My long summer 1984

Швырнув очередную просмотренную папку на пол, Майкл попытался дотянуться до небольшого столика, где стояла недопитая бутылка выдохшегося пива, но стоило ему только приподняться с дивана, как ногу прострелило такой болью, что мужчина разом взвыл в голос. Прошло уже три дня с тех пор, как Лэнгдон покинул лагерь «Кимберли». Следуя своему плану и праведному негодованию, Майкл незамедлительно отправился в отель «Гринвелл», где сейчас пребывал федеральный маршал Брайан Смит. Офицер еще с первых дней своей работы в участке проникся к Смиту особой «любовью и уважением». По правде говоря, мужчина уже несколько лет недоумевал, что этот тип забыл на столь ответственной должности. Кажется, Смита куда больше интересовала возможность кадрить женщин своей формой и засиживаться в бильярдной до утра, в обнимку с бутылкой виски, чем заниматься должностными обязанностями. Вдобавок ко всему, маршал Брайан по своей натуре был довольно вспыльчивым и упрямым человеком. Поэтому, ничего удивительного, что когда офицер Лэнгдон не без труда добился аудиенции маршала, ему уже с порога вежливо и доходчиво объяснили: если офицер еще раз откроет рот или попытается написать жалобный рапорт на работу федералов, то ему тотчас же придется сдать свой полицейский значок и искать себе новую работу. В тот день Майкл вернулся к себе домой до смерти уставший и злой как собака. Мало того, что минувшей ночью он не проспал и часа, так в течение суток еще успело навалиться столько проблем, что их решению пока не было видно ни конца ни края. Тут тебе и разборки с начальством, и препирания с сослуживцами, и не проходящая головная боль в виде Мэллори Уотсон. Что касается последнего — Лэнгдон не знал, что и думать. Девчонка так странно и диковато от него шарахнулась, словно мужчина накануне успел ее избить. С чего вдруг такая реакция?.. На самом деле, офицеру приходила на ум одна догадка, но она не нравилась ему до такой степени, что даже вспоминать о ней было противно. А что, если Уотсон восприняла их спонтанную близость, не совсем так, какой она показалась Майклу? Тогда в доме бывшего управляющего лагеря, мужчина был абсолютно уверен, что все произошедшее между ними случилось пусть и по глупости, но по обоюдному согласию. Но тогда какого черта Уотсон теперь вела себя так, словно Лэнгдон взял ее силой? Иных объяснений офицер попросту не мог найти. В вечер того дня, когда Майкл вернулся в Рокленд, он едва сдержался от того, чтобы самому не позвонить девушке. Сдержало его лишь то, что он хотел дать Мэллори время хоть немного прийти в себя. Пусть она пока побудет с родителями, снова ощутит себя в безопасности и успокоится как следует. К тому же, его домашний номер теперь был у нее, хоть Лэнгдон и не особо надеялся, что девушка решится позвонить самостоятельно. Дав себе обещание, что свяжется с Уотсон на следующий день, мужчина лег спать, поставив будильник на привычные 06:55, планируя, что уже с завтрашнего утра выйдет в участок. Однако, на утро Майкла ожидал крайне неприятный сюрприз. Похоже, что его больное колено, наконец решило отомстить мужчине по полной программе. Стоило офицеру лишь попытаться выбраться из-под одеяла, как ногу прошибло такой болью, словно через нее пропустили электричество. Все оказалось настолько плохо, что Лэнгдон даже не смог встать с кровати и это не слабо успело его напугать. Получить инвалидность и потерять работу точно не входило в планы офицера на жизнь. Еле дотянувшись до телефона на тумбочке, Майклу пришлось вызвать скорую помощь, что спустя минут двадцать уже увезла его в госпиталь. Доктор Моррис, глядя на рентгеновские снимки и осмотрев колено пациента, едва сдержался, чтобы не высказать Лэнгдону вслух, какой же он безмозглый кретин. — И давно это с вами? — скептически вскинув бровь, спросил мужчина, уже выписывая что-то на бумаге неразборчивым почерком. — Неделю где-то, — растерянно отозвался Майклп пожав плечами. — Прождали бы еще неделю, и тогда бы я вам уже точно выписал инвалидное кресло и больничный на ближайшие три месяца, — недовольно пробурчал доктор. — А сейчас что? — настороженно переспросил Лэнгдон. — Трость, постельный режим в течение недели — минимум, и через неделю ко мне на повторный осмотр! — строго проговорил мужчина, вырывая лист из блокнота и отдавая его пациенту, — здесь рецепт на анальгетики и мазь. Отнесите в аптеку на первом этаже — вам все выдадут. — А без этого как-то нельзя? — скривился Майкл, лишь заслышав слова «трость» и «постельный режим», — у меня на работе сейчас дел по горло… — Возьмите их себе на дом! — нетерпеливо гаркнул на него доктор Моррис, — или же, можете продолжать ходить к себе в участок и через месяц с такими темпами останетесь вообще без ноги! Понимая, что спорить дальше без толку, Лэнгдон обреченно вздохнул. Кажется, ближайшую неделю придется запастись терпением, чтобы не сдохнуть от скуки. А еще, хотелось надеяться, что доктор Моррис не пожадничал, и выписал ему достаточно действенные обезболивающие. И вот, пролетело уже три дня. Впрочем, не пролетело, а скорей мучительно медленно проползло — примерно с той же скоростью, с которой Майклу сейчас приходилось еле-еле передвигаться по собственному дому. Оповестив коллег о своем вынужденным больничном, офицер попросил Чарли завезти ему часть архива, а заодно, некоторые документы, что успели накопиться по делу Фаулер и Льюиса. Пусть федеральный маршал и решил поставить на этом всем жирную точку, Майкл все равно не собирался так быстро опускать руки, будучи уверенным в своей правоте. Судорожно дыша, Лэнгдон стиснул зубы и зажмурился. Боль в ноге уже порядком его доконала, а ведь он уже и так нарушил предписания доктора Морриса, удвоив дозу выписанных ему лекарств. Пытаясь снова не застонать от боли, Майкл опустил вниз руку, нащупывая прислоненную к дивану трость и опираясь на нее, медленно и осторожно поднялся на ноги. Похоже, придется выпить еще одну таблетку, хотя, эффект от них сохранялся только первые часа полтора. Потом же, все возвращалась к исходной острой боли, от которой хоть на потолок лезь. Доковыляв до кухни, Лэнгдон закинул лекарство в рот, запивая его ледяной водой из-под крана и тут же закашлявшись. Чувствуя, очередные голодные позывы желудка, мужчина без особой надежды заглянул в холодильник (один черт знает, зачем он это делал, когда прекрасно знал, что там еще со вчерашнего вечера повесилась мышь). На полке по-прежнему валялась бутылка пива и покрывшийся плесенью хлеб. Устало выдохнув, Майкл закрыл дверь обратно. Пожалуй, придется опять заказать пиццу, хотя от нее офицера уже начинало тошнить. На весь Рокленд работала всего одна доставка пиццы, и ее качество, мягко говоря, оставляло желать лучшего, однако, никаких альтернатив у Лэнгдона все равно не оставалось. За долгих одиннадцать лет своей холостяцкой жизни он так и не научился готовить. Точнее сказать, его пределом возможностей в кулинарии осталась подгорелая яичница и в качестве особого изыска — макароны с сыром. Но в любом случае, возиться на кухне Майкл не любил и не хотел учиться, предпочитая питаться уже готовыми полуфабрикатами из магазина или едой из забегаловок на вынос. Конечно, чисто в теории Лэнгдон мог оповестить о своем нынешнем состоянии мать… Но этот вариант он даже не рассматривал. Офицер скорей разрешит кому-нибудь выстрелить себе в голову, чем позволит Констанс заявиться к нему домой и завести любимую пластинку о том, какой он паршивый сын, и что уже давно пора найти себе супругу. Хотя, вспоминая домашнюю еду своей матери и запах любимого орехового пирога, Майклу становилось немного грустно. Все же, он искренне любил вкусно поесть, хоть в последние годы ему это довольно редко удавалось. Прихромав обратно к дивану и наскоро смахнув с него крошки от печенья, мужчина свалился на подушки, тут же потянувшись к телефону. Пальцы уже начали набирать знакомый номер пиццерии, как вдруг он нерешительно замер на середине. Рассеянно проведя ладонью по густой щетине на лице, Лэнгдон покосился на настенные часы, которые показывали половину четвертого. Уже гребаный третий день Майкл дожидался звонка от Уотсон, все убеждая себя, что еще слишком рано дергать ее самостоятельно. Пускай девушка сперва разложит все мысли по полочкам и тогда будет самое время все обсудить. Хотя, если уж по честному, предстоящая между ними беседа явно была предназначена не для телефонного разговора. Поразмышляв еще пару секунд, Лэнгдон стиснув пальцами трубку, принялся вбивать домашний номер Уотсонов, попутно подсматривая его в валяющейся на столе записной книжке. — Да? — раздался мягкий голос миссис Уотсон, что ответила на звонок уже спустя пару гудков. — Эм… — отчего-то вдруг замялся Майкл, теребя край своей мятой футболки, — добрый день, миссис Уотсон, это офицер Лэнгдон. — О, офицер! — радушно воскликнула женщина, словно услышала голос старого друга, — рада вас слышать! Как вы себя чувствуете? Виделась вчера с доктором Моррисом, он упоминал, что вы сейчас на больничном… Мужчина невольно закатил глаза. Как обычно, в Рокленде невозможно было хоть что-то утаить от соседей. — Нормально, спасибо, — быстро отмахнулся Лэнгдон, — скажите, я могу сейчас поговорить с вашей дочерью? — С Мэллори? — удивленно переспросила миссис Уотсон, словно у нее были еще и другие дети, — да, разумеется… Я сейчас ее позову, одну минуту. Судя по шороху, женщина прикрыла трубку ладонью, но не смотря на это, офицер все равно услышал, как она громко прокричала: — Мэллори, тебя к телефону! В ответ не прозвучало ни звука, а спустя пару секунд, в трубку снова заговорила мать девушки: — Наверное, включила у себя в комнате музыку и не слышит, — объяснила она, — подождите еще пару минут, поднимусь к ней. — Спасибо, — хрипло отозвался мужчина, почесывая растрепанные, давно не видавшие расчески волосы. Из динамиков раздались удаляющиеся шаги. Видимо, миссис Уотсон поднималась по лестнице в спальню Мэллори. Стоило женщине подняться на второй этаж и приблизиться к двери, как она сразу же услышала громкие звуки какой-то заунывной песни. — Мэллори! — пытаясь перекричать музыку, воскликнула миссис Уотсон, стуча в дверь, — с тобой хочет поговорить офицер Лэнгдон! Он сейчас ждет у телефона… Со стороны комнаты тут же послышался глухой стук, как будто что-то тяжелое рухнуло на пол — вероятно, что сама Мэллори, а после, музыка резко стихла. — Скажи ему, что меня нет! — раздался из-за двери панический писк. — Но я уже сказала, что ты в комнате, — растерянно отозвалась мать, не понимая, почему звонок полицейского вдруг вызвал у девушки подобную реакцию. Впрочем, Мэллори с самого своего возвращения из лагеря вела себя крайне странно, но пока что миссис Уотсон списывала это на пережитый стресс. — Тогда скажи, что я сплю! — рявкнула дочь в ответ. — Ну ладно, — с еще большей озадаченностью пробормотала женщина, медленно отходя от двери и слыша, как дочка снова включила музыку, выкручивая ее на еще большую громкость. Майкл, все еще прижимая трубку к уху и безучастно пялясь в потолок, резко встрепенулся, снова услышав шаги. — Простите, офицер, — неуверенно протянула миссис Уотсон странным голосом, — Мэллори… в общем, она сейчас спит. — Спит? — тихо повторил мужчина, снова бросая взгляд на часы, — и давно? — Наверное, — как-то боязливо ответила женщина, — не знаю… Попробуйте перезвонить чуть позже, а еще лучше — завтра. Мэллори сейчас не в самом лучшем настроении, знаете ли… — Ясно, — тихо произнес Майкл с тяжелым вздохом, — спасибо, до свидания, миссис Уотсон. Положив трубку, мужчина с тихим стоном прижал ладонь ко лбу. Спит она… Ну да, конечно. С каких это пор Уотсон решила устроить себе тихий час средь бела дня? Выходит, девчонка не хочет с ним разговаривать — все становится интересней и интересней. … Как только мать направилась обратно на первый этаж, Мэллори опять врубила трагичные завывания Foreigner, за которыми невозможно было расслышать ее очередные рыдания. С момента возвращения из лагеря, девушка еще ни разу не выходила из дома, и если бы могла, не выходила бы даже из собственной комнаты, настолько ей сейчас не хотелось никого видеть. Даже Стейси, что позвонив вечером предложила устроить совместную ночевку, получила от подруги отказ. Мэллори не желала сейчас ни с кем делиться накопившимися эмоциями, что последние сутки настойчиво выливались из нее слезами. При этом всем, девушка словно не понимала, что варясь в собственных тяжелых мыслях и чувствах в одиночестве, она лишь делала себе еще хуже. Засев в своей спальне и уже даже не трудясь переодеваться из пижамы во что-то более приличное, Уотсон проводила свои дни заслушивая до дыр любимые кассеты со слезливыми песнями, пересматривая рисунки в блокноте и с яростью швыряясь подушками и плюшевыми медведями в стену. Сейчас Мэллори была словно тугой комок оголенных нервов, что остро реагировал на любой звук, цвет или запах. Все, что хоть как-то напоминало девушке о Майкле Лэнгдоне и событиях, с ним связанных, разом доводило ее до истерики. Чем больше Уотсон думала и вспоминала о произошедшем, тем в более глубокую яму закапывала собственное самоуважение. Несмотря на то, что офицер еще ни слова ей не сказал об их случайной близости, Мэллори уже успела полностью сочинить, что он думал на этот счет. Не ясно, откуда в девушке взялась такая твердолобая уверенность, но сейчас она нисколько не сомневалась, что Лэнгдон ее осуждал. Ну, а как иначе? Полицейского ведь все знали, как одного из самых правильных и законопослушных граждан Рокленда, всякий раз восхищаясь его высокими моральными принципами. И как ни крути, а развязное поведение малолетки, что охотно раздвинула ноги перед почти незнакомым мужчиной, под эти критерии совершенно и никак не подпадало. И сейчас, заливая слезами подушку, Мэллори рыдала не только от стыда, но и от разрушившихся девичьих надежд на отношения с офицером. Счастье было так близко, а она взяла и все испортила! Ну не идиотка ли?! Не видать ей теперь Лэнгдона в качестве своего парня. Хотя, если подумать, у нее и раньше шансов было маловато, в особенности, если вспомнить ту высокую, загорелую и грудастую докторшу, которая так успешно клеила полицейского… Укусив край подушки, чтобы не завыть в голос, Уотсон покосилась в сторону окна, за которым медленно опускалось солнце. Сегодня офицер Лэнгдон позвонил ей сам… Интересно вот только, зачем? Хотел с ней встретиться, чтобы втолковать, что Мэллори нужно уже взяться за голову и начать вести себя как хорошая девочка? А иначе, может закончить прямо как те девицы, которых мужчине иногда приходилось арестовывать в ходе ночных рейдов по городу. Уотсон не знала наверняка, но все ее догадки сводились примерно к одной и той же теме — Лэнгдон разочаровался в ней и от всей своей благородной души хочет вернуть на праведный путь. А это было совсем не то, что Мэллори хотела бы от него услышать. … Доедая кусок уже остывшей пиццы и стряхнув с футболки и домашних брюк осыпавшиеся крошки на пол, мужчина мрачно бросил взгляд на телевизор, где сейчас транслировались вечерние новости. — Полиция округа сообщает, что дело о пропаже девятнадцатилетней Джессики Фаулер официально закрыто. Убийцей девушки признан ранее осужденный за убийство жены и двух детей, пятидесяти двухлетний Чарльз Сэнклер, что выполнял в лагере «Кимберли» обязанности охр… Не став дослушивать речь диктора, Майкл быстро нажал кнопку на пульте, после чего остервенело запустил им в стену. Вот же кретины… Скрипнув зубами от негодования, Лэнгдон снова растянулся на диване, закидывая руку за голову. Уже успело стемнеть и, наверное, мужчине стоило заставить себя подняться и дойти до кровати, где спать с больной ногой точно будет удобней, чем здесь, на разъезжающихся продавленных подушках. Но слишком лениво… Лениво даже дотянуться до торшера и выключить свет. Закрыв глаза, Майкл устало вздохнул. Нужно уснуть, пока колено снова не разболелось, иначе он рисковал промаяться бессонницей до самого утра, или же получить по шее от доктора Морриса на следующем приеме, когда тот узнает о превышении дозы обезболивающих своим пациентом. Сонно моргнув, мужчина перекатился набок, снова натыкаясь взглядом на телефон. Может, стоило сделать еще одну попытку? На часах было около девяти. Посомневавшись с минуты, Лэнгдон все же поднял трубку. — Слушаю, — снова раздался из динамиков голос миссис Уотсон. — Доброго вечера. Извините, что так поздно, но… — начал было Майкл, но женщина сразу его перебила. — А, офицер Лэнгдон! — как-то нервно и натянуто воскликнула она, и в тот же миг на фоне послышалось странное шипение и невнятный шепот, — простите… но Мэллори все еще спит. — Она сейчас рядом с вами стоит, да? — мрачно переспросил офицер. — Эм… — растерянно отозвалась женщина, явно сейчас пребывая в состоянии меж двух огней. — Скажите ей, пусть позвонит мне, как только сможет, — добавил Лэнгдон, — мне нужно с ней поговорить и она об этом знает. — Хорошо, офицер, я передам, — тихо пробормотала миссис Уотсон.