Видишь ветер — а вчера было солнце

Про поход впервые заговорили ещё в начале весны. Идею точно подал не Сого, потому что ему это нахрен не сдалось, и теперь над ним нависла опасность. Сого любит дом, любит валяться на кровати или на полу перед вентилятором, засыпать в наушниках после полудня и просыпаться только к вечеру, когда жара наконец-то сбавила обороты, а на щеке отпечаталась подушка. Сого своей зоной комфорта очень дорожит и будет ужасно ныть при любой необходимости её покинуть. А вот Хиджиката идеей потащиться в лес прям загорелся, и Сого даже не удивлён. Хиджиката дикий, и его просто манит возможность вернуться в его естественную среду обитания. Сого видит приглашение в беседу и вымученно вздыхает. sougnida: блять нет shimshin: блять да sougnida: я надеялся что все передумают shimshin: что тебе не нравится, поход это тема sougnida: очень хуёвая тема скажу я вам shimshin: ты нытик sougnida: я домосед kagurrrr: гомосед kagurrrr: извините kagurrrr: ну чё шинпачи давай просвещай чё куда потащим жопы свои shimshin: так а чё я, это хиджиката-сенсей пусть всё рассказывает shimshin: я просто создал беседу чтобы ваши жопы хотя бы для начала собрать вместе shimshin: так-то староста должна была создать, но чё-то её пока нет sougnida: давайте дома сидеть народ кому усрался этот вонючий лес kagurrrr: сам ты вонючий вот и сиди дома задрал sougnida: с каких пор ты стала любительницей леса kagurrrr: в лесу можно столкнуть тебя с оврага или посадить тебя жопой на муравейник sougnida: сама на жопу клеща нацепишь и будешь бегать орать kagurrrr: сидит ноет лишь бы его начали уговаривать пойти пфф да кому ты ваще нужен shimshin: я иногда забываю, что вы дружите kagurrrr: мы тоже, а потом вспоминаем и нам неприятно Сого хочет ныть. И ворчать очень сердитым дедом, который не будет доволен ни одним принятым решением. Очень неприятный момент, когда сам никуда идти не хочешь, но страшно обидишься, если остальные посмеют уйти веселиться без тебя. В беседу тем временем подтягивается народ, и на каждое воодушевлённое сообщение касаемо планируемого похода Сого хочет отвечать смайликами, выражающими скуку, отвращение и тошноту. zakki: так а мы как, прям с палатками пойдём, с кастрюлями и с хернёй? zakki: что вообще брать с собой kagurrrr: берите палки берите тряпки берите черепа человеческие kagurrrr: а боже я забыла что это общая конфа где не понимают моих отсылок kagurrrr: только сого их понимает sougnida: я ничего не понимаю ребята она сумасшедшая kagurrrr: соси жопу kagurrrr: берите хиджикату kagurrrr: ну в смысле надо его тоже в беседу позвать, он всё-таки нас туда поведёт zakki: окита а ты как, управишься до похода с шитьём? zakki: не сильно тебя в этом году с фестом нагрузили? sougnida: не ну в этом году мне норм, я даже не хочу умереть sougnida: в прошлом году реально адище устроили shimshin: а что было в прошлом году? sougnida: ой бляяять sougnida: там такой писос творился sougnida: что с дедлайнами что с самой организацией kagurrrr добавила в беседу Toushiroueueue sougnida: я сосал меня ебали sougnida: ой sougnida: добрый день хиджиката-сан Toushiroueueue: Ясно. sougnida: слушайте ну в неурочное время я делаю что хочу sougnida: я имею в виду матерюсь Toushiroueueue: Ты и в школе творишь, что хочешь. shimshin: Хиджиката-сенсей, поясните про поход Toushiroueueue: А что пояснять, пойдём в лес и там будем копошиться. Toushiroueueue: С датой сначала определитесь между собой. Что там по погоде вообще будет, чтобы нас не смыло хоть. soyoungforever: Всем привет, немножко опоздала на обсуждение, извиняюсь! soyoungforever: Хиджиката-сенсей, можете поподробнее рассказать, куда именно мы пойдём? Сого с задумчивым сопением читает, как увлекательно и вдохновляюще Хиджиката описывает старосте выбранное для похода место, и грустно выпячивает губу, потому что в дурацкий лес внезапно захотелось. Может, не такая уж и плохая затея. И Хиджиката в лесу может с горящими глазами показывать Сого обросшие грибами пни или рассказывать удивительные факты про можжевельник. В соседний диалог прилетает сообщение, и Сого переключается между чатами. kagurrrr: слышь слышь вдруг у вас с хиджикатой в походе случится моментик sougnida: какой моментик sougnida: под сосной засосёмся что ли kagurrrr: да блин ну мы будем в неформальной обстановке, не как класс и классный руководитель, а как кучка друганов на пикнике sougnida: и все засосёмся под сосной kagurrrr: да как же ты бесишь sougnida: ххвхвхвхвххх sougnida: сама-то уже продумываешь чё с принцессой своей делать будешь? kagurrrr: я поведу её смотреть с холма красивый закат sougnida: а я в кустах буду вам рыгать kagurrrr: нет ты будешь сидеть смотреть как хиджиката добывает огонь sougnida: он будет делать мне горячо sougnida: ой а прикинь он на гитаре начнёт играть sougnida: и петь sougnida: про костёр про тоску про любовь и про мои глаза sougnida: рубашку расстегнёт kagurrrr: на тебе sougnida: так всё хватит паясничать Сого опять шлёт телефон к чертям — в беседе всё и без него решат всякие инициативные и шебутные. А пока он представляет лесное путешествие только для них с Хиджикатой. Засмотреться вдвоём на вереницу муравьёв, переползающих тропинку, и наблюдать, как она огибает камень. Перепрыгивать через искрящий подсвеченной рябью ручей и на всякий случай схватиться за руки. Прищур на тянущийся с полосы леса солнечный луч и касание плеч. Пересечение взглядов сквозь пелену кострового дыма. Хрупкое и трогательное — и улыбка сама наползает на расслабленное лицо. — Окита Сого, откуда у тебя дробовик. Сого оборачивается и невинно хлопает глазами. — Он ненастоящий, а я выгляжу с ним воинственно, — бурчит он, поправляя на плече ружьё. — Что вы вообще все с собой понабрали? — Хиджиката притормаживает и оглядывает гуськом идущий за ним класс — кто с сачком, кто с мячиком, кто с удочкой, кто с торчащим из рюкзака топором, кто в большой панаме в горох, а кто в подводной маске и с трубкой, благо что не в ластах. Детский сад на выезде. И только с топора немного тревожно. Тропа до их временного лагеря проходит через холм, склон скатывается с высоты обветренным камнем и зеленью кедров, мазки солнца пляшут по древесной коре, запах хвои пробирается подкожно, и голоса наперебой тонут в птичьих переливах. Сого на ходу разглядывает подобранный по пути камень и веткой отмахивается от комаров. — Вышел я как-то в лесок, — Сого ударяет веткой проходящую мимо Кагуру. — Хоба! Кагура отвечает молниеносным пинком в бок. — Да я комара на тебе убил, неблагодарная! — Сого изворачивается и пытается отбиться веткой от нового удара. — Нападай, я не боюсь твоего дзюдо! — Так, что у вас там? — недовольно окликает их Хиджиката. — Сого ест камень, — ябедничает Кагура. — Я не ем, я рассматриваю вблизи на нём пупырки, — Сого подбегает к Тоширо показать свою находку. — Хиджиката-сан, вы геолог, что это за камень такой, расскажите. — Я филолог. — Всё равно вы знаете про всё на свете, смотрите, он в дырочках, как будто с Луны. — Это пемза, она распространена в районах действующих или потухших вулканов. — Кру-у-уть. С холма открывается вид на реку — россыпь солнечных отсветов и одинокий скалистый островок, разрезающий течение. — А вдруг это остров, который всплывает раз в год? — Сого озирается, теряясь в своей же мысли. — И всё, он просто всплывает, и всем насрать. К Сого, видимо, отношение такое же, как и к всплывающему острову, потому что класс идёт дальше и даже его не ждёт. Сого засматривается на островок и шипит от прилетевшего в голову жёлудя. — Блять! — Я не думала, что попаду, — оправдывается Кагура. Сого кидается жёлудем в ответ — Кагура успевает пригнуться, и жёлудь попадает в Хиджикату. С уничтожающего взгляда, с которым Хиджиката оборачивается, Оките одновременно и весело, и мурашечно. — Извините, Хиджиката-сан, я целился не в вас. — Я сейчас обоих вас закину на дерево, и будете там болтаться до конца похода, — цедит сквозь зубы Тоширо, поправляет на плечах рюкзак и отворачивается. Сого драматично ахает и утирает со лба воображаемую испарину. — Не зли моего мужчину, — шипит он на Кагуру, и та с фырканьем отмахивается и догоняет Соё, успевающую по пути фотографировать лесные виды. Очередной комар нахально садится на щёку, и Сого шлёпает сам себя по лицу, морщится и с обиженным видом прижимает ладонь к звенящей щеке, уже подумывает развернуться и вернуться домой, когда впереди вырисовывается конечная цель их пути. Место для лагеря Хиджиката нахваливал не зря. Возвышение на берегу реки в тени переплетенных стволами деревьев — здесь место и для посиделок, и для дурной беготни, и река здесь выделывает изгиб, разгоняясь и подмигивая сверкающей гладью. Хиджиката с довольной ухмылкой стаскивает с плеча рюкзак и буквально сияет, осматривая встретившую их территорию. Сого признаёт — ради такого стоило всё-таки выползти из дома. Потом оказывается, что почему-то Хиджиката не будет рубить дрова для костра, раздевшись по пояс, а рубить будет выклянчивший себе топор одноклассник, и для Сого вновь во всём теряется смысл. Работать тоже особо не тянет, и Сого наблюдает беспечно со стороны, как копошатся другие — другие бесятся, прогоняя или прося помочь, и Сого выбирает наблюдать за копошением наиболее безопасным и ничего не требующим. — Тут недалеко кратер есть, — рассказывает Хиджиката, пока возится с костром. — С холма как раз на него вид открывается шикарный. — А с него можно упасть? — у Сого загораются глаза. — Со всего можно упасть, но давай ты не будешь. От класса тут же отсеивается группка и бежит своими глазами увидеть диковинку. Хиджиката кричит что-то вслед, плюётся и вроде как обещает догнать, когда закончит помогать обустраивать лагерь. До смотрового холма добираться минут десять, а открывшийся с холма вид вызывает у пришедших впечатлённый гудёж. Кратер оказывается не такой уж и глубокий, но выглядит всё равно внушительно, расходится воронкой и разводами сколотой почвы — как стадион для лесных духов — склоны не такие уж и крутые, и по дну можно было бы поиграть в догонялки. Сого и Кагура переглядываются — включается режим работы одной мозговой клетки на двоих — и принимаются воодушевлённо планировать постройку. — Что вы там собрались строить? — лезет любопытничать Ямазаки. — Мы на плоту хотим съехать вниз, — Сого закатывает рукава толстовки. — Да в смысле, какой к херам плот, мы же хотели домик на дереве строить! — Во дворе у себя домик на дереве будешь строить, а мы поедем в кратер, потому что мы поехавшие, — встревает в спор Кагура, с решительным видом упирая руки в бока. — Мне напекло голову, пока мы сюда добирались, поэтому я тоже поеду в кратер, — Шинпачи поправляет очки и сам едва осознаёт, что несёт. — Вот так-то, со мной я и моя братва, — гордится Сого, приобнимая братву за плечи. Ямазаки начинает возмущённо орать, к нему присоединяются ещё люди, и теперь две скандальные кучки пытаются перегавкиваниями решить, что важнее построить. — Что за сборище опять? — их прерывает нагнавший Хиджиката, который всегда начеку, лишь бы успеть предотвратить любую идиотскую затею. — Что бы вы ни замыслили, я буду осуждать. Но Сого за спором даже не обращает внимание на его замечание и предлагает: — А давайте построим домик на краю кратера, он начнёт падать, мы в него забежим и будем падать внутри домика. Сого всё-таки оглядывается на Хиджикату — тот смотрит на него с какой-то смесью сочувствия и восхищения. — Рассудите нас, Хиджиката-сан, — просит Сого. — Щас рассужу, — Тоширо скрещивает на груди руки. — Никакого строительства. Никому из вас. По обеим противостоящим кучкам прокатываются разочарованные фырканья и цыканья. — Так Ямазаки уже с топором полез на дерево, — Сого указывает пальцем в сторону сосны. — Ямазаки!!! — Хиджиката с ором мчится догонять отважного дровосека. Сого тоскливо оборачивается на карьер, разочарованно вздыхает, чухает отчего-то зачесавшуюся шею и уходит вместе с остальными. В лагере тем временем уже разведён костёр и поставлена палатка — непонятно, кому сдалась эта палатка, если ночевать они здесь всё равно не будут, но кто-то притащил, и пришлось поставить, чтобы не было нытья. Беготня и хаос прекращаются, когда класс удаётся скучковать вокруг костра и рассадить на притащенные вместо сидений брёвна, заманив едой и гитарой. Хиджиката коптит на прутике сосиску, пока с одной стороны ему с восторгом рассказывают про увиденного возле кустов ежа, а с другой стороны показывают огромную шишку, погрызенную неизвестным лесным существом. Сого молча смотрит на шишку, которую зачем-то покусал, и не знает, сказать или не сказать. На гитаре играют по очереди два человека, собирая вокруг себя кружок стихших зрителей, и Сого где-то на промелькнувшей мысли завидует и жалеет, что не умеет играть ни на одном инструменте и не может собирать вот такие душевные маленькие концерты. А потом гитару берёт Соё и внезапно играет тоже. Что-то мелодичное, порхая пальцами по струнам и подпевая — звонким и хрупким, волнами покачивающимся от шёпота до высоких нот. Сого смотрит на Кагуру проверить, живая ли она вообще. Кагура сидит застывшая и вытаращившая в немом восхищении глаза — Соё наверняка сейчас предстаёт перед ней в окружении сердечек. Соё доигрывает свою песню и вызывает волну аплодисментов, смущается и оправдывается, что давно не играла, передаёт гитару следующему добровольцу и улыбается Кагуре — как будто той мало, как будто она и так мысленно не разбегается и не катится с хохотом с горы. Сого тоже хлопает выступлению, чешет мельком шею и подсаживается к Хиджикате. — А вы на гитаре не умеете играть, да? — Да как-то не подвернулось случая и времени научиться, — отзывается Хиджиката, не сводя глаз с бегающей по его ладони божьей коровки. — Я тоже не умею, пойдёмте тогда с вами шишки желудями сбивать, — Сого заворожённо смотрит, как коровка доползает до вытянутого указательного пальца и улетает. — Я попаду во все, я меткий. — Да я помню, — усмехается Тоширо и постукивает пальцем по своему ушибленному жёлудем месту. — Голова-то — она всё помнит. Сого виновато улыбается и заедает обжаренный кусок мяса огурчиком. — Давайте играть в "Правда или действие"! — предлагает вдруг отчего-то радостный Ямазаки. — Давай! — не менее радостно подхватывает Сого. — Что выберешь, правду или действие? — Действие! — Чудесно, уходи отсюда. Ямазаки гаснет взглядом, смиренно поднимается, оставляет одноклассников и уходит постоять у дерева, уткнувшись лбом в ствол. Игра заканчивается, и Сого задорно хрустит огурцом и поправляет в костре дрова, заслушиваясь уютным треском. Народу не сидится, и вскоре завязывается битва шишками. Сого сперва не хочет даже вставать, предпочитая объедаться у костра, но позже в нём просыпается дух воина, и вот он уже повязывает толстовку на поясе и бросается в бой, провозглашает сам себя капитаном и продумывает стратегии, ведёт хитрые атаки из укрытия, запрыгивает на деревья и сокомандникам на плечи, перекувыркивается в воздухе и отбивается от бросков палкой. Игру прерывает рявкнувший Хиджиката на моменте, когда Сого поджигает одну из шишек и готовится к броску. Битва шишками сменяется безобидной игрой в мячик, и здесь Сого демонстративно зевает и в который раз чухает шею, раздражённо кривится и идёт делиться бедой. Хиджиката как раз сейчас один — с хмурым видом разбирает корзину уже кем-то собранных грибов и выкидывает из неё поганки. — Хиджиката-сан, меня кто-то укусил. — Змея? — Нет. — Тогда неинтересно. Сого хочет хныкать от беспомощности и кусаться сам. — Ну спасите вы меня, — Сого встаёт перед Хиджикатой спиной, наклоняет вперёд голову и тычет пальцем в загривок. — Посмотрите, что тут такое. Сого не видит, но слышит, как Тоширо хмурится, отставляя корзину в сторону и поднимаясь на ноги. Шеи касаются пальцы, скользнув под кончики волос, и Сого невольно вздрагивает. — У тебя тут красное что-то и напухшее. — Я умру? — Похоже на укус мошки. — Загуглите, чтобы мы знали точно. — Тут связь не ловит, Сого. — Ну всё, точно умру. Сого хочет впасть в отчаяние, но Хиджиката ему не позволит. Сого слышит за спиной какие-то шуршания и дёргается, когда что-то вновь касается шеи. — Мазалка против укусов, — поясняет Хиджиката, и пальцы снова чувствуются кожей. — Чешется? — Да. — Вот должно перестать. Мазь от укусов холодит, но Сого ловит озноб позвонками вовсе не из-за этого. И прикрывает глаза, оказавшись наконец-то под защитой. Хиджиката щёлкает колпачком, закрывая мазь. Сого всё ещё стоит неподвижно, медленно поднимает руку и тюкает пальцами обработанное место. — Спасибо. — Накинь капюшон, чтобы в шею никто больше не цапал, — советует Хиджиката, снова усаживаясь на бревно. — А прошлым летом мне мошка залетела в рот, и я её съел. — Вот её ребята за неё тебе и мстят. Сого засматривается на ковыряющегося в грибах Тоширо, но сам себя уводит подальше, потому что к нему хочется подсесть и склонить на плечо голову, хватать из корзинки поганку и тянуть в рот, а потом смеяться, когда сердито шлёпнут по руке. Сого оглядывается по сторонам — все по парам или кучкам, и даже к Хиджикате уже подсели грибники-любители с новой партией наполненных лукошек. Смеющиеся о чём-то Кагура с Соё увидели ящерку, судя по возгласам, и Сого хочет посмотреть тоже, но благородно решает не мешать этим двоим. В итоге все молодцы, все при делах, все при своих. И только Сого чувствует себя лишним. Но поддаваться унынию некогда, когда можно отвлечься и самостоятельно исследовать подножие холма. — В реку только не лезь! — предупреждает Хиджиката. — Я поброжу рядышком и покидаю камушки! — обещает Сого и по тропинке спускается вниз. У холма травинки теряются в пыли, галька скрепит под подошвой, и умиротворяюще речное журчание хочется зачерпнуть в ладонь. Сого собирает горсть камней и один за другим швыряет в реку — отскакивающие “блинчики” у Сого никогда не получались, и куда больше нравится насыщенный бултых и расходящиеся тающие круги. Сого макает в воду край кроссовка — у берега река почти неподвижная и зазывает потревожить её касанием, каменистое дно искажается в скользнувших изломах, и чёрным мелькают очертания мелких рыб. Дальше от берега течение усиливается, а на другом берегу растут цветы — лёгкая синева лепестков и жёлтые сердцевины, как рисунки фломастером по начирканной мелками траве, и цветы вроде простенькие, а посмотреть всё равно тянет. До другого берега — по каменным выступам над водным потоком, и Сого прыгает без раздумий, полагаясь на инстинктивный баланс. Цветы по ту сторону манят синевой и тревожно колышутся, хоть ветер и едва чувствуется. Баланс не подводит, и Сого уверенно скачет вперёд, но на середине реки нога неожиданно соскальзывает с камня и ступать на опору больше почему-то не хочет. Сого вообще-то умеет плавать. Но как-то так совпало — и растерянность от потери равновесия, и мимолётный испуг, кувырок горизонта и хлынувшее ударное холодное, и неожиданная глубина, и какое-то дурацкое подводное течение, рывком отбрасывающее куда-то вбок и подальше от поверхности. Сого сам не замечает, как лёгкие заполняются водой, и последнее, что он видит — смыкающаяся водяная гладь, расшатанная рябь бликов и тянущаяся за ним рука. — Какой же ты отбитыш всё-таки, господи. Сого чихает и плотнее кутается в накинутые на него куртки. Озноб уже прошёл, и осталось только чувство вины и какого-то идиотизма. Сого до этого успели наспех переодеть в сухое, отогрели у костра и напоили горячим чаем, потом затащили в палатку, обложили вещами (в том числе и курткой Хиджикаты) и оставили в тишине и покое лежать и приходить в себя. Кагура сидит на корточках у входа в палатку — смотрит со смесью осуждения и сочувствия. Сого не терпится узнать сплетни. — Ну как, сильно Хиджиката за меня переживал? — Блять, ты же не специально в реку ёбнулся, чтобы он тебя кинулся спасать? — Это ж насколько я должен быть отбитым? — Очень отбитым и очень отчаявшимся. Ты ж такую херню готов творить, когда не можешь поговорить ртом. — Кстати, а он делал мне искусственное дыхание рот в рот? — Ага, сделал разок, а потом ты очухался и начал булькать. Сого дотрагивается до своих губ и рискует вновь перестать дышать. Хиджиката спас его зрелищно. На руках вынес из воды, гаркнул на сбежавшихся учеников, чтобы не толпились, а потом под их перепуганные взгляды приводил недоутопленника в сознание. Сого ничего из этого не помнит и на рассказе Кагуры едва снова не свалился в обморок. — Ты ж прекрасно понимаешь, что у нас с ним не та ситуация, о которой вообще можно заговорить вслух, — Сого подтягивает куртку Хиджикаты и зарывается носом в воротник. — Ну конечно лучше топиться пойти, согласна. — Я не специально, говорю же. — Чё ты туда попёрся вообще? — Там цветы росли прикольненькие, я хотел посмотреть. — Ебанутый романтик, — вздыхает Кагура. — Тебе принести чё-нибудь пожевать? — Не хочу. — Тогда пойду поем сама, — Кагура поднимается и с кряхтением выпрямляет спину. — У меня стресс из-за тебя. Сого смотрит ей вслед укутанным коконом и сдавленно чихает, шмыгает носом и утирается чьим-то рукавом. У Сого тоже стресс из-за самого себя, а ещё навалившаяся сонливость. Он соскакивает в полудрёму под доносящиеся до него весёлые крики и смех, завидуя лишь чуть-чуть и всё ещё злясь на свою неуклюжесть и неудачливость. В реальность возвращает какой-то шорох, и Сого открывает глаза и испуганно чихает. — Ну как ты тут? — Хиджиката бесцеремонно влезает в палатку и подползает к фыркающему калачику. — Не мёрзнешь? — Нет, я… — Сого замолкает от лёгшей на лоб ладони. — Тепло. Хиджиката смотрит на него с щемяще-строгой заботой и что-то жуёт — видимо, тоже заедает стресс. — Я не хотел скрашивать наш отдых подобным водным мероприятием, но оно как-то само вышло, — Сого покашливает, сгоняя с голоса хрипотцу. — Я, конечно, привёл вас сюда не для того, чтобы ты открывал купальный сезон, но да ладно уже, всё обошлось, и это главное, — Хиджиката пытается его взбодрить и улыбается. — Будет, что вспомнить, да? Сого снова хочет хныкать, потому что Хиджиката и правда не умеет на него злиться, хотя причина сейчас вполне подходящая. Но Хиджиката сначала спасал Сого от захлёбывания, потом от переохлаждения, а после и вовсе сидел счастливый, что удалось избежать трагедии, и на злость между этими эпизодами так и не хватило времени. — Там на другом берегу цветы растут, голубенькие такие, — тихо говорит Сого. — Я хотел вблизи их рассмотреть. — Ты мог просто попросить у меня бинокль. — О, то есть вы в бинокль смотрели на тот берег? — Да. — Так и что это за цветы? Снаружи прокатывается хоровой хохот, и это просто уже возмутительно. Сого не ждал скорбящих всхлипов у его палатки, но и такое откровенное веселье в его отсутствие немного всё-таки обижает. — Ветриница, ещё эти цветы называют “Анемона”, дословно переводится как “дочь ветров”, — Хиджиката поправляет на Сого съехавшую куртку. — Цветы очень чувствительны к ветру, и даже при совсем малых порывах лепестки начинают трепетать. Сого боится шевельнуться и старается не делать глубоких вдохов, чтобы не сорваться на кашель или на чих. Снаружи кто-то снова играет на гитаре, и хор из голосов радостно подхватывает мотив. — Поднял же ты всех на уши, конечно. — В мои планы не входило всех напрягать, но как-то всегда именно так получается. — Да не в этом дело, — Хиджиката кладёт руку на слои курток и похлопывает там, где предположительно у Сого должен быть бок. — Люди переживают за тебя. А ты как будто не веришь и сомневаешься, что кому-то до тебя есть дело. Сого смотрит недоверчиво, не верит и сомневается даже сейчас, молчит и ловит мурашки, хоть и укрытый. Где-то в деревьях надрывно кричит какая-то птица, и хор голосов пытается её спародировать. — Вам есть до меня дело, Хиджиката-сан? Тоширо вместо ответа снова касается его лба, перебирает пальцами чёлку и успокаивающе гладит. Сого затихает под прикосновением и закрывает глаза, и возможность уснуть под чьё-то присутствие — как особая форма доверия. Сого позже ещё выглянет, где-то ближе к закату, выйдет к костру и выяснит, с чего же всем так хохоталось, а пока звучащее снаружи приглушается и едва ли осознаётся, долетая обрывками голосов и смазанной перекличкой птиц. Может хоть и гром расколом по небу и выстрелом молнии прямо в палатку — Сого сейчас вряд ли даже шелохнётся. Фантомная водная гладь смыкается над головой, но оказаться по ту сторону беззвучья уже не так страшно.