My long summer 1984

— Сегодняшним утром первого октября: признанный виновным в двадцати похищениях и шестнадцати убийствах житель города Рокленд Нейтан Хорн, был перемещен в психиатрическую Таунтонскую лечебницу на пожизненный срок. Также из отдела ФБР по штату Мэн было оглашено, что Чарльз Ньюман, ранее задержанный и обвиненный в серийных убийствах, был освобожден и оправдан по всем статьям… — Ну, вот и все, — тихо пробормотал Майкл, хмуро глядя на экран телевизора. Собравшиеся за завтраком Уотсоны, невольно оторвавшись от тарелок с горячими гренками и яичницей, растерянно наблюдали за сводкой утренних новостей. Так странно было слышать, что все наконец-то закончилось. Впрочем, в жизни ведь всегда так: ждешь завершения чего-то значимого с салютом и фанфарами, но на деле оно всегда происходит скомкано и почти незаметно, из-за чего в первое время даже сложно поверить в случившееся. Ощутив, как его руки под столом вдруг нерешительно коснулись теплые пальцы, мужчина коротко оглянулся на Мэллори, сталкиваясь с ней взглядом. — Все хорошо, — почти беззвучно добавил он, ободряюще сжимая ладонь девушки. — Ну… — неловко замявшись, протянула миссис Уотсон, медленно отворачиваясь от телевизора, который уже переключился на сводку о погоде, — кто-нибудь еще хочет гренок с корицей? Никто за столом не успел ответить на вопрос, ибо по дому в тот же миг пролетел громкий сигнал телефона. — Пойду отвечу, — быстро вскакивая со стула, сказала женщина. — А я кофе еще налью, — тем же невнятным тоном добавил мистер Уотсон, уходя из комнаты вслед за супругой. Оставшись в гостиной наедине с Мэллори, Майкл снова взглянул на нее. — Ты в порядке? — осторожно спросил он, продолжая ласково поглаживать руку девушки. — Просто не ожидала, что все закончится вот так, — задумчиво пробормотала Уотсон в ответ, бросая взгляд на рябящий синим экран, — но это, наверное, даже к лучшему… Больше он никого не тронет. — Майкл! — воскликнула Стефани, выглядывая из-за двери, — дорогой, тебя к телефону. Ну и суетливо же началось утро понедельника, ничего не скажешь… Поднявшись из-за стола, мужчина поспешил забрать трубку из рук миссис Уотсон, уже смутно догадываясь, кто окажется на той стороне провода. — Уже видел новости? — обойдясь без лишних приветствий, спросил Билли, — Хорна все-таки увезли к психам. — Да, я уже в курсе, — вздохнул Майкл, потерев лоб рукой, — быстро вы, однако, управились. — Я и сам не ожидал, что все так оперативно разрулится, — хмыкнул друг, — но не жалуюсь… И у нас тут еще одна хорошая новость: Смит сейчас собирает барахло в своем кабинете. Только что пришел подписанный рапорт об его увольнении от начальства. Ты б слышал, как этот гад тут всех матом крыл… — С ума сойти, — негромко усмехнулся Лэнгдон, — кажется, еще немного, и я поверю, что в этом мире действительно существует какая-то справедливость. — Ага, сочувствую, правда, тем ребятам, к кому Смит потом на работу устроится, — поддакнул Билли, — кстати, Лэнгдон, что ты там в итоге надумал по поводу Нью-Йорка? Почувствовав, как в груди неприятно екнуло, мужчина болезненно прикусил губу. Думать то он думал, но что ответить Билли пока так и не решил. — Давай я точно скажу тебе сегодня вечером, — тихо пробубнил Майкл, зажимая пальцами переносицу, — мне все это еще надо обсудить кое с кем… — Ты только не затягивай сильно, — предупредил друг, — сам ведь понимаешь, желающих на эту должность будет полно. Закончив разговор и положив трубку, мужчина на секунду прислонился лбом к стене. Ему и хотелось бы ответить «да», но слишком много факторов сейчас выступали против. Лэнгдон не хотел уезжать в Нью-Йорк один, ведь тогда ему неминуемо придется разорвать отношения с Мэллори. А если брать ее с собой… У девушки ведь в Рокленде находилась не только учеба, но еще и родители, друзья. Едва ли семья Уотсонов обрадуется, узнав, что Майкл решил увезти их дочь из тихого уютного городка в шумный мегаполис, откуда они оба смогут выбираться в гости разве что по большим праздникам. Может Мэллори и сама окажется против… Хотя, справедливости ради, мужчина у нее об этом пока и не спрашивал. Пронянчившись с девушкой все выходные, радуясь, что та наконец-то пошла на поправку, Майклу так и не хватило духу завести с ней разговор ни о Нью-Йорке, ни о кольце, по-прежнему валяющемся среди вещей, привезенных из дома. Лэнгдон даже себе самому не мог объяснить, какого черта продолжал тянуть несчастного кота за хвост. Неужели было так сложно открыть рот и задать простой и короткий вопрос: «Хочешь переехать со мной в Нью-Йорк?.. Правда при этом тебе придется бросить родителей, подруг и потерять деньги, потраченные за первый семестр в академии, куда ты так сильно хотела поступить…» Да уж, как ни посмотри, ситуация складывалась совсем не простая. — Опять ты хмуришься, — послышался рядом ласковый голосок, после чего руки Мэллори с нежностью обвили его талию, — на работе что-то не так? Промямлив в ответ что-то невнятное, Майкл рассеянно чмокнул девушку в макушку. А может, решиться на серьезный разговор мужчине мешали вовсе не надуманные страхи, а вполне реально существующая причина… Причина, с которой он последние годы старался все меньше выходить на контакт, и которая жила не так уж далеко отсюда. Коротко взглянув на часы, Лэнгдон шумно вздохнул. До работы оставался еще час, а значит он успеет заехать кое-куда перед своим прибытием в участок. Хотелось только надеяться, что вся эта внезапная затея не выйдет ему боком. — Надо уже идти, — негромко проговорил Майкл, мягко отстраняя от себя Мэллори, — не скучай здесь сильно… — Жаль, что выходные так быстро закончились, — печально улыбнувшись, отозвалась девушка, приподнимаясь на цыпочки и быстро целуя Лэнгдона в губы, — а кстати… — М? — переспросил мужчина, выходя в прихожую и снимая куртку с вешалки. — Может на следующих выходных наконец-то выберемся на пикник? — нерешительно переминаясь с ноги на ногу, переспросила она, — ну… Если у тебя не будет других планов. И снова где-то под ребрами у Майкла ощутимо кольнуло. — Если уже точно выздоровеешь к тому моменту, — уклончиво ответил он, набрасывая куртку на плечи и наклоняясь, чтобы поцеловать Мэллори на прощание, — до вечера. Стараясь хоть немного задержать мужчину на пороге, Уотсон, тихо хихикнув, повисла на его шее, касаясь теплым дыханием губ. Если бы не родители, сейчас суетливо бегающие по первому этажу, собираясь на работу, девушка бы точно отважилась обеспечить Майклу опоздание минут так на тридцать… Но увы, пока Лэнгдон находился в гостях, Мэллори приходилось вести себя прилично, ну или хотя бы пытаться сделать вид. По крайней мере маленькое почти невинное и тихое баловство под одеялом вчерашней ночью, они с Майклом все-таки смогли себе позволить. Но как же сильно хотелось уже поскорее остаться с ним наедине… Еле заставив себя в конце концов выйти из дома, расставаясь с девушкой до вечера, Лэнгдон быстро зашагал по направлению к ближайшей автобусной остановке. Пожалуй, ему стоило бы за выходные выбраться и забрать из гаража свою машину, но что уж теперь об этом сокрушаться? Да и потом, ехать до места назначения было совсем недолго: пара кварталов и мужчина, выйдя из салона, уже увидел в дальнем конца улицы знакомый светлый дом в окружении пышных яблонь. Давно он здесь уже не бывал… Пару лет уж точно. Остановившись напротив крыльца, пронзаемый острым, ни с чем не сравнимым чувством ностальгии, Майкл в нерешительности приблизился к входной двери. А вдруг ее сейчас нет дома? А может вообще не стоило сюда тащиться, а просто позвонить… Но пока мужчина терзался в сомнениях, переминаясь на пороге, в прихожей уже послышался знакомый приглушенный стук каблуков по ковру. — Майкл? — оторопело застыв, воскликнула Констанс, уставившись на сына с недоумением. Сколько времени прошло, а миссис Лэнгдон почти не изменилась. Даже напротив, как будто стала немного моложе: или это все ее увлечения процедурами пластической хирургии? Впрочем, неважно. Главное, что ее саму это радовало. — Привет, — не зная, что еще сказать, буркнул Майкл, отводя взгляд куда-то в сторону, — ты тут не занята сейчас? — Не слишком, — не удержавшись от ехидства в голове, отозвалась мать, посторонившись с порога и позволяя мужчине пройти, — равно как и все три года, что тебя здесь не было. — А разве не два? — рассеянно переспросил сын, хотя и понимал, что продолжать эту тему им явно не стоило, чтобы снова не разругаться, — вообще я ненадолго, мне минут через сорок уже нужно быть в участке. Красноречиво дернув бровью в ответ, Констанс, держа идеально прямую осанку, молча опустилась в кресло, рядом с которым на низком столике виднелась маленькая чашка эспрессо. Похоже, женщина по-прежнему не изменяла своим привычкам, устраивая себе по утрам весьма скромные завтраки, боясь лишний раз нанести вред фигуре. Хотя самым серьезным вредом для нее когда-то оказался сам Майкл, появившись на свет с внушительным весом в 11 фунтов. Удивительно, как с таким отношением она когда-то вообще отважилась заводить детей. — Чем обязана? — не теряя невозмутимости, произнесла миссис Лэнгдон, пристально глядя на сына, присевшего на подлокотник дивана, — нашлись какие-то документы, которые срочно нужно подписать? Сцепив зубы, мужчина с шумом втянул носом воздух. Общаясь с матерью, было крайне тяжело сдержаться и не ответить едкостью на едкость. Она как будто нарочно его провоцировала, хотя Майкл и сам был хорош, каждый раз огрызаясь на все ее прежние попытки поговорить с ним по душам. — Мне сейчас предлагают возможное повышение в должности с переездом в Нью-Йорк, — решив долго не топтаться вокруг да около, проговорил Лэнгдон, пожав плечами, — хотел узнать, что ты об этом думаешь. Очевидно, ожидая услышать что-то совершенно иное, Констанс удивленно притихла, пару секунд осмысливая прозвучавшие слова. — Ты уже десять лет живешь так, как сам считаешь нужным, Майкл, — медленно отозвалась она, покачав головой, — отчего тебе вдруг стало интересно чье-то мнение? Особенно мое. На этот раз уже настал черед Майкла затихнуть, неловко отводя глаза в пол. Что он должен был сейчас ответить? «Ты все эти десять лет пилила меня и ездила по мозгам, пытаясь доказать, что я живу неправильно, но впечатлившись вдруг историей одного серийного маньяка, я решил о тебе вспомнить и спросить, как дела?» Звучит просто по-идиотски. Наверное, ему и правда не стоило приезжать. — Ну, тебе же всегда было, что сказать, — иронично разводя руками, произнес мужчина, — давай, повтори еще раз, что я все делаю неправильно, сливая свою жизнь в помойку, и я уже успокоюсь и уйду. И снова в светлой гостиной повисла напряженная тишина. Констанс внимательно глядела на сына, пока сам он буравил взглядом пол у себя под ногами. Уже слишком давно они перестали находить общий язык, и сколько бы это ни причиняло боли, ни один из них не мог набраться смелости пойти на перемирие. А все потому, что в первую очередь это перемирие означало бы признание собственной неправоты. Майкл всегда был излишне упрям, но ведь свое упрямство он унаследовал именно от Констанс. — Как думаешь, милый, какая мать будет спокойна и счастлива, когда ее ребенок собственными руками роет себе могилу? — говоря почти шепотом, спросила женщина, — может быть, я и не умею подбирать нужные слова… Но единственное, чего я хотела добиться за эти десять лет, чтобы ты наконец закончил со своим трауром! Эднрю уже давно нет в живых, Майкл, и мне тоже его не хватает, но это не повод ставить на себе крест и оставаться просиживать в этом облезлом полицейском участке до конца жизни! И не нужно рассказывать мне о том, что эти годы тебя все совершенно устраивало! Ты застрял в этом городе только потому, что боишься! Боишься заводить семью, боишься браться за что-то большее, боишься просто доверять людям, потому что можешь их потерять! Но мы все рано или поздно что-то теряем, Майкл! И это всегда будет больно и сложно принять, но я не хочу, чтобы из-за этого страха ты в конце концов остался ни с чем! Как только Констанс закончила свою неожиданную разразившуюся тираду, в ее глазах уже стояли слезы. Похоже, что женщина слишком долго копила в себе эти слова, не решаясь высказать их вслух. Невольно шмыгнув носом, Лэнгдон с трудом проглотил подкативший к горлу комок. Оторопев от криков матери поначалу, сейчас мужчина чувствовал себя совершенно разбитым и растерянным. Или же так оно должно было быть? Больно… Но иногда боль была просто необходима, чтобы освободиться и ощутить облегчение. Продолжая пялиться на ковер, Майкл не сразу заметил, как мать, поднявшись на ноги, медленно приблизилась к нему, обнимая за плечи и притягивая к себе. — Все хорошо, мой мальчик, — сдавленно пролепетала Констанс, с нежностью проводя ладонью по его волосам, — я люблю тебя. … — Я думал, ты приезжать уже не собираешься, — хмыкнул Джек, увидев Майкла на пороге участка только в начале второго, — а чем это так пахнет вкусно? — Да тут вот… пирог, в общем, — рассеяно отозвался мужчина, опустив увесистый бумажный пакет на стол. — А нос и глаза чего красные? — никак не собирался отставать друг, — тебе что, Мэлл с предложением твоим отказала и решила откупиться пирогом? Вот ведь коварная баба… — Очень смешно, — фыркнул Лэнгдон, нажимая кнопку на чайнике, — я только сегодня вечером с ней поговорю… А пирог от Констанс. — Вау, — еще больше удивился Джек, взглянув на пакет, — так вы наконец-то с ней увиделись? Ну, теперь хоть перестану бояться, что она заявится в участок и попытается тебя придушить. — Если я еще буду здесь работать, — еще тише пробормотал Майкл, дернув бровью и медленно садясь за свой стол. — Ты это о чем? — настороженно переспросил мужчина, — ты же не собираешься как Чарли свалить и меня здесь кинуть одного на амбразуру? Коротко вздохнув, офицер молча окинул взглядом знакомую тесную комнату. Отчего-то казалось, что с момента, как он впервые вошел в двери полицейского участка Рокленда прошло уже не десять лет, а целая жизнь. Многое же успели запомнить эти старые обшарпанные стены: и как ни странно, большая часть приятных и теплых воспоминаний с этим местом у Майкла оказалась связана именно с Мэллори. Ее почти постоянные опоздания, задорный смех, криминально отвлекающие от работы короткие юбки, запах свежеиспеченного печенья, которое она каждый день приносила с собой из дома. И это уже не говоря о тех горячих минутах, когда Лэнгдон по случайности (но чаще всего не по случайности), оказывался с ней наедине в темной подсобке. Пожалуй, таких вот моментов Майклу действительно будет не хватать. Хотя, что касается непутевого Чарли, и извечно ехидного Джека: мужчина не сомневался, что если все-таки решится уехать в Нью-Йорк, ему будет жутко не хватать их обоих. Но если подумать… Жизнь продолжается и перемены в ней всегда были и будут неизбежны. Что-то остается позади, что-то уходит почти бесследно и со временем забывается — но это не плохо. Ведь идти вперед, меняться, рисковать, обретать что-то новое  — это совсем не значит потерять то, что раньше было нам дорого. Просто иногда требуется немая смелость, чтобы наконец-то это принять.