My long summer 1984

— Доброго дня, Нейтан! — мягко проговорила молодая рыжеволосая женщина в темно-зеленом костюме, войдя в комнату допроса с лучезарной улыбкой, — вы не против, если я буду к вам так обращаться? Мужчина, скованный наручниками, медленно смерил незнакомку подозрительным взглядом. — Вы адвокат? — сипло переспросил он. — Боюсь, что нет, — покачала головой женщина, присаживаясь напротив и откидывая с плеча прядь густых волос, — меня зовут Амелия Вудстоун, я психотерапевт. — Что, меня теперь еще и в чокнутые записать хотят? — невольно огрызнулся Хорн, дернувшись на стуле, — я не псих! — Нейтан, — успокаивающе произнесла Амелия, глядя мужчине в глаза, — я здесь не для того, чтобы навешивать ярлыки и ставить несуществующие диагнозы. Мы просто немного побеседуем с вами. Я задам несколько вопросов, а вы, возможно, захотите поделиться со мной чем-то, что важно для вас. Договорились? Голос доктора Вудстоун оказался настолько нежным и убаюкивающим, что Нейтан нехотя кивнул в ответ, уже через пару секунд слыша, как щелкнула кнопка на диктофоне, очевидно лежащего у женщины в сумочке. — Я хотела бы поговорить о вашей матери, Нейтан, — осторожно начала Амелия, склоняя голову набок, — расскажите о ней немного… Вы находились в достаточно близких и доверительных отношениях? — Да, — рассеянно отозвался Хорн, блуждая взглядом по пустому столу, — она говорила, что мы с ней лучшие друзья… Других у меня никогда и не было. — Вы проводили много времени вместе? — добавила женщина, — если вы были лучшими друзьями, значит, она делилась с вами секретами и чем-то сокровенным? — Она почти все и всегда мне рассказывала, — пожал плечами Нейтан, — ей часто приходилось уезжать на работу… Иногда прямо посреди ночи. Мне никогда это не нравилось. А иногда ее клиенты приходили сразу к нам и это бесило еще больше… — То есть, вы знали, чем зарабатывала на жизнь ваша мать? — чуть прищурилась Амелия. — Сначала я узнал, что она работает моделью у каких-то странных фотографов, которые почему-то работали только ночью, — тихо пробормотал Хорн, — кажется, поначалу она стеснялась в этом мне признаться, но потом решила, что не хочет ничего скрывать. Я видел ее снимки не один раз… Она сама показывала их мне, когда возвращалась с работы. — А что по поводу клиентов, которые приходили к вам на дом? — поправив очки, добавила женщина, — она объясняла вам, кто они? — Не совсем, — неуверенно отозвался Нейтан, — но я иногда случайно заставал ее с ними в ванной или в спальне, когда она плохо закрывала дверь. Она никогда не ругалась на меня за это. Говорила, что все это просто взрослая жизнь и смущаться тут нечего, я же все равно когда-то об этом узнаю. — Сколько вам было лет, когда вы первый раз застали мать за близостью с мужчиной? — поинтересовалась Амелию, — помните, что почувствовали в тот момент? Вас это напугало или показалось чем-то странным?.. — Ни то, ни другое, — растерянно пробурчал Хорн, — это было еще до того, как я пошел в школу. Честно говоря, мне нравилось наблюдать за ней… Так мы будто становились еще ближе, чем раньше. — Знаю, что об этом вам может быть неприятно и тяжело вспоминать, но я хотела бы спросить вас о том дне, когда вашу мать обнаружили мертвой, — мягко протянула женщина, — знаю, что вы были первым, кто увидел ее тело после убийства… Пожалуйста, расскажите немного об этом моменте. Какие эмоции это у вас вызвало? — Я не сразу понял, что случилось, — покачал головой мужчина, глядя куда-то в пустую точку перед собой, — еще несколько минут назад я слышал, как она кричала… Но она часто кричала, когда была с клиентами. Мне показалось, она просто отдыхает. Что повсюду была кровь, я заметил уже потом… — Вас шокировало увиденное? — переспросила Амелия, — я читала протокол… Знаю, что вы пробыли рядом с ее телом несколько часов, пока не приехала полиция. Почему не ушли сразу и не попробовали позвать на помощь кого-то из соседей? Увидев, как у Нейтана напряглись мышцы лица и тревожно забегал взгляд, женщина постаралась еще заметней смягчить голос. — Вы пережили серьезную травму, Нейтан. Каждый из нас проходит через подобные вещи по-своему и вам нечего стыдиться. В протоколе было указано, что на трупе вашей матери были обнаружены следы спермы, однако при анализе выяснилось, что они принадлежали двум разным ДНК. Это был первый раз, когда вы испытали сексуальное возбуждение и прибегли к мастурбации? — Я… — сдавленно проговорил мужчина, снова отрицательно качая головой, — я не хотел сделать ничего плохого. Просто она была такой красивой… Я не знал, что… — Успокойтесь, Нейтан. Я понимаю вас, — внимательно взглянув на Хорна, отозвалась Амелия, — как я уже сказала, вам пришлось пережить серьезное потрясения, а у них иногда бывают свои непростые последствия. Расскажете, что произошло дальше? Мне известно, что вас определили в детский приют и назначили психологическую реабилитацию с доктором Говардом… Стоило женщине лишь произнести это имя, как Нейтана вдруг передернуло не то от страха, не то от отвращения. — Что-то не так, Нейтан? — с беспокойством спросила Амелия, — это связано с воспоминаниями о приюте, или о ваших беседах с психотерапевтом? Мы пытались связаться с доктором Говардом, однако он сейчас не в том состоянии здоровья, чтобы приехать сюда. Я так понимаю, ваши с ним сеансы оставили сильно негативное впечатление? — Он шантажировал меня, — дрогнувшим голосом ответил Хорн, снова забегав глазами по комнате, — когда узнал, что я сделал… Сказал, что если я не соглашусь с ним… Ну… Тогда он расскажет обо всем управляющей детского дома и меня выгонят на улицу, потому что никто не захочет держать рядом с нормальными детьми извращенца и ребенка шлюхи. На несколько секунд на лице женщины застыла оторопь. Подобного в адрес своего коллеги она точно не ожидала услышать. — Я искренне сожалею, что вам пришлось столкнуться с подобным, Нейтан, — тихо произнесла Амелия, — как только мы окончим наш разговор, я сразу же передам ваши обвинения в адрес доктора Говарда полиции. Это просто недопустимо и должно быть наказано законом. Я так понимаю, ранее вы не пытались подать жалобу или рассказать кому-либо о произошедшем? — Ну, а кто бы мне поверил? — неожиданно огрызнулся мужчина, — всем было плевать на меня… И управляющим, и копам, и доктору Говарду подавно. Я не хотел жить в том приюте, там вечно все воняло канализацией, даже еда, которую давали в столовой… — Вам не удалось завязать дружеских отношений с кем-то из других детей? — поинтересовалась Амелия, — или, может, из преподавателей… — Они сами не хотели со мной общаться, — буркнул Хорн в ответ, — я просто ждал, когда уже наконец смогу уйти оттуда. Хотел поскорее начать работать и жить один. — Когда к вам пришло осознание, что вы хотите стать фотографом? — уже понемногу начиная подбираться к главной теме сегодняшней беседы, спросила женщина, — кто-то когда-нибудь учил вас этому? — На самом деле, мне всегда хотелось рисовать, — рассеяно пожал плечами Нейтан, — но после смерти матери, я как-то забросил это дело… Да и потом, когда меня отпустили из приюта, шел уже 55-й год: фотографы все больше были востребованы, и я решил накопить денег на свою первую камеру, пока подрабатывал уборщиком в бистро. А дальше все как-то само закрутилось, не знаю… Мне нравилось фотографировать и потом возиться в лаборатории со снимками. Особенно, когда мне разрешали делать съемку по своему усмотрению, а не строго идти по чьим-то идиотским регламентам. — В какой-то момент работа в газете уже перестала вас удовлетворять? — снова поправив очки, спросила Амелия, — слышала, что на вас поступали жалобы, якобы вы осуществляете частные съемки незаконного характера. — Я никогда и ничего такого не продавал! — тут же встрепенулся Хорн, замотав головой, — да, я иногда фотографировал девушек… Но они сами обращались ко мне! Кто-то хотел заработать, кто-то отправить снимки своему бойфренду. Мне было без разницы. Они хорошо платили за работу и им нравился результат, вот и все. — Примерно в то же время у вас начались проблемы со здоровьем, верно? — спокойно добавила женщина, — поэтому вы решили расширить возможности своего заработка? Лекарства, аренда жилья, еще и содержание собственной студии обходятся совсем не дешево. — Приходилось как-то выкручиваться, — глядя куда-то сквозь собеседницу, ответил Нейтан, — ну и потом, мне все же нравилось то, что я делаю… И я ждал, когда смогу собрать хорошее портфолио, чтобы подать его на выставку. — Я видела эти фотографии, — чуть улыбнулась Амелия, — вы просто удивительно красиво умеете снимать цветы, Нейтан. — А вот кураторам выставки так не показалось, — прошипел он, шмыгнув носом от обиды, — они сказали, что это слишком скучно и сейчас в моде совершенно другое! — Это был несправедливый отказ, я понимаю, — кивнула женщина, — вы сильно разозлились в тот день? — Это было то, на что я потратил последние пять лет своей жизни, — с досадой откликнулся Хорн, — я был уверен, что они примут меня, но… — И тогда вы решили взяться за новый материал? — вкрадчиво добавила Амелия, — все эти рисунки, которые вы взяли за основу для фотографий, когда-то были подарены вами матери? — Ей они всегда очень нравились, — вяло пролепетал Нейтан, — она так улыбалась, когда я их дарил… Говорила, что когда-нибудь я прославлюсь, и тогда мои работы будут висеть в самых известных музеях и выставочных залах, а эти детские рисунки будут потом скупать за сумасшедшие деньги. — И так как сейчас у нас идет самый пик моды на романтизацию насилия и серийных убийств, вы подумали, что это будет лучшим вариантом добиться признания и известности? — осторожно проговорила женщина, заправляя волосы за ухо. — Я дал им то, что они хотели! — рявкнул Хорн в ответ, — я взял все самое лучшее и совместил в идеальной пропорции… Это именно то, что было нужно нашему времени! Это его лицо, разве никто этого больше не видит?! — Исходя из чего вы выбирали своих моделей, Нейтан? — не обращая внимания на гневный выпад, спросила Амедия, — вы были знакомы с ними? — Не со всеми, — нехотя пробормотал он, — Льюис встретился мне вечером на дороге, когда возвращался из бара домой… Парень был пьян, на ногах даже еле держался, вот я и подумал… — Вы пытались скрыть его тело, утопив в пруду, — бесстрастно продолжила женщина, — так вы поступали со всеми трупами, которые оставались после ваших съемок? — Большая часть из них закопана на заднем дворе, — глухо отозвался Нейтана, — Льюис был первым, кого я… Ну, в общем, я запаниковал и решил выбросить тело неподалеку от места, где провел съемку. С остальными оказалось уже проще. — А после Льюиса вы вспомнили о девушке, которая не так давно заказывала у вас фотосессию? — уточнила Амелия, — почему именно Джессика Фаулер? Она ведь была не единственной, кто снимался у вас в столь откровенном виде. К тому же, на тот момент она находилась в охраняемом лагере, но вы не потрудились выкрасть ее прямо из-под носа вожатых. — Фаулер была еще той тварью, — с неприязнью шикнул Хорн, — да, она несколько раз фотографировалась у меня… Но каждый раз как будто специально издевалась.Флиртовала, пытаясь сбить цену на работу, обещала, что после съемки пойдет со мной на свидание, говорила, что ей всегда нравились мужчины постарше… Но на самом деле просто смеялась надо мной. Ну и когда меня пригласили поснимать открытие «Кимберли», я уже был уверен, что заберу именно ее. — Но в этот раз вы руководствовались уже не только идеями будущей съемки, — прохладно прокомментировала женщина, — Фаулер находилась у вас почти целый месяц, где вы насиловали и пытали ее, держа взаперти. Вы хотели таким образом отомстить ей? — Не только ей, — сквозь зубы процедил Нейтан, — таких как Фаулер сейчас полно… Считают, что им все дозволено, играют на чужих чувствах, а потом считают себя обиженными, когда с ними обращаются точно также! Она заслужила этого… — После ее смерти, вы изнасиловали и убили еще тринадцать человек, — тихо подытожила Амелия, — вы считаете, каждый из них заслужил такой участи, Нейтан? — Мы не всегда получаем то, чего заслуживаем, доктор Вудстоун, — хрипло ответил Хорн, — просто в какой-то момент понимаешь, что или ты, или тебя… А я больше не хотел оказаться на другой стороне. Я делал то, во что я верю, то, что мне было дорого, и я не считаю что в чем-то перед кем-то виноват. Никто и никогда не считал себя виноватым передо мной! Так почему я должен поступать иначе?! Отведя взгляд в сторону, Амелия шумно вздохнула, попутно нажимая на кнопку диктофона, останавливая запись. Пожалуй, она сегодня узнала и услышала достаточно, чтобы принять дальнейшее решение и озвучить его следственному комитету. — Благодарю за откровенность, Нейтан, — произнесла она, поднимаясь из-за стола, — надеюсь, что решение суда, принятое по вашему делу, вы не сочтете несправедливостью и предвзятостью к вашей персоне. А что касается моих обещаний по поводу доктора Говарда: будьте уверены, я добьюсь, чтобы он в конце концов получил по заслугам. Позади послышался короткий сигнальный звонок, после чего тяжелая металлическая дверь распахнулась, впуская в комнату двух крепких полицейских, которые пришли увести Хорна обратно в камеру. — Доктор Вудстоун… Услышав оклик мужчины, Амелия на секунду обернулась через плечо. — Жаль, что у меня больше нет камеры, — негромко пробормотал Нейтан, утаскиваемый охраной, — белые лилии пришлись бы вам очень к лицу… Ощутив, как по спине невольно пробежал озноб, женщина отшатнулась назад. К счастью, фотокамера больше никогда не окажется в руках Нейтана Хорна, уж точно не под опекой и пристальным вниманием сестры Эдит.