Видишь ветер — а вчера было солнце

Сого любит шить, когда рядом никого нет. Когда никто не пялится, не трогает ткань и не дёргает чёртову лапку. К вытаращенным глазам на “охереть, какой ровный шов!!” Сого давно привык, но за лапку в прошлый раз чуть не убил человека. Сегодня избежать чужого присутствия не получается — как повод скривиться при и без того дурацком настроении. Но Гинтоки вроде ведёт себя тихо — сидит напротив, молчаливо и терпеливо ждёт, когда ему зашьют штаны. — Я рад, что ты не спрашиваешь, как это получилось. — Это наше правило, — пожимает плечом Сого и заговорщически прищуривается. — Вы рвёте — я не задаю лишних вопросов и делаю свою работу. Гинтоки отвечает таким же прищуром и благодарно кивает. Сого, на самом деле, над причинами порванных штанов особо голову не ломает — либо слишком резко и высоко закинул ноги на стол, либо пытался проехаться на перилах, либо на спор садился в учительской на шпагат. — Видел сегодня Кацуру-сенсея в косичках, это кто его так? — переводит тему Сого. — Да у нас в учительской был конкурс по заплетанию косичек. — И кто выиграл? — Хиджиката. — О-о-о. — Удивительно вообще, что Кацура разрешил ему приблизиться к своим волосам. — Почему он кстати так от него шарахается? — Знаешь же про помешанность Кацуры-сенсея на теориях заговора и на рептилоидах? — Вся школа знает. — Ну вот он считает, что Хиджиката — рептилоид. — С чего он так решил? — Потому что я ему сказал, что Хиджиката — рептилоид. — Зачем? — Я затейник. Сого тем временем добивает строчку, делает несколько стежков назад, закрепляя шов, обрезает нить и отдаёт Сакате готовые штаны. Гинтоки с гордым видом встаёт со стула, светя перед Сого смешными семейниками в клубничках. — Что ж, проверим надёжность шва, — объявляет он, ныряя ногой в штанину. — Вы ещё смеете во мне сомневаться? — фыркает Сого, скрещивая руки. — Только сальтухи мне тут не выписывайте. Гинтоки застёгивает штаны и приседает, прислушиваясь, поднимается и задирает согнутую в колене ногу, задумчиво хмыкает и нагибается к полу. Сого на краш-тест штанов смотрит с усталым безразличием и переводит взгляд на дверь, которая как раз раскрывается, и в кабинет заходит Хиджиката, застав загадочные нагибания в самом их разгаре. Гинтоки смотрит на вошедшего Хиджикату, стоя к нему задом и выглядывая между ног. Хиджиката, судя по лицу, формулирует в голове вопрос и всё никак не может обойтись без мата. Сого молчит на своём месте и зачем-то представляет, как за него начнётся сейчас драка, пока он будет в сторонке взволнованно теребить в руках платочек, затем представляет их троих стоящими на палубе корабля, и как эти двое кидаются догонять подхваченный ветром этот самый платочек, который Сого выпустил из рук. Надо будет выкинуть тот просроченный соус и не есть какое-то время грибы. Гинтоки прерывает немую сцену и выпрямляется, кланяется Оките за его чудесную работу, разворачивается и с важным видом направляется на выход. — У этого юноши руки кудесника, — делится он с Хиджикатой своим восхищением, подтягивает штаны и выходит за дверь. Хиджиката продолжает стоять у порога и с тревогой прокручивает в голове какие-то сложные мыслительные процессы. Сого наедине с ним отчего-то теряется, кладёт под иглу машинки ленту и начинает прострачивать края, чтобы хоть чем-то себя занять. — А ты всё шьёшь, Шпулька, всё творишь? Так. Значит, Оките тогда не показалось. Он это прозвище от Хиджикаты уже слышал, но не был тогда уверен, не послышалось ли ему, а Хиджиката, не встретив тогда возражений, решил утащить себе словечко в постоянное использование. — Какой-то ты опечаленный, или мне кажется? — Тоширо усаживается на стул перед Сого. У него сумка на плече и какой-то листок-лепесток в волосах — только с улицы и сразу в маразм. — Все меня ценят только потому, что я швея, — жалуется Сого и параллельно думает, сказать Хиджикате про лепесточек или снять самому. — Я для всех такая же швейная машина, как и та, что стоит у меня на столе. — Но мне ты ничего не зашивал, а я тебя всё равно ценю. Зашить бы вам рот, Хиджиката-сан. — Вы меня цените лишь потому, что у меня проскакивают необычные словечки, — Сого с обречённым видом дошивает строчку и обстригает нитку. — Вам нужен только мой рот. От произнесённого становится как-то не по себе сразу обоим. У Сого снова проскакивает мысль уйти домой через окно. А впрочем, пасть я зашью и себе тоже. — Да уж, что-то загрустил ты сегодня и всё глупости какие-то несёшь, — хмурится Хиджиката и задумчиво стучит пальцами по столу. — Как бы тебя развеселить. Сого не хочет веселиться. У него и конкретной причины для грусти вроде нет — так, странное что-то, тоскливое и подмешанное в тиканье настенных часов. Накрапывает где-то под рёбрами, как мелким дождём по утру, постукивая по окну задолго до будильника. Хиджиката что-то копошится в пряже, перебирая мотки ниток, и делает себе усы из мулине — Сого смотрит на него и не знает, что ему по этому поводу чувствовать. Что там министерство образования всё пытается запрещать? Яркий цвет волос? А запрещать Хиджикату они там не думают? Когда уже примут меры, это же невыносимо. Тоширо вдруг спохватывается, роняя из-под носа мулине, и кладёт на колени сумку. — А, я ж чего зашёл-то, — ну-ка, и ради чего же? Мулине-усы дополнить ещё бахромой-бородой? — Ты говорил что-то про журнал, помнишь, спецвыпуск какой-то. Что на обложке особая обёртка должна быть с фейерверками. Сого честно удивлён, что из его бесконечного потока болтовни зачем-то ещё помнят какие-то детали. — Ну да, говорил… — Такой? — Тоширо вдруг вытаскивает из сумки тот самый спецвыпуск и задорно трясёт перед лицом Сого. Сого растерянно моргает на нарисованные салютики — подобные залпы сейчас со свистом взлетают у него в голове. — Да, такой, — Сого берёт журнал в руки и шелестит упаковкой. — Я собирался сегодня специально за ним ехать, а теперь не придётся. — А я как раз на станции в киоске чё-то глазом зацепил и вспомнил про тебя, ну и купил. — Блин. Спасибо, правда, — Сого встаёт и хочет метнуться к валяющейся неподалёку сумке. — Щас я отдам вам денежку. — Да не надо ничего, сиди, — Тоширо кладёт руку ему на плечо и садит на место. — Да как так. — Ну вот так. — Да вы обалдевший. — Ещё какой. Сого напряжённо пыхтит и решает не спорить. А завтра он купит Хиджикате булку. Или те вонючие чипсы, которые Сого терпеть не может, а Хиджиката зачем-то жрёт. Тоширо начинает мельтешить перед глазами, и Сого отвлекается опять на машинку, щёлкает рычажками, меняя размер стежков, раскручивает катушку, вертит колёсико-регулятор и с сосредоточенным видом протягивает нить — снова изображает деятельность, лишь бы не пересекаться взглядами. Хиджиката встаёт рядом, заинтересованно наблюдая за таинственными и отточенными движениями. — Ну отойдите, ну что вы вот, — Сого машет на него локтями, отгоняя. — Никакого пространства мне не даёте, а локти у швеи, между прочим, должны дышать. Хиджиката отходит на какие-то полшага, наклоняется и щипает Сого за нос. Сого прыскает и тут же делает серьёзное лицо. Ну вот вы ебанутый или очень, Хиджиката-сан? — Так, ну ты вроде повеселел, тогда я помчал дальше, — Хиджиката накидывает на плечо ремешок сумки. — Придумали тоже — на работе заставлять меня работать. Сого улыбается — троечкой из кошачьего смайлика, ставит на стол локти и подпирает щёки, чтобы посидеть какое-то время тихо и смущённо. — Спасибо ещё раз за журнальчик, — благодарит он на прощание, ещё раз пошуршав обёрткой. Хиджиката показывает ему жест “окей” и скрывается в коридоре. Сого накручивает на палец кончик обшитой ленты — улыбается в кулак и не помнит совершенно, из-за чего ему хотелось вздыхать и бросать в окна печальные взгляды. sougnida: так вот как ты думаешь sougnida: тот факт что хиджиката называет меня шпулькой это что-то означает особенное между нами? kagurrrr: шпулька это очень мило и трогательно, как по мне, и какую-то связь это определенно между вами выстраивает sougnida: пиздец kagurrrr: это правда больше лапушно чем насмешливо и ты должен это ценить kagurrrr: вот когда он начнёт называть тебя писюшкой мы обговорим это тщательнее sougnida: если он начнёт называть меня писюшкой то меня тут же повезут с приступом kagurrrr: ну тогда увидимся в скорой Сого откладывает телефон, перекатывается туда-сюда по кровати, попискивает-глупо хихикает-гогочет, вспоминая это трогательное “шпулька”. Сого считает это своим любимым состоянием — когда он пищит-визжит с Хиджикаты влюблённой писюшкой. Просто лучшее. Сого хочет написать что-нибудь Хиджикате — просто подурачиться, напечатать текст и тут же стереть — прокручивает в голове какие-нибудь идиотские подкаты, мотает головой и предпочитает вместо них вбивать строчки из песен. а сердце не спит а сердце поёт сердце тебя ждёт ждёт ждёёёёт Сого хрюкает, стирает строчку и решает развить тему сердца подробнее. моё сердце болит мучается мается сердце болит бьется стучит моё сердце горит только не кается да о тебе говорит Сого чувствует себя жалким. И очень смешным. Стирает пылкое четверостишье и продолжает набирать-стирать по строчке. хоть я не ангел но я хочу быть с тобой и ты тоже не ангел но всё равно будешь мой а ты моя самая самая сильная слабость обезьянка ты приснишься мне обезьянка я тебе приснюсь а я такая по серпантину шляпа слетает а я надвину жить нужно было без декаданса как вам такой вброс хиджиката-сан Сого отвлекается, чтобы самому себе напеть припев, присвистывает, раззадорившись, стирает и пишет новый текст. научусь летать с тобой на небо там где звёзды до рассвета говорят телами о любви Сого ржёт, прикрепляет к тексту ту самую фотку своих закинутых на стол ног в чулках и ржёт сильнее — как же глупо и смешно это выглядит. И нечаянно нажимает “отправить”. Сого бледнеет. Ой. — Бля-я-я-ять, — осознание налетает отнявшимися конечностями, испариной на лбу и каким-то подобием инфаркта. Он резко подскакивает на кровати, едва держится на грани обморока и трясущейся рукой отправляет вдогонку ещё сообщение. это вам — Да блять серьезно?! — орёт в экран Сого, забыв напечатать долбанное “не”, и леденеет от новой инфарктной волны, когда ему приходит ответ. Хм… Спасибо? Сого воет. не благодарите Да ёб твою ж мать!! я имею в виду не благодарите потому что это НЕ ВАМ А кому? Я сделаю хуже, если спрошу, ты ли на этой фотографии? Сого зажимает рукой рот и поглядывает на дверь в надежде, что в комнату сейчас ворвётся съёмочная группа во главе с ведущим, который успокоит, что это всего лишь программа “Розыгрыш”, и подарит перепуганному Оките букет. я не буду отвечать на этот вопрос А. О боже мой. Сого отшвыривает телефон куда подальше и в немом ужасе таращится в потолок. Сообщений он больше не пишет, и Хиджиката молчит тоже, то ли проявляя чуткость, то ли просто пока отходит от шока и переосмысляет жизнь. Сого прикрывает руками лицо и приглушённо вопит в прижатые ладони. Договорённость встретиться в скорой сейчас кажется вполне себе выполнимой. — Так а чё мне школу теперь менять, получается? Кабинет клуба шитья тонет в умиротворённой тишине и пронизывается проскользнувшими в окна лучами — полная противоположность апокалипсису, творящемуся у Сого в голове. — Из-за фотки что ли? — Кагура скептично фыркает. — Звезда моя, я тебя умоляю, такие ноги грех не показать. Сого закатывает глаза и продолжает плести фенечку — у него привычка плести фенечки, когда он нервничает. Кагура его панического настроения не разделяет. Это вчера у неё была истерика и риск умереть от хохота, пока Сого вопил ей в личку и ехал кукухой, а сейчас она олицетворяет собой спокойствие и мудрость, заинтригованно ожидая продолжения начавшейся вакханалии. — Слушай, ну это всего лишь ноги, ты ж не жопу ему прислал, — Кагура недоверчиво прищуривается. — Или такие фотки у тебя тоже есть? — Да блять, это немного ненормально, когда ученик отправляет своему учителю фотку себя в чулках! — Сого дёргает глазом и злобно встряхивает доделанной фенечкой. — Ну что теперь поделать, ты эпатажный, — Кагура забирает готовую фенечку и надевает её себе на запястье. — И хер докажешь, что я реально не собирался слать это вообще никому и уж тем более Хиджикате, пиздос, я просто по ржаке прицепил фотку и случайно отправил. — Ты ходил по краю. — По серпантину. — А? — Ничего, я еблан. — Зато с красивыми ногами. — Ты пытаешься утешить меня комплиментами, я это ценю, но я всё равно в жопе. — Про жопу ты так и не ответил кстати, но я не уверена, что хочу знать ответ. Как же это на самом деле смешно. Это кошмарно, конечно же, но и весело до рези в лёгких, будто бежали и задыхались, домчали до ближайшего спасительного угла и только там наконец-то смогли прохохотаться. С Хиджикатой они сегодня ещё не пересекались, и Сого только на этом и держится, что не пришли пока посмотреть на него строго и осуждающе. Хиджиката как будто чувствует, что Окита сидит не в стыде, и решает исправить безобразие, заявившись на пороге кабинета. — День добрый, — бурчит он, и Сого отчаянно хочет уменьшиться до размеров игольного ушка. Кагура просто умница — не лыбится и не давит смешки, всем своим видом отыгрывает невозмутимость и безразличие. Если она сейчас хотя бы заикнётся про чулки и песни, Сого кинет в неё швейную машинку. — Я спросить хотел, — Хиджиката какой-то мутный и ворочает в руках снятый пиджак. — Что у нас там с плакатами о вреде курения? Ой это такая отдельная ирония, что именно их классу — с курящим классным руководителем — поручили вещать о вреде курения. Сого даже предлагал на классном часе просто навешать на плакат фотографии курящего Хиджикаты и перечеркнуть их красным маркером, прокомментировав подписями “фу” и “позор”. — Так у Шинпачи надо узнавать, он же вроде за эти плакаты ответственный, — отвечает Кагура, пока Сого предпочитает непричастно складывать в баночку бусины. — Мальчики чё-то рисовали сегодня про импотенцию, я видела. — Мне уже страшно. — Саката-сенсей одобрил эскизы. — Теперь мне ещё страшнее. — Хиджиката-сан, — встревает в разговор Сого, — а правда, что курение вызывает импотенцию? — А что, хочешь проверить? Сого выпучивает глаза и поражённо ахает, впадая в ступор и замирая с баночкой в руке, пока Кагура сидит в молчаливом вежливом шоке и мысленно наверняка набирает полицию. Сого решает возмутиться. — Как вам не стыд… — Так, ладно, уточню про плакаты у Шимуры, пока наш класс не вляпался в скандал, — Хиджиката не даёт ему договорить и как-то нервно поглядывает на дверь. — Пошёл я. И именно так он и поступает — покидает кабинет под обалдевающее молчание оставшихся. В скандал этот класс вляпался в тот самый день, когда Хиджиката достался им в классные руководители, спаси их господь. Сого подаёт голос первый: — Прикол щас вышел. — Я делаю вид, что ничего не слышала. — Ну он игривый такой мужчина, согласись. — Что-то у него рассудок аж помутнел после чулок твоих. И смешно он кстати сначала ляпнул, а потом уже до него дошло. — Да-да я очень ценю это в нём, — восхищается Сого. — Я думал, он специально так кошмарно шутканул. А он реально уебан и сам ещё понял. Оките нужно время, чтобы насладиться фактом, какой Хиджиката всё-таки дикий. Наверняка делить с ним повседневность — это слушать всё, что он ляпает, и не верить, что этот человек существует и не мерещится. И неминуемо влюбляться, хотя ты уже и так. — И всё-таки как-то не в тему он припёрся, — Кагура подозрительно хмурится и вертит на запястье фенечку. — Смысл напоминать нам про плакаты, которыми даже не мы занимаемся? Такое ощущение, что он просто не мог придумать нормальный повод, чтобы прийти. Кагура зря так делает, потому что Оките и так ужасно от происходящего, а она ещё и дразнит возможностью, что Хиджиката действительно просто хотел с ним увидеться. Наверное, ему нужно постоянно напоминать себе, что Сого ему тоже не мерещится. — Эй, алё, ты в порядке? — начинает переживать Кагура. — Может, мне сшить ему мешочек?! — Себе мешочек сшей и носи там мозг хоть иногда. — Да я серьёзно, у него же день рождения в эту пятницу. — Так а чё ты паришься, ты ж уже сделал ему подарок вчера. Сого хватает линейку и кидается на Кагуру — та отбивается от замаха кулаком, и линейка в руке Сого ломается напополам. — Я сказал, что сошью ему мешочек! — Да нахуй он ему? — Не на хуй, а для сигарет! — орёт Сого, усаживаясь на место и отбрасывая в сторону половинки линейки. — Прикольно будет носить сижки и зажигалку в мешочке, разве нет? Кагура не знает, как помягче сказать, что идея с мешочком — идиотизм. Если придётся, она снова отобьётся и снова что-нибудь сломает, но её больше беспокоит сам Сого, у которого творящиеся события явно сказываются на психике. — Чё можно на мешочке вышить? Фразу какую-нибудь? — “Парень, ты меня так сильно ранил”. — Да бля. — “Чё по чулкам, Хиджиката-сан?” — Да помоги мне! — Да ты задрал, блин, вышей имя его! Не потерял чтоб мешочек. — Я что, его мать, подписывать ему его вещи? — Сого впадает в отчаяние и расшвыривает по столу кусочки ткани. — Вышью слово “жопа”, если не будет других идей. Кагура никак не спорит и не останавливает, машет рукой и утыкается в телефон, выбирая вместо поехавшей крыши товарища наблюдать за слабоумием в интернете. — Спасибо, а почему “жопа”? Сого вздыхает. Хиджиката задаёт слишком риторические вопросы, а Сого даже не курит, чтобы сейчас удариться в философские беседы. — Я только сейчас подумал, что можно было просто вышить число 27, — Сого чувствует себя немножко идиотом. — Двадцать семь жоп. — Двадцать пять картошек. — Вот тут остановись. Сого лыбится. Никакого культурного разрыва между поколениями, потому что Хиджиката в курсе всех интернетных мемов и шуточек. Они стоят на школьной крыше, куда Хиджиката иногда приходит покурить. Сого увязался за ним ещё осенью, не был послан прочь и решил, что его компании здесь всё-таки рады. Сам Сого находиться здесь тоже рад — рядом с курящим Хиджикатой спокойно говорится и ещё спокойнее молчится, с ним нравится смотреть на небо и не бояться, даже если оно вдруг расколется. Сегодня с утра дышится дождями, а Хиджикате двадцать семь. Пропасть в десять лет, но Сого нагонит через пару месяцев и сократит до девяти. Если бы этот год менял между ними хоть что-то. — Спасибо за подарок, я буду его беречь, — обещает Хиджиката, прячет в мешочек пачку сигарет и убирает в нагрудный карман рубашки. У Сого уголки губ тянутся вверх, потому что Хиджиката с мешочком, который Сого специально ради него сшил и украсил словом “жопа”, — это как раз то самое, ради чего стоило остаться на этой крыше год назад, передумав прыгать. Сегодня по небу серым вместо лазури и ни намёка даже на луч — тут бы расстроиться, что так не повезло с картинкой в свой день. Но Хиджиката вроде как доволен, выдыхает расслабленно дым и вглядывается в ползущие через силу осевшие облака. — Я извиняюсь за то сообщение, — Сого опускает голову и елозит ладонью по перилам. — Я не хотел присылать это ни вам, ни вообще кому-либо. — Откуда ты эти чулки взял вообще? — Да косплееры притаскивали шмотьё, ну я и померил. — Ну тебе идёт. — Спасибо, и всё же ситуация вышла идиотская, потому что я просто хернёй страдал, а случайно получилось, что я опозорился. — Это реально жутко, но смешно, — Хиджиката усмехается и стряхивает пепел в пустую кофейную банку. — И я бы решил, что это всё какой-то дурацкий розыгрыш или попытки меня подставить, но я знаю тебя и верю, что у тебя действительно может быть просто случайное идиотство — непреднамеренное и нелепое. Потому что ты тот ещё кадр. Сого не очень понимает, хвалят его сейчас или обзывают, но Хиджиката смотрит без злобы и даже с теплотой, и все переживания последних дней ускользают с выдыхаемым дымом, от которого Сого не может отвести завороженный взгляд. Кагуре всё-таки повезло больше. Они с Соё могут хвататься за руки, не переглядываться пугливо, если соприкоснулись случайно колени, могут обняться на эмоциях или просто на прощание и не бояться брошенных осуждающих взглядов. Ей повезло, что можно быть ближе и чаще, хотя у неё та же черта, которую никогда не позволят пересечь, то же понимание, что разрешено только дружить, тот же страх, что однажды рядом окажется тот, кто будет ближе и роднее. Сого даже не знает, есть ли у Хиджикаты кто-то. Хиджиката не женат, но это не значит наверняка, что он одинок. И не получится ни выведать, ни спросить напрямую, и остаётся только обедать наедине или наблюдать за дымом, радоваться, что и так много позволяют, что в общении у них всё же меньше рамок и больше хулиганства, пусть и со стороны это выглядит неправильно. Но Сого не со стороны, и поэтому ему откровенно плевать. — Ещё раз с днём рождения, Хиджиката-сан, — Сого больше смотрит на виды с высоты, а не на собеседника, цепляя и отковыривая от перил кусочки краски. — Надо было мне в чулках прийти, чтобы порадовать вас в этот прекрасный день. — Ты понимаешь, что на границах нашего общения творится какой-то ужас? — по голосу Хиджикаты и не скажешь, что он прям сильно против. — Да, и мне с этого прикольно, — Сого всё-таки смотрит ему в глаза. — А вам? Тоширо вместо ответа только молча затягивается. Сого думает, что это и правда какие-то странные дни — катастрофа под фейерверки, и скорую хочется вызвать только для того, чтобы на полном ходу под неё кинуться. Один единственный луч всё-таки прорывает небо и подрагивающей лентой тянется к крыше. Сого прикрывает глаза и заранее знает, как будет потом пахнуть рубашка чужими сигаретами.