Отринуть клятву Гиппократа

Хранилище госпиталя напомнило офицерам старую книжную редакцию, сверху донизу заполненную старыми романами в твёрдом переплёте и замызганными вырезками из газет. Медицинские карты лежали стопками на полках. Сейчас все занесено в компьютеры: персональные данные пациента, его болезни, врач и назначенная им форма лечения. Достаточно ввести в окно поисковика имя и фамилию человека, и вся информация о нем будет как на ладони. Однако бумажный вариант тоже решили сохранить. Впрочем пользы от этого было мало. Чонгук и Чимин только зря потратили время. Медицинские карты, начиная с две тысячи четырнадцатого года, не заполнялись. Чимин нервно и постоянно поглядывал на свои наручные часы. Боялся, что не успеет. Бумажная волокита никогда ему не доставляла удовольствия, но Чимин рад, что потратил меньшую часть своей жизни на неё. — Бесполезно. Мы ничего не найдём, — Чонгук отрывает взгляд от бумажек, наблюдая, как бесится его напарник и задевает ногой аккуратно сложенную часом раннее стопку документов; та соответственно упала, и листы разлетелись в разные стороны, собирая осевшую на полу пыль. Пак звереет и начинает быстро и резко собирать листы в кучу, Чонгук надеется, что его хен не разорвёт их на мелкие кусочки. Дабы не допустить подобного, брюнет спешит на помощь. — Это место сведёт меня с ума! Почему никто из персонала не занимается сортировкой? Какого черта я должен рыться в этом бумажном «царстве»? Чонгук цепляет последний лист рукой. Даже когда все собрано, Чимин не перестаёт раздражаться. Но его ругань постепенно утихомиривается. Чон поглаживает длинными и изящными пальцами его ладонь, как это делает каждый раз, когда напарник выходит из себя. Блондин затихает и просто вздыхает, чувствуя, как снова возвращает контроль над своими эмоциями. — Если ты устал, — произносит нарочито медленно Чонгук. — Я могу отвезти тебя домой. Пак качает головой и проводит ладонью по своему лицу. В кармане вибрирует телефон. Чонгук замечает на дисплее «любимый, Енджэ» и отходит в дальний угол помещения, снова приступая к работе. Под сердцем неприятно защемило. Он знал, что напарник состоит в любовных отношениях, и звонок на его телефоне как напоминание, что чужое трогать нельзя. Впрочем ему становится легче, когда Чимин выходит в коридор и прикрывает за собой дверь. — Да, Енджэ? — Чимин прогуливается по пустому коридору. — Если ты хотел спросить, во сколько вернусь, то не переживай. Я… Я постараюсь освободиться раньше. Знаешь, я забронировал столик в одном из ресторанов для нас двоих и… — Чимин, — на другой стороне линии слышится отчаянный вздох. — Пожалуйста, выслушай. Я долго говорил себе, что все вскоре уладится. Но так больше не может продолжаться. Я не могу так. — Джэ, — Пак уже знает, к чему тот клонит, и поджимает губы. — Я понимаю и готов все изменить. Мне нужно время. Дай мне шанс. — Нет. Хватит. У меня нет сил делать вид, что все в порядке, — от плаксивого голоса Енджэ у Пака сжимается сердце. — Давай расстанемся. Чимин чувствует себя конченой тварью за то, что заставил Енджэ страдать. И удержать его хочется подле себя ещё немного, но так нельзя. Он только больше причинит ему боль. — Я заберу вещи сегодня… Или завтра. Уже не знаю. — Переночуешь у меня, может? А завтра все решим, — несмотря на свое нежелание видеть Чимина, Енджэ не хочет, чтобы тот ночевал на улице. — Нет, я… У меня есть, где переночевать, не беспокойся, — голос у блондина охрип от злости на самого себя. После неприятного и тяжёлого разговора Чимин возвращается опустошенным. Теперь все мысли были заполнены поиском отеля, где можно на время забыться, нажраться и просто поспать, дождаться следующего утра. Паку безразличны теперь все эти бумажки и время до окончания рабочего дня, и цветы, которые он так и не купит, и зарезервированный столик. Чонгук тенью вырастает за его спиной уже в курсе произошедшего. Он не испытывал радости, потому что Чимин абсолютно разгромлен новостью. — Хен. Поехали домой, тебе нужно отдохнуть, — Чимин не спрашивает, откуда Чонгук все знает, но позволяет ему натянуть на свои плечи пальто, завязать на шее шерстяной шарф и увести себя прочь из больницы; их работа на сегодня закончена. Чонгук садится в машину, Чимин безучастно смотрит в боковое стекло и создаёт впечатление человека, потерявшего речь и смысл существования. Если это не так на самом деле. Пак не интересуется, куда они едут, он пытается собрать мысли в кучу и сосредоточиться на чем-то одном. Как легко, оказалось, потерять то, что раньше недостаточно ценил. Огни мелькающих разноцветных фонарей сменяли друг друга в зависимости от скорости, которую набирал Чонгук, остервенело жмя педаль газа, пока местность и обстановка не становилась Чимину знакомой. В квартире брюнета Пак бывал от силы пару раз. Впервые оказался, когда затягивал ему рану после перестрелки, во второй раз — после того, как напился и его дотащили на ночёвку. Апартаменты Чонгука были куда светлее и комфортнее. С порога широкий коридор, где есть все, что необходимо при приёме большого количества гостей. Хорошо освещенная кухня была соединена с залом, в ней всегда приятно пахло корицей и крепким кофе. Спальня была сделана в более тёмных и спокойных тонах. Освещение было тусклым, самое то, чтобы почитать книгу или лечь спать, не боясь проснуться из-за яркой лампы в центре потолка. Ванная и туалет были разделены. — Зачем мы здесь? — Чимин непонимающе посмотрел на Чона, не спеша раздеваться и пройти дальше коридора. — Понятное дело, что ты у себя дома. Но я причём? Чон разочарованно мотает головой. Он видит, что Чимин все прекрасно понимает, но колеблется, когда, по сути, все уже решено. — Тебе нужно место для ночлега. — Но ты не посоветовался со мной и даже не поинтересовался, хочу я этого или нет, — Пак не собирался затевать ссору, но после тяжёлого разрыва он хотел только забыть все, как страшный сон. — Не нужно тешить себя иллюзиями, — цедит Чонгук. — Алкоголь не обнимет тебя за плечи, не позволит поплакаться в свою жилетку. Пак до скрежета сжимает челюсть. Он был упрям, когда дело касалось его желаний и целей, но Чонгук, словно волна, смывает непокорство. Казалось бы, когда ничто не может унять Чимина сотворить безрассудные поступки, Чонгук появляется в последний момент, чтобы своими словами успокоить бурю в душе напарника. На одном из корпоративов кем-то было брошено, что Чонгук идеально подходит на ведущую роль в расследованиях. Он хладнокровен, держит под контролем свои эмоции и рассудителен. Чего не скажешь о Паке. В данный момент у Чимина два варианта: уйти, тем самым позволив Чонгуку разочароваться в своём напарнике, и остаться и глушить боль всухую. Ладонь соскользает с позолоченной ручки входной двери, Пак скидывает обувь и пинает её в дальний угол, чтобы она никому не помешала, вешает со второй попытки пальто и терпеливо дожидается, что предпримет брюнет. Чонгук отодвигает стул, приглашая сесть, и Чимин садится, опустив взгляд в стол. — Хочешь поговорить? — Чон устраивается рядом, не напротив, и кладёт руку на плечо. Чимин грустно улыбается, язвительно подмечая: — Помнится, ты расплакался, когда при задержании вооружённых грабителей тебе пришлось убить одного из них. Это было твоё первое убийство. — Да, ты говорил тогда, что я сделал все правильно, что не всегда возможно обойтись без жертв, — Чонгук кивнул, ударяясь в вязь воспоминаний трёхлетней давности. Казалось, что это было совсем недавно. Это было его первое задержание. Для неопытного молодого офицера полиции провести задержание взявших в заложники покупателей магазина было непредсказуемым. Он только-только закончил стажировку и попал в качестве напарника к Чимину. Переговоры с грабителями шли долго, но в конечном итоге все пришло к тому, что полиция повязала преступников. Один вырвался и направил оружие на борца с преступностью, но Чонгук оказался быстрее. Его пуля пронзила аккурат в сердце злоумышленника. Брюнет осел на асфальт и выплюнул весь свой завтрак. Чимин отвёл его подальше от коллег и холодеющего на земле трупа и позволил младшему выплеснуть эмоции от пережитого. Чонгук знал, что рано или поздно ему придётся убить человека, угрожающего жизни других людей, но не думал, что так скоро. Лицо Чимина выражало хладнокровие, но его тёплые, утешающие слова смогли поднять Чона с колен. Теперь вытаскивать Чимина из крепких лап подавленности настала его очередь. Чонгук сделал ему кружку крепкого зелёного чая. Чимин поведал историю их с Енджэ знакомства, начало отношений, его переезд, позднее возвращение после работы, ссоры и принятие и, в конце концов, тяжёлое расставание. Это было чем-то обыденным. Никаких сцен с чудесным спасением, романтикой. Все случилось так, как должно было быть. — В ближайшее время я должен найти квартиру, — Чимин оставляет на дне чашки несколько чаинок и смотрит на них задумчиво, как гадалка, определяющая судьбу своего клиента по их расположению. — Желательно, раньше, чем я предполагаю. — Ты можешь жить со мной, — резко отрезает Чонгук, поджимая губы, он сказал это довольно громко, как будто не примет других вариантов. — Раньше у меня была собака, но недавно она покинула мир. Теперь мне одиноко жить и скучно. Врать Чону не было смысла. Он взаправду устал возвращаться после тяжёлого рабочего дня в пустую холодную квартиру. Никто не встречает, никто не спросит, как дела на работе, никто не посмотрит с ним фильм под тусклый неоновый свет одинокой лампы на диване в обнимку. Чимин смотрит сквозь напарника, обдумывая услышанное. Если подумать, здесь гораздо просторнее, чем в номере отеля или его бывших апартаментах, чище и как-то приятнее. Он выговорился, теперь легче и свежее разум. А брюнет смотрит выжидающе, стоя у выхода в коридор. Такое ощущение, что надумай Пак сбежать, тот сделает выпад и расправит руки, как крылья гордого орла, не позволяя пройти. — Ты нисколько не потеснишь меня, хен, — на всякий случай произносит Чонгук, не до конца уверенный в том, что скажет Чимин. — Я буду счастлив, если ты все же останешься. Блондин вздыхает. — Ладно, уговорил, — а сам растерянно улыбается, не зная, что ещё сказать. Чонгук расцветает на глазах. Эта детская радость на взрослом усталом лице сияет ярче солнца. Чон подходит к блондину, крепко и настойчиво обнимая так, как будто делает это в последний раз. А Чимину тепло от его объятий, как не было никогда. Может, так и должно быть?

***

Чонгук не настаивал, когда Чимин сказал, что будет спать на диване. Он предлагал перебраться на кровать, где места хватит чуть ли не на троих, но Пак не был уверен в том, что это правильное решение. Второго одеяла у Чонгука не было, но оповещать напарника счёл не необходимым. Он прекрасно обойдётся и без него, а если вдруг станет холодно, на верхней полке его гардероба лежит аккуратно сложенный вчетверо плед в желто-синюю полоску. — Всё хорошо? — приготовившись ко сну, брюнет заглядывает в зал, соединенный с кухней. — Да, — на Чимине его футболка и шорты, они не были велики ему, так как Чон и Пак носили одинаковые размеры. Однако за последний два года Чонгук стал чаще посещать тренажёрный зал и обзавёлся гантелями по двадцать килограмм каждая, которые лежат в его комнате под кроватью. Его спина стала шире, плечи мощнее, грудь твёрже. Чимин смотрит на голый торс младшего удивлённо и неверяще, словно не узнал своего напарника. Его тело значительно претерпело изменения, а под плотным офицерским прикидом этого практически не видно. Чимин подмечает для себя, что впервые видит брюнета без одежды. Чонгук в начале своей карьеры был хлипким мальчишкой, на котором висела полицейская униформа, как на чучеле. — Тогда спокойной ночи. Если что-то нужно, разбуди меня, — Чонгук следит за взглядом напарника и усмехается, понимая, куда тот так пристально смотрит. Почему-то так хотелось ещё покрасоваться, но на сегодня Чимину хватит впечатлений. — Хорошо. Спокойной ночи, Чонгук. Свет в апартаментах погасает. Чимин переворачивается на спину и смотрит в очертания потолка. Он думает, что Чонгук теперь единственный близкий человек, который у него остался. А если Пак потеряет и его, это будет конец.