, как будто Чимин прикусил губу. Юнги посмотрел на еду. — Ты будешь меня кормить? — Т-ты… Ты серьёзно… Юнги фыркнул на недоверие Чимина, затем чихнул ещё пару раз, прежде чем потянулся за юккедяном. Юнги поставил тарелку на колени, пару раз помешал суп, потом поднёс ложку к губам и запихнул содержимое в рот. Юнги не знал, было ли его мнение несправедливо предвзятым, поскольку его тело уже отказывалось от дешёвого консервированного супа и большого количества воды, не говоря уже о том, что Чимин очень внимательно наблюдал за ним, когда он пробовал его суп. Но он действительно был вкусным, горячим и с нужным количество пряностей, и вкус всё ещё чувствовался на языке после того, как он проглотил содержимое первой ложки. — Хорошо, — сказал он, уже помешивая суп, чтобы зачерпнуть больше, на этот раз с грибами и говядиной. — Ты ангел, — пробормотал он, крепче сжимая руку и подавляя желание чихнуть, утыкаясь в своё плечо. Он взглянул на Чимина и увидел, что его глаза широко раскрыты, а щёки всё ещё розовые. Скрывая улыбку ещё одной ложкой, Юнги быстро проглотил содержимое, прежде чем кивнуть на свой телефон, — Включи Netflix. Маска снова сдвинулась, как будто Чимин поджал губы, шаркая по одеялу в поисках телефона Юнги. Когда он взял телефон, фильм, выбранный Юнги ранее, начал воспроизводиться автоматически, и Чимин вопросительно посмотрел на Юнги. Юнги зачерпнул немного риса. — Ты можешь выбрать что-нибудь другое, — предложил он с набитым ртом. Чимин покачал головой, его щёки слегка приподнялись в улыбке, и он осторожно подвинулся, чтобы сесть рядом с Юнги, чтобы не расплескать суп. Чимин поставил телефон на ноги и удовлетворённо вздохнул, откинувшись на спинку кровати. Он был тихим и неподвижным, но его присутствие было таким же успокаивающим, как и юккедян, который Юнги пытался есть медленно, но в конечном итоге съел всё менее чем за пять минут. Чимин наконец, переместился поближе, упёршись руками в подушку по обе стороны от его ног, как бы подталкивая себя выше. Юнги быстро поставил тарелку, освобождая руки. — Я пойду наверное… — начал Чимин. Юнги положил руку на талию Чимина, прислонился к нему и повернул голову, чтобы смотреть на экран телефона на ногах Чимина. — Заткнись, — сказал он и скорее почувствовал, чем услышал, как у Чимина перехватило дыхание. — Останься. Ответом Чимина был шёпот. — Хорошо, — сказал он, и Юнги уже понимал, что начинает засыпать, чувствуя сильное, ровное биение сердца Чимина, которое было едва громче, чем фильм на телефоне Юнги. Это было нежное напоминание о том, что этот… Чимин, мягкий и тёплый под его щекой, был на самом деле здесь. Тем не менее, он крепко держал кофту Чимина, даже когда засыпал. - Юнги не испытал ни шока, ни удивления, когда проснулся с телом Чимина на себе. Как будто он столько раз говорил себе, что ему не снилось присутствие Чимина, что когда он пришёл в себя, то был ещё более смущён, чем если бы Чимина там не было. Что показалось Юнги ещё более странным, так это то, что его тело больше не болело так сильно, а его нос стал дышать почти нормально. Чимин тоже выглядел удивлённым пискнув приветствие, но Юнги был полностью отвлечён тем, что маска Чимина соскользнула до самого подбородка, наконец открыв его губы. Юнги подумал о том, чтобы поцеловать их. Чимин посмотрел на губы Юнги, и тот очень медленно наклонился вперёд. Он скользнул пальцем под подбородок Чимина, пока не зацепился за край ткани, а затем так же медленно натянул маску на половину лица Чимина, прямо на кончик его носа. — Ты заболеешь, — сказал он, позволив своим пальцам задержаться над верхними краями маски на короткое мгновение. Чимин всё ещё смотрел на его губы. Юнги слегка дёрнул маску, разглаживая складки, прежде чем отпустить руку. — Вот, — сказал он. Чимин выглядел так, будто собирался что-то сказать, и Юнги чихнул прямо ему в грудь. Прекрасно, подумал Юнги, в то время как Чимин смеялся над ним, его рука почти рассеянно придвинулась, чтобы потереть плечо Юнги. Это было действительно приятно. Он пробормотал, чтобы Чимин замолчал, пока искал свой телефон, и застонал, когда увидел сообщение от Хосока. хосок [17:11] сокджин только что сказал мне, что чимин у тебя? вы ответите??? юнги [17:13] отвали — Я не хотел засыпать, — тихо сказал Чимин, выпрямляясь на кровати. Юнги тоже выпрямился. — Всё в порядке, — сказал он, пробегая глазами по лицу Чимина. Он выглядел немного розовым, и Юнги очень надеялся, что он не заболел. Хотя, опять же, Юнги заметил лёгкость в своём теле, то, что он больше не потел. — Я на самом деле… Чувствую себя немного лучше. Спасибо. Губы Чимина шевельнулись под маской, как будто он нервничал. — Не за что. — Он выглядел застенчивым, но в то же время довольным, и Юнги подумал, что он, возможно, самое прекрасное существо, которое когда-либо входило в его комнату. Чимин посмотрел вниз, а затем, с небольшим вздохом, сказал: — Я должен идти. Мне нужно сделать кое-какую домашнюю работу на завтра. Юнги подумал, что если бы он не был болен, то попросил бы его остаться. Но он кивнул, думая, что, поскольку он чувствовал себя немного лучше, байк не будет проблемой. — Позволь мне взять шлем и… — Нет, хён, — воскликнул Чимин, сжимая пальцами плечо Юнги. — Ты остаёшься. Здесь, в постели. Юнги не хотел отпускать Чимина домой, и он слегка оттолкнул его руку. — Это короткая поездка, и свежий воздух пойдёт мне на пользу. — Нет, хён, — сказал Чимин строгим голосом. Юнги подавил ворчание, когда Чимин почти толкнул его обратно на подушки, и он старался не сосредотачиваться на том, что он думал, что это было слегка горячо. Затем Чимин снова сжал его плечо, его голос стал хриплым. — Пожалуйста. — Его взгляд был серьёзным. — Пожалуйста, ради меня? Оставайся здесь. Чёрт, Юнги, подумал он, уставившись на Чимина. Ты даже не можешь сказать «нет». — Чимин… Ты уверен? Взгляд Чимина смягчился, когда он кивнул. Он протянул руку и стянул маску вниз, снова обнажив губы. Он наклонился вперёд и прижал их к голове Юнги. Юнги выдохнул, хотя и не осознавал, что задержал дыхание. — Увидимся в классе, когда тебе станет лучше, — сказал Чимин, снова укладывая Юнги. — Лучше увидимся раньше, если нет, — сказал Юнги, благодаря простуду за свою прямоту. Он взглянул на пустые тарелки из-под еды рядом с кроватью. — Я хочу ещё твоего супа. Он был рад, что ему удалось увидеть улыбку Чимина, прежде чем он снова натянул маску на лицо. — Я оставлю тебе остатки, — сказал Чимин. — Я пойду. Запри входную дверь, когда сможешь. Юнги не собирался вставать с кровати, завернувшись в одеяла, и сказал Чимину, что стоит рискнуть быть ограбленным. Чимин закатил глаза, это было мило, особенно потому, что Юнги знал, что это была улыбка под чёрной тканью маски. - Чимин действительно был великолепен. Юнги думал об этом. О нём. Слегка натянутые мускулы его предплечий были видны, когда он закатывал рукава свитера до локтей в классе. Как румянец на его щеках соответствовал цвету его губ, когда Юнги прижал к ним большой палец после урока. Тёплый карий цвет его глаз, то, как всегда пылали его щёки, даже просто лицо. Он был таким… — Юнги, эй? Ты уверен, что чувствуешь себя лучше? Намджун сидел в кресле на колёсиках у противоположной стены рядом со спальней Юнги, а Юнги сидел, прислонившись к подлокотнику дивана, в то время как Хосок переключал каналы на телевизоре позади него. — Да, — сказал Юнги Намджуну, потому что это было правдой, и он мог дышать через свой грёбаный нос. — Хорошо, — сказал Намджун без особого восторга. — Тогда что я только что сказал? Юнги цыкнул. — Если я не слушаю тебя, когда здоров, то почему ты думаешь, что я хочу тебя слушать, когда болен? — Ты грёбаный придурок. Хосок рассмеялся. — Юнги, ты собираешься рассказать нам о Чимине сейчас? Юнги повернулся, сердито глядя на Хосока. — Как насчёт того, что это не твое ебаное дело. Намджун недоверчиво щёлкнул языком. — Опять Чимин? Это он приготовил тебе суп? Хосок издал неприятный скулящий звук. — Юнги, он приготовил тебе суп? Это действительно чертовски мило! Юнги вздохнул. — Я знаю. Намджун хмыкнул. — Ну. Похоже на подвох. — Он приподнял бровь, глядя на Юнги. — Он придёт в субботу? Юнги пожал плечами, не желая раскрывать то, в чём он всё ещё не был уверен. Хосок фыркнул. — Намджун, серьёзно? Юнги трахал Бобби, типа, несколько раз в прошлом году за весь семестр. Сомневаюсь, что он пригласил Чимина. — Семестр это, блять, преувеличение, — отрезал Юнги. Намджун упёрся ногами в пол, наполовину раскачивая кресло взад-вперёд. — Да какое это имеет значение? Юнги на мгновение сжал диванные подушки. — Значит, ты считаешь, что это нормально, если парень, который мне нравится… — сказал Юнги, решительно глядя на экран телевизора, — придёт посмотреть, как я читаю рэп на сцене с парнем, которого я когда-то трахал? Намджун пожал плечами, как будто да, он думал, что это чертовски нормально. — Знаешь, я беру свои слова назад, — сказал Хосок, — не думаю, что Чимина это волнует. Это. Юнги скосил глаза в сторону Хосока. — Что это значит? Хосок сжал губы, как будто на мгновение задумался, не говорить ли ему об этом, но тут же отбросил эту мысль. — Ну, он как-то раз трахался со своим соседом по комнате и лучшим другом? Так… Юнги нахмурился. — Кто это? Чонгук? Хосок моргнул, затем ухмыльнулся Юнги, который тут же отвернулся. — Да, Чонгук. Симпатичный первокурсник из кафе, что однажды заходил после занятий. — Хосок толкнул Юнги в бок. — Я никогда раньше не видел, чтобы ты ревновал. Видишь это, Намджун? Намджун покачал головой. — Юнги, убедись, что он придёт. Так что, ты трахнул Бобби, он трахался с… Подожди, ты сказал его сосед по комнате? Глаза Намджуна слегка расширились. — Это Ким Тэхён? — Э-э, я не знаю. — Сказал Хосок. Однако Юнги кивнул. — Да, его сосед по комнате — Тэхён. — Он на секунду задумался. — Они все трое стоят друг друга. — Да, — сказал Намджун, и они все просто сидели в течение минуты в тишине. — Я имею в виду, — наконец сказал Юнги, откашлявшись. — Меня это может… Не волновать. Ну, знаешь, я в некотором роде против этого. Очевидно. И я не думаю, что он тоже… Но он всё ещё может чувствовать себя странно. — Юнги потёр лоб. — Правильно? — Просто пригласи его, — сказал Намджун. — Перестань слишком много думать. Юнги потёр ногами ковёр, невозмутимо глядя на Намджуна. — Ты пришёл сюда, чтобы доставать меня или действительно что-то сделать? Намджун слегка улыбнулся на это. — Я хотел убедиться, что ты действительно чувствуешь себя лучше. И напомнить про субботу. — Я ведь смогу читать? — Сухо сказал Юнги, хотя личный допрос не был шокирующим. «H Arena» довольно большой клуб в центре города, это самое большое место, где они выступали, и это будет в субботу вечером. Намджун с ворчанием встал. — Ты сможешь. Итак, я забронировал студию на завтра. Восемь утра. Жду тебя там рано утром, хён. — Его улыбка стала ещё шире, когда он прошел мимо Юнги, протянув руку, как будто хотел ущипнуть его за щёку, но Юнги оттолкнул его руку. — Съешь немного супа, который приготовил тебе Чимин. — Боже, это так мило, — простонал Хосок, помахав Намджуну, прежде чем тот нырнул в холл и вышел через входную дверь. Юнги с раздражением опустился на диван рядом с Хосоком. Хосок откинул голову на подушку и выжидающе посмотрел на него. — Ему всё равно, Юнги, — сказал Хосок, когда Юнги ничего не ответил. — Серьёзно. Чимин действительно классный. Юнги быстро прикусил нижнюю губу. — Хосок, я знаю. Хосок ухмыльнулся. — Это потрясающе. Ты уже так взволнован, и ты даже ещё не видел его член. Если… Юнги толкнул его. — Нет. Хосок хихикнул, отталкивая Юнги назад. — Нет, я знаю, знаю. Это не… Это не то же самое, что с другими. Я уже могу это сказать. Юнги моргнул. — Что… Что ты можешь сказать? Хосок покачал головой, заставляя себя тоже встать. — Вы двое думаете, что вы хитрые, но вы смотрите друг на друга в классе, как будто вы… Я не знаю, влюблены или что-то в этом роде. — Хосок заулыбался, погладив ошеломлённого Юнги по голове. — Кто знает? Может и так. — Хосок, — сказал Юнги. — Мы не… — Я ухожу! — сказал он, направляясь в прихожую. — Тебе нужно отдохнуть, особенно если ты просыпаешься до восхода солнца. — Он послал Юнги, всё ещё сидящему на диване, драматический воздушный поцелуй. — Я закрою за собой дверь. Иди в грёбаную постель. Готовясь ко сну, Юнги думал о том, что сказал Хосок. Было ещё слишком рано говорить, что они любят друг друга. Господи. Вы должны хотя бы знать основные вещи о другом человеке. Например, его любимый цвет (Чимин любил жёлтый и синий, говорил, что это напоминает ему пляж), любимый фильм (после почти часа допроса, Чимин наконец написал «Step Up 1 & 2», говоря Юнги перестать смеяться, прежде чем тот мог даже написать ему об этом), или любимая еда (мясо, как сказал Юнги, и Юнги ответил сексуальной шуткой намного хуже, чем была первая попытка Чимина. Они смеялись над обоими). Основные вещи. Основные вещи, плюс… Юнги закрыл глаза и глубоко вздохнул. Плюс не облажаться, пригласив Чимина посмотреть, как он выступает на сцене со старым приятелем, или ещё хуже, не приглашать его вообще. Обычно он не задумывался об этом дважды. Если парень пришёл, значит хорошо, а если нет, то нет. Это не имело значения. Но Хосок был прав. Это было другое. Это было по-другому.