My long summer 1984

— Стейси, ну хватит тебе уже, — с улыбкой пробормотала Мэллори, обнимая подругу, шумно хлюпающую носом, — ты же видишь, я живая… — Ага, зато несколько дней назад мы с Мэттом уже думали, какой тебе венок на похороны покупать, — хмуро буркнула в ответ девушка, растирая слезы по лицу и медленно отстраняясь назад, — а еще могла бы мне сразу позвонить! А то твоя мама только на следующий день мне сообщила, что твою задницу нашли! — Прости, было немного не до этого, — виновато ссутулив плечи, отозвалась Уотсон, рассеянно пробегаясь взглядом по своей спальне, — будешь чай? А еще у меня, кажется, до сих пор кассета с «Бриолином» из проката лежит, можем пересмотреть… — Не подлизывайся! — фыркнула Стейси, однако уже спустя пару секунд, добавила, — а у тебя мама случайно не пекла сегодня то вкусное печенье с миндалем?.. Не прошло и пятнадцати минут, как девушки, весело хихикая, уже валялись на кровати, обложившись подносом с чаем и вкусностями. Стейси никогда не умела слишком долго обижаться и злиться, да и что уж греха таить, была безумно счастлива встретить свою подругу живой и невредимой. И какая разница: когда, кто, и кому перезвонил, ведь главное, что все обошлось и самое жуткое наконец-то осталось позади. — Не думала еще, что будешь делать дальше? — с набитым ртом спросила Стейси, поглядывая в телевизор на плечистого Джона Траволту. — В каком смысле? — вскинула бровь Мэллори, прихлебывая чай. — Ну… — вдруг странно замялась подруга, — ты же… Он еще не?.. А, ладно, проехали. Оторопело заморгав, девушка ждала, что подруга хоть как-то объяснит свой странный выпад, однако та предпочла просто по-быстрому сменить тему: — Мы тут с Мэттом планируем большую вечеринку на Хэллоуин. Пригласим всех наших школьных дебилов, кто еще по разным городам не разъехался. Может, тоже придешь вместе с Лэнгдоном? Пора бы ему уже вливаться в компанию, что ли. — Да я бы с радостью, — рассеянно улыбнулась Уотсон, — правда, у Майкла тридцать первого как раз еще и день рождения… Да и припадает оно, кажется, на четверг. Так что, пока даже не знаю… — А ты как-то изменилась, — негромко хмыкнула Стейси, смерив девушку взглядом, — всегда же раньше обожала Хэллоуин… А теперь: «ну я даже не знаю»? — Извини, — снова смутилась Мэллори, пожав плечами, — просто мне сейчас много придется наверстывать по учебе, и неизвестно, сколько у Майкла будет дел в конце месяца. Но если все получится, мы обязательно придем! — Ясно, — усмехнулась подруга, явно успев сделать в голове какие-то свои невеселые выводы, — но ты это… Не пропадай только насовсем. Мы же раньше с тобой когда-то по пять раз на день созванивались, помнишь? А сейчас ты про меня в лучшем случае вспоминаешь раз в неделю. Переглянувшись со Стейси, девушка грустно вздохнула, на секунду отводя взгляд. Что-то вокруг, а может и в них самих, и правда менялось неуловимым образом. Казалось бы, не так давно остались школа, беззаботные прогулки по торговому центру, ночные сеансы в кино, веселый и шумный сбор конфет у соседей на Хэллоуин… Странно, но отчего-то с каждым днем начинало казаться, что восторг от подобных простых радостей медленно угасал, сменяясь будничной суетой и новыми заботами. И, пожалуй, временами это даже пугало. Особенно в те моменты, когда смотришь в глаза некогда лучшей подруги, понимая, что между вами становится все меньше и меньше общего, но, наверное, глупо искать по этому поводу виноватых. — А как у вас дела с Мэттом, кстати? — пытаясь отвлечь Стейси от грустных бесед, переспросила Мэллори, — уже не так часто ругаетесь? Увлеченно переключившись на разговоры о мальчиках, подруги почти забыли о фильме, да и обо всех остальных вещах, чью тему им не хотелось сейчас затрагивать. Пускай все нелегкие и даже в чем-то болезненные вопросы успеют подождать в дальнем ящике, а пока стоило просто порадоваться встрече, солнечному осеннему дню за окном, и большим планам на грядущую череду праздников. Может что-то из них и не удастся претворить в жизнь, но ничего не мешало девушкам хотя бы помечтать об этом вместе. Проболтав и просмеявшись, еще долго вспоминая свои старые школьные истории и неловкие моменты, Мэллори и Стейси опомнились уже только с началом заката. Подруге уже нужно было убегать на свидание, а Уотсон немного отлежаться и отдохнуть, не забыв принять аспирин. — Ладно, — улыбаясь, протянула девушка, обнимая Мэллори, — увидимся еще… И позвони мне, если вдруг скоро случится что-то важное… — Почему мне кажется, что ты знаешь что-то, чего я не знаю я? — настороженно переспросила подруга, скрещивая руки на груди, — про что такое «важное» ты имеешь ввиду?.. — Все, пока! — тут же резко свернув разговор, воскликнула Стейси, как будто опасаясь случайно ляпнуть лишнего, — передам Мэтту от тебя привет! Не зная, что и думать, Мэллори медленно прикрыла входную дверь, продолжая теряться в догадках из-за странного поведения подруги. Может, она вместе с друзьями готовила ей какой-то сюрприз? Странно все это… Вернувшись к себе в комнату, девушка, устало потягиваясь, снова рухнула поверх одеяла, оглядываясь в сторону окна. Все сильней начинало темнеть, время подходило к началу шестого, а значит, Майкл уже скоро должен был вернуться с работы. Поскорей бы! А еще скорее Мэллори хотелось снова перебраться от родителей к нему домой. И не только по той причине, что девушка страшно скучала по их близости, но и просто потому, что ей хотелось наконец-то позаботиться о своем любимом и родном офицере. Снова ждать его по вечерам со свежеприготовленным ужином, снова прогонять от телевизора, когда он засиживается за ним после полуночи, сбивая себе адекватный режим дня. Ну и в конце концов, поддерживать и просто быть рядом, чтобы только ни случилось. И никакие дурацкие ссоры по поводу шампуней и мыла больше не станут для них неразрешимой трагедией! По правде говоря, вернувшись из подвала Хорна, сейчас Мэллори была готова пересмотреть многие свои взгляды на вещи, которые раньше она не воспринимала всерьез. Как минимум, стоило бы уже завязать с привычкой вестись на разговоры незнакомцев, искренне веря в их доброту и порядочность. А еще прекратить сбегать из дома посреди ночи и игнорировать телефонные звонки… И никаких больше прогулов лекций с курением за стенами академии! Довольно уже вести себя так, будто кто-то мифический и всемогущий станет решать ее проблемы словно по мановению волшебной палочки. Если Уотсон сама не примется брать ответственность за свои поступки, она, возможно, так и останется маленькой девочкой из пригорода, за которую все и всегда решают ее любящие родители. И, быть может, для кого это было и не самым плохим вариантом, но только уже не для Мэллори. Больше нет. Все-таки, пережив некоторые моменты, что-то в голове неминуемо щелкает, переключая внимание и перестраивая мысли в иное русло. Плохо ли это было или хорошо, девушка пока не могла осознать в полной мере. Наверное, отчасти, так происходит любое взросление, однако Мэллори хотелось верить, что привкус горечи и какой-то непередаваемой словами утраты, рано или поздно улетучится из ее памяти. Задумываясь над недавними событиями и вспоминая тех бедных девочек, на всю оставшуюся жизнь оставшихся калеками, Уотсон порой казалось, словно в том холодном подвале осталось что-то важное. Что-то, принадлежавшее ей раньше, но теперь безвозвратно утраченное. Эти чувства сложно было собрать воедино, однако что-то подсказывало девушке, что так, как было раньше, уже не будет, наверное, никогда. Но, может быть, это и к лучшему? По крайней мере, рядом с Мэллори все еще находились дорогие ей люди, а весь окружающий мир, как бы ни пугали иллюзии и страх неизвестности, отнюдь не разбился на части. Нет… Просто теперь он выглядел немного иначе: как будто чуть сложнее, приземленней, даже печальней, но в тоже время роднее и ближе в своей неспокойности и переменчивости. И, вполне возможно, только сейчас девушке удалось увидеть его теми же глазами, каким на него смотрел Майкл. В задумчивости провалявшись в кровати еще с полчаса, дожидаясь, пока лекарство немного собьет поднявшуюся температуру, девушка, потянувшись к письменному столу, решительно достала из ящика потертый знакомый блокнот. Она уже так давно ничего здесь не рисовала… Кажется, еще с самого июля. Пора бы уже добавить на чистую страницу что-нибудь новенькое! … Стерев испарину со лба, Майкл, медленно шагая по направлению к дому Уотсонов, все продолжал продумывать в своей голове длинную вступительную речь, которую он сегодня планировал озвучить Мэллори. Нужно ничего не упустить и подойти к делу серьезно… Все-таки, подобные вещи происходят с людьми не каждый божий день. — О, Майкл, здравствуй, дорогой! — с сияющей улыбкой воскликнула миссис Уотсон, открывая дверь, — ты как раз к ужину! Мужчина нервничал уже до такой степени, что даже слова не смог выдавить в ответ, лишь болезненно и натянуто улыбнувшись. И чего он так сильно себя накрутил? Наверное, во всем просто виноват Джек, который сегодня на протяжение всего дня отсыпал неуместные и ехидные шуточки на тему свадьбы и брака. При этом сам же оставался уверен, что таким образом оказывает другу бесценную поддержку перед важным жизненным шагом… Ага, как же, помощник хренов! — Кто-нибудь видел мои очки? — прозвучал из глубины дома недовольный голос Адама, пытающегося найти пропажу, — да чтоб их… Проходя мимо гостиной, где мистер Уотсон копался среди вороха газет на столе, Майкл на секунду нерешительно замер. По-хорошему, ему стоило бы для начала поговорить с отцом Мэллори, а уж после тащиться к ней со своим предложением. Ну, по крайней мере, таковы были традиции… Однако мужчина, чувствуя нарастающую панику, понимал, что если сейчас попытается поговорить с Адамом, на последующую беседу с его дочкой, ему может уже просто не хватить духу. Хрипло откашлявшись, Лэнгдон медленно взобрался по лестнице, уже с середины пролета слыша приглушенные звуки музыки из спальни Уотсон. Опять эти слащавые Foreigner с их слезовыжимательным нытьем… Открыв дверь в комнату, Майкл обнаружил за ней уже знакомую картину: закопавшись среди подушек и плюшевых медведей, девушка, сосредоточенно глядя в блокнот, что-то увлеченно рисовала, скрипя по бумаге карандашом. Впрочем, заметив мужчину краем глаза, она сразу же встрепенулась, просияв от радости. — Наконец-то, — тихо пробормотала она, быстро подползая к краю кровати и обнимая Лэнгдона, приподнявшись на коленки, — я боялась, ты уже не приедешь… — Ну, я же обещал, — отозвался он, стараясь отвлечься от тревожных мыслей и рассеянно переведя взгляд на блокнот, — что рисуешь? — Эм… — застенчиво протянула Мэллори, отстраняясь от мужчины и снова подбирая свои брошенные поверх одеяла художества, — да ничего особенного… — А можно посмотреть? — не сдержав улыбки, добавил Майкл, присаживаясь на постель, — мне правда интересно. Помявшись еще пару секунд, заметно краснея, девушка, наконец, неуверенно протянула блокнот Лэнгдону. — Это когда ж ты у меня такие мускулы видела? — невольно прыснув от смеха, спросил мужчина, глядя на собственное изображение, напоминающее обложку героического комикса, — я тут будто годами на стероидах сидел… — А вот и неправда! — недовольно буркнула Мэллори, отбирая блокнот обратно, — будешь опять смеяться, больше никогда ничего тебе не покажу! Продолжая сдавленно посмеиваться, Майкл, наклонившись, примирительно чмокнул девушку в согнутую коленку, на мгновение прислоняясь к ней лбом. Все это конечно трогательно и мило, но пора бы уже переходить к более серьезным вещам. — Мэлл, — сипло начал мужчина, медленно выпрямляясь и поднимая на Уотсон тяжелый взгляд, — нам нужно о кое-чем поговорить. Стоило Лэнгдону только закончить фразу, как Мэллори тут же замерла в напряжении, глядя на него с боязливой настороженностью. Как правило, все разговоры, начинающиеся со слов «нам нужно поговорить», ничем хорошим не заканчиваются, и девушка прекрасно об этом знала. — Что-то не так? — упавшим голосом пролепетала Уотсон, чувствуя, как внутри все резко похолодело, а пальцы, все еще сжимающие карандаш, забило мелкой дрожью. Шумно втянув воздух, Майкл нервно сглотнул, на секунду отводя взгляд в сторону. Он же сегодня весь день проговаривал в голове, что нужно сказать девушке, так какого черта сейчас не мог вспомнить ни слова?! — В общем… Меня планируют повысить до федерального маршала в замену Смиту и по этой же причине отправить в Нью-Йорк, — осторожно произнес он, потирая шею. Растерянно заморгав, Мэллори не сразу сообразила, что ответить. Если подумать, это ведь была прекрасная новость, вот только почему Лэнгдон озвучил ее с настолько траурным и мрачным видом? Неужели… Неужели он хотел сказать, что собирается уехать один и они теперь больше никогда не увидятся? От испуга сердце девушки забилось так быстро, что на секунду стало даже сложно дышать. — П-поздравляю?.. — заикнувшись, пробормотала Уотсон, нервно вытирая об одеяло вспотевшие ладони, — И к-когда ты… Уезжаешь?.. — Я еще не дал им ответ, — глубоко вздохнув, покачал головой Майкл, в упор не замечая реакции девушки, — если ты не захочешь бросать тут семью, друзей и учебу, я пойму… Все-таки Нью-Йорк отсюда не самый ближний свет и… Резко закашлявшись, Мэллори прижала ладонь ко рту, после чего взглянула на мужчину словно на чокнутого. — То есть, ты хочешь, чтобы я уехала с тобой?! — почти срываясь на фальцет, переспросила девушка. — А я разве этого не сказал? — растерянно отозвался Лэнгдон, захлопав глазами. Что ни говори, а иногда Майкла так и хотелось чем-нибудь стукнуть, а то и вовсе придушить. Ну вот к чему было сейчас устраивать такие похоронные речи, словно мужчина на днях тут узнал о своей неизлечимой болезни и жить ему теперь осталось два месяца?! Мэллори едва сердечный приступ за эти пару минут не хватил, а он даже ничего не заметил! Впрочем, негодование девушки оказалось недолгим, ибо оно стремительно успело смениться облегчением, а после и шумным восторгом. Радостно и громко запищав что-то неразборчивое, Уотсон кинулась на Лэнгдона, крепко прижимаясь к его груди. Господи, ну и напугал же он ее! — Я так рада за тебя!.. — едва не плача, воскликнула Мэллори, — Нью-Йорк… Я всю жизнь мечтала там хоть раз побывать! Виновато улыбнувшись, уже понимая, что случайно напугал Уотсон до чертиков, Майкл мягко поцеловал ее в висок, при этом осторожно поглаживая растрепанные волосы. Один камнем на душе стало меньше, осталось теперь только самое важное… — Уверена, что правда хочешь уехать? — тихо добавил мужчина, продолжая укачивать Мэллори в своих руках, — тебе ведь есть, с чем здесь расставаться… Да и твоя академия… — В Нью-Йорке столько художественных колледжей, сколько всему штату Мэн и не снилось, — нервно хихикнула она, — подам документы куда-нибудь еще… Ну и мы же сможем иногда приезжать сюда на День Благодарения и Рождество. Даже не вздумай отказываться, Майкл! Помнишь, ты же еще в «Кимберли» рассказывал мне, что всегда хотел уехать отсюда. — Не знал, что ты это помнишь, — с улыбкой, отозвался Лэнгдон, — спасибо… И да, Нью-Йорк, это еще не другой конец света. Только вот с пикниками будет уже сложнее, чем здесь, если только в Центральном парке их устраивать. — Я и не против, — тихонько засмеявшись, сказала Мэллори, потираясь носом о его шею, — главное, что ты будешь там. — Но есть еще кое-что… Заметив, как голос Майкла снова приобрел тревожную мрачность, девушка медленно вскинула взгляд исподлобья. А вдруг, мужчина решил для начала озвучить ей хорошие новости, а все самое плохое приберечь напоследок? Вот только что это могло быть? По правде говоря, Уотсон и представить было страшно. Очевидно, рановато она принялась скакать от восторга. — Может, ты подумаешь, что это как-то рановато, но… — хрипло пробурчал Лэнгдон, попутно копаясь в кармане брюк, — если не хочешь, можешь сейчас ничего не отвечать, просто… — Да!.. — невольно вырвалось у девушки раньше, прежде чем Майкл успел закончить фразу. А все потому, что ее взгляд уже успел заметить маленький бархатный футляр в его подрагивающей от нервов руке. Фыркнув от смеха, мужчина на секунду прижался губами к ее макушке. Он ведь еще даже спросить ничего не успел… Впрочем, похоже, уже и не надо. — Вот вечно ты бежишь впереди паровоза, — покачал головой Лэнгдон, наскоро вытаскивая кольцо и надевая его на руку потрясенной до глубины души и даже онемевшей от изумления Уотсон, — Мэлл… Эй, ты там в порядке-то вообще? Радостный протяжный визг, неожиданно последующий в ответ, должно быть, успел услышать весь жилой квартал, если не весь Рокленд до самой окраины. И неудивительно, что испугавшись столь оглушительных, пускай и счастливы воплей, в спальню Мэллори разом прибежали родители, которым Майклу пришлось неловко объяснять все случившееся. И в тот вечер в доме Уотсонов был очень долгий и шумный ужин. Отец девушки достал из шкафа раритетную бутылку шампанского, миссис Уотсон все никак не могла успокоиться, задавая бесконечные вопросы о переезде в Нью-Йорк и о том, где Майкл и Мэллори теперь планируют устраивать свадьбу. Суета, смех, радостные рассеянные улыбки, искренне горящие счастьем глаза… Майкл знал, что этот вечер они с девушкой запомнят надолго, равно как и весь незаметно пролетевший октябрь, когда отметив Хэллоуин с друзьями Мэллори, им двоим пришлось с жутко больной головой и похмельем кидаться на такси, дабы не опоздать на рейс до Нью-Йорка. Впереди ожидали большой город, большая новая жизнь, по-прежнему волнующие своей неизвестностью, но больше не вызывающие дрожи и страха — ведь теперь Майкл отправлялся туда не один.