Жена тореадора

Каждый человек может назвать событие, которое однажды изменило всю его жизнь. Мою же жизнь изменило решение мамы отправить меня в Англию, хотя до этого была возможность переправить меня в СССР, как делали многие наши знакомые, боясь того, если победят фашисты, то их всех посадят в тюрьмы или сразу же расстреляют. Наверное, мне повезло, что у мамы была семья в Лондоне, и мне не пришлось жить в чужом доме. Хотя это звучало ошибочно: дом Сары или Линды был для меня чужим, как и страна. Тут не пахло больше апельсинами, а климат казался совсем суровым. Я не слышал испанскую речь, как и гула, доносящегося с арены, где проходили бои и соревнования. Англия долгое время была для меня чужой, и я очень долго злился за это на маму, считая, что мне бы лучше остаться с ней в Барселоне. Тогда я еще не знал о зверствах, что творились после того, как город оказался в руках фашистов. Я не понимал, что Испанию, которую я знал, которую любил, больше не было, и что она утонула в крови и тирании. Я ничего об этом не знал, но к этому мы еще вернемся, ведь это почти конец моей истории. Да, я был зол на всех долгое время, но с годами привык жить с этим чувством. В итоге я вырос, стал сам строить свою жизнь, но всегда что-то не получалось, словно в прошлом не всё доделал, и это мешало мне жить дальше. Я потерял любимую, ударился в порочные развлечения, хотя кто этим не страдает сейчас, сошел с ума от гитар, барабанов и пронзительных голосов. Я стал бродяжкой — не думаю, что именно этого хотели родители, но иногда мы не выбираем судьбу, она делает это за нас. Так случилось и с Денни. Не она выбирала свою судьбу, все решилось за какой-то месяц. Это случилось одним утром, когда она лежала усталая в постели, ощутив толчок внизу живота, потом ее начало тошнить. Агата сразу же заподозрила в чем дело, и попросила сходить к врачу, хоть и Денни продолжала твердить, что это отправление. Отправив Даниэлу к доктору Сегундо, с которым она познакомилась во время выставки, Агата решила все рассказать Теренсу, пока не стало слишком поздно и слишком сложно. Денни не понимала, как вообще такое могло с ней случиться. Доктор Сегундо дал ясно понять, что она беременна недели три, не больше. Она была так молода, и дети не входили в ее планы. Денни хотела дальше учиться, стать знаменитой художницей и сейчас… Все это превратилось в пыль. Это был ребенок Давида, иначе и не могло быть. Ребенок от любимого мужчины и при этом чужого жениха. Что ее ждало дальше? Денни прокрутила несколько сценариев в голове и все они ужасали. Она могла все рассказать Теренсу, и он мог поступить по-разному. Мог бросить ее, при этом уничтожив ее репутацию навсегда. Мог жениться на ней и воспитать чужого ребенка, но возможно их брак превратился бы в муку для всех. Она могла уехать домой и просто родить ребенка, отдав на усыновление, и никто бы этого не узнал. Ну, был еще вариант остаться в Испании, потеряв поддержку семьи, став презренной матерью-одиночкой, потому что у Давида уже была беременная невеста. Еще один сценарий событий предполагал все рассказать Давиду, позволив ему выбирать, но тогда матерью-одиночкой стала бы Эсме. Счастье бы никто не построил, зная о последствиях своего выбора. Денни долго думала, а когда вернулась в отель, то ее уже ждал Теренс. По его суровому взгляду она все поняла, и испытала дикий сковывающий страх. Она смотрела на него и не смела ничего произнести. Теренс подошел к ней, резко схватив за плечи. Он стал трясти ее так, что Денни казалось, что у нее сейчас сломается шея, а голова покатиться по полу, словно ее отрубили на плахе. — Ты подлая шлюха! — шипел Теренс. — Как ты могла? Как ты могла так бесстыдно предаваться страсти с этим голодранцем?! Чего тебе не хватало? Что тебе еще было нужно? — Всего лишь любви, — все же ответила она. — Любви?! — он уже кричал. — Ну, и как тебе было хорошо с ним в постели? Отвечай! — Да, — выдавила она из себя. — Хорошо, раз он мог попользоваться тобой, то и я могу это сделать! Он взял ее за руку, больно сжимая запястье. Он потянул ее к кровати, и до Денни дошло, что именно он хочет сделать с ней. Она пыталась сопротивляться, и ей удалось вырваться. Нужно было бежать, иначе он убьет ее, а ее ребенок… Странно, но только сейчас она осознала значимость этой крохи, что находилась сейчас у нее под сердцем. Это был ребенок Давида: его плоть, его кровь, их плод любви, пусть он так и не сказал, что чувствует по отношению к ней. Денни поняла, что не позволит Теренсу лишить ее этого. Наверное, вы уже поняли, что этим ребенком был я. Она успела выбежать из номера и скрыться в лифте. Денни решила уйти из отеля, пока не стало слишком поздно. Она поймала такси, назвав адрес Давида. Даниэла никогда не была у него дома, но видела простой фасад строения, когда они проезжали мимо. Давид сказал, что через год-другой переедет отсюда в большой дом, и она верила в это, ведь удача улыбалась ему. На город уже опустились серые весенние сумерки. Барселона сразу же преобразилась, засияв яркими огнями, наполнившись звуками и ароматами. Денни боялась постучать в дверь Давида, не желая увидеть там Эсме. В итоге на пороге появилась немолодая, но очень красивая женщина. — Что вам нужно? — спросила она. — Платье? — Нет. Мне нужно поговорить с Давидом Леорисом, ведь он тут живет? — начала спокойно Денни. — Зачем вам мой сын? — и тут сердце Даниэлы упало. — Его сейчас здесь нет, он, кажется, у своей невесты. — Я все понимаю, но это вопрос жизни и смерти, — Денни старалась быть убедительной. Кажется, придется выложить все карты сразу же. — Просто… я жду от него ребенка. Я знаю, что это звучит так, будто я у вас что-то требую. — Ребенка? — удивилась женщина. — Господи, деточка, проходи быстрей. По тебе видно, что с тобой случилось беда. Денни прошла в гостиную, отмечая, как тут было уютно, пусть и очень просто. Здесь не было помпезности и шика, так, чтобы все завидовали, скорее тут было как у большинства небогатых жителей Англии. Денни села на диван, а Ирене пошла за чаем. Им было о чем поговорить, и, кажется, они обе волновались. — Что ж, дорогая, скажи, как же так получилось, что ты ждешь ребенка от моего сына? — Ирене разлила чаю. — Если это именно так, конечно. — Я… — Денни не знала, что сказать. — Он женится, — это прозвучало несколько печально. — Я знаю, — обреченно ответила Денни. — Я скажу, что буду очень рада, чтобы этой свадьбы никогда не было, потому что она совсем ему не пара. Да и ты… Я не знаю тебя, но от тебя исходит тепло и свет. — Я понимаю, — согласилась Даниэла. — Иностранка, которая скорее всего останется без поддержки семьи. — Так ты не испанка? — удивилась Ирене. — Как же я сразу-то не догадалась. — Я англичанка, — ее руки дрожали, и она чуть не выронила чашку. — Из очень богатой семьи. У меня был жених, но его я уже потеряла. Я люблю вашего сына, но осознаю, что не сделаю его счастливым, если Эсме останется без мужа. Я сделала столько ошибок, но я не могла сказать себе: «Стоп, Денни», потому что полюбила его. Почти сразу же. Со мной еще никогда такого не происходило. — Дорогая, — Ирене накрыла ладонью ее руку. — Успокойся, еще все поправимо. Если ты его так искренне любишь, то Господь тебе обязательно поможет. Ну-ка, расскажи мне все, а я пока подумаю, что можно сделать, чтобы избавиться от этой бесстыжей Эсме. Скажи, как тебя зовут? — Даниэла Болланд. — Что ж, а я Ирене. Даниэла все говорила и говорила. Поток слов все не прекращался, а Ирене все внимательно слушала, удивляясь насколько искренне эта девочка говорит. Она повидала столько в своей жизни, что вычисляла лжецов сразу же, но таинственная англичанка, что вскружила голову ее сыну, ей казалась настоящей и влюбленной. Это не было похоже на Давида. Вот так зависти роман перед самой свадьбой, при этом зная, что Даниэла вовсе не обычная шлюха, какую можно найти в борделе или на ночных улицах города. Она была девушкой из приличной семьи, тем более помолвленной, и тут… Наверное, это и правда любовь, что подобна молнии, поражающей сразу же и не дающей ни одного шанса для отступлений. — Пока оставайся здесь, а потом мы решим, что нам делать дальше, — в итоге сказала Ирене. — Если эта бесстыдница не будет тащить его в постель, то он скоро вернется домой.

***

В тот вечер случился еще один поворот, не такой, как в моей жизни однажды, когда я попал в дорожную команду музыкальной группы, а намного важней. Когда ты стоишь на распутье и не знаешь, что тебе делать дальше, то любая мелочь начинает играть роль. Из них же складывается множество причин, чтобы сделать тот или иной выбор. С Давидом случилось нечто подобное. Он пришел к Эсме, как и обычно, хотя переступив порог ее дома, он точно уже не был прежним. Странно за прошедшие три недели он сильно изменился, и даже отпустил Долорес. Та засмеялась и ответила, что так и знала — однажды это случится. Давид все хотел изменить, но не понимал, как может это сделать. Его чувств к Денни уже было никак не отменить, а беременность Эсме никуда не денется. Нельзя сразу же быть с двумя женщинами — это нечестно по отношению к ним обеим. Денни заслуживала больше, чем быстрый секс в дешевых гостиницах, чтобы никто никогда не узнал о них. Хотя и это скоро окончится, ведь выставка закроется, а Даниэла будет вынуждена отправиться домой в далекую Англию. Эсме же не заслуживала, чтобы ей изменяли, Долорес не в счет — потому что это ничего для него не значило. В итоге нужно было делать выбор. Хоть какой-то. Странно, но Давид не спал с Эсме весь этот месяц, как она не пыталась затащить его в постель. Но, может быть, это было и к лучшему. Живот ее не рос, и приходилось лишь только делать вид, что он у нее есть. Месячные случались каждый месяц, что выводило из себя Эсме. Еще чуть-чуть и ее обман вскрылся бы. В тот вечер Эсме совсем не ждала, что Давид придет к ней, ведь он так редко делал это. Лола говорила, что он все ходит к своей шлюхе, а сама Эсме начала подозревать, что ее соперница куда посерьезней. Давид обнял, ощущая ее плоский живот. Может быть, он ничего не понимал в этом вопросе, но живот Эсме уже давно должен был вырасти. Отняв от себя невесту, Давид сел в кресло, достал из кармана пиджака портсигар и закурил. — Скажи мне, когда ты хотела сказать, что ребенка нет, — Давид старался быть спокойным, но начал ощущать, как в нем вскипает гнев. — О чем ты? — она начала хлопать глазами, делая вид, что не понимает ничего. — Ты никогда не была беременна, — просто сказал он. — Давид, я… — Эсме поняла, что ее застали врасплох. Она кинулась ему в ноги. — Я потеряла его полтора месяца назад. Я просто не знала, как тебе все сказать… Боялась, что ты меня бросишь и разлюбишь навсегда. — Я уже разлюбил тебя, — Эсме подняла на него глаза полные слез. — Ничего не испытываю к тебе. — Что? — она схватилась за него, но Давид оттолкнул ее от себя. — Ты изменяешь мне? Кто она? Кто та шлюха, что посмела увести тебя у меня?! — Ты вообще себя слышишь? — Давид схватил ее за плечи, поднимая вместе с ней на ноги. — Ты слышь, что ты говоришь? Я не твоя собственность, и я могу делать, то что считаю нужным. Ты обманула меня, чтобы я женился на тебе, решила ускорить события, но тебе это не принесло пользы. Эсме, я разрываю нашу помолвку. Свадьбы не будет. Я не могу тебе больше доверять, как прежде. — Ты не уйдешь сейчас! — она все еще пыталась его остановить, но все было бесполезно. — Я уйду, и надеюсь, что больше никогда не увижу тебя. Давид ушел, громко хлопнув дверью. Все, что оставалось — громко оплакивать свои рухнувшие планы. У нее могла быть надежда, что она все же забеременела, но сегодня утром опять начались месячные. Это был конец всему, и Давида Леориса больше не вернуть. Лола сказала, что она сама виновата, и, возможно, Давид просто не способен иметь детей, а значит стоило просто переспать с кем-нибудь похожим на него, чтобы заиметь ребеночка. Лола не очень-то была зла на дочь, прекрасно понимая, что Давид Леорис не единственный мужчина в этом городе.

***

Давид испытал настоящее облегчение, когда избавился от предстоящего брака. Он ощутил себя свободным, но точно не счастливым. Ему надо было увидеть Денни, но уже было поздно, а она сейчас точно спала. Он отправился домой, чтобы поделиться с Ирене прекрасной новостью. — А вот и сын, — услышал он, снимая шляпу. — У нас поздние гости? — спросил он, все еще находясь в коридоре. — Проходи. Это гости к тебе. — У меня есть хорошая новость и ее надо отметить. Давид не знал, что и подумать сейчас. Он прошел в гостиную и остановился на пороге. Денни поднялась, испытывая настоящее волнение. У нее поджимались пальцы ног, а колени дрожали. Она еле стояла совсем не зная, что сейчас скажет Давид. — Я так понимаю, вы знакомы? — сделала вывод Ирене. — Девушка говорит, что беременна от тебя. — Беременна? — Давид не верил в услышанное. — Но я… Мама, я порвал с Эсме, она меня обманула, и никакого ребенка не было. — Какая хорошая новость, — Ирене хлопнула в ладоши. — Это точно надо сейчас же отметить. Да, и что стоишь? Быстро делай девушке предложение! — Но я… — Денни не очень понимала, что сейчас происходит. — Я не могу… — Еще как можешь, — Ирене улыбнулась, разливая всем хереса. — Ну, посмотрите друг на друга. Вы так чудно вместе смотритесь. Совет вам, да любовь, дети. — Мама, — Давид на это рассмеялся. — Ты, как и всегда, в своей манере. — Я желаю тебе счастья. Я понимаю, что с этой девочкой дальше все будет не так просто, но я вижу, как она любит тебя. Если надо, то ради тебя и в ад сойдет. В итоге так оно и случилось. Мама сошла в ад, чтобы найти отца, но это уже совсем иная история, а пока оставляем их посреди гостиной дома Давида, ощущающих счастье и радость.