Черным по черному

— Боже мой! Ты трахался этой ночью. Черт, ты точно трахался, - шепотом «кричала» девушка, перегнувшись через парту поближе к Йену. — Ты же весь светишься. — Это все фонарь под глазом. И вообще, веди себя тише, не хочу, чтобы меня выгнали с урока из-за тебя. — И кто же он? Тот милашка, с которым ты постоянно переглядываешься в коридоре? Вы встречаетесь? – Америка задавала слишком много вопросов, от которых Йену хотелось взвыть, но он держался, так как знал, что эта девушка уж точно не отстанет, пока всего не узнает. — Поговорим об этом после школы, идет? — После школы не могу. Зайдешь ко мне часиков в семь? — Какие планы на день, что ты не можешь увидеться со мной пораньше? – Галлагер усмехнулся и посмотрел на рыжеволосую, пытаясь ее подловить, но та лишь хмыкнула и указала на учителя, мол, не сейчас. А Йену ничего не оставалось, кроме как вернуться к изучению английского. Когда все уроки закончились, школьный двор вмиг заполнился учениками, среди которых Йен пытался отыскать Одри. Они договорились встретиться и прогуляться, но его нигде не было. Парень прождал его около получаса, а затем все же смирился и поплелся домой, пытаясь понять, что произошло, почему Одри не пришел. Ведь в последние дни все было хорошо. А вчера они провели вместе просто восхитительную ночь. Так, почему же он не пришел сегодня? До встречи с Америкой у Йена было еще много времени, поэтому он решил пойти домой и сделать домашнее задание на завтра, так как знал, что останется у девушки допоздна. Она никогда не умела все делать быстро, особенно, когда дело касалось личной жизни других людей. Дом Галлагеров пустовал. Только Фиона возилась на кухне, пытаясь что-то быстро приготовить на ужин. Она в последнее время все чаще брала ночную смену на работе, и это меняло привычный образ жизни всех членов семьи. Йен никогда не был глупым парнем, его средний балл – четыре с минусом. Не так уж и плохо для парня из Саутсайда. Но он, конечно, был и не Лип, которому его средний бал – пятерка с минусом – давался проще простого. Рыжему же Галлагеру приходилось все время пыхтеть, чтобы поддерживать свою успеваемость, так как он не желал оставаться из-за своей лени в «семейном гнездышке» всю свою жизнь. Поэтому, достав из портфеля химию, он принялся пытаться хоть что-то осмыслить из того, что сегодня им на уроке говорил учитель. Но это было слишком сложно, чтобы просто так взять и понять. И, видимо, ему предстоит большая работа, чтобы заполучить по этому предмету свою жалкую тройку… — Хей, закажете что-нибудь сегодня на ужин? – заглянув в комнату парней, мило поинтересовалась Фиона, сжимая в руках фартук. — Куда же делась курица, которую ты готовила, когда я пришел? — Будем считать, что ее и не было, ладно? – улыбнулась девушка, и Йену ничего не оставалось, кроме как ответить ей своей улыбкой. – Ви забегала на пару минут и… Ну, ты понял. Курица отошла во второй раз в мир иной. — Еда на заказ звучит круче, чем горелая курятина. Но меня сегодня не будет на ужине. — Куда собираешься? Вчерашний парень? – шатенка облокотилась на дверной косяк и игриво подмигнула брату, ожидая подробностей. — Если бы… Собирался с Америкой зависнуть у нее дома, - переведя взгляд на часы, Йен вдруг поднялся с места, увидев, что он уже опаздывал на десять минут, а еще до дома девушки ехать около получаса. — Ладно, я побежал. Целую. — Люблю тебя, Йен! – крикнула ему вслед Фиона, наблюдая за тем, как он перепрыгивает через три ступеньки, спеша. На удивление, Америка еще ни разу не позвонила, хотя обычно она ненавидела, если кто-то заставлял ее ждать. Но Йен же был не виноват, что химия полностью поглотила его на пару часов… Черт, нет, это точно дурацкая отмазка. Добравшись до дома подруги, Йен вновь глянул на часы, которые кричали о том, что он опоздал почти на целый час, а затем позвонил в дверь, ожидая, когда к нему выйдет разъяренная Мер. — Йен? – когда в дверях показалась рыжая макушка, Йен невольно съежился, но потом вдруг нахмурил брови, поняв, что девушка его будто и не ждала. Америка была слегка потрепанная. На тело был накинут шелковый халатик, волосы собраны в пучок, который был явно сделан в спешке, а губы искусаны до крови, что обычно не было свойственно этой девушке. — Я совсем забыла, что мы договорились сегодня пересечься… — Да ладно? Кто он? – Йен весело засмеялся, оттолкнув девушку и зайдя внутрь дома. – Думаю, теперь нам обоим есть, о чем рассказать, а? — Йен, думаю, сейчас не самое подходящее время…, - Америка выглядела какой-то потерянной и немного… напуганной. Но это еще больше веселило Галлагера. Он всегда хотел вот так вот подловить подругу. — Давай встретимся завтра, идет? Пообедаем в «Бонго» за мой счет? – рыжеволосая перешла к активным действиям, начав выталкивать нежданного гостя из дома, но Йен был намного сильнее ее. — Господи, да кто он такой, раз ты идешь на такие жертвы? – парень звонко рассмеялся, а затем, вырвавшись из рук Америки, быстрым шагом направился к лестнице наверх, что вела к комнате девушки. Любопытство с головой накрыло Йена, и он чувствовал себя буквально опьяненным, когда услышал, как дверь наверху хлопнула, а затем на лестнице показалась фигура хорошо знакомого Галлагеру брюнета. Лицо его было нахмурено как и большую часть времени, но не оно в тот момент так сильно привлекало внимание. Милкович, зажав сигарету между пухлых губ, медленным шагом спускался по лестнице, закинув куртку себе на плечо. И Йен нагло бы соврал, если бы сказал, что не смотрел в тот момент на торс парня, который был оголен и покрыт легким потом. Темные джинсы свисали на бедрах, оголяя тазовые косточки и узкую полоску трусов от «Calvin Klein». И, черт возьми, он выглядел… горячо. Но не достаточно, чтобы Йен вмиг позабыл о том, какой он мудак. Когда Микки сравнялся на секунду с Йеном, Галлагер буквально почувствовал, как эти холодные глаза посмотрели ему прямо в душу, на пару секунд сделав его полностью уязвимым. И Йен бы никогда больше не пожелал испытать это чувство вновь. Он никогда не находился так близко к Милковичу, за исключением того, когда он получал от него по морде. И, черт, лучше пускай он ходит на расстоянии, потому что выдержать его близость - это настоящий подвиг. — Прости, что так вышло, - тихо промямлила Америка, когда Милкович подошел к ней. — Мне похуй. — Встретимся завтра? – с надеждой в голосе спросила девушка, выглядя при этом очень жалкой. — Нет, - Микки отвечал холодно и жестко, из-за чего Йену немедленно хотелось ударить его по роже, но он все еще стоял как вкопанный на лестнице, не сдвинувшись ни на сантиметр. — Хорошо. Свяжешься со мной, когда захочешь увидеться? — Я устал от тебя за пять блядских секунд сейчас. — Прости, я… — Должна заткнуться и пропустить меня к двери, - Микки сверлил взглядом девушку, пока она не отступила, выпуская его из дома. Как только дверь захлопнулась, все в доме будто ожили. Йен сорвался с места и пошел вновь вверх по лестнице, желая, наконец, сесть. Америка же, чуть придя в себя, направилась вслед за ним. — Только, блять, не говори, что ты втрескалась в этого ушлепка! – как только Америка присела на кровать, заговорил парень. — Что?.. Нет конечно! Я же говорила, лишь секс и все. — Ты из-за секса так прыгаешь вокруг него? Видимо, он действительно хорош, - фыркнул Йен, уже заводясь от того, что им приходится разговаривать об этом уроде Милковиче. — Просто… Я не знаю, что это, ладно?! Он просто такой холодный, неприступный. Понимаешь? Он жесткий, но я не чувствую, что с ним я в опасности. — Он пустил в меня мяч на игре, забыла? Или ты не помнишь все остальные разы, когда он избивал меня?! Очнись, Мер, пожалуйста! Он самый настоящий отморозок! — Я, правда, не знаю, что со мной! – Америка закрыла глаза ладонями, а затем и вовсе улеглась лицом в подушку, чтобы Йен не мог прочитать эмоции на ее лице. – Думай, что я спятила, что я влюбилась, но это не так. Мне просто кажется, что он не такой, каким хочет себя показать, понимаешь? Я иногда вижу улыбку на его лице, чувствую, каким он может быть нежным. Йен, я понимаю, ты злишься на него за все то, что он делает с тобой, но… — Блядский Господь! Ты снова его защищаешь! – Йен подскочил с постели и начал метаться по комнате, искренне не понимая, зачем вообще пришел сюда. — Этот человек каждый день отравляет мою жизнь, Америка! Ты не имеешь никакого права его защищать! Никакого блядского права! – слезы накатили на глаза, и Йен всеми силами старался их сдерживать, но, наверное, это было бесполезное занятие, так как стоило ему прокричать последние слова, как все эмоции, накрывшие его с головой, вылились наружу. Он ненавидел себя за то, что заплакал. Он ненавидел себя за то, что заплакал из-за него. Ведь он же клялся себе никогда не показывать эмоций по отношению к этому человеку. Милкович их просто недостоин. Но сейчас он ревел именно из-за него, понимая, сколько страданий этот ублюдок принес ему за все это время. Йен даже слышать не хотел, что он может быть другим, ведь он видел его сотни раз, и во все эти моменты он был одним и тем же мудаком, плюющим на чувства других людей. Он никогда не изменится. У него не будет шанса. Он его недостоин. С самого первого дня, когда они встретились, Йен в слезах желал ему смерти, хоть какой-нибудь кары. Сейчас ничего не изменилось. Они стали старше, а Галлагер до сих пор готов отдать все, чтобы Микки поплатился за все его мучения. Когда буря внутри парня чуть поутихла, он вернулся на постель к девушке и, развернувшись к ней лицом, почувствовал, как ее алые губы касаются его лба. Этого было достаточно, чтобы понять, что она все же на его стороне. — Кажется, ты все еще не рассказал мне о том красавчике, - тихо произнесла Америка, будто боясь спугнуть парня, но тот лишь улыбнулся, услышав ее голос. — Это Одри. Он очень милый. — Вы вместе? — Не уверен. Мы общаемся уже неделю, вчера провели вместе ночь, а сегодня он не пришел в школу, хотя мы договорились встретиться. — Он тебе нравится, да? – с улыбкой спросила девушка, а затем легла другу на грудь. — Ага. Он очень хороший. — Тогда уверена, все будет хорошо. Тебе стоит связаться с ним, -Америка протяжно зевнула, а затем закрыла глаза, чувствуя, как этот день вымотал ее. Да и не только ее. Им обоим требовался небольшой отдых после столь эмоционального вечера.

***

Невозможность связаться с Одри сводила Галлагера с ума. Он не отвечал на звонки, не приходил в школу, дома по словам его родителей он тоже отсутствовал, и Йена эта вся ситуация безумно напрягала. Не мог же этот парень просто взять и сбежать, ничего не сказав? Одри не казался тем парнем, которые обычно после секса тут же куда-то пропадают, а потом начинают распускать слухи о своем партнере. Хотя Йен уже не был ни в чем уверен. Может, он просто плохо разбирается в людях? Как обычно покинув кабинет после звонка, Галлагер отправился к своему шкафчику, по пути слушая «интереснейшие» истории, которые ему рассказывала Роза, его одноклассница. Настроения не было никакого, да еще и синяк под глазом отчего-то сегодня болел больше обычного, поэтому девушка со своей болтовней только напрягала его. Но все это словно позабылось, когда на парня буквально налетел ураган по имени Мэнди… Милкович. Да, Йен все никак не мог привыкнуть к тому, что рядом с ним так часто бывает сестра Микки. — Свалила, - грубо шикнула брюнетка на девушку рядом с Йеном, а затем ярко улыбнулась парню, на шее которого бессовестно висела прямо посреди коридора. — Привет, красавчик. — С чего такое внимание, Мэнди? Совсем недавно ты зажимала меня у стены за то, что я просто шел сзади тебя, - закатив глаза, Галлагер отстранил от себя приставучую Милкович, а затем продолжил двигаться к своему шкафчику, к своему огорчению, заметив, что Мэнди пошла за ним. — Я тут подумала… Я хочу с тобой дружить. С тобой общается большая половина школы, значит, ты классный. Логично? «Ага, только брат твой и его гомофобные псы меня не переваривают». — Все это, конечно, здорово, но ты в курсе, что для дружбы нужно согласие двух сторон? Меня ты не хочешь спросить, что я хочу? – открыв шкафчик, Йен увидел, как плавно на пол упал листок смятой бумажки, но ему не удалось упрятать его от прыткой Мэнди, которая тут же его подобрала, разворачивая. — А вот и первый шаг к дружбе! – Мэнди весело захлопала в ладоши, а затем торжественно протянула листок обратно Йену. — Доверие. Ведь так это называется, когда не лезешь в дела друга? Галлагер смотрел на довольную Милкович и не понимал, что вообще происходит. Может, она пьяна или обкурена? Что произошло за эти несколько дней? Почему эту девушку будто подменили? Он чуял, что что-то здесь не чисто. Годы войны с Микки давали о себе знать, поэтому он не мог просто так взять и не заподозрить подвоха в поведении новой «подруги». — Чего ты добиваешься, Мэнди? – зло процедил Йен, скрестив руки на груди. — Что тебе нужно? — Я же сказала, что хочу быть твоим другом, глупенький! – брюнетка еще раз предприняла попытку вернуть тайное послание Йену, но тот упорно продолжал возражать ей. — Рассказывай эти сказки другому! Будь добра не подходить ко мне больше, - Галлагер протянул руку, чтобы взять, наконец, листок бумаги у Мэнди, но неожиданно появившаяся рука его успела опередить. Они с Мэнди практически одновременно развернулись к нежданному гостю и увидели перед собой Ронни, верного пса Микки. Или же, как его предпочитал называть сам Милкович, Крыс. Если честно, многие даже понимают смысл этой клички, так как Ронни был похож на худощавого плохо одетого скелета, обтянутого бледной кожей. Выжженные блондинистые волосы свисали на его прыщавый лоб, закрывая правый глаз, поэтому всех он всегда осматривал только левым, цвет радужки в котором был почти розового цвета. Крыс никогда не появлялся рядом с Милковичем, но все всегда прекрасно знали, что он ходит под ним. Этот парень сообщает ему всю информацию и делает грязную работу, чтобы Мик в лишний раз не пачкал руки. Хотя, какая ирония! Ведь этот ублюдок и так прячет свои белые рученьки в перчатки, боясь в лишний раз запачкаться. Конечно, никто не знает, что держит Крыса возле Милковича. Но, кто будет спрашивать? Главное, чтобы эти длинные мерзкие пальцы с грязью под ногтями не добрались до тебя. А до этого момента никого не волнует этот парень со странностями. Ронни, словно самая настоящая крыса, вцепился длинными пальцами в листок бумаги, шкрябая его желтыми не стриженными когтями. Он медленно развернул послание, а затем слащаво улыбнулся, будто нашел самое настоящее сокровище. — А вот это уже интересно. — Отдай назад, Ронни, - злобно оскалившись на парня, Мэнди подошла к нему ближе, будто ей было вовсе не противно его общество. — Боюсь, теперь это принадлежит Микки, - Крыс исподлобья взглянул на Йена и ухмыльнулся. — Тебе конец, пидор. — Ебанный урод! – со всей злостью, что только была в этом маленьком существе, девушка ударила Крыса в пах, попытавшись вырвать из его рук послание, но из-за его цепких когтей ей удалось оторвать лишь небольшой кусочек от листка. — Чертова сука, - прошипел Крыс, а затем быстрым шагом пошел по коридору, видимо, чтобы найти своего «босса» и передать ему находку. Мэнди простояла еще несколько минут, не поворачиваясь к Йену, а когда это все же произошло, лицо ее было перекошено сожалением, чего уж точно не ожидал рыжеволосый Галлагер. Брюнетка отдала парню обрывок от послания и медленным шагом поплелась прочь, будто ее вся эта ситуация действительно затронула. Но Йен не стал ее догонять, понимая, что в данном случае это будет лишним. Распрямив оборванный лист, Йен смог прочитать на нем лишь пару строчек, которые были прерваны. «…ты хочешь понять, кто я, да? Пытаешься как-то выяснить, соблазнительный Шерлок? Думаю, это лишнее, так как все равно я… Знаешь, думаю, я смогу посвятить тебя в небольшую часть моей жизни. Я люблю ездить, чувствовать скорость. Вчера я вновь уехал, и мне было… Как не думать о тебе, Йен Галлагер? Иногда я хочу избавиться от тебя, но потом понимаю, что ты единственный, кто помогает мне… ..Уильям Шекспир». И даже читая только обрывки фраз, Йен понимал, что этот тайный воздыхатель только что своей любовью вырыл ему могилу. Весь следующий день Йен ходил крайне осторожно, не снимая капюшона с головы, будто надеялся, что он его как-то сможет спасти, ведь Крыс уже точно успел передать послание, предназначенное Галлагеру, Микки. И теперь оставалось только ждать, когда «кара за его пидорасню» его настигнет. Милкович не сможет пройти мимо этого. Наверное, он давно ждал такого явного повода, чтобы всласть проучить рыжего за его поведение в последние дни. И теперь, Йен был уверен, ему припомнят и первый день после каникул, и «преследование» Мэнди, и, конечно, тот визит к Америке вечером, когда Галлагер думал, что просто умрет на месте от одного только ненавистного взгляда Милковича. И, наверное, Йен был настоящий везунчик, раз не встретил Микки за весь учебный день, поэтому со спокойной душой он собирался быстро убежать домой, пока на горизонте не показалась черная макушка, но парень, чей силуэт мельком показался в толпе, все вдруг изменил. Натянув сильнее капюшон на голову, Йен быстрым шагом стал пробираться прямо к Одри, который, казалось, будто специально ускорял шаг, чтобы сбежать от своего любовника, но он явно не знал, с кем связался. Когда Галлагер его нагнал и схватил за плечо, заставив его развернуться лицом, он буквально обомлел, увидев опухшее такое ранее прекрасное лицо, которое он не так давно зацеловывал. А сейчас… он не мог поверить, что вообще узнал его, так как явные побои делали его практически неузнаваемым. Теперь вдруг стало понятно, почему он не появлялся в школе. — Блять… Что с тобой произошло? – рассматривая парня, жалостливо спросил Галлагер, тут же отметив, что Одри не смотрит на него в ответ. — Это неважно, - холод и презрение в его голосе слышались совершенно отчетливо. — Я переживал за тебя, пытался связаться. — В этом не было необходимости. Я в норме. — Кто это сделал, Одри? - настойчиво спросил Йен, легонько дотрагиваясь до щеки парня, но тот тут же отпрыгнул от него, будто его ударило током. — Слышал меня? Это неважно! Просто не подходи ко мне больше, ладно, рыжий? То, как назвал его парень, тут же чуть протрезвило Йена. Господи, как же страшно было слышать эти слова из его уст… — Одри, послушай… — Не хочу! Я даже понять ничего не успел. Блять, я даже не уверен, кто это был. Помню, что их было несколько, вот и все. Но я точно знаю, что ты в этом виноват. — Я? – недоуменно спросил Йен, вылупившись на парня, которого уже накрывала злость вперемешку с истерикой. — Ничего этого не было, пока я не начал общаться с тобой. А я ведь знал, что тебя ненавидит самый главный ублюдок школы, когда заговорил с тобой тогда в коридоре. Какой же я дурак! —Хочешь обвинить меня во всех своих проблемах? — В школе много геев, но трогают только тебя, Йен. Поэтому да, я обвиняю тебя в своих проблемах! — Они что-то говорили обо мне? То, что ты получаешь из-за меня? – крикнул Йен вслед уже уходящему парню, и тому пришлось остановиться, чтобы ответить. — Нет. Единственное, что я слышал… Кто-то сказал: «Одри – это бабское имя».

***

Йен заявился на вечеринку Милковичей без приглашения. В тот момент он даже забыл, что оно вообще ему нужно было. Но он выпил и чувствовал небывалое бесстрашие внутри. Он просто вошел и стал тут же судорожно осматривать толпу людей, ища искомого человека, которого нигде не было. Но ведь Милкович никогда и не появляется в обществе. «Черт, Йен, думай как самый ебанутый отморозок. Куда бы я пошел, если бы не хотел видеть всех этих людей?» Парень раньше не был в доме этой семейки, поэтому толком не знал, с чего ему начать свои поиски. Но он не мог ни у кого просить помощи, так как все тут же поймут, что пришел он не просто так. Хотя, по какой еще причине, кроме как врезать Микки Милковичу, он мог заявиться в этот дом? — Йен? Йен Галлагер? – услышав свое имя, парень развернулся и увидел на лестнице Мэнди с бутылкой пива в руках. Она выглядела вполне расслабленно и… пьяно. Хотя Йен не мог не отметить, что внешне она была сегодня весьма привлекательна. Темно-синее облегающее платье подчеркивало ее фигуру и смотрелось почти не вульгарно, за исключением огромного выреза на спине до самого копчика. Волосы, обычно распущенные, были заплетены в косу, да и макияж сегодня был сделан более сдержанный, правда, он уже сильно пострадал. Особенно помада, которая теперь вовсе не скрывала распухшие от поцелуев губы. — Не знала, что ты придешь, - заплетаясь в ногах, Милкович доковыляла до гостя, тут же запросившись в его объятия, которые Йен ей предоставил, правда, без особого энтузиазма. — Хочешь потанцевать? — Может, лучше выпьем? Принесешь мне чего-нибудь? – с улыбкой произнес Йен, точно зная, чем отвлечь девушку. — Оу, мигом, сладкий. Когда девушка умчалась, Галлагер тут же взбежал вверх по лестнице, заглядывая в каждую комнату, ища Милковича, которого нигде не было. Правда, одна из комнат была заперта, но после второй попытки туда попасть, Йен вновь спустился вниз. Милковичи жили не в самом лучшем доме, но здесь было вполне уютно. Приятная атмосфера, картины, цветы кругом, будто кто-то искусственно желал создать здесь семейное гнездышко. Судя по количеству дверей на втором этаже, у каждого из членов семьи была своя отдельная комната, чему Йен вдвое больше завидовал, так как такой роскоши у него не было никогда. И отчего-то он был уверен, что запертая спальня принадлежала именно Микки. Постепенно пыл Йена начал угасать, так как поиски подонка оказались тщетными. Скорее всего, он вовсе ушел, чтобы не наблюдать за тем, как все эти люди, приглашенные Мэнди, заполняют его дом. И зачем он пришел?.. Сейчас он даже не мог вспомнить. Нашарив в кармане куртки пачку сигарет, Йен вышел на задний двор и закурил, чувствуя, как сильно вымотала его вся эта неразбериха с Одри, тайным возлюбленным и прочим дерьмом. Порой ему казалось, что его жизнь – это сериал. И именно поэтому с ним происходит всякий пиздец, чтобы поддерживать рейтинги картины. Но ведь хоть иногда должно быть затишье? Разве он не заслуживает хотя бы день? Обычный день, в котором не произойдет совершенно ничего. Закрыв глаза, Йен обреченно вздохнул, а затем, прислонившись спиной к стене дома, спустился по ней вниз, продолжая истязать бедную сигарету своими мученическими затягиваниями, ведь каждая затяжка забирала капельку его боли. Черт, теперь ему жалко сигарету… Когда зеленые глаза вновь распахнулись, они тут же приковались к ледяному взгляду напротив, обладатель которых скрывался в тени кустарников возле забора, что находился в пяти метрах от того места, где сидел Йен. Сердце парня тут же бешено заколотилось, когда он понял, что все это время тот, кого он весь вечер искал, следил за ним, тихо, словно хищник, затаившись в тени. Галлагер не двигался со своего места и просто смотрел в глаза, что буквально горели синевой в этом мраке ночи. И, наверное, он немного боялся, что в какой-то момент эти глаза окажутся на гораздо более ближнем расстоянии. — Почему я все еще жив, Микки? – набравшись храбрости, прервал все-таки тишину Йен, надеясь, что Милкович так и не выйдет из тени. — Жаждешь скорее сдохнуть? – отозвался эхом голос брюнета, который, словно услышав безмолвное желание Галлагера, не двигался с места. — Крыс ведь донес тебе, разве нет? Я ожидал твоих действий сразу же, но ты будто ушел в подполье. — И поэтому рыжик решил сам прийти за должной порцией пиздюлей, так? Да ты, оказывается, мазохист. Йен сглотнул подступившую слюну, когда увидел, как Микки медленно двинулся с места. Его темная фигура осветилась светом уличного фонаря, и бедному парню показалось, что он на мгновение забыл, как дышать. Все существо Милковича было пропитано холодом. Никогда прежде Йен не видел, чтобы люди были так похожи на мертвецов. — Почему ты, блять, вдруг решил, что меня будет ебать, кто тебе пишет эти розовые сопельки? – искривив рот в усмешке, задал вопрос брюнет, подойдя еще чуть ближе к Галлагеру. – Мне совершенно похуй на все это. — С каких это пор ты не ищешь повода, чтобы поиздеваться надо мной? – наверное, Микки прав в том, что Йен мазохист. Ведь как еще объяснить то, что он так активно сейчас напрашивался на кулаки брюнета? — Ты слишком много на себя берешь, рыжий, - Микки не отрывал взгляда голубых глаз от Йена, и, наверное, именно это побуждало парня ко всем его репликам. — Значит, тебе плевать на то, что тебе принес Крыс, так? И я могу жить спокойно, зная, что не получу за это послание? — Я проблевался, когда это прочел. Пришить надо того, кто это пишет, а не того, к кому он обращается в этом сопливом дерьме. Просто не попадайся мне на глаза и будешь жить. — Даешь слово? На губах Микки вдруг заиграла какая-то опасная ухмылка, а затем брюнет сдвинулся с места и подошел к Йену, наклонившись. Вынув одну руку из кармана, он потянулся к сидящему парню и быстро вынул из его пальцев сигарету, после чего немедленно вернулся на свое первоначальное место в тени кустарников. И единственное, что Йен смог понять за эти несколько секунд, что впервые в жизни видел руки Милковича без привычных черных перчаток. — Пошел нахуй, пока сигарета не догорела, - послышался раздраженный голос Микки из тени, и Йен тут же опомнился от мыслей о легком соприкосновении его пальцев с холодными пальцами брюнета. Подскочив с места, Йен тут же хотел уйти поскорее отсюда, но отчего-то замешкался, вспомнив причину своего прихода. Правда, теперь он не был уверен, что хочет об этом говорить. — Это твои дружки избили Одри? – крикнул злобно Йен, хоть уже и не видел даже фигуры Милковича. Черт, он будто разговаривал с самим собой!.. Ответа он прождал несколько мучительных минут, после чего все же открыл дверь, ведущую обратно в дом. Но хищный шепот прямо возле правого уха заставил его резко остановиться. — Одри – это бабское имя. Опомнившись от испуга, смешанного со злостью, Йен обернулся, но никого позади не оказалось, даже если кто-то и был вообще.