Ах я стараюсь, я стараюсь (не поддаваться тебе)

Когда Юнги проснулся, кровать была пуста. Прежде чем он успел запаниковать, удивиться или забеспокоиться, Юнги услышал шум душа. Он схватил бутылку с водой с прикроватной тумбочки и сделал большой глоток, быстро окинув взглядом комнату. Полотенце, которое он приготовил для Чимина, исчезло, а их вчерашняя одежда была разбросана по полу. Юнги снова сделал глоток, ёрзая под одеялом. У него был стояк, и хотя это не было чем-то странным, особенно утром, особенно вспоминая предыдущую ночь, как Чимин чувствовал, звучал, выглядел выгнувшимся под губами Юнги, это пройдёт не скоро. Юнги пролистал свой телефон в слабой попытке отвлечься, оставив сообщения непрочитанными, не совсем желая возвращаться к реальности прямо сейчас. Быть с Чимином было слишком хорошо, чтобы назвать это реальностью. Душ вскоре выключился, и примерно через пять минут в комнату вошёл Чимин, одетый только в полотенце, затянутое на поясе. Он прикусил губу, когда Юнги улыбнулся ему. Его волосы были тёмными от воды, красивая бронза прилипла к вискам и затылку. Юнги выдохнул. — Утречка, Тыковка. Чимин покраснел, его пальцы пробежались по линиям пресса, останавливая капельку воды, прежде чем она достигла полотенца. — Привет, эм… Доброе утро. Юнги откинулся на спинку кровати, наблюдая, как Чимин неуверенно переминается с ноги на ногу. — Ты в порядке? — Искренне спросил он. — Да, — ответил Чимин, — я просто чувствовал себя отвратительно. Юнги склонился над кроватью, роясь в ящике прикроватной тумбочки, пока не нашёл что-нибудь для Чимина. — Вот, можешь надеть это. Чимин шагнул вперёд, оставив одну руку на полотенце, и схватил одежду. Он перевёл взгляд с неё на Юнги и только потом повернулся к двери. — Куда ты собрался? Чимин покраснел. — Переодеться? Юнги потёр губы. Чимин прищурился на него, почти осмелев, и Юнги постарался не улыбаться слишком широко, когда сказал: — Ты можешь сделать это и здесь. Глаза Чимина сузились ещё больше. — Отлично, — сказал он с лёгким раздражением и, без дальнейших предисловий, с драматичным размахом стянул полотенце. В другой ситуации, Юнги, возможно, рассмеялся бы, но когда он увидел бесконечное пространство обнажённой кожи Чимина, он… Он просто пялился. Будь проклята эта утончённость. Честно говоря, Чимин тоже не был хитёр, специально выгибая спину, когда наклонялся, чтобы просунуть ноги в дырки боксеров Юнги, делая вид, что натягивает их на ноги. Действительно, Юнги выбрал одну из своих самых маленьких пар, думая, что она может быть слишком большой, но выпуклость бёдер и задницы Чимина очень быстро доказала, что он очень ошибся. Чимин бросил на Юнги равнодушный взгляд и потянулся за его свитером. — У тебя нет спортивных штанов, которые я мог бы надеть? Юнги прикусил нижнюю губу, наслаждаясь видом задницы Чимина в его боксерах. — Мм, да. Чимин приподнял бровь, когда свитер коснулся его тела, низ был чуть длиннее боксеров, кончики пальцев тонули в рукавах. Его волосы растрепались из-за того, что он натягивал свитер через голову, а с лицом, слегка розовым от жара душа, он выглядел чертовски очаровательно. А потом Чимин поджал губы, глядя на Юнги, сжал пальцы в маленькие кулачки, едва обхватил концы рукавов и наклонил голову, чтобы надуть губы. — Я сейчас замёрзну. Это было целенаправленно. Чимин был танцором, и полностью знал себя, и он специально сводил Юнги с ума своим надуванием губ и своими тупыми долбанными лапками в свитере. Юнги решил, что между ними слишком много блядского пространства. Он жестом пригласил Чимина подойти поближе. — Нет, если ты придёшь сюда. Чимин, казалось, старался не улыбаться, медленно продвигаясь вперёд. Его взгляд был прикован к Юнги, который быстро откинул одеяло, чувствуя, как по телу разливается тепло, когда Чимин сел на его талию и обнял за шею. Юнги медленно скользнул руками по бёдрам Чимина, чтобы устроиться и обвиться вокруг его талии. Чимин улыбался, его лицо было открытым и в некоторых местах покрыто розовым румянцем, как будто он использовал крем. В нём было что-то действительно потрясающее, никакого макияжа или средства для разглаживания кожи, просто Чимин, такой, каким он был, милый и открытый. Он был прекрасен. — Ты хорошо выглядишь. Ты такой, — он поднял голову и поцеловал Чимина в подбородок. Он пах мылом Юнги, терпким и свежим, и от этого по его телу пробежала приятная дрожь, — маленький и милый в моей одежде. Чимин потянул Юнги за пряди на затылке, — я не маленький, хён, — усмехнулся он. — Да, — Юнги выдохнул в шею Чимина, игриво сжимая его. «Он мне нравится», — вдруг подумал он, и в груди у него вспыхнуло что-то похожее на искреннюю радость. Я хочу его. — Я всего в нескольких дюймах от того, чтобы обхватить тебя за талию полностью, это говорит тебе о чём-то? Чимин заёрзал, но ещё крепче обнял Юнги за шею. — Хён. Юнги ничего не мог с собой поделать, особенно с Чимином, тонувшим в чёрной ткани свитера Юнги, тёплым и тяжёлым на его коленях, прижатым так близко. Его кожа была сладкой на вкус под языком Юнги, и он издавал тихие звуки, наполовину хихикая, наполовину задыхаясь, с каждым нажатием губ Юнги. — Мне это нравится. Маленький хорошенький малыш, — поддразнил его Юнги. Он опустил руки и положил их на изгиб задницы Чимина под свитером. — И это тоже. Чимин хихикнул, даже когда немного двинул бёдрами над промежностью Юнги, усиливая хватку. — Юнги-хён, ты всегда такой весёлый по утрам? Юнги отстранился ровно настолько, чтобы дать себе возможность схватить Чимина за подбородок и наклонить его голову так, чтобы их губы встретились. Чимин издал низкий звук в глубине горла, который заставил Юнги покраснеть до самого низа его тела, слегка задыхаясь у рта Чимина, когда он резко дёрнул бёдрами вниз. Они оторвались друг от друга, и Чимин улыбнулся ему, прищурив глаза. — Зависит от того, — прошептал Юнги, — всегда ли ты такой красивый. Улыбка Чимина стала шире. — Ты и вправду милый. Юнги куснул зубами кожу Чимина, лёгкую, как пёрышко, и на этот раз он приподнял бёдра так, что его член прижался к заднице Чимина. — Определённо нет. Это был неудачный подкат, но Чимин, казалось, был не в настроении трахаться, просто скользя назад к Юнги, прежде чем упёрся коленями в кровать по обе стороны от его бёдер. Их разделяла лишь пара слоёв одежды, не говоря уже о том, что ноги Чимина были практически голыми. Юнги было жарко, его член был тупо твёрдым, он постоянно тёрся о член Чимина, пока их бёдра двигались друг против друга. И его лихорадило от желания продолжать целовать Чимина, продолжать тереться об него. — Чимин, твою мать, — прошептал он, хватая Чимина за задницу и направляя его движения. Чимин задохнулся у его рта, перенеся свой вес назад, чтобы прижать руку к эрекции Юнги. — Хах? — Чимин тяжело дышал. — Ничего, — выдохнул Юнги, крепко прижимая тело Чимина к своему. Блять, блять, блять. Ему было так хорошо. Юнги показалось, что он вот-вот взорвётся, когда пальцы Чимина скользнули за его боксеры и коснулись его члена. Он такой хороший. Юнги будто ударили, снова появилось непреодолимое желание заставить Чимина чувствовать себя хорошо. Он крепче сжал Чимина, хмыкнув, когда Чимин слился с его прикосновением, позволяя Юнги двигать бёдрами взад-вперёд. Чимин тихо заскулил ему в ухо, стоны прерывались при каждом движении вперёд. — Тшш, детка, — прошептал Юнги, снова ища его рот и застонав, когда Чимин сразу же раскрыл губы для него. — Ю… Юнги… — Бормотал Чимин. Сладко, сладко, так сладко. — Позволь мне позаботиться о тебе, — сказал Юнги, прижавшись губами к губам Чимина, и его кровь запылала, когда Чимин почти бессознательно кивнул ему. Боксеры Юнги уже чаще скользили по заднице Чимина, но он всё ещё был осторожен, когда просунул пальцы под то немногое, что покрывал материал, и с упругой, красивой кожей в его руках, Юнги сжался, когда Чимин застонал, сильно толкая себя к нему. — Хорошо себя чувствуешь? — Спросил Юнги, уткнувшись ему в щёку. Чимин снова кивнул, слегка приоткрыв рот и закрыв глаза, а Юнги продолжал двигаться. — Скажи мне, — прошептал Юнги, прижимаясь бёдрами к Чимину. — Дапожалуйста. Ресницы Юнги затрепетали в ответ, и он прижал их лбы друг к другу, наслаждаясь тем, как он чувствовал дыхание Чимина на своём лице, возбуждённый румянец на его щеках, туманный блеск в полуоткрытых глазах. Он терял сосредоточенность на этих вещах только тогда, когда наклонялся, чтобы поцеловать губы Чимина. Чимин был прекрасен, издавая сладчайшие всхлипывающие вздохи каждый раз, когда его член тёрся прямо о Юнги. Когда Юнги сжимал его задницу, Чимин прижимался ближе, целовал Юнги небрежно и нетерпеливо. Он был таким податливым и тёплым, таким хорошим… Юнги почти ничего не слышал из-за кипения крови в ушах, смешанного со вздохами Чимина, и ему хотелось прижать Чимина к себе, ближе, чем они были, ближе, чем это было возможно. Он хотел почувствовать, как тело Чимина полностью прижимается к нему, хотел почувствовать, как он кончает от него. — Юнги, — заныл Чимин. — Юнги, Юнги… — Чимин, детка… А потом третий, до боли знакомый голос, — Юнги! Угадай, кто просто-оо… Чёрт, я определённо что-то прерываю. Чимин вскрикнул, его тело сильно ударилось о грудь Юнги, когда он упал на него. Юнги обнял Чимина за талию, крепко прижимая его к себе, чтобы удержать равновесие, и… И Чимин всё ещё двигал бёдрами, а Хосок стоял посреди дверного проёма. — Бля, Чимин… — Прошипел Юнги, когда Чимин захныкал, будто он не мог удержаться, отчаянно тёршись бёдрами о бёдра Юнги, прежде чем медленно и болезненно остановиться. Он был таким твёрдым. Юнги чувствовал, как его член прижимается к его собственному, словно их ничего не разделяло. — Чёрт, чёрт, — простонал Чимин, и Юнги разрывался между тем, чтобы использовать свою хватку, чтобы прижать Чимина к себе, пока он не кончит, будь он проклят, или встать и выбросить Хосока за дверь своей квартиры. — Хосок, какого хера ты делаешь в моей чёртовой квартире? Хосок прятал улыбку за руками. — О боже. — О боже, — простонал Чимин в шею Юнги. Юнги положил руку ему на поясницу, а Чимин чуть подвинулся, чтобы посмотреть в сторону Хосока. — Привет, Хосок. — Привет, Чимин. — Убирайся нахуй из моей комнаты, — рявкнул Юнги. Чёрт, он собирался убить Хосока, какого хрена он всё ещё стоит в дверях? — Э-э, ладно, я просто подожду… Снаружи… — Он нырнул в сторону, помахав, как идиот, когда Юнги швырнул в него подушку, прежде чем дверь за ним захлопнулась. Блять. Блять. Юнги собирался сменить замки, переплавить ключ Хосока, никогда больше не приглашать его в свою квартиру, потому что Чимин… Чимин смеялся, его плечи сгорбились и дрожали, а Юнги застонал. — Я же тебе говорил, мать твою. Этот ублюдок заставит меня сменить замки. — Юнги потянул Чимина за бёдра. Теперь он хихикал ещё громче, он выглядел и звучал так чертовски мило, но Юнги всё ещё чувствовал тепло твёрдого члена Чимина сквозь одежду, и он не знал, продолжать ли двигаться или целовать его в милый грёбаный нос. — Прекрати, блять, угарать. Дерьмо. Чимин вывернулся из рук Юнги. Он не переставал смеяться. — Я не знаю, что ещё делать, — хихикнул он и прижал руку к своей промежности, — я уже собирался кончить. Юнги бросил на него злобный взгляд. — Я знаю. Я могу перестать дружить с ним из-за этого. Чимин сморщил нос, вжимаясь в одеяло. — Мне стыдно, — сказал он застенчиво. Юнги облизал губы и покачал головой. — Ты просто невозможен. — Его взгляд скользнул вниз по телу Чимина, по великолепному изгибу бёдер до талии, по тому, как боксеры скользили по его коже. Юнги наклонился вперёд, и Чимин проглотил свой смешок, наконец выровнявшись с Юнги, с почти вызывающим взглядом. — Я думаю, — сказал Юнги, — если бы я продолжал двигаться, ты бы кончил. Прямо перед ним. Чимин хлопнул Юнги по плечу, его рука едва виднелась в рукаве свитера. — Заткнись, я не стал бы. Юнги широко улыбнулся. Боже, он был просто нечто. — Ты уверен? — поддразнил он, наклонившись вперёд и с силой положив руку на задницу Чимина, сердце подпрыгнуло от приятного звука, который издал Чимин, когда он наклонился ближе. — Я думаю, — тихо продолжил Юнги, — я могу заставить тебя кончить сейчас. Хосок снаружи. — Он потянул Чимина вперёд, наслаждаясь прикосновением к раскрасневшимся щекам младшего. — Пусть он услышит, какой ты хороший мальчик? Чимин ахнул, его бёдра повернулись к Юнги, глаза заблестели. — Хён, это просто чертовски подло. Юнги притянул его к себе, улыбаясь, когда Чимин свёл их ноги вместе. — Если я это сделаю, — сказал он и провёл языком по губам Чимина, — или если нет? Чимин выдохнул, обвивая руками шею Юнги и вытянув ногу между его ног, чтобы закинуть её ему на бедро, и поцеловал его с такой силой, что чуть не опрокинул Юнги на спину. Юнги так же нетерпеливо прижался к Чимину, чувствуя, как странное чувство удовлетворения расцветает в его груди, когда Чимин удобно провёл губами по губам Юнги и соединил их языки. Он мог делать это целую вечность. Когда Чимин отстранился и посмотрел на него с сияющим выражением лица, Юнги подумал, что он мог бы делать это вечно. - Новость Хосока, как оказалось, была немного потрясающей. Они с Лисой встречались. Юнги не знал, стоило ли Хосоку врываться в его спальню, пока Чимин тёрся об его колени, но, по крайней мере, стоило простить этот поступок. Хосок был в восторге. Юнги дразнил его за это, потому что он должен был (несмотря на то, что Юнги всё ещё чувствовал, как бёдра Чимина тёрлись о его бёдра), но Юнги был… Искренне… Действительно рад этому. До сих пор, Юнги всегда считал, что свидания, это… Это сильное давление, без всякой причины. «Свидание» было просто громким словом, по сравнению с реальными чувствами. По крайней мере, в личном опыте Юнги. С тех пор как ему исполнилось восемнадцать, у него никогда не было ни потребности, ни нужды, ни желания. Не то чтобы он был против этой мысли, которую просто… Не понимал. Но притянуть Чимина к себе и усадить на диван рядом, пока они болтали с Хосоком, было так просто. Чимин, удобно расположившийся рядом с Юнги, выглядел естественно. — Держу пари, ты ещё даже не пригласил Чимина на свидание, — сказал Хосок, растянувшись на полу гостиной Юнги. Юнги почувствовал, как его бровь дёрнулась, и открыл рот, готовый возразить, сказать Хосоку, что это не обязательно так, он и Чимин пили кофе вместе много раз, и это были свидания, не так ли? Но Чимин прервал Юнги прежде, чем тот успел открыть рот, наклонившись вперёд и торопливо спросив, — То есть, вы теперь официально парень и девушка? — И было что-то неестественное в его голосе, что-то, что Юнги не мог понять. Как будто он не хотел говорить о свиданиях и Юнги, и о себе. И Юнги не собирался давить на Чимина. Если Чимин не был готов, это было прекрасно. Юнги не нужны были отношения, как таковые. Ему не нужно было встречаться с Чимином. Ему не нужно было ни говорить об этом, ни делать что-либо, что могло испортить то, что они делали. Что только что началось. Чимин был счастлив, и Юнги тоже. Это было прекрасно. Но позже, когда Юнги передал Чимину стихи, которые он написал, лёжа в постели, и смотрел, как Чимин читает их, поёт, чувствует, снова и снова… Блеск в его глазах, напряжение в горле, хриплость в его голосе, когда он заканчивал ноту… Юнги солгал бы, если бы заставил себя поверить, что такие отношения его устраивали. - Юнги совершенно забыл, что обещал помочь Бобби с учёбой в тот вечер, поэтому, когда раздался стук в дверь, его словно окатило холодной водой. Он знал, что Чимину рано или поздно придётся уехать, но если бы он помнил, если бы он вообще знал, чем закончится субботний вечер, он бы перенёс встречу с Бобби. Его экзамен будет через пару дней, но всё же. — Ты забыл, — сказал Бобби, когда Юнги открыл входную дверь. — Да, так и есть, — сказал Юнги, отступая назад, чтобы впустить его. Он слегка подпрыгнул на носках. — Итак, ах… — Чимин здесь, — сказал Бобби, толкая Юнги в плечо. Он усмехнулся. Юнги захотелось ударить его. — Хосок мне всё рассказал о… — Пожалуйста, не надо, — отрезал Юнги, жестом призывая его успокоиться. Как будто ему нужно было, чтобы Чимин подумал, что он здесь сплетничает об их связи со своим бывшим… Что угодно. Юнги провёл рукой по лицу. Он не привык к такому. — Остынь, — сказал Бобби. Он приподнял бровь. — Значит, он оставался ночевать… — Я думал, Хосок рассказал тебе всё. — Только то, что он застал вас целующимися, я видел это пару недель назад. Был ли у вас… — Эй, знаешь что? — Сказал Юнги, сильно хлопнув Бобби по лбу. — Это не твоё собачье дело. — Ты такой вспыльчивый. — Вовсе нет. — Я просто волнуюсь за тебя, хён, — пробормотал Бобби, потирая лоб и слегка хмурясь. — Я никогда не видел, чтобы ты так влюблялся в кого-то, а он очень милый парень, и ты знаешь, я не хочу, чтобы ты это делал… Юнги приподнял брови. Бобби избегал его взгляда. — Выкладывай, — сказал Юнги. Бобби вздохнул, закатывая глаза к потолку. — Я не хочу, чтобы ты всё испортил? Юнги моргнул. — Прошу прощения? — Прости, — пробормотал Бобби. Юнги провёл языком по зубам. — Твоё доверие ко мне — это действительно нечто. Бобби раздражённо посмотрел на него. — Послушай, я просто говорю, что знаю, как… Я знаю, каким ты можешь быть. Юнги прищурил глаза. — Каким же? Бобби вздохнул. — Ты… Не любишь… Говорить ни о чём. Ты просто позволяешь всему идти своим чередом, и ты не пытаешься прояснить недоразумения, и ты на самом деле не открываешься людям, типа, ты не позволяешь людям увидеть, как сильно ты на самом деле заботишься о них. — Он сделал паузу, заметив отсутствующее выражение лица Юнги. — Я знаю, что мы никогда не были… В серьёзных отношения, но я знаю, что были люди, с которыми ты мог бы иметь больше, помнишь Джебома…? — Ты разговаривал с Сокджином? — Вмешался Юнги. — Откуда… Откуда, чёрт возьми, всё это берётся? — Нет, это не… Я ни с кем не разговаривал, — простонал Бобби. — Я просто… Я не знаю, хён, ты мне небезразличен, и я не знаю, были ли твои последние отношен… Юнги уже проходил через дверь в гостиную, направляясь к своей комнате, его мозг слегка вскипал. Бобби определённо разговаривал с Сокджином, потому что он был единственным, кто знал, как сильно разрыв Юнги на самом деле поебал ему мозги… Но он не хотел зацикливаться на этом, на том, как много он вложил в это, только чтобы понять, что он вкладывал в ничто. Сокджин, вероятно, рассказал Намджуну, и сам Юнги, вероятно, доверился Хосоку пару раз, и многие из них были такой кучкой любопытных долбаё… — Блять! Юнги хлопнул себя ладонью по лбу, быстро моргая, чтобы звёзды перед глазами исчезли, чтобы увидеть, как Чимин потирает нос, куда ударился лоб Юнги. Чимин смущённо смотрел на Юнги слезящимися глазами. — Мне так жаль, ох, — простонал он, зажмурившись. — Всё в порядке? — Крикнул Бобби с того места, где его оставил Юнги. — Да, да, одну секунду, — ответил Юнги, подходя ближе, и поглаживая пальцами то место, где нос Чимина ударился об его лоб. — Ты в порядке? Чёртов недотёпа. Чимин снова открыл глаза, выглядя расстроенным. — Прости, я просто пытался… — Он сжал губы и покраснел. — Извини, — сказал он кротким голосом. Звон в голове Юнги немного утих. Он убрал руку Чимина от его носа, проверяя, не идёт ли кровь у ребёнка. — Всё в порядке, — сказал Юнги более мягко. Чимин моргнул, не смотря ему в глаза, хоть и сжал пальцы вокруг руки Юнги. — Я могу дойти до дома пешком, хён, — сказал он через мгновение, и Юнги нахмурился, заметив, как Чимин смотрит на всё в комнате, кроме него, на кучу своих вещей, которые он уже положил на сгиб локтя, и смущённый румянец на его щеках. — Правда, — добавил Чимин. — Чёрт возьми, нет, — сказал Юнги с чуть сильной интонацией, чем хотел. Но, чёрт возьми, нет. Он не собирался заставлять Чимина возвращаться зимним вечером одного, одетого только в старые спортивные штаны Юнги. Какого хрена Чимин решил, что он просто… Заставит его вернуться вот так? Юнги выдохнул. — Как я уже сказал, Бобби может подождать. Наконец Чимин взглянул на него. — Что он здесь делает? Что-то в его голосе заставило Юнги замереть. Как будто Чимин не был уверен, каким будет ответ Юнги, как будто он готовился к тому, что Юнги скажет, что Бобби здесь, чтобы трахаться, или что-то в этом роде. Что опять же. Какого хрена. — Он учится по той же специальности, что и я, — сказал Юнги, потому что больше сказать было нечего. Он очень надеялся, что Чимин это знает. — Так что я помогаю ему с некоторыми занятиями, которые уже посещал. Экзамены и всякое подобное дерьмо. Скоро у него будет один. — Ох, — сказал Чимин. Его голос звучал немного мягче. — Сколько ему лет? Юнги на мгновение задумался, почему это так важно. Потом он понял, что всё, что Чимин знал о Бобби, это то, что они с Юнги работали вместе и встречались в прошлом. Что… Ладно, может быть. Может быть, «в прошлом», было бы достаточной информацией. С другой стороны, не так уж много людей застревали в прошлом достаточно долго, чтобы это имело какое-то значение. И ещё, это был Чимин, Пак Чимин, смотрящий на него с пухлыми губами, и его оранжевые волосы мягко и неровно падали на лоб, и он совершенно застрял в сознании Юнги уже несколько недель. Юнги подумал о словах Бобби о том, что надо открыться, и о недоразумениях, и о том, что нельзя всё испортить. — Он второкурсник, как и ты, — сказал он после паузы. И мы не собираемся встречаться. Я не хочу с ним встречаться. Я хочу этого с тобой. Или большего. Если хочешь. Чёрт возьми, так вот как должно звучать приглашение людей на свидание? Твой бывший должен стоять в соседней комнате? Юнги так не думал. Чимин всё ещё смотрел на него, прижимая одежду к боку. Юнги сдержал вздох. — Давай я принесу тебе сумку? Он достал пустую сумку из шкафа, и Чимин одарил его лёгкой, слегка напряжённой улыбкой, засовывая одежду внутрь. — Я отдам тебе одежду завтра, в классе? — Не торопись, — сказал Юнги, слегка покачав головой. Он торопился или что? Юнги хотелось прижать руку к щеке Чимина и немного успокоить его, не для того, чтобы он замолчал, а чтобы просто… Потрогать его. Успокоить его. К чёрту. Вместо того, чтобы опустить руку, после того, как он закинул сумку на его плечо, Юнги позволил своим пальцам обвиться вокруг шеи Чимина и мягко потянул его вперёд. — Извини, — сказал он, задержавшись губами на губах Чимина. — Я не хотел тебя торопить. Чимин прикусил губу и тут же отпустил её. Он откинул голову назад. — Не стоит. Это не так уж и важно. Юнги нахмурился. — Чимин… Чимин попятился к двери. — Ну же, хён, — сказал он, не очень любезно, но очень твёрдо, как будто он определённо не хотел продолжать и, ну… Хорошо. Юнги не любил давить, и они были не совсем одни, и пока что… Хорошо. К его чести, Бобби весело поприветствовал их и одновременно проводил. Чимин тоже. Но в его улыбке было что-то отстранённое, как будто его голова была где-то в другом месте, и, возможно, Чимин не хотел открыто говорить о том, что его беспокоило, потому что он чувствовал себя… Хорошо. Юнги не знал. Всё, что он знал, это то, что Чимин мог чувствовать то, что он чувствовал. Юнги хотел знать. Он хотел, чтобы Чимин поговорил с ним. О чём бы то ни было. И может быть, это было ужасно, может быть, он был немного ужасен, но он надеялся, что Чимин что-то чувствовал, потому что это означало, что Чимин беспокоился до такой степени. Юнги хотел знать. Его это очень волновало. - Тот холод, что возник между ними в этом странном, приглушённом напряжении в спальне, казалось, растаял по дороге домой, хотя руки Чимина крепче, чем обычно, сжимали талию Юнги, когда он вёз их обратно в университет. Ещё крепче, когда он припарковал свой байк перед общежитием Чимина. Он заглушил байк и повернулся, но Чимин только сильнее сжал его талию. — Эй, — тихо сказал Юнги, но Чимин отреагировал так, словно Юнги его ударил, быстро оторвав руки от его талии и чуть не сбросив их обоих с байка, когда попытался перекинуть ногу и ударил ею в бедро Юнги. — Эй — снова сказал Юнги, хватая Чимина за ногу и поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, но, конечно, на нём был грёбаный шлем. Юнги покачал головой, похлопав Чимина по ноге, молчаливо прося его не двигаться, когда он потянулся, чтобы снять шлем с его головы, быстро повесив его на ручку. Он подтолкнул вниз подставку для ног, чтобы, когда он повернётся, он мог сделать это полностью, полностью посмотреть на Чимина. Губы Чимина были поджаты, лоб нахмурен, а волосы торчали во все стороны от шлема, и он был самым милым существом, которое Юнги когда-либо видел. Юнги захотелось прижать его к себе, поцеловать в маленькую морщинку над бровями. Вместо этого он скользнул рукой по шее Чимина, остановившись на гладкой коже, холодной от ветра. Он чувствовал, как пульс Чимина подскакивает под его пальцами. — О чём ты думаешь? — Спросил Юнги. — Я не знаю, — выпалил Чимин, и Юнги, удивлённый этому, попытался отдёрнуть руку, но остановился, когда Чимин протянул руку и переплёл их пальцы. Юнги сжал пальцы Чимина между своими. — Ты можешь рассказать мне всё, ты знаешь? Чимин выдохнул, взглянул на Юнги, а затем перевёл взгляд на свои колени. Он ничего не говорил, только жевал нижнюю губу, время от времени открывая рот, как будто собираясь что-то сказать, но потом передумывая. Он снова вздохнул и посмотрел на Юнги почти умоляюще. — Я лицемер. Юнги затаил дыхание, задержал взгляд на Чимине и стал ждать. Чимин нарушил тишину примерно через пятнадцать секунд. — Это действительно глупо, потому что ты такой, — простонал Чимин, быстро наклонив голову, прежде чем поднять её, чтобы сохранить зрительный контакт, и это были очень бурные эмоции. — Ты высаживаешь меня у моей квартиры, — начал Чимин, — где я буквально отсосал член своего соседа по комнате, переспал с другим моим лучшим другом, так что я понимаю. Это глупо для меня ревновать, потому что это действительно лицемерно и… — Чимин наклонился вперёд, прямо в личное пространство Юнги, и Юнги остался там, где был, его глаза скользнули вниз к тому, как зубы Чимина тревожно впились в нижнюю губу, его собственное сердце колотилось в груди, — и я согласен с тем, что ты сказал прошлой ночью, что тебе всё равно, спал ли я с другими людьми в прошлом. — Чимин немного дико рассмеялся. — Всё бывает, мы в универе, и мне… Мне тоже всё равно. — Чимин покачал головой. — Я встречался со многими людьми, так что не знаю, почему я… Чимин вытащил свою руку из руки Юнги и прижал её к своему рту, зажмурив глаза. Его щёки пылали, и он отказывался смотреть на Юнги снова, но всё, что чувствовал Юнги, было… Облегчение. Чимин нервничал, он был взволнован, и он ревновал, и он не знал, что, чёрт возьми, делать со всем этим, и Юнги почувствовал такую волну облегчения, такой взрыв нежности, подавляющий такое едкое чувство, я не единственный, кто здесь не в своей стихии. Мгновение он просто смотрел на макушку Чимина, потом потянулся вперёд и прижал его к груди, не в силах удержаться от смеха. Чимин издал тихий звук, похожий на удивлённый и протестующий скулёж. А потом он зарылся ещё глубже. Они посидели так пару минут, Чимин чуть ближе прижался к груди Юнги, руки Юнги гладили его по короткой ширине плеч. Нога Чимина слегка зацепилась за ногу Юнги, когда он всё ещё сидел верхом на байке, и Юнги подавил желание притянуть его ещё ближе. — Чимин, — сказал он, и Чимин пошевелился, но остался на месте, прижимаясь лицом к груди Юнги. Юнги закрыл глаза. — Тебе… Можно ревновать, понимаешь? Тебе позволено чувствовать. — Юнги сделал небольшой вдох, задаваясь вопросом, может ли Чимин чувствовать, как бьётся его сердце. — Даже если это то, что ты не привык чувствовать. — Угу, — сказал в ответ Чимин, полностью уткнувшись лицом в грудь Юнги, и Юнги издал ещё один короткий смешок. Чимин… Чимин ревновал. Чимин, во всём своём трепещущем совершенстве, был не уверен в себе. Юнги крепче прижал его к себе. — Детка, — прошептал он, — ты действительно чертовски милый. И к тому же идиот, никакой конкуренции. — Кроме, может быть, меня. Чимин вздохнул, но когда он наконец поднял голову с груди Юнги, выражение его лица стало спокойнее. — Как скажешь. — Его щёки пылали, а лицо находилось в нескольких дюймах от лица Юнги. И Юнги поцеловал его. Он провёл пальцами по волосам Чимина, пригладил растрепавшиеся пряди, и поцеловал его. Их языки соприкоснулись, сначала нежно, а потом Чимин надавил сильнее, открыв рот шире, облизывая дёсны Юнги, и… И Чимин поцеловал его. Когда Юнги отстранился, он тяжело дышал. — Ты знаешь, ты… — прошептал Юнги. Чимин моргнул, медленно улыбаясь, и Юнги наклонился вперёд, прижавшись губами к изгибу нижней губы Чимина. — Совсем… Совсем нереальный. Ты это знаешь? Улыбка Чимина превратилась в совершенно довольную, и он даже не отводил взгляда от Юнги. Юнги забыл, как дышать. Только на секунду. — Пока, хён, — пробормотал Чимин. Он говорил спокойнее, выглядел спокойнее и соскользнул с мотоцикла прежде, чем Юнги успел поцеловать его ещё раз. Юнги не пропустил то, как улыбнулся Чимин, когда натягивал шлем на голову, и всё ещё думал о том, как коричневая кожаная куртка Юнги сидела на плечах Чимина, когда он в конце концов вернулся в свою квартиру, открыл входную дверь и вошёл внутрь. — Ну, что? — Крикнул Бобби, прежде чем Юнги успел закрыть за собой дверь. Юнги вздохнул, закатил глаза, бросил шлем и куртку в шкаф и прошёл в гостиную. Бобби склонился над столом, придвинутым к стене, и бешено щёлкал по экрану. — Итак, — сказал Юнги. — Давай приступим к работе, ладно? — Но раньше… — Кажется, я получил сообщение, — коротко ответил Юнги. Бобби это не убедило. — Хорошо. - юнги [18:03]: оставь куртку себе чимин [18:05]: хорошая куртка юнги [18:06] она хорошо смотрится на тебе юнги [21:47] ты ведь не будешь пытаться вернуть мне куртку на завтрашних занятиях? Чимин [21:49] ты сказал, что я могу оставить её, я слушаюсь, хён :3 юнги [21:49] клянусь чимин [21:51] омг. юнги [21:52] дразнишь чимин [21:52] ты же не думаешь лол ты правда думаешь, что я хорошо выгляжу в куртке юнги [21:54] Да, думаю чимин [21:56] ты должен уточнить юнги [21:58] боже мой ха чимин чимин [21:59] :< юнги [22:04] окей Мне действительно чертовски нравится видеть тебя в ней цвет подходит тебе рукава немного длинноваты, это чертовски мило и мне хочется прижать тебя к стене и целовать до тех пор, пока ты не покраснеешь она отлично смотрится на тебе. юнги [22:34] эй чимин [22:35] да >///< юнги [22:36] Мне это очень нравится чимин [22:41] Мне тоже нравится. — Ты пишешь Чимину? — Спросил Бобби, наклонившись вперёд, а затем отпрянул, когда Юнги ущипнул его за руку. — Сосредоточься, идиот. Ты даже не знаешь, что такое суперкардиода. — Но… — Нет. - Честно говоря, Юнги уже начинали надоедать все эти подколы. Это не было чем-то новым, он привык к этому, особенно от Сокджина и Хосока. Но из-за этого, из-за Чимина, он начинал раздражаться. Не в том смысле, что он злился на своих друзей за то, что они беспокоились, были заинтересованы в том, чтобы он был счастлив с кем-то, а в том, что он так… Так много всего чувствовал к Чимину, и его друзья хотели, чтобы он сделал так же много для отношений, а Юнги… Юнги просто хотел быть с Чимином, что бы это ни значило. Он всё ещё пытался понять это. У него не было ответа для всех, когда они спрашивали, встречаются ли они, исключительно, хочет ли Чимин встречаться с ним, быть его парнем, и что Юнги вообще собирается с этим делать? Дело в том, что Чимин не принадлежал ему. Он не встречался с Юнги, и хотя они говорили о том, чтобы не встречаться ни с кем другим в ближайшее время, Чимин имел полное право встречаться с другими людьми в будущем, и не встречаться с Юнги. Эта мысль заставила какое-то тугое и незнакомое чувство сжаться в его животе, а затем нахлынула волна разочарования… На себя, на ситуацию, на то, что он ходил кругами весь семестр, когда Чимин был рядом всё это время. Да, он всё ещё пытался понять это… Но у него была идея, с чего начать. - Юнги искал сделанные на заказ мотоциклетные шлемы на своем ноутбуке, когда телефон завибрировал. намджун [15:19] Ты дома? юнги [15:20] да намджун [15:21] хорошо. Впусти меня пожалуйста Юнги нахмурился, отложил ноутбук и направился к входной двери. Когда он открыл её и высунул голову наружу, Намджун как раз направлялся к нему. — Привет, — сказал Юнги, — что… — Мне правда жаль тебя беспокоить, но это ставит меня в тупик, — сказал Намджун, слегка спотыкаясь и снимая ботинки. Юнги сжал губы и кивнул, следуя за Намджуном обратно в гостиную и приподнял бровь, когда тот рухнул на диван, где сидел Юнги. — Что случилось? — Спросил Юнги, даже если он уже догадывался. Намджун скрестил руки на груди и выдохнул. Пока он занимал большую часть дивана, Юнги устроился на полу в паре футов от него, откинувшись на руки. — Итак, в эти выходные, — сказал Намджун. Пауза. — У нас с Джином был секс. Юнги издал неопределённый звук. — Мы были в «H Arena», и он был… Он… — Намджун прижал руки ко рту и снова резко выдохнул. — Юнги, я действительно не знаю, какого хрена он от меня хочет. Юнги склонил голову набок. — Ну, так чего же ты хочешь от него? Намджун несколько секунд молчал. — Ничего. — Тебе придётся рассказать мне больше, чем это. — Я хочу сказать, что не хочу, чтобы он мне что-то давал, Юнги, — сказал Намджун. — Я серьёзно… Мне ничего от него не нужно. — Хорошо, — медленно сказал Юнги. — Но… Намджун наконец убрал руки от лица. — Он ясно дал понять, что не хочет быть со мной. Бойфренды, свидания, исключительность, можешь называть это как хочешь. Юнги старался не выглядеть недоверчивым. — Это он сам тебе сказал? — Он спал с другими людьми, — сказал Намджун. — И это… Прекрасно… Господи, я последний, кто может его судить. Не говоря уже… — он поморщился, — ну. Я тоже так делал. — Да, но тебе не нравятся эти люди, не так, как тебе нравится Сокджин. И уж точно он не любит Розэ или кого там ещё так, как любит тебя. — Юнги вздохнул, смерив Намджуна взглядом. — Любит. Неужели ты этого не видишь? Намджун вздохнул. — Он будет делать всякие двусмысленные замечания, намекающие на то, что мне на него наплевать, или зачем мне с ним возиться, как будто он ничего не значит, и… И это совершенно возмутительно, потому что всё наоборот, — простонал Намджун, слегка ёрзая на диване. — Но я знаю, что ему не всё равно. Чёрт, в «H Arena» он комментировал, сколько людей в толпе хотят трахнуть меня, и спрашивал, хочу ли я, как будто он не знает, что он тот, кого я хочу трахнуть… — О мой Бог, пощади меня, пожалуйста. — Извини, — сказал Намджун с сухим, неловким смешком. — Я, эм, я просто… Да, я не знаю, смогу ли я больше делать это. Юнги выпрямился. — Делать что? Намджун повернул голову и посмотрел на Юнги. — Притворяться, что я не влюблён в него. Юнги потянул за ниточку в ковре у своей ноги. — Так чего же ты хочешь, Джун? Намджун слабо улыбнулся. — Я хочу его. Но не раньше, чем он… — Намджун оборвал себя, его веки затрепетали, когда он уставился в потолок. — Он просто должен быть снисходителен к себе, понимаешь? Он до сих пор не простил себя за Дэхёна. Или… Или меня. Это вредно для здоровья. — Нихера подобного, — пробормотал Юнги. — Это, вероятно, не поможет, но он не винит тебя за это. Только себя. — Ты прав, это не помогает, — сказал Намджун с невесёлым смешком. — Он будто пытается доказать свою правоту, что он ужасный человек, а я просто… Пытаюсь доказать ему, что это не так. — Вас не волнует, что вы спите с другими людьми? — Нет, — пробормотал Намджун, закрывая глаза. — Честно говоря, нет, потому что я знаю, что это ничего не значит. — Его следующие слова были произнесены тихо. — В конце концов, мы всегда возвращаемся друг к другу. Юнги сел, скрестив ноги. — Это… — Слушай, я знаю, что мы облажались и всё такое… — Нет, то, что я собирался сказать, — прервал его Юнги, хотя он уже несколько раз говорил то же самое Намджуну и Сокджину. — Что, значит, ты совершил ошибку в прошлом, так что сейчас ты не встречаешься всерьёз, но у тебя всё равно есть случайный секс, так что ты всё ещё выясняешь это. — Юнги резко дёрнул головой. — Ну и что? Я просто не хочу, чтобы вы причиняли друг другу боль. Или вы сами, если уж на то пошло. Мы ведь знаем друг друга с подросткового возраста, верно? — Юнги махнул рукой в воздухе. — Господи, Намджун. Я просто хочу, чтобы вы оба были счастливы. Ты чертовски уверен, что выбираешь живописный маршрут, но я думаю, что ты уже в пути. — Юнги вздохнул. — Он любит тебя, но он всё ещё учится любить себя таким же образом. Намджун повернулся и посмотрел на него. — Тебе следовало бы заняться философией. — Ты имеешь в виду психологию? — Ну, вообще-то, здесь есть очень интересная взаимосв… — Пощади меня, — сказал Юнги, и наступила тишина, прежде чем они оба засмеялись, Юнги наклонился вперёд, а Намджун сел и чуть не сбил ноутбук Юнги с дивана. — Бля, осторожно… — Чёрт, я… — Намджун попытался подавить очередной смешок, поправляя ноутбук на подушке, а затем, прищурившись, посмотрел на экран. — Что… Ты покупаешь шлем? Ты почти не пользуешься тем, что у тебя сейчас. Юнги проглотил смешок. — Эм. Да. Это… — Он откашлялся, борясь с желанием протянуть руку и захлопнуть ноутбук. — Это не для меня. Намджун приподнял бровь. — А? Юнги кивнул. — Я… Искал один для… Для Чимина. Намджун улыбнулся ему в ответ. — Что, просто как для друга? — Не умничай, — пробормотал Юнги, почёсывая затылок. — Он всегда ругает меня за то, что я не пользуюсь им, к тому же, он надевает мой шлем, а я без ничего, когда он едет рядом. — Сколько раз он ездил на твоем байке? — Спросил Намджун с усмешкой. — Юнги. — Он рассмеялся. — Чёрт, ты что, хочешь оранжевый шлем? Это потому, что ты называешь его Тыковкой? Юнги закатил глаза. — Бобби тебе сказал. — На самом деле, Хосок. Юнги придвинулся ближе, глядя на Намджуна, повернув экран так, чтобы они оба могли его видеть. — Я выбираю между тем, что с визором, и тем, что без него. — Господи, у тебя даже рейтинг безопасности на этой вкладке… — Просто заткнись и помоги мне выбрать один. - Через пару дней Юнги сидел в университетском кафе за своим привычным столиком напротив Бобби, который возбуждённо рассказывал об одном из экзаменов, к которому Юнги помогал ему готовиться. — Я преуспел, — сказал Бобби, стукнув кулаком по кофейному столику и получив несколько осуждающих взглядов от окружающих людей. Бобби ухмыльнулся и сделал это снова, не замечая или не волнуясь об этом. — Я, блять, чуть не вырубился нахрен, Юнги-хён. Юнги усмехнулся в свой стаканчик с кофе. — Не за что. — Как скажешь, — ухмыльнулся Бобби, легонько хлопнув ладонями по столу и подпрыгнув на стуле. — Я просто… Так взволнован… Я могу получить рекомендации от моего профессора для курса продвинутого уровня и… Оу… — сказал Бобби, его взгляд сосредоточился на чём-то за плечами Юнги. — Хм, — протянул Юнги, проследив за его взглядом и застыв со стаканчиком, коснувшись его губами. Он поставил его с тихим стуком, почувствовав, как его пальцы дёрнулись от желания поднять руку и помахать, но Чимин смотрел на Чон Чонгука, оживлённо разговаривая, и повернувшись спиной к Юнги. На нём была куртка Юнги. Юнги снова повернулся к Бобби, опустив глаза и желая, чтобы его внезапный румянец поскорее исчез. Бобби казался озадаченным. — Ты не собираешься поздороваться? Юнги снова оглянулся через плечо. Чимин всё ещё разговаривал с Чонгуком, и когда бариста подал знак, что подошла его очередь, Чимин похлопал Чонгука по руке, прежде чем поспешить к стойке, поправляя шапочку на голове. Юнги повернулся к Бобби прежде, чем Чимин успел забрать заказ. — Перестань на него пялиться. — Ты улыбаешься, — сказал Бобби, придав своему лицу серьёзное выражение. — Каково это, быть влюблённым, хён? — Я не… — начал Юнги и замолчал, закатив глаза. — Ты такой надоедливый. Бобби захихикал. — Ты странный. Он собирается уходить. — Бобби нахмурился и снова посмотрел в сторону. — Он смотрит сюда. Юнги моргнул, борясь с желанием снова оглянуться через плечо. — Перестань пялиться. — Я не пялюсь. Юнги ткнул пальцем в свой кофейный стаканчик. — Он идёт или… Бобби прижал кулак ко рту, чтобы подавить смех. — О Господи, мы что, в старшей школе? — Слушай, просто… — сказал Юнги, лихорадочно соображая. Он думал о миллионе вещей, например, должен ли он пойти поздороваться с Чимином, должен ли он ждать, когда Чимин подойдёт к нему, похоже ли, что он и Бобби были на свидании, потому что, блять, и…? — А ты знал, что Чимин и Чонгук… — Бобби, — сказал Юнги. — Я знаю. Боже. Бобби приподнял бровь, услышав резкий тон Юнги. — Раньше тебя это никогда не беспокоило. Ты никогда раньше не думал, поздороваться ли с кем-то. — Это, — сухо сказал Юнги, — ложь. — Может быть, — усмехнулся Бобби. — Но ты же понимаешь, что я имею в виду. В любом случае, Чимин ушёл. Теперь ты можешь повернуться, грёбаный ботан. — Бобби встал, собирая свои вещи. — У меня встреча с Намджуном, по поводу учёбы, на которую я опаздываю уже пятнадцать минут, так что… — Да, да, — сказал Юнги, оборачиваясь и слегка щурясь на отсутствие Чимина, — пока. Бобби весело похлопал его по плечу, когда он проходил мимо, оставляя Юнги возиться с остатками кофе и пытаться разобрать и подавить мысли, бушующие в его голове. Это было странно. Чимин был не из тех, кто встречается с кем-то из своих знакомых и просто… Не здоровается с ними. Верно? Особенно… Особенно с Юнги. Когда они с Юнги переписывались, так хорошо ладили, когда он надел одежду Юнги. Может быть, он оглянулся, но на самом деле не увидел Юнги. Или потому, что он оглянулся, увидел Юнги, сидящего с Бобби, и… Ох, блять. — Юнги-хён. Юнги поднял голову и с удивлением увидел, что Чонгук нависает над ним там, где только что был Бобби. Между его бровями была небольшая морщинка, и он смотрел на Юнги с поразительно серьёзным выражением лица. Быстро оглянувшись, он понял, что Чонгук был один, и Юнги насторожился, почему парень пришёл к нему без Чимина. Юнги не думал, что они когда-либо разговаривали друг с другом с момента их первого знакомства пару месяцев назад в этом же кафе. — Хэй, — медленно произнёс он. — Чонгук? Чонгук сжал губы. Его пальцы обхватили спинку стула, на который он опёрся. Когда он заговорил, его голос был ровным. — Тебе нужно разобраться со всем дерьмом вместе с Чимином. Юнги на мгновение растерялся. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и сказать: — Прошу прощения? — Я сказал, разбирайся со всем дерьмом вместе с Чимином, — сказал Чонгук с яростным выражением лица. — Ты ему очень нравишься, если ты этого не заметил, и если ты сейчас здесь болтаешься с одним из своих старых приятелей-ёбырей, то было бы неплохо, если бы ты объяснил, что ты делаешь. Юнги отодвинул свой кофе, чтобы освободить руки, сложив их на груди. Какого хуя. — Я знаю, что вы лучшие друзья, — сказал он, немного запинаясь. Глаза Чонгука слегка сузились, когда Юнги продолжил, — но то, что мы делаем, и как быстро это развивается — это наше дело. — Это хорошо, — сказал Чонгук, — но ему неприятно приходить сюда и видеть, как ты сидишь с парнем, с которым трахался, и не знать, может ли он подойти и поздороваться или нет. Ты выглядел так, будто был на свидании. Первоначальный шок, который Юнги испытал от резкого приветствия Чонгука, быстро сменился раздражением. — Мы пили кофе. Чимин знает, что я не… — Юнги резко замолчал, чувствуя разочарование от того, что этот первокурсник заставил его пересмотреть свои действия, и ещё большее разочарование от того, что некоторые вещи, сказанные Чонгуком, имели смысл. Разве сам Юнги не подумал на днях, что их с Чимином совместный кофе можно считать свиданием? Ох, блять. — Что именно Чимин знает? — Чонгук нахмурился, и весь этот разговор начал действовать Юнги на нервы. — Ты вообще знаешь? Юнги выдохнул и встал, его стул с громким стуком откинулся назад. Чонгук, к его чести, не отступил. На самом деле, он казался более разгневанным. — Я забочусь о Чимине… Юнги нахмурился. — Если ты думаешь, что я не… — Ну, тогда веди себя соответственно, — проворчал Чонгук. — Он один из лучших людей, которых я знаю, и он заслуживает самого лучшего, ничего из этой ерунды, и если ты его обманываешь или причиняешь ему боль, ты за это ответишь. Я, блять, не шучу. — Как насчёт того, чтобы ты перестал целоваться с ним, и я не буду бить тебя, чёртов сопляк, — сказал Юнги высоким голосом, чувствуя, что ему жарко и он может ударить Чонгука. Он снова подумал о Чимине, сгорбившемся над кофейной стойкой в коричневой кожаной куртке, с Чонгуком, наклонившимся ближе, решительно не смотря в его сторону. Незнакомый всплеск неуверенности защекотал его затылок, и он оттолкнул его. — Это не твоё дело, ты же знаешь. — Чимин — мой друг, — резко сказал Чонгук. — Поэтому я тебя предупреждаю. — Предупреждаю, — огрызнулся Юнги. — Руки прочь. Беспокойся лучше о Тэхёне, окей? Да, это был удар ниже пояса, и он увидел искру, вспыхнувшую в глазах Чонгука, увидел, как его рука дёрнулась, пальцы сжались в кулак, а затем раздался третий голос, кричащий: — Эй! Юнги сразу же смутился. Блять. Как много из этого слышал Чимин? Чонгук, однако, тоже казался чрезвычайно смущённым, его пальцы немедленно разжались, а глаза расширились. — Ах, хэй, Чимин. — Он посмотрел на свои пальцы. — Прости. Чимин сердито посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Юнги. Юнги тоже немного опустил глаза. — Тыквенная пряность. Чимин нахмурился, ничуть не смягчившись. — Я действительно не хочу ничего знать о том, что только что произошло, — сказал он раздражённо. Чимин сунул одну из кофейных чашек, которые держал в руках, в грудь Чонгука, и тот попытался схватить её. — Отнеси это в общежитие, Тэ ждёт. И поторопись, потому что ты знаешь, что он будет ругаться, если кофе остынет. Чонгук взглянул на Юнги, потом снова на Чимина. — Но… — Чонгук, — настоял Чимин. Чонгук выпрямился. Он дёрнул рукой в прощальном жесте в сторону Юнги, что, вероятно, было больше, чем Юнги заслуживал, прежде чем вынырнуть из кафе. Чимин проследил за его фигурой, пока она не скрылась из виду, прежде чем повернуться к Юнги. Его губы были плотно сжаты, и в воздухе между ними чувствовалась какая-то странная напряжённость. Выражение лица Чимина было неясным, но он всё ещё стоял там, глядя на Юнги. Это было странно унизительно, не говоря уже о том, что Чонгук наговорил Юнги не более шестидесяти секунд назад. Юнги почти ожидал, что Чимин прикрикнет на него, спросит, серьёзно ли он, но Чимин не говорил ни слова. Юнги подумал о том, что Чимин мог просто уйти с Чонгуком, но он этого не сделал, и хотя он выглядел скорее раздражённым, чем спокойным, он не кричал. Юнги облизнул губы. — Не хочешь зайти ко мне в студию? Это было глупо, он должен был извиниться сперва, но что-то мягкое промелькнуло в глазах Чимина, прежде чем он действительно кивнул. - юнги [14:13] Ты в библиотеке? намджун [14:15] Да, а что юнги [14:16] Покажу Чимину студию намджун [14:17] Милоо юнги [14:17] Я думаю, что я идиот намджун [14:18] ? юнги [14:19] Только что мою задницу поджёг первокурсник, друг Чимина намджун [14:19] Ээ.…? юнги [14:20] что чт… это всё образно, чёрт возьми, намджун намджун [14:20] лмао боже мой во всяком случае, это звучит как Чон Чонгук Что он сказал юнги [14:22] Ничего такого, чего бы я не знал Он мне нравится И под «ним» я подразумеваю Чимина намджун [14:23] Я знаю юнги [14:23] Не приходи в студию намджун [14:25] Не нужно говорить мне, лол Эй, но Только вы знаете, что лучше для вас двоих, не чонгук или я или кто ещё, это только ваше дело - Чимин вывел их из кафе, держа голову высоко поднятой и теребя пальцами кожаные края рукавов куртки. Юнги сдержал желание взять его за руку и глубоко вздохнул, когда они направились к зданию студии. — Прости, — сказал он на выдохе. Чимин искоса взглянул на него. — Ты…? — Да, — ответил Юнги, слегка прикусив нижнюю губу. — Мне не следовало так на него огрызаться. Чимин некоторое время наблюдал за ним, затем повернулся к тротуару перед ними. — Всё в порядке. Чонгук идиот. — Я собирался сказать то же самое о себе. Чимин выглядел слегка озадаченным. — Хён, ты просто гений. Смех Юнги заставил его вздрогнуть. — А… Чимин-а, нет. — Он пожал одним плечом. — Я… Идиот. Может быть, и Чонгук тоже, но он просто волновался за тебя. — Ну да, — пробормотал Чимин, скрестив руки на груди, а затем со вздохом расправил их. — Твои экзамены проходят нормально? Юнги не упустил возможности сменить тему, но пока не стал настаивать, позволив спокойной беседе взять верх, пока они шли в студию. Чимин казался более расслабленным, вернувшись к своему обычному, дразнящему состоянию, он чувствовал себя как дома, в студии, вертясь в кресле перед коммутатором и играя с управлением. С ногами, поджатыми под бёдра, и раскрасневшимися от смеха щеками, он был видением, осязаемым на губах Юнги, когда тот потянулся, чтобы поцеловать его. Но что-то, сказанное Чонгуком, продолжало напрягать Юнги, что-то, что он не собирался оставлять так. С некоторой неохотой Юнги оторвался от губ Чимина. Он приоткрыл глаза и с любопытством посмотрел на Юнги. — Чонгук — хороший друг, — начал Юнги. Чимин со вздохом откинулся на спинку стула, выглядя немного ошеломлённым. — Да. Юнги двинулся вперёд. — Ты же знаешь, что на самом деле я бы его не ударил, верно? Чимин улыбнулся. — Ты говорил довольно убедительно. — Ну, этот ребёнок довольно надоедливый, — пробормотал Юнги. Он посмотрел на Чимина, который встретился с ним взглядом всего на секунду, прежде чем посмотреть вниз. Юнги проследил за его взглядом. Медленно, он обхватил пальцами руку Чимина и вцепился в подлокотник. — Ты знаешь, — тихо сказал он и подождал, пока Чимин снова посмотрит на него, потому что его следующие слова вдруг стали такими важными. — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, да? Чимин прикусил губу, и казалось, что он не знал, или, по крайней мере, не знал, пока Юнги не сказал это. — Да… Юнги нахмурился. — Ты меня спрашиваешь? — Нет, — пробормотал Чимин, и это было неубедительно. Юнги почувствовал, как кровь неприятно покалывает кончики пальцев. Юнги не собирался причинять вред Чимину. И Чимин должен был это знать. Он быстро сжал пальцами подбородок Чимина, чтобы тот не отрывал взгляда от Юнги. — Ты уверен? Щёки Чимина вспыхнули, но на этот раз он не пытался отвести взгляд. Его голос был мягким. — Нет. Именно эта простая честность, заставила кипеть кровь в венах Юнги, потому что пока Чимин был честен с ним, Юнги мог быть таким же. Он крепко прижал Чимина к груди. — Тогда я скажу тебе прямо, — тихо сказал Юнги. — Я не причиню тебе вреда. Ответом Чимина было бормотание. — Я не пытаюсь порочить тебя, но все так говорят. Юнги не знал, думал ли Чимин, что Юнги устанет от него, или переспит с кем-то ещё, или и то и другое вместе, но эта мысль была такой болезненно нелепой, что Юнги пришлось подавить кривую ухмылку. Он никогда не думал, что снова станет таким человеком, по крайней мере, долгое время. Таким, кто чувствует себя преданным, очарованным и настолько отвратительно влюблённым в кого-то, что ему трудно вспомнить, как он жил до Пак Чимина. Несмотря на его слова, Чимин уткнулся носом в грудь Юнги. — Я знаю, — сказал Юнги, нежно проводя пальцами по волосам Чимина. — Так что, наверное, мне придётся показать тебе. Когда Чимин отстранился, Юнги с радостью увидел, что он снова выглядит расслабленным и счастливым. Юнги так и подмывало поменяться местами, сесть в кресло за столом, просто усадить Чимина к себе на колени и, может быть, ещё немного поговорить, но слова Чонгука бесполезно стучали у него в голове. Разберись, разберись. И живот слегка покалывало от нервов. Чимин выглядел так спокойно, и Юнги не хотел всё испортить… Мигающие огоньки на коммутаторе замерцали в уголке его глаза. — Эй, — сказал он хриплым голосом. — Он прочистил горло, проведя большим пальцем по мягкой щеке Чимина, прежде чем наклонился и провёл губами по изгибу его губ. — Споёшь нашу песню? Чимин моргнул, открыв рот от удивления. Он смерил Юнги чересчур драматичным, оскорблённым взглядом, который заставил Юнги ухмыльнуться. — Я понял. Всё это было уловкой. — Замолчи, не надо, — сказал Юнги. Он осторожно потянул Чимина вперёд. — Но… Что, если я скажу «пожалуйста»? Чимин слегка прищурился, глядя в сторону кабинки звукозаписи. — А… Кто-нибудь ещё должен быть здесь? — Здесь всё моё до конца дня, Намджун отсиживается в библиотеке и занимается. — Юнги наклонился вперёд, провел пальцами по оранжевой чёлке Чимина, отодвигая несколько прядей, свисавших ему на лоб. Чимин жевал губу, переводя взгляд с кабинки на Юнги и обратно. Он теребил рукава коричневой куртки, потом вдруг выпрямился и направился к кабинке. — Хорошо. Если ты пообещаешь, что не будешь смеяться. Юнги улыбнулся ему в спину. — Даже не мечтай об этом. Давай я принесу текст песни. Чимин посмотрел на него. — Ах, он мне не нужен. Юнги приподнял брови. Улыбка Чимина была медленной, но его глаза сверкали. — Я знаю слова. Ты присылал мне копию в понедельник, так что, не знаю. Я смог запомнить. Юнги открыл рот, но тут же закрыл его. Несколько дней назад он перенёс текст из измазанного блокнота в свой ноутбук, а когда закончил, отправил его Чимину по электронной почте. Между танцами Чимина, уроками и домашним заданием, он всё ещё умудрился запоминать слова, достаточно, чтобы… Чтобы не нуждаться в тексте? Юнги подвинулся, собираясь всё равно предложить текст, но Чимин уже влетел в кабину, беззаботно сказав: — Ты будешь вести меня, верно, хён? Как я уже говорил, пение ограничивается моей ванной. Юнги рассмеялся, застигнутый врасплох, но в лучшем смысле этого слова. Он тяжело опустился в кресло, встретившись взглядом с Чимином через стекло, отделяющее кабинку от остальной студии, где находился Юнги. — Закрой за собой дверь, — сказал Юнги, ища нужную кнопку на панели, пока Чимин следовал инструкциям Юнги. — Подойди к микрофону и надень наушники. Чимин двигался послушно, хотя в его походке чувствовались лёгкие подскоки, будто он нервничал. И всё же, он стоял перед микрофоном, с чёрным проводом наушников, спускающимся по его светлым волосам, по коричневой куртке, плотно облегающей плечи, за ним было очень легко наблюдать. — Ты хорошо выглядишь, Чимин-а, — сказал Юнги, слегка поддразнивая его. Чимин даже показал Юнги язык. — Ты же сказал, что не будешь смеяться! — Я не смеюсь, — сказал Юнги, но он усмехался. — Я уйду, — пригрозил Чимин. Он возился с наушниками, откидывая волосы со лба только для того, чтобы они снова упали на него. Он бросил на Юнги вызывающий взгляд из-под чёлки. Пальцы Юнги зависли над белым переключателем слева от него, прежде чем он, наконец, щёлкнул им, меняя аудиовыход микрофона, в который он говорил, так, чтобы Чимин его слышал. — Нет, пока я не закончу с тобой. Из-за света над головой, румянец на щеках Чимина казался ярко-красным, но он не опустил взгляда, облизнув губы и снова взглянул на Юнги сквозь ресницы. Юнги снова включил звук, чувствуя тепло. — Хорошо, — сказал он, и напряжение спало, когда Чимин прервал зрительный контакт, с опаской глядя на микрофон. — Музыка будет звучать чище, — сказал Юнги, просматривая файлы, которые были у него под рукой… Он был здесь накануне, делая небольшие правки в треке. — Я уже немного поработал над этим. Ничего странного. — Рука Юнги привычно скользнула по коммутатору, кончики пальцев скользнули по твёрдому пластику и холодному металлу. Чимин перевёл взгляд с микрофона на Юнги, прикусил губу и быстро втянул её в рот. — Просто закрой глаза и пой, — тихо сказал Юнги. Чимин поднял руку и провёл пальцами по сетке, закрывавшей микрофон. Он кивнул. — Хорошо. Юнги дал ему ещё несколько секунд, когда он повернул диск, чтобы звук прошёл во все нужные места, такие как наушники Чимина, интерфейс записи и наушники Юнги. Он работал быстро, но за это время, Чимин, казалось, застыл в одной позе, плечи откинулись назад, шея напряглась, а затем расслабилась, когда он сглотнул. Юнги подождал ещё один бит, затем включил музыку. Юнги больше не нервничал, когда показывал свою музыку. Годы практики, разоблачения и отвержения как-то притупили его чувствительность к таким вещам. Но наблюдая за тем, как Чимин впервые слышит чистый звук, видя изменение в его глазах прямо перед тем, как он позволил им закрыться, то, как он вытянул шею, приблизив губы к микрофону, как будто он не мог дождаться, чтобы погрузиться в музыку. Это заставило внутренности Юнги переворачиваться, скручиваться, расширяться и сжиматься, а затем, когда голос Чимина прорезал заднюю дорожку, Юнги почувствовал, как всё это вырвалось из его лёгких в резком вздохе. Сама песня была мягкой, но смелой в целом, и именно так двигался Чимин, как его рот открывался для нот, как его тело двигалось и пульсировало в ровном ритме. Он держал глаза закрытыми, и Юнги подумал, не связано ли это с уверенностью в его движениях, с тем, как просто он брал высокие ноты, вкладывал эмоции во все нужные слова. Голос Чимина был нежным и тёплым, но в то же время знойным и прекрасным. Даже с закрытыми глазами на его лице было множество эмоций, когда он брал низкие ноты. Когда Чимин позволил немного придыхания просочиться в его голос, Юнги почувствовал, что Чимин крадёт воздух из его лёгких. Он был благодарен за то, что так хорошо знаком с управлением перед ним, поэтому, когда он отключил звук обратной передачи от своих наушников, оставив только голос Чимина, ему не пришлось опускать глаза ни разу. Ему не нужно было отводить взгляд от Чимина. Без музыки на заднем плане, Юнги мог слышать каждое прерывистое дыхание Чимина, хриплый звук в горле, сопровождающий отдельные слова, сладкую мелодию более мягких нот. То, как Чимин выгибался и двигался перед микрофоном, было естественным, что Юнги не часто видел, даже с различными людьми, с которыми он работал до сих пор. Вы обычно должны были тянуть и тянуть, прежде чем заставить кого-то отдать всё… И вот Чимин, не имея никакого опыта, изливал все свои силы в этот маленький микрофон, чтобы Юнги мог его услышать. Для Юнги. Когда Юнги выдохнул ближе к концу, он почувствовал тепло на костяшках пальцев, и тогда Чимин открыл глаза и встретился с ним взглядом. Чимин покраснел, его голос так красиво дрогнул, когда он перевёл взгляд на микрофон перед ним. Последнее, что услышал Юнги, прежде чем вытащить наушники из ушей и шагнуть к двери кабинки, была последняя нота, прерывающаяся нервным лёгким вздохом, и она, казалось, шептала и отдавалась эхом в его ушах, когда он толкнул дверь кабинки звукозаписи и вошёл внутрь. У Чимина был красивый розовый румянец на щеках, и он выглядел немного встревоженным, немного довольным, повернувшись, чтобы посмотреть на Юнги после того, как снял наушники. Он улыбнулся, его глаза метнулись вверх и вниз по фигуре Юнги, когда дверь кабинки закрылась за ним. — Как это было? — Спросил Чимин, задыхаясь. Он прижал пару пальцев к горлу, словно не мог поверить в то, что только что из него вышло. Его улыбка была нетерпеливой. И Юнги… Юнги не знал, как ему ответить. Он не знал, как сказать Чимину, что он был самым невероятным человеком, которого Юнги когда-либо встречал, что Юнги влюблялся в него снова и снова, что наблюдая за ним… Слушал его… Пение их песни, заставляло его чувствовать себя так, будто он только что пробежал милю, сердце сильно билось, тёплый румянец наливался под кожей, дыхание перехватило где-то между лёгкими и горлом. Он не знал, как сказать Чимину, что может часами слушать его красивое прерывистое дыхание, хотел провести губами по горлу Чимина, когда тот пел, просто чтобы почувствовать вибрацию под кожей, когда его голос хрипел. Юнги только один раз сделал шаг вперёд, чтобы оказаться достаточно близко, чтобы обхватить пальцами шею Чимина сзади и дёрнуть его вперёд в грубом поцелуе. Чимин задохнулся, его руки тут же обхватили Юнги за талию, забрались под рубашку и прижали их обоих ближе. И Чимин открыл рот под взглядом Юнги, не задавая вопросов. Без колебаний. Его руки были холодными на фоне раскрасневшейся кожи Юнги, и тот резко отстранился, задыхаясь у рта Чимина. — Ты прекрасен, — сказал Юнги хриплым от волнения голосом, и Чимин улыбнулся. Чимин, всё ещё держа руки на Юнги, крепко сжал его бёдра и сильно толкнул к дальней стене кабинки, прямо напротив стеклянной двери. Юнги хмыкнул, когда Чимин, с горящими глазами, крепко и сильно прижался к нему ногами. — Кто-нибудь может войти? — прошептал он, прижимаясь бёдрами к Юнги. Юнги слышал, как его дыхание дрожит у основания горла, когда его взгляд скользнул вниз по красивым линиям подбородка и шеи Чимина, туда, где куртка закрывала его плечи. Он просунул руку под неё и надавил на кожу. — Дверь заперта. — Но у Намджун-хёна есть ключ, — сказал Чимин, напротив рта Юнги. Юнги потянул за конец кожаного ремня, и Чимин позволил куртке упасть с его тела, не отходя от Юнги. — Я сказал ему, что он не желанный гость. Губы Чимина изогнулись в улыбке, его руки снова легли на бока Юнги, и он начал, очень медленно, двигать бёдрами перед ним. — И он останется снаружи? — Он знает, что я с тобой, — сказал Юнги, наслаждаясь теплом, которое медленно начало разливаться по его венам. — Так что да. — Мило, — протянул Чимин с хриплым смешком. — Ты говоришь им, когда мы тусуемся. Юнги старался не брызгать слюной, отводя взгляд и изо всех сил старался не поджимать губы. — Ох, это действительно так, — сказал Чимин, наполовину испуганно, наполовину удивлённо. — Дело в том, — хрипло сказал Юнги, всё ещё задыхаясь, — что никто не войдёт. Так что расстегни свои штаны. Чимин особенно сильно прижался бёдрами к бёдрам Юнги, тяжело дыша через рот. Юнги провёл рукой по спине Чимина, чтобы пощекотать её. — Пожалуйста, — добавил он шёпотом. Что-то изменилось в выражении лица Чимина, его глаза потемнели, а губы приоткрылись, когда он провёл руками по коже Юнги, прежде чем дотронуться пальцами до застёжки джинсов и расстегнуть её. Юнги почувствовал, как дыхание Чимина стало прерывистым, когда он положил свои пальцы на пальцы Чимина, мягким, направляющим прикосновением, затем тот медленно потянул молнию вниз. Чимин выжидающе посмотрел на него, и что-то, похожее на электрический разряд, вспыхнуло внутри Юнги, потому что Чимин был таким… — Хорошо, — сказал Юнги. Он сглотнул, проводя ногтями узоры на тыльной стороне ладоней Чимина. — Снимай их, пока я не скажу «стоп». Чимин приоткрыл рот, прижавшись губами к губам Юнги, и внезапно стало так жарко, что дыхание Чимина вырвалось из губ Юнги влажным паром, когда он опустил джинсы на пояс, остановившись, когда Юнги прошептал ему об этом, щёки потемнели, когда Юнги жестом показал ему стянуть и боксеры. Чимин очень аккуратно двигал бёдрами, прижимаясь к Юнги, останавливаясь только тогда, когда это было необходимо, чтобы снять боксеры туда, где находились его джинсы, прямо на бёдра. Тот факт, что он был так твёрд, уже заставил Юнги подавить желание опуститься на колени, чтобы взять член Чимина в рот. Но то, как Чимин дышал, глядя на Юнги, прижимаясь к нему, заставляло Юнги хотеть попробовать что-то… Иное. Если бы Чимин не возражал. Он прижал подушечки двух пальцев ко рту Чимина, едва удерживая их там в течение секунды, прежде чем Чимин втянул их внутрь, достаточно грязно, чтобы слюна размазалась по углам его рта всего за десять секунд. Юнги вдруг обрадовался, что стена позади него удерживает его в вертикальном положении. Чимин не стал тратить время, посасывая кончики пальцев Юнги до самого горла, издавая низкий звук, ресницы затрепетали, когда он посмотрел на Юнги, отодвинувшись только для того, чтобы лизнуть третий палец. Они ничего не говорили, просто смотрели друг на друга, Чимин с пылающими розовыми щеками и Юнги, слегка двигающий пальцами вперёд-назад, проводя подушечками по языку Чимина, глотая стон, когда слюна размазалась по губам Чимина, когда Юнги вытащил свои пальцы. Медленно, он протянул другую руку, чтобы схватить ягодицу Чимина и сжать, потянув в сторону. Чимин тяжело дышал у рта Юнги, его бёдра медленно двигались. Юнги мог разобрать, в отражении стекла через плечо Чимина, смутное изображение своих мыслей. Чимин, почти сидя на одной из ног Юнги, спустил джинсы ровно настолько, чтобы обнажить свою задницу, где Юнги очень осторожно водил скользким от слюны пальцем вверх-вниз по её краю. — Хорошо? — Спросил Юнги, моргая у щеки Чимина. — Да, — красиво выдохнул Чимин. Потому что Чимин был прекрасен. То, как он выгибался назад, прижимаясь к руке Юнги, почти не обращая внимания на то, что его палец скользил внутрь без смазки, его шипящие проклятия, то, как он отвечал на поддразнивания Юнги, как он теребил джинсы Юнги и стонал, когда Юнги говорил «Нет, вот так». С Чимином, прижимающим его к стене, и пальцами Юнги внутри него. Чимин тихонько всхлипывал в губы Юнги, прося ещё, но, несмотря на то, как беспорядочно Чимин смочил слюной его пальцы, Юнги думал, что это не может быть приятно, не совсем понимал отчаянные, желанные звуки, которые издавал Чимин, пытаясь двигать бёдрами назад, к руке Юнги. Пальцы не были достаточно скользкими, Юнги не хотел причинять боль Чимину, и у него не было смазки, а Чимин всё ещё хныкал себе под нос, — Дадачёрт… — при выдохе, и Юнги… Юнги на самом деле не думал об этом. Он просто хотел облегчить трение, сделать его лучше. Он с глухим стуком опустился на колени, слишком быстро обхватив Чимина за талию, но он был полон решимости, когда раздвинул ягодицы Чимина, позволив слюне растечься во рту на пару мгновений, прежде чем сплюнуть на растянутую кожу. Чимин застонал, и Юнги почувствовал, как руки младшего слегка царапают его голову, когда он изо всех сил пытался сохранить равновесие, с радостью заметив, что удобнее наклониться назад, а не вперёд. Юнги решительно провёл языком вверх в ответ. — Хён, аах… Юнги, боже! Юнги почувствовал, как по всему его телу разливалось тепло, его глаза наполовину закрылись, когда он вылил столько слюны, сколько мог, на дырочку Чимина, достаточно, чтобы немного почувствовать её на подбородке, а затем снова надавил пальцем. Он скользил легче, прямо до сустава. Это было не очень хорошо, но всё же лучше, чем раньше, и Чимин издавал прерывистые, пронзительные звуки, быстрые и короткие, «ах-аах-агх», от которых у Юнги кружилась голова. Он отстранился, просто, чтобы вздохнуть, глаза скользнули вверх по дрожащей коже спины Чимина, наблюдая, как его тело дёрнулось, когда Юнги прижался губами к его дырочке, куда уже сунул два пальца. Чимин был прекрасен, и Юнги кое-что вспомнил. — Детка. Я всё ещё записываю. Реакция Чимина была мгновенной, пальцы скребли Юнги по волосам и дёргали, пока он скулил. — Ты чт… Ах… Юнги снова плюнул на его дырочку, трахая его, как только мог, двумя пальцами, сопротивляясь желанию укусить его за ягодицу. — Мне нужно, чтобы ты стонал громче, чтобы микрофон мог слышать твой красивый голос, — пробормотал он, целуя и желая застонать, когда Чимин заскулил. Юнги проглотил рычание, проталкиваясь пальцами вперёд, чтобы ещё раз влажно поцеловать Чимина, прежде чем он вскочил на ноги, повернул Чимина лицом к себе и притянул его ближе, чем раньше. — Только чуть громче, Тыковка, — сказал Юнги, целуя Чимина в шею. — Звучит так мило, так красиво. До этого, Юнги не чувствовал себя комфортно, трахая Чимина пальцами. И теперь, хотя это всё ещё был не тот темп, в котором он обычно двигался, темп, в котором он был уверен, что Чимин хотел быть трахнутым, он был более плавным, достаточно ровным, и стоны Чимина стали громче. Только на этот раз Юнги слышал его не через наушники, а прямо так, изо рта Чимина, прямо у своего уха. Он думал, что может трахать Чимина пальцами, пока тот не кончит, на самом деле, потом он подумал, что он кончит быстрее, с тем, как Чимин хныкал ему в шею, шепча Юнги прерывистые проклятия и мольбы, чувствуя себя так хорошо, что он громко стонал, а затем стал умолять о большем. Хён, с тремя. Чимин был произведением искусства, и Юнги хотелось проводить губами по всему его телу, пока оно не покроется красивыми фиолетовыми засосами, как кистью по чистому холсту. Поэтому, когда Чимин шепнул Юнги, чтобы тот прекратил дразнить его, тот был не в том настроении, чтобы отказать ему. Он помог Чимину обхватить себя ногой за талию, стараясь оттянуть её как можно дальше, чтобы лучше расположить тело. Чимин, каждый вдох которого заканчивался хныканьем, откинул голову назад, пока Юнги работал тремя пальцами. Туго. Он был чертовски тугим и звучал так чертовски нереально, так беззастенчиво и красиво, как и десять минут назад, целенаправленно, в микрофон. — Не могу поверить, — сказал Юнги в щёку Чимина, его собственный голос был абсолютно неровным, — как великолепно ты звучишь. Чёрт, детка, громче для меня. — Ю…Юн… — Да, тебе нравится, когда тебя записывают? — Спросил Юнги, царапая зубами кожу Чимина. — Хочешь услышать себя? Он поцеловал Чимина прямо под ухом, в то время как его пальцы двигались внутри него, кончики пальцев касались простаты и вырывали громкий крик из Чимина, который держал рот раскрытым, позволяя своему голосу разноситься по кабинке. Так хорошо, так хорошо. — Чёрт, да, чёрт, хёнтвоипальцы, — прошипел Чимин, грубо впиваясь пальцами в лицо Юнги, когда он резко откинул голову назад и крепко поцеловал его, резко и тяжело дыша напротив рта Юнги, когда он трахал его пальцами. Чимин хныкал ему в рот, прижимаясь бёдрами к груди Юнги, а потом его промежность прижалась к груди Юнги, всё ещё полностью одетому. — Собираюсь кончить, — заскулил Чимин, и Юнги слегка привалился к стене, потому что Чимин собирался кончить, трахаясь вот так, со спущенными штанами, пальцами, внутри него, стонами, записанными на микрофон в двух футах от них. — Да, милый, — успокоил его Юнги. — Давай, кончи громко и красиво, для меня. Чимин отчаянно кивнул, продолжая двигать бёдрами. — Звучит так мило, правда? — Я… Я… — Чимин дёрнулся в объятиях Юнги, его нога всё ещё сжимала бедро Юнги. Он дёрнулся, когда кончил, крича так громко, что Юнги удивился способности звуконепроницаемой кабинки и одновременно не волнуясь об этом, только вытаскивая свои пальцы из Чимина, когда он захныкал: — Хёнпожалуйста, это… Пожалуйста… Несколько долгих мгновений они стояли, затаив дыхание. Чимин всё ещё задыхался, уткнувшись в шею Юнги, и тот откинул голову к стене, пытаясь успокоиться. — Хён, — наконец произнёс Чимин, тяжело дыша на кожу Юнги. — Ты действительно записывал? Юнги, всё ещё держа руку на заднице Чимина, провёл пальцами между его ягодицами. Его сердце всё ещё колотилось о рёбра, и Чимин, поцеловав его в шею, не сделал ничего, чтобы успокоить его. — Хм… Да. Я удалю это, если хочешь. Чимин громко сглотнул и отстранился, чтобы встретиться взглядом с Юнги. Его волосы торчали в разные стороны, губы блестели и распухли. — Покажи мне это, — сказал он. Хорошо. Юнги схватил Чимина за запястье, замедляясь достаточно, чтобы дать ему пару секунд на то, чтобы полностью сбросить штаны, а затем он опередил Юнги, когда они вышли из кабинки и направились к коммутатору. Юнги едва успел заметить, что да, на самом деле, диск записи всё ещё крутился, прежде чем Чимин снова толкнул Юнги, только на этот раз вниз, прямо в кресло. Юнги остановил стул носками ног, чтобы он не откатился назад, прикусил губу изнутри, наблюдая, как Чимин переводит взгляд с коммутатора на Юнги, прежде чем опуститься на колени и разместиться между его ног. — Я правда, — сказал Чимин, дёргая Юнги за джинсы, — хочу отсосать тебе, пока ты тут сидишь. Руки Юнги сжали подлокотники, когда Чимин улыбнулся ему. Его глаза мерцали. — Ты действительно похож на продюсера. Так горячо. Юнги никогда не думал, что у него большое самолюбие, но от замечания Чимина у него поднялась температура всего тела. Он откинул прядь волос со лба Чимина и придержал её, любуясь мягкими, красивыми чертами его лица. — А что насчёт записи? — Оставь её. — Губы Чимина скользнули по головке члена Юнги. — Позволь мне позаботиться о тебе сейчас. Хорошо? Чимин, за то, как быстро он растаял под губами Юнги после «H Arena», за то, как он стонал всего две минуты назад, быстро взял себя в руки, водя языком вверх и вниз по члену Юнги и глотая его жёстко и быстро, поддерживая зрительный контакт, когда он это делал, дразня его и щекоча дыханием чувствительную кожу Юнги, когда он спрашивал его, хорош ли я? Ты чувствуешь себя хорошо? Юнги захотелось закричать. Он не знал, что ещё делать с накатывающим жаром внизу живота, тяжело дыша, когда Чимин хихикнул и вернулся к нему, неряшливый, мокрый и слишком грязный, чем было бы справедливо для любого другого человека. Он застонал от низких похвал Юнги, поднялся только для того, чтобы попросить Юнги кончить ему в рот, и Юнги… Юнги определённо был не в том настроении, чтобы отказать Пак Чимину. Особенно когда он глубоко глотал не один и не два, а четыре блядских раза, удерживая голову на месте, когда Юнги трахал его в рот. — Чёрт… Да, Чимин, я кончу… Кончу в этот г-грёбаный рот, блядскихорошо… Чимин хмыкнул, когда Юнги кончил, слегка кашляя, но не отрываясь от его члена, пока он не проглотил всё, вытирая рукой блестящую нижнюю половину лица. — Как это было? — Спросил Чимин, ухмыляясь, и у Юнги не нашлось другого ответа. — Охуенно красиво, — прошептал Юнги. Чимин улыбнулся ему, затем наклонил голову, чтобы оценить себя. — Я в полном беспорядке. Ох, чёрт, я в полном беспорядке. — Он надулся на Юнги, и Юнги был так чертовски в нокауте, потому что Чимин был совершенен. — Я должен надеть это, когда пойду обратно в общежитие. — Хорошо, что у тебя есть куртка, чтобы прикрыться, — вздохнул Юнги, выключая диктофон, и немного пьяной походкой направился к столу у задней стены, схватив несколько салфеток, прежде чем рухнуть обратно в кресло. Он усадил Чимина к себе на колени, стараясь изо всех сил использовать дешёвые салфетки. Он был нежен, не желая причинять больше дискомфорта, чем необходимо, просто стараясь сделать всё как можно лучше, чтобы Чимину не пришлось возвращаться с прилипшей к коже рубашкой. — Не очень, но и не ужасно, — сказал Юнги и притворился, что швыряет грязные салфетки в лицо Чимина, и засмеялся, когда Чимин оттолкнул их, хлопнув его по плечу. Он казался примерно в тридцать раз легче и более открытым, чем раньше в кафе, и, слегка дёрнув бёдрами, Юнги спросил без всяких предисловий: — Так почему же ты не пришёл и не поздоровался, пока Чонгук не начал угрожать мне? Чимин моргнул, его улыбка застыла на месте. — Можно мне надеть штаны? Юнги приподнял бровь. Ему нравилось, как они сидели, не говоря уже о том, что у Чимина, похоже, была привычка избегать некоторых разговоров, и Юнги хотел быть честным. — Нет. — Хён. — Позже, — согласился Юнги, поглаживая гладкую голую кожу. Чимин пожевал губу, наблюдая за ним. — Сначала скажи мне, почему. Чимин посмотрел в сторону. — Не хотел мешать. Юнги прищурился. Чимин вздохнул, оглядываясь на него. — Я не хотел выглядеть странно. Юнги ещё сильнее откинулся на спинку стула. Чимин не сказал прямо, что он не пришёл, потому что Юнги был не один, или наоборот. Но очевидно, если он был достаточно неуверен, чтобы думать, что ситуация может быть странной, то Юнги был рад, что они говорили об этом сейчас. Чимин нетерпеливо ёрзал на коленях Юнги. — Ты странный, — рассеянно сказал Юнги. — Эй! Ты странный. Дразнящий взгляд Юнги метнулся обратно к Чимину. — По крайней мере, я бы сказал тебе «привет». Чимин усмехнулся. — Ты что, дуешься на меня? — Наверное, — драматично сказал Юнги, — я думал, что нравлюсь тебе. Чимин неожиданно обнял Юнги, немного застав его врасплох, но он не жаловался. — Прости, — прошептал Чимин ему на ухо, и, несмотря на их поддразнивания, его голос звучал искренне. — Мне следовало поздороваться. Юнги зарылся носом в волосы Чимина. — В следующий раз, — сказал он мягко, — я поцелую тебя так сильно, что ты не сможешь сомневаться — нравишься ты мне или нет. — Он крепче прижал к себе Чимина. — Я сделаю это на глазах у Бобби и всех остальных. Чимин задрожал, его ноги сжались на ногах Юнги. — Тебе это нравится, не так ли? — Сказал Юнги, пытаясь оценить выражение лица Чимина, но Чимин придвинулся ближе, целуя шею Юнги, вместо надлежащего ответа. Юнги хмыкнул. — Я бы не остановился, пока бы ты не застонал, — сказал он, нежно поглаживая пальцами волосы Чимина. — Покажи ему, какой ты хорошенький. — Юнги поцеловал Чимина в висок, приблизив губы к его уху. — Пусть все захотят попробовать. Чимин слегка сжал бёдра, бормоча что-то в кожу Юнги, скуля, нуждаясь, и Юнги стал смелее. — Покажи Чонгуку, как красиво я могу заставить тебя звучать, — тихо сказал Юнги, — и заставь всех понять, кому ты принадлежишь. Низ его живота сжался, когда Чимин выдохнул и кивнул, прижавшись губами к шее Юнги. У Юнги перехватило дыхание. — Ты хочешь, чтобы я это сделал, Тыковка? Чимин застонал, и наконец заговорил. — Покажи всем, что я твой. Твой. Юнги почувствовал, как его внутренности наполнились чем-то мощным. Твой. Ему вдруг захотелось посмотреть на Чимина, чтобы тот посмотрел на него и увидел, насколько серьёзен Юнги. Насчёт него. Положив руки по обе стороны лица Чимина, Юнги отодвинул его от шеи. Чимин посмотрел на него глазами, которые сияли слишком ярко, щёки пылали слишком ярко, но он неуверенно улыбнулся Юнги, и тот ответил ему поцелуем. — Мой, — прошептал он в губы Чимину. Его. Он знал, что хочет сделать. Что собирается делать. Когда он вернулся домой, коробка с оранжевым мотоциклетным шлемом стояла у его входной двери. Юнги, который на самом деле не верил в случайности или знаки Вселенной, подумал, что только в этот раз, можно сделать исключение. Только однажды. Это было всё, что ему нужно. Это было всё, чего он хотел.