Черным по черному

Америка нервно закурила, пока дожидалась Милковича на улице. Обещала же бросить, только как тут отказаться от сигарет, когда такое происходит?! Никогда прежде она не думала, что попадет в подобную ситуацию. И что теперь? Микки вышел спустя пару минут, да такой сердитый, что Америка ужасно испугалась. Теперь он был не просто долбанутой школьной любовью, но и серийным убийцей, как говорил Йен. Она не могла спокойно на него смотреть. — Я не буду с тобой разговаривать, Милкович, - процедила девушка, после чего немедленно сделала затяжку. — Пошел нахуй из наших жизней. — Можно мне хоть слово сказать, перед тем как туда пойти? — Нет уж блять! Нихуя подобного! - она нервно засмеялась и выронила сигарету из дрожащих рук. Брюнет улыбнулся. — Не могу поверить… Я иду в полицию, Микки. Йен этого не сделал, слабохарактерный ублюдок, а я сделаю. — Не сделаешь, - Микки втянул шею и засунул руки в карманы. Ветер был слишком сильный. — Я знаю, кто ты и что ты сделал. Не понимаю, почему Йен еще не сдал тебя. — Он и не сдаст меня. — С чего вдруг? Я вправлю ему мозги на место! – Америка толкнула Микки в плечо и направилась обратно в здание, но замерла на месте, услышав слова Микки. — Он любит меня. Америка медленно развернулась к брюнету лицом и посмотрела ему в глаза. Микки не умел врать. — О чем ты блять говоришь вообще? – неожиданно даже для самой себя девушка рассмеялась. — Он не знает тебя! — Я рассказал ему. И даже показал, - Микки улыбнулся. — Поверь, он знает меня, и он любит. — Мне нужно курить. Рыжеволосая, несмотря на жуткий холод, присела на бордюр и достала сигареты. Одна, две, четыре… Слишком мало для такой новости. Микки протянул ей свою пачку, и она, кивнув, взяла ее, тут же закуривая. — Ты ведь не глупый, Мик. — Он не врал мне. — Йен рассказал мне все, что, возможно, для тебя было откровением перед ним. И я знаю, что он не любит тебя. — Это все было раньше, сейчас все иначе. — Он соврал тебе, чтобы подобраться! И все это время врал. И он не любит тебя, тупой ты кусок дерьма. Ты не можешь распознать его ложь, а он пользуется этим. Уезжай, пока не поздно, Микки. Если ты это сделаешь сейчас, я не пойду в полицию. — Что ты интересно скажешь? Ни одного доказательства против меня нет. Тебе ли не знать, насколько я точен и умен. — Ты прав, - Америка поднялась на ноги и подошла максимально близко к брюнету, глядя ему в глаза, — но ты уверен, что не облажался, поверив в ложь? Микки сжал челюсти и поборол в себе желание ударить ее за эти слова. Америка перевела взгляд на его сжатые кулаки и улыбнулась, а затем и вовсе села в машину и молча уехала. — Что она тебе сказала? – как только открылась входная дверь, набросился Йен на Микки с вопросами. — Ничего, что имело бы значение. — Точно? Вид у тебя загруженный, - Йен взял парня за подбородок и заставил его посмотреть в глаза. — Да. Все отлично, - Микки попытался улыбнуться, но отчего-то не вышло. — Я блять так тебя люблю… Галлагер заулыбался и нежно поцеловал брюнета в губы, а затем крепко обнял его за плечи. — Ты просто необыкновенный, Микки Милкович.

***

Вести двойную игру было дико сложно, и Йен даже представить не мог, насколько, пока Гера не вернулся домой после встречи с родителями. Он приехал уставший и не хотел разговаривать, но на следующее утро был необычайно мил и свеж, как и всегда. Он явно остыл после последней ссоры и жаждал примирения, в то время как Йен не мог даже спокойно смотреть ему в глаза. В понедельник Йен долгое время не возвращался домой, сидя в университете, а во вторник решил переночевать у Галлагеров, ссылаясь на то, что давно не видел родных. Хотя в последний раз они встречались не так давно на праздниках. Что-то изменилось в их отношениях с Герой, и Йен хотел все вернуть назад, но не мог. — Ты сторонишься меня, потому что я сделал тебе предложение? – задал вопрос Герман, когда Йен собирался в очередной раз ускользнуть из квартиры. — Если ты не готов, то это не страшно. Я люблю тебя, Йен. — Я тоже тебя люблю…, - промямлил Галлагер, не глядя парню в глаза. — Тогда давай больше не будем ссориться? Все будет как раньше. Помнишь? Ты и я против всего этого ебаного мира, - Гера взял молодого человека за руку и поцеловал его в щеку. — Я не хочу тебя терять. Йен поднял глаза и посмотрел на такого искреннего и милого Геру, которого он любил всем сердцем. С ним он всегда чувствовал себя нужным и счастливым. С ним он прошел через многие трудности. С ним он стал собой. Собой?.. Или тем, кем Герман его видит?.. Он так запутался, так устал от всей этой лжи. Для чего он все это затеял? Для чего?! «Что бы не происходило сейчас с тобой, ты должен помнить, кто по-настоящему тебя любит. И кого любишь ты», - слова Америки крутились в его голове, но он все никак не мог их осмыслить. Зазвонил телефон. Герман нехотя отпустил парня и достал из кармана мобильник. Звонил неизвестный номер, поэтому, ответив, Ливай использовал свой командный голос полицейского. — Герман Ливай. Я вас слушаю, - строго произнес он, но никто не торопился ему отвечать. Слышалось лишь дыхание на том конце. — Говорите. Никто так и не заговорил, поэтому Герман сбросил вызов и убрал телефон обратно в карман. Снова раздался звонок. Это был тот же номер. — Да. Кто это? – вторая попытка узнать что-нибудь о собеседнике и снова молчание. — Это шутка какая-то? — Здравствуй, Герман, - наконец, собеседник заговорил. Голос был мужской и какой-то саркастический. Будто над ним потешались. — Кто это? — Говард Митчел, - четко произнес парень, а затем откашлялся и чуть изменил голос, - Айван Стоун. Игги Аллен. Можешь называть меня, как твоей душе угодно. Ты же уже знаешь, что все эти люди — я. Герман изменился в лице, стал холоден и как-то мрачен. Он испуганно посмотрел на Йена, а затем сглотнул подступивший ком в горле. — Он ведь там, да? – парень сделал легкую паузу, чтобы собеседник мог ответить, но Гера промолчал. — Ладно. Если блять не хочешь его в это втягивать, то не говори, кто тебе звонит. Ты ведь не хочешь, чтобы рыжик знал о твоих секретных расследованиях, да, Ливай? — Что тебе нужно? – холодно спросил Герман, проигнорировав все то, что говорил парень. — Мне? Что ты! Просто решил познакомиться с человеком, который роет мне могилу уже долгое время, - парень как-то ненормально засмеялся. — Хватит, Герман. — Я ведь близко, да? Ты поэтому мне звонишь. — Я звоню предупредить. Хочешь спасти свою задницу, прекрати, - веселый тембр сменился на серьезный и даже грубый. — Мне похуй на тебя. — Да? А на рыжего? Голубок прекрасно дополнит мою коллекцию, не находишь? Не лезь в мои дела, Герман. Не лезь, блять! Герман ничего не успел сказать, потому что собеседник сбросил вызов. Он испуганно посмотрел на Йена, который, вытаращив в ужасе глаза, следил за ним, а затем, уронив телефон на пол, направился на кухню в поисках чего-нибудь крепкого. Галлагер тут же направился за своим молодым человеком, видя, в каком он состоянии, но перед этим посмотрел на номер, с которым он так разгорячено разговаривал. Это был Микки.

***

Такси было вызывать опасно, да и Йен не знал точного адреса, зато помнил дорогу по памяти. Фиона долго не хотела давать свою машину брату без прав, но он так просил, что пришлось сдаться. Йен даже сам не знал, что собирался делать, он просто не мог поступить иначе. Милкович перешел черту, позвонив Герману. Зачем он вообще это сделал? Все ведь было так хорошо! Остановившись у дома Милковича, Йен, даже не заглушив двигатель, вылетел из машины и направился к входной двери, которую Микки тут же открыл. Видимо, увидел его в окно. — Какого черта ты даже не позвонил, что приедешь? – недоумевая, произнес Микки и перевел взгляд на машину. — Блять, ты был за рулем? Издеваешься, Галлагер? — Это ты издеваешься! Какого хуя ты творишь?! – Йен ударил Микки в грудь и зашел в дом. В нем бушевала какая-то неистовая злость. И самое ужасное, что Йен никак не хотел признавать, что она была вызвана не тем, что Микки угрожал Герману, а тем, что брюнет этим звонком испортил все, что они вместе построили, лопнул их пузырь, в котором им вдвоем было так хорошо! — О чем ты? Что вообще происходит? – Микки закрыл дверь и направился к разъяренному Йену, чтобы выяснить, что не так, но тот метался по дому, выкрикивая проклятия. — Блять, Йен, что случилось? — Ты звонил Гере! Ты реально звонил ему, Мик! Зачем ты это сделал? — Он заходит слишком далеко в своих расследованиях, вот я и решил… — Пригрозить ему? Ты угрожал ему, ты угрожал мне! Микки посмотрел в испуганно-злое лицо рыжеволосого и подошел к нему чуть ближе, чтобы взять за руку и успокоить, но тот отпрыгнул от него, как кошка от пылесоса. — Я бы никогда не сделал ничего плохого тебе, ты же знаешь. — А Герману? Ты убьешь его, если он подберется еще ближе? Да?! Ответ и не нужен был – Галлагер все видел в голубых глазах. Он не мог поверить, просто не мог. Все вновь перевернулось в его жизни. Или встало на свои места… — Я не трону его, если ты попросишь, - тихо произнес Милкович, отходя чуть дальше от парня. Микки поменялся в лице. Он медленно дошел до дивана, сел и, достав сигареты, закурил. Он смотрел в одну точку, будто даже не моргая. А затем сказал только несколько слов, которые крутились в его голове, холодным и тихим голосом: — Ты его любишь. Я не трону его. Йен услышал эти слова, но почему-то в его сознании они обрели иной смысл: «Ты любишь его, а не меня. Ты мне солгал». Подойдя к брюнету, Галлагер присел рядом с ним и отобрал сигарету. Он сделал пару затяжек, а затем приобнял парня за плечи, оставляя поцелуй на его макушке. — Я злюсь, потому что ты так блять много для меня теперь значишь, Микки Милкович. Микки поднял глаза и посмотрел ему в лицо. Тот улыбался, хоть и не слишком лучезарно. — Я только хочу, чтобы ты был счастлив. — Ты делаешь меня счастливее с того самого дня, как признался мне наконец. Йен увидел, как вновь загорелись голубые глаза, как появился в них легкий огонек. Возможно, он и не соврал Микки. Возможно, он обманывает лишь себя. Но одно он знал точно — он не может позволить Милковичу еще глубже проникнуть ему под кожу. Тогда уже будет поздно. Он уехал ближе к ночи, оставив измотанного после секса Микки отдыхать, хотя тот все порывался его отвезти в город. Йену было тяжело его оставлять, намного тяжелее, чем в прошлые разы. Наверное, оттого и секс был другой сегодня, потому что он знал, что больше не вернется. Микки был безупречен во многих вещах, даже в своих преступлениях. Он всегда точен и сконцентрирован, именно поэтому против него ничего нельзя найти. Но встречи с Йеном вскружили ему голову, и он оступился. Галлагер ненавидел саму мысль об этом, но знал, что Микки будет считать главной своей ошибкой то, что доверился ему. «Ты был единственным человеком в его жизни, которому он доверял», - твердил внутренний голос, когда, шмыгая носом, Йен мчался по трассе, глядя на свой рюкзак на сидении. Йен отвечал за нож. Микки, можно сказать, вручил ему свою судьбу, доверив это. А он предал его. Это был запасной план, и Галлагер даже не был уверен, что сделает это, но все-таки решился. Окровавленный нож с отпечатками пальцев Милковича лежал в его рюкзаке, и он собирался… поступить правильно. Микки опасен… Да, он опасен, он угрожал Герману, убил того мужчину, хотя говорил, что прекратит. Может, он всего лишь говорит, что не причинит вреда Йену, а сам уже думает, как будет заметать следы после убийства. А вот Гера надежный, верный, замечательный парень. Поэтому это правильно. Он все делает правильно. Вот только почему тогда слезы так предательски жгут глаза? Дрожа всем телом, Йен приехал в участок, где сейчас был Герман, достал пакет, положил его под дверь и, постучав, быстро скрылся. Там лежал нож, перчатки, которые Йен так и не вернул брюнету, одно из поддельных удостоверений Микки, которое рыжеволосый стащил у него из бумажника, и отрывок письма от тайного воздыхателя, чтобы можно было сверить почерки. А еще была записка: «Твой убийца. Микки Милкович».