My long summer 1984

Как же холодно… Еще не успев раскрыть глаз, Мэллори не могла сообразить, почему она лежит на чем-то настолько жестком, ледяном и шершавом. Это была точно не ее уютная постель в родительском доме, и не старая скрипучая кровать офицера Лэнгдона, где она спала почти весь последний месяц. Попытавшись глубже вдохнуть, девушка тут же закашлялась, невольно чувствуя подкативший к горлу приступ рвоты. Где бы она сейчас ни находилась, вонь здесь стояла просто невообразимая: к характерной подвальной затхлости примешивались запахи плесени и чьих-то испражнений. Уотсон как будто очнулась в сточной канаве… Впрочем, как только девушка смогла разлепить веки, то поняла, что ее предположение не так уж далеко ушло от правды. Вот только радоваться тут было нечему. — Ты только не верещи, а то урод опять сейчас прибежит, — послышался из угла осипший слабый голос. Кое-как сфокусировав взгляд, Мэллори в ужасе огляделась по сторонам: залитый грязным бетоном пол, обитые необтесанными досками стены и тяжелые балки, с пугающими следами глубоких царапин от чьих-то ногтей. Однако, куда сильнее внимание девушки привлекли отблескивающие в темноте глаза чужих людей, глядящих на нее не то с жалостью, не то молчаливым с отчаянием. Трое девушек, сидящих по разным углам подвала, выглядели так, словно находились здесь уже несколько долгих недель. Отощавшие, болезненно бледные, покрытые таким количеством гематом и порезов, что живого места уже почти не осталось. Но что еще страшней — у каждой из них не доставало по одной, а то и паре частей тел. То обрубки на месте пальцев, то окровавленная культя вместо руки или ноги… Удивительно, что при всем этом, ни одна из жертв не издавала ни звука. Никто не звал на помощь, никто не бился в запертую дверь, пытаясь вырваться из плена. Похоже, что эти несчастные находились в своем заточении слишком долго, чтобы еще суметь сохранить надежду на спасение. — Ты откуда? — шепотом спросила одна из девушек со слипшимися от крови рыжими волосами. — Г-где мы? — вместо ответа на вопрос, пролепетала Мэллори, приподнимаясь на локте. — А до тебя что, еще не дошло? — с неприязнью отозвалась другая, одетая в остатки некогда красивого и дорогого платья алого цвета, — у нас тут элитное модельное агентство, не видишь, что ли? — Тебя этот урод как и всех подловил, да? — добавила третья, сильно шепелявя из-за частично выбитых зубов, — ничего… Не переживай, мы здесь все идиотки. Даже вон Марти… Только лишь после того, как одна из девушек кивнула в сторону бесформенной кучи, валяющейся в углу, Уотсон поняла, что вместе с ними здесь находился еще и молодой парень. Судя по относительно свежему и нетравмированному виду, он сюда попал совсем недавно. — Не разбудите красавчика раньше времени, а то еще вопить начнет, — прошипела девушка в красном, — а что там с водой? Уже вся закончилась? — Еще утром, — облизнув потрескавшиеся губы, ответила рыжая, — может он хочет, чтоб мы здесь сами сдохли от обезвоживания? — Я не против, — еле слышно поддакнула третья, — что угодно, но пусть только эта мразь ко мне больше не притрагивается. Слушая тихие разговоры пленниц, Мэллори тряслась уже до такой степени, что окоченевшие мышцы стало сводить судорогами. Чуть дернувшись в сторону, пытаясь вытянуть затекшие ноги, девушка только сейчас заметила тонкую металлическую цепь, тянущуюся от ее щиколотки к толстой балке в центре подвала. Слыша, как та коротко звякнула, Уотсон, не в состоянии сдержаться, громко всхлипнула, закрывая лицо ладонями. Нет, все это не могло случиться наяву! Не с ней! Как же девушке сейчас хотелось, чтобы происходящее вокруг нее, оказалось просто ночным кошмаром. — Тихо ты! — снова зашипели на нее соседки по несчастью, — если не заткнешься, нам всем попадет! Через силу подавив новый всхлип, Мэллори зажмурилась, утыкаясь лбом в согнутые колени. Сложно было сказать, что сейчас изводило девушку больше: ужасные предчувствия о том, что поджидало впереди, или же сокрушительное и болезненное осознание собственной глупости, которое завело ее в столь страшную ловушку. И это не лагерь «Кимберли», где рядом с Уотсон находился храбрый и сильный офицер, готовый в любой момент ее защитить. Да что уж там говорить, в этом грязном зловонном подвале, Мэллори больше не на кого было надеяться, кроме как на себя. Майкл… Лишь только подумав о нем, девушку снова накрыло волной судорожных рыданий. Быть может, она больше никогда его не увидит, равно как и родителей, и всех своих друзей. Пожалуй, все, на что что Уотсон оставалось надеяться — что ее труп не окажется выставлен на всеобщее обозрение перед толпой. Мать с отцом этого просто не выдержат, а офицер Лэнгдон, возможно, больше никогда не сможет вернуться к работе полицейского. К сожалению, это не те вещи, которые можно было так просто забыть и выбросить из головы. По крайней мере образ обезображенного тела Джессики Фаулер до сих пор стоял у Мэллори перед глазами, хотя между ними не наблюдалось даже ничего похожего на симпатию. — Ничего… — дрожа всем телом, прошептала Уотсон, глядя в пустую точку перед собой, — Майкл… Он обязательно нас найдет, вот увидите… — Кто? — невесело усмехнувшись переспросила девушка в красном, — этот твой Майкл что, ясновидящий? Мы здесь торчим уже третью неделю и что-то ни один коп сюда что-то еще не добрался! … — Уверены, что никогда не видели его раньше? — уже в третий раз переспросил Лэнгдон, понимая, что сейчас его последние надежды лопнут словно мыльный пузырь, — есть хоть какие-то предположения, откуда она могла знать этого человека? Может, это кто-то из ваших старых клиентов? Офицер старался выдавить из Уотсонов старших хоть какую-то малейшую зацепку, однако на лицах несчастных родителей, уже минут сорок сидящих в участке, не находилось ни одного внятного ответа на его вопросы. Отец Мэллори молча глядел на рябящий экран телевизора, на котором только что оборвалась запись, а у матери так и вовсе глаза уже были на мокром месте, и Майкл прекрасно мог понять их обоих… Если бы не полицейская форма, он бы и сам уже закатил здесь истерику, дав прорваться сдерживаемым чувствам и страхам, однако хотя бы перед родителями пропавшей девушки нужно было продолжать держаться спокойно и уверенно. В конце концов, им сейчас и так не позавидуешь. — Я… Даже… Не знаю, — запинаясь, тихо проговорил мистер Уотсон, — там ведь даже не видно лица. У этого мужчины, кажется, лысина на макушке… Значит, это точно не кто-то из ее школьных знакомых. Может, бывший учитель? — Мы уже пробили по базе всех школьных преподавателей, — покачал головой Майкл, переглянувшись с на редкость хмурым и серьезным Джеком, — по характеристикам никого даже близко похожего. Фокс тоже не смогла его опознать. Выходит, они все-таки не были знакомы раньше. По крайней мере, если и встречались, то по чистой случайности… Сомневаюсь, что если бы Мэллори общалась с ним постоянно, ее подруга ничего бы не знала об этом. У обеих же язык как помело… После последний слов офицера, в участке снова повисла тревожная тишина. Стрелки часов уже подбирались к половине девятого вечера, а от Мэллори по-прежнему не наблюдалось ни слуху, ни духу. Девушка словно сквозь землю провалилась. И что самое ужасное, если главные опасения Лэнгдона подтвердятся — вероятно, найти Уотсон живой им уже не удастся. Мужчина гнал от себя подобные мысли как только мог, и уж точно не собирался озвучивать их вслух при отце и матери Мэллори, но кажется, несмотря на молчание всех присутствующих, каждый из них сейчас думал об одном и том же. О том, во что было слишком страшно поверить, будь ты хоть офицером полиции, который за последнее время перевидал с десяток трупов, хоть кем угодно… Ведь в отличие от всех пропавших ранее, Мэллори Уотсон была для Майкла чем-то гораздо большим, чем просто знакомой. Единственное, что хоть немного успокаивало Лэнгдона — родители Уотсон, в отличие от него с Джеком, не были настолько хорошо осведомлены о некоторых деталях по делу маньяка из Рокленда. К примеру о тех вещах, что эта мразь расчленяла своих жертв, пока те еще находились в сознании, или о том, что при исследовании трупа Джессики Фаулер, на ней были замечены следы изнасилования… По правде говоря, Майкл бы и сам с радостью выбросил бы сейчас все эти знания из головы, но те упрямо продолжали вкручиваться в его голову, словно ржавые гвозди. — Но вы же найдете ее, правда? — дрожащим голосом спросила миссис Уотсон, вырывая Лэнгдона из размышлений, — может, она сегодня еще вернется… — Да, разумеется, — нервно сглотнув, отозвался мужчина, быстро кивнув, — мы с Джеком сегодня проедемся по всему городу, проверим все кафе и кинотеатры… Может она просто где-то загулялась и тогда я ее лично домой за шкирку притащу. Хотелось бы Майклу, чтобы сегодня все действительно закончилось непринужденной поимкой Уотсон где-нибудь в торговом центре. Вспоминая, как ей однажды хватило глупости пешком сбежать из лагеря посреди ночи, офицер уже ничему бы не удивился. Но кажется на этот раз дело обстояло уже гораздо серьезней… По крайней мере, дурное предчувствие так и разъедало мужчину изнутри. … — Мама… — невольно пискнула одна из девушек, как только сверху послышались неторопливые тяжелые шаги по ступеням, ведущим в подвал. На этот раз никто не стал шипеть друг на друга с призывами заткнуться. Затаив дыхание, боясь лишний раз шевельнуться, пленники застывшим от ужаса взглядом обернулись к двери, что вот-вот должна была распахнуться. Уже почти не чувствуя окоченевших ступней, Мэллори прильнула к одной из балок, цепляясь за нее руками так крепко, словно та могла каким-то чудом защитить ее от маньяка, если тот сейчас спустился в подвал именно по ее душу. Как бы ни было печально и даже стыдно это признать, каждая из запертых жертв психопата сейчас втайне надеялась и молилась только об одном: «Пожалуйста, кто угодно, но только не я!» И Уотсон не была из них исключением. Никому не хотелось умирать, равно как и терпеть жестокие пытки и издевательства. А потому, никакая солидарность и сопереживание, не могли перечеркнуть этих чувств, заставляя кого-то добровольно броситься грудью на амбразуру, защищая остальных от страшной участи. Все они надеялись выжить, даже те, кто, казалось бы, уже успел смириться со своим скорым попаданием в список погибших по штату Мэн. — Все хорошо, мои сладкие? — омерзительно елейным и ласковым голосом протянул Нейтан, медленно входя за порог, впуская в подвал немного красноватого света из коридора, — кто-нибудь уже проголодался? В ответ мужчине последовала лишь гнетущая тишина, изредка прерываемая тяжелым дыханием заключенных. Каждый боялся случайно привлечь к себе излишнее внимание Нейтана, хотя и понимали, что спускаясь сюда, он наверняка уже знал, кого из них заберет с собой наверх на этот раз. — Ма-а-арт-и-и, — нежно пропел маньяк, стараясь растолкать спящего на полу парня, — похоже, я немного перестарался с твоей дозой снотворного… Ну ничего. Давай-ка помогу тебе… Продолжая до судорог вжиматься в деревянную балку, загоняя занозы себе под кожу, Мэллори с немым ужасом наблюдала вместе с остальными, как Нейтан, присев на корточки, осторожно поднял парня, взваливая на себя часть его веса. Что до самого Марти, похоже, что тот наконец-то стал приходить в себя… Только вот это явно сейчас играло далеко не в его пользу. — Какого хера… — вяло промямлил он, пока мужчина, не забыв оставить посредине помещения корзину со снедью и водой для пленников, направился вмести с ним к двери, — что за… — Тихо-тихо, — успокоил Нейтан, продолжая волочить Марти к выходу из подвала, — ты же помнишь, что мы с тобой обсуждали вчера? Ради искусства иногда приходится идти на жертвы… — Но я не… — попытался было возразить парень, однако его голос уже исчез за дверью, в которой с отвратительным скрипом провернулся ключ. … — Эй, Лэнгдон, ну ты там как? — осторожно спросил Джек, останавливая машину у дома напарника и глядя на его застывшее словно восковая маска лицо, — может Уотсон к утру еще дома объявится… Ну, мало ли что там случиться могло. Сам понимаешь, девчонка еще молодая… — Да, — сухо отозвался Майкл, сейчас больше похожий на бесчувственного на робота, нежели на себя самого, — может еще обойдется. Если что, ее родителям я сам сейчас позвоню… Вряд ли они ложились спать. — Да уж попробуй тут уснуть, — покачав головой, пробормотал мужчина, пока Лэнгдон, отстегнув ремень безопасности, принялся вылезать из машины, — тебя во сколько завтра ждать в участке? Хотя, точней уже сегодня… Ни хрена себе, уже четыре утра! — Через пару часов приеду, — все тем же безжизненно-механическим голосом ответил офицер, захлопывая дверь, — ты ведь уже звонил Элисон? Объявления с утра уже будут готовы? — Как только, так сразу, — невесело улыбнувшись, ответил Джек, чья девушка Элисон как раз работала в местной типографии и могла помочь ускорить печать, — не волнуйся, дружище. Сделаем все, что в наших силах. Ты только не раскисай раньше времени. Не найдя в себе сил ответить что-то вслух, Майкл молча кивнул, после чего пошатывающейся от усталости походкой направился к дому. Поскорей бы уже остаться одному, где каждый второй не будет глядеть на него сочувствующим и выедающим душу взглядом. Мужчина и так уже едва держался, чтобы не начать биться головой об стену, а поведение окружающих лишь сильнее доводило беднягу до ручки. Ввалившись в гостиную, Лэнгдон, стараясь не зацепиться взглядом ни за что, что могло бы случайно натолкнуть его на мысли о Мэллори, добрался до спальни. Наверное, нужно было заставить себя поесть, сходить в душ и хотя бы немного поспать, но кажется, все, на что мужчина сейчас был способен, это упасть в кровать и молча таращиться в потолок, пока за окном не рассветет. А ведь еще нужно было как-то набраться сил и духу, чтобы позвонить Уотсонам… И увы, с отнюдь не обнадеживающими новостями. Стянув с плеч пиджак, роняя его на пол мимо кресла, Майкл словно зомби приблизился к гардеробу, собираясь вытащить из него первую попавшуюся футболку, однако стоило только открыть дверцу, как с полки ему под ноги вывалилось что-то легкое и розовое. Рассеянно заморгав, мужчина поднял с ковра странное нечто, цепляя его за тонкую бретельку. Похоже на верх от атласной пижамы, в которой здесь еще недавно спала Уотсон… Чувствуя, как к горлу резко подкатил комок, Лэнгдон невольно привалился спиной к шкафу, попутно прижимая к лицу нежную ткань. Надо же, даже провалявшись здесь целую неделю, будучи забытой хозяйкой при ее спонтанном побеге из дома, пижама до сих пор источала едва уловимый, но до боли знакомый запах. Сдавленно всхлипнув, больше не в состоянии держать эмоции в себе, Майкл медленно сполз на пол, съеживаясь и сгибаясь на нем в три погибели. Гребаная Уотсон, черт бы ее побрал! Оставь ее одну хоть на одну неделю, так живо вляпается в дерьмо! И бегай теперь, ищи ее по всему городу, при этом стараясь не воображать себе, что рано или поздно они с Джеком найдут вместо девушки ее расчлененный труп… Одному богу было известно, в какой же ужас и отчаяние Лэнгдона ввергали эти мысли. Громко шмыгнув носом, продолжая тереть лицо атласной майкой словно носовым платком, мужчина в ярости шибанул кулаком о старый паркет, оставляя на том заметные вмятины. Однако разбитые в кровь костяшки пальцев нисколько не успокоили его измотанных нервов. Да и вряд ли хоть что-то теперь успокоит, пока Майкл не убедится в том, что Мэллори все еще была жива и невредима. А иначе… Чуть не захлебнувшись от очередной порции нахлынувших слез, Лэнгдон уткнулся лицом в колени. Переполнявшие его злость и страхи так и рвались наружу, вынуждая выть в углу собственного дома словно побитая собака. Никогда еще за все тридцать лет Майкл не чувствовал себя настолько унизительно беспомощным и жалким как сейчас… А что если в эту же самую минуту девушке угрожала кошмарная гибель от рук маньяка, а все, на что был способен бравый офицер полиции — это убиваться от горя и ненависти к себе, при этом беспрерывно давясь слезами. Нашелся тут неуязвимый герой и гениальный сыщик… Пускай дело о поимке маньяка давно отобрал себе отдел Смита, но разве сам Лэнгдон сумел хоть сколько-нибудь продвинуться в его поимке? Черта с два… И если так и не сможет предпринять что-то сейчас, это может обернуться самой страшной и роковой ошибкой в его жизни.