My long summer 1984

— Ну ты как? — осторожно спросил Билли, подходя к Майклу, что с болезненно бледным видом маячил около машины скорой помощи, — выглядишь еще хуже, чем вчера… Ты там ни на чем сейчас не сидишь, случайно? — А?.. — рассеянно отозвался мужчина, не успев сразу вынырнуть из своих мыслей, — да нормально я… Просто устал. Что там с Хорном? — Да как сказать, — пожал плечами друг, оглядываясь в сторону автомобиля, куда недавно затолкали задержанного, — все верещит, что из-за нас этот мир теперь не увидит его «шедевров». А еще что-то там про коллекцию, которую он почти закончил… Не знаешь, о чем это он? — Пока сложно сказать, — покачал головой Лэнгдон, — после обыска и допроса будет виднее. Думаю, в этом его гадюшнике компромата нам хватит с головой. — Этот хренов «Джек-потрошитель» еще и обоссался, пока его вязали, — хмыкнул Билли, устало потягиваясь, — видать, здорово вы его припугнули. А вот девчонок, конечно, очень жаль… Сколько дерьма от него натерпелись. С этими словами, мужчина бросил взгляд в сторону соседних медицинских боксов, куда недавно увели несчастных бывших пленниц Хорна, найденных в подвале. Кто-то из них до сих пор бился в истерике, кто-то находился в состоянии ступора, но все они оказались хотя бы живы. — Кстати, а как там твоя? — чуть понизив голос, добавил офицер, снова оборачиваясь к Майклу, — ее уже осмотрели? — Да, — почти шепотом отозвался Лэнгдон, потирая лицо ладонью, — никаких крупных травм или чего-то еще… Повезло отделаться парой синяков и ссадин. Хотя не знаю, что бы случилось, если бы мы сюда приехали позже… Даже думать не хочу. Мужчина все еще прекрасно помнил пилу, найденную на полу в той белой комнате, да и внешний вид остальных жертв, безжалостно искромсанных маньяком, говорил сам за себя. А уж какое облегчение настигло Майкла, когда на вопрос врачей о присутствии насилия сексуального характера, Мэллори отрицательно покачала головой. Если бы девушка только ответила «да», Лэнгдон, скорей всего, наплевав на правила, вернулся бы к задержанному, чтобы отстрелить тому кое-что еще. А там уж пускай его сколько угодно порицают и судят, что подобные вещи находятся вне полицейского кодекса. — Ей уже вкололи седативное, так что она пока спит, — добавил Майкл, — показания и все остальное давай отложим хотя бы на пару дней. Тут пока и так найдется, чем заняться. — Первое, чем я завтра с утра займусь — это подам рапорт на Смита от лица всего отдела, — хмуро проговорил Билли, скрещивая руки на груди, — теперь козел уж точно не отвертится. А ты, Лэнгдон, я очень надеюсь, возьмешь отгул как минимум дня на три. Ты только не обижайся, но если бы не форма, а бы запросто тебя с уличным торчком спутал. Отдохни уже, наконец. Если будет что-то важное, я или Джек тебе позвоним, а пока просто отлежись и приди в себя хоть немного. — Может меня вообще уже уволили, — недовольно буркнул в ответ Лэнгдон, — тогда отпуск у меня точно затянется надолго. — Да и вообще, езжайте уже домой, — уверенно подытожил друг, — незачем тут дальше всем толкаться. И позвони мне завтра ближе к вечеру… Только чтобы не из участка! Сердито фыркнув, закатив глаза, Майкл кивнул в ответ. По правде говоря, он и сам был готов признать, что пора как следует выспаться и отдохнуть, но терпеть не мог, когда кто-то тыкал его в эти идеи носом. — Джек! — заметив неподалеку напарника, окликнул Лэнгдон, — подбросишь нас до дома? Только не до моего, а до Уотсонов. Лучшее, что офицер мог сейчас сделать - это как можно скорее доставить Мэллори к родителям, которые уже несколько дней сходили с ума от беспокойства и страха. Да и в родительском доме девушке будет куда комфортней, чем в его извечном холостяцком бардаке с пустым холодильником. — Загружайтесь, давайте, — откликнулся Джек, — я пока печку в машине включу. Распрощавшись с Билли, условившись созвониться завтрашним днем, Майкл залез обратно в бокс, осторожно подходя к кушетке, где замотанная сразу в три пледа дремала Мэллори. Хотелось верить, что сейчас ей хотя бы не снились кошмары. — Так, тихонечко, — пробормотал себе под нос офицер, осторожно поднимая девушку, что немного заворочалась в его руках, — все хорошо. Скоро будем дома. — В больницу точно не надо? — негромко переспросил Джек, садясь за руль и оглядываясь на заднее сидение, где устроился Лэнгдон вместе со спящей Уотсон, — остальных вон сейчас уже повезут. — Сказали, госпитализация не требуется, — покачав головой, ответил мужчина, аккуратно поправляя съехавший с девушки плед, — можешь потеплей тут сделать? Руки у нее просто ледяные… Выкрутив обогреватель на полную мощность, Джек с усталым вздохом выехал на шоссе. Часы показывали уже одиннадцатый час вечера и обоих копов, изрядно вымотавшихся за сегодня, жутко клонило в сон. — Если что, Билли мне уже настучал, чтобы и ноги твоей завтра в участке не было, — зевая, проговорил мужчина, — так что даже не пытайся сунуться. — Да отвалите вы от меня уже! — шикнул он в ответ, стараясь не разбудить Мэллори, — сам разберусь, куда мне идти, а куда нет! Молча усмехнувшись, Джек продолжил гнать по ночной дороге, уже видя вдалеке городские огни. Кажется, впервые за все это долгое лето и начало осени, Рокленд сможет уснуть спокойно. — Уотсон как в себя придет, передавай привет, — с улыбкой пробормотал мужчина, останавливаясь напротив дома родителей Мэллори, — пускай быстрей поправляется… И кстати, а меня на свадьбу-то пригласят? — Нашел время спрашивать, — сердито буркнул Майкл, вытаскивая девушку из машины, — все, созвонимся завтра. — В общем, буду считать, что услышал «да», — с довольным видом хмыкнул Джек, — ладно, отдыхайте. До скорого. Опустив взгляд, Лэнгдон заметил, что Уотсон уже принялась понемногу возвращаться в сознание, хотя ее взгляд все еще оставался несфокусированным и сонным. — Все хорошо, — снова повторил шепотом Майкл, выходя на мощеную дорожку ведущую к дому и уже замечая, как его входная дверь стремительно распахнулась, — не бойся… — Доченька!!!.. — срываясь на истерический визг, проголосила миссис Уотсон, бегом кидаясь к офицеру с Мэллори на руках, — господи… Она живая?! — Да, просто под седативным, — быстро успокоил женщину Лэнгдон, попутно кивая мистеру Уотсону, который выбежал из дома вместе с женой и до сих пор был бледным как полотно, — ничего страшного не случилось, не волнуйтесь. Это, конечно, как посмотреть. Несколько суток просидеть в подвале на цепи в постоянном ожидании, что сегодня тебя убьют или искалечат — так себе «ничего страшного». Но в конце концов, все могло выйти и гораздо хуже… Только вот родителям Мэллори говорить об этом лучше не стоило. Пока миссис Уотсон громко рыдала, обнимая сонную дочь и целуя ее в лоб, отец девушки тихо проговорил: — Давайте уже в дом, а то сейчас все соседи на шум прибегут. Как только офицер переступил порог прихожей, его сразу же направили в комнату Мэллори, чтобы побыстрее уложить бедняжку в кровать. Хватит с нее на сегодня разговоров, суеты и потрясений. Пускай выспится как следует, не вспоминая обо всей этой жути заново. — Ей, наверное, хорошо бы в горячий душ и переодеться, — неуверенно пробормотал Майкл, опуская девушку поверх одеяла, — она, похоже, не меньше часа в холодной воде пролежала… — Я справлюсь, — тихо отозвалась миссис Уотсон, поглаживая дочку по голове, — а ты пока иди в гостиную к Адаму… Ему очень тяжело пришлось в последние дни. Еще и говорить ни с кем не хотел… Коротко кивнув, мужчина, пошатываясь от усталости, направился обратно к лестнице. Мистер Уотсон и правда нашелся в гостиной, стоя рядом с раскрытым шкафом, в котором виднелись бутылки виски, бурбона и прочего не самого дешевого алкоголя. Наполняя себе бокал, при этом уже заметив краем глаза Лэнгдона, мужчина плеснул виски еще и для своего гостя. В конце концов, не пить же ему в одиночестве. — Держи, — надломленным голосом произнес Адам, протягивая Майклу бокал, — тебе, я думаю, оно тоже не повредит. Не придумав, что и возразить, офицер молча приложился к виски, который сразу же прошелся по горлу приятной горячей волной. Пить на голодный желудок, конечно, было не лучшей идей, но так, по крайней мере, Лэнгдон точно сможет нормально и быстро уснуть. Надо только попросить у Уотсонов разрешить ему остаться здесь на ночь, а то в таком состоянии домой он сегодня вряд ли уже доберется. — Я боялся, что живой мы ее уже не увидим, — вдруг тихо проговорил Адам, шмыгая носом, — спасибо… Не успел Майкл и слова в ответ сказать, как его тотчас заключили в крепкие объятия. На пару секунд офицера и самого едва не пробрало до слез… Такое чувство, как будто его собственный отец вдруг ненадолго оказался рядом. По крайней мере, с момента его смерти, Лэнгдона младшего больше никто и никогда вот так не обнимал. Просидев с Адамом в гостиной еще порядка получаса, слыша при этом с верхнего этажа плеск воды и тихие разговоры, Майкл осторожно спросил: — Ничего, если я сегодня у вас переночую? — Можно подумать, тебе отсюда кто-то разрешил бы уйти, — хмуро пробурчал мистер Уотсон, продолжая цедить виски на дне бокала, — да и вообще… После всего, что случилось - наш дом, это теперь и твой дом тоже, сынок. Шумно сглотнув подкативший к горлу комок, Майкл с благодарностью кивнул мужчине. Сейчас ему и правда бы случайно не разрыдаться тут… — Я, наверное, пока схожу, узнаю, как она там, — невнятно пробормотал офицер, поднимаясь с кресла и надеясь, что мистер Уотсон не успел заметить его покрасневшие глаза. Поднявшись на второй этаж, Лэнгдон сразу же столкнулся с миссис Уотсон, которая только что вышла из спальни, осторожно прикрыв за собой дверь. — Все хорошо, — опережая вопрос Майкла, сказала она, — она еще очень вялая, но понемногу приходит в себя… Оставила ей ночник включенным, а то она сказала, что в темноте ей спать сейчас страшно. Бедный мой котеночек… Подожди тут минутку, я сейчас принесу что-нибудь из одежды Адама. А форму могу пока отправить в стирку. — Да не стоит… — попытался было воспротивиться Лэнгдон, однако, кто бы его отговорки еще слушал. Исчезнув в одной из соседних комнат на пару минут, миссис Уотсон быстро подлетела к мужчине, вручив тому аккуратно сложенную стопку свежевыстиранных вещей, пахнущих цветочным кондиционером. — А я разве?.. — немного растерянно добавил Майкл, видя, как женщина распахнула перед ним дверь в спальню дочки, — я и в гостевой лечь могу… Несмотря на то, что Мэллори целый месяц прожила у него, офицеру все еще было слишком неловко перед ее родителями. Ясное дело, они уже давно понимали, в насколько близких отношениях с мужчиной состояла их дочь, однако Лэнгдону от этой мысли было не сильно легче. — Глупости, — покачав головой, отозвалась миссис Уотсон, подталкивая Майкла в спину, — а вдруг зайке сегодня кошмар приснится, или еще случится что-нибудь… Да и вообще, лучше ей сейчас не оставаться одной. Здесь Лэнгдону уже не с чем было поспорить. Мэллори сейчас и правда не стоило долго находиться в одиночестве. Тихо пожелав миссис Уотсон спокойной ночи, мужчина, закрыв дверь, медленно обернулся к кровати. Плюшевые медведи, обычно стоящие у изголовья, сейчас строем находились на широком подоконнике, словно заботливо охраняя свою хозяйку. Сама же девушка, переодетая в фланелевую розовую пижаму и укутанная в мягкое одеяло, свернувшись под ним клубочком, тихонько дремала, уже не замечая света от ночника на своей прикроватной тумбочке. Слава богу, что теперь она снова в тепле, уюте и безопасности. Все ужасы остались позади, по крайней мере, Майкл уж теперь об этом точно позаботится. Скинув свою форму в свободное кресло, мужчина лениво переоделся в темные домашние брюки и белую майку. По-хорошему, сейчас бы еще заглянуть в душ, но тело Лэнгдона уже попросту отказывалось совершать какие-либо действия, кроме как поскорей завалиться в горизонтальном положении. Даже не обязательно на кровать. Майкл был измотан уже до такой степени, что спокойно отключился бы и на холодном полу. Стараясь не шуметь, дабы не потревожить сон Мэллори, Лэнгдон осторожно залез под одеяло. Перекатившись на бок, устроившись позади девушки, Майкл сонно закрыл глаза. Ему до сих пор с большим трудом верилось, что все самое страшное наконец-то подошло к концу. Больше не о чем было терзаться и беспокоиться, по крайней мере до завтрашнего утра так уж точно. Уже почти погрузившись в дрему, мужчина сквозь сон почувствовал, как теплое тельце, немного повозившись под одеялом, тихонько прильнуло к его груди, невольно щекоча кожу дыханием. — Спокойной ночи, — едва слышно прошептал Майкл, утыкаясь носом в макушку Мэллори.