Жена тореадора

Лондон, 1929 Никогда не забуду свой первый день в Англии. Ту звенящую тишину и то острое напряжение, что возникло между мной и новой семьей — настолько все были не рады происходящему. И я очень долгое время считал себя виноватым в том, что знакомый порядок вещей в доме на Шарлотт-стрит был нарушен. Я ощущал себя чужим и никому ненужным, и все время рвался на вокзал, чтобы уехать в Испанию, где остались мое сердце и душа. Но мне было всего лишь девять, я мало понимал, что на самом деле кроется за стеной неприятия со стороны бабушки. Из теплой Испании я приехал в холодную Англию, ощущая страх и некоторое разочарование: мои старые впечатления о родине матери быстро стерлись новыми эмоциями. Мне хотелось быстро бежать, и стоя на платформе, всматриваясь в серую массу людей, меня охватывало волнение: а вдруг телеграмма мамы из-за перебоев в сообщение так и не дошло? Никто не ждал меня, а я не помнил, где именно жила тетя Линда, или бабушка с дедушкой. Дядя Спенсер встречал меня на вокзале один, выкурив пару сигарет. Мне все казалось, что он не узнает меня, но стоило только мне сойти с поезда, как дядя Спенсер шагнул ко мне. Страхи рассеялись, и я ощутил спокойствие. — Как же ты похож на отца, — он обнял меня, прижимая к себе очень крепко. — Ладно поехали, нас ждут. Учти будет очень трудно прижиться в семье. Мы отправились на Шарлотт-стрит, в дом дедушки и бабушки, которых я очень давно уже не видел. В последний раз я был в Лондоне до того, как Народный Фронт [1] победил на выборах. Тогда мама сильно поругалась с бабушкой, потому что та не смогла принять брак дочери с испанцем, который мог оставить дочь вдовой в любой миг. Сара была такой сдержанной в тот день, и мне показалось, что она совсем не рада мне. Я прятался за дядей Спенсером, пока не увидел тетю Линду. От ее улыбки в этот промозглый день стало теплее на душе. Мы сели за стол, и Сара даже не спросила ничего о родителях. Она лишь только поинтересовалась, что я буду делать. И я растерялся, на помощь пришла тетя Линда. — Он будет жить у нас со Спенсером, — просто сказала она. — Думаю, так бы хотела Денни. Чарли будет хорошо у нас в Виндзоре. Там проще забыть все эти ужасы войны. — Что ж, учти дурная кровь даст о себе знать в любой миг, — предупредила Сара. — И это ничто не исправит. — Мама! — процедила сквозь зубы Линда. — Неужели, ты не можешь ей до сих пор простить брак с Давидом?! — Из-за этого голодранца я потеряла дочь! — крикнула она. — Денни жива, — уверено сказала Линда. — Почему ты хоронишь ее раньше времени? — Тогда почему она не поехала с сыном? Тогда я знал ответ на этот вопрос. Мама не могла уехать со мной, не зная, что случилось с отцом. Первое время мне казалось, что пока открытые границы они вместе вернуться, но этого так и не случилось. Сара долго присматривалась ко мне, и не сразу начала просить тетю Линду привозить к себе домой. Я боялся ее, если честно, и каждый раз с громко стучащимся сердцем переступал порог дома, гадая, как же мама смогла настоять на своем и выйти замуж за отца. Как я говорил, Сара все же пожалела в итоге, что так и не примирилась с браком дочери. Когда Агата позвонила ей, то она пришла в настоящее бешенство, не понимая, как вообще такое могло случиться с ее дочерью, и куда смотрела Агата. Конечно, Денни была молода и впечатлительна, но это не должно было разбить ее будущее, ведь брак с Теренсом столько всего ей сулил. И тут… все было перечеркнуто одним разом. — Как вообще такое могло случиться? — причитала Сара, собирая чемоданы. — Что ты стоишь, Мэттью? — Думаешь, что можно все исправить, если ты приедешь туда? — мужчина засунул руки в карманы брюк, прислоняясь к дверному косяку, не понимая, почему жена так беснуется. Иностранец все же лучше, чем этот высокомерный Теренс, годящийся Даниэле в отцы. — Да, я вразумлю ее, — Сара закрыла чемодан. — И она выйдет замуж за Теренса, это в его интересах вообще-то. — Ты совершишь ошибку, — Мэттью понимал, что Денни могла просто влюбиться, и как только схлынет страсть, то и пройдет ощущение счастья. — От куда ты знаешь, может быть, она любит его? — Я спасаю нашу дочь от самого большого разочарования, — и это было окончательное решение Сары. — Кому нужна эта чертова любовь? Посмотри на себя? Что тебе дали твои отношения с хорошенькими секретаршами? — Я хотя бы был счастлив, спасаясь так от тебя! Если ты холодная и не способная ничего понять, то это не значит, что такая Денни! Линда вызывалась ехать вместе с матерью, потянув за собой мужа и дочь. В итоге на самолете в Барселону они летели всей семьей, чтобы вернуть Денни на истинный путь, будто это было возможно.

***

Барселона, 1929 Денни забыла обо всем, да и надо было помнить, когда она находилась рядом с Давидом. Когда Ирене оставила их двоих в гостиной, то Давид просто спросил у девушки хотела бы она выйти за него замуж. Даниэла нисколько не задумывалась, она сразу же согласилась, совсем не переживая, что у Давида нет сейчас кольца. Все это были мелочи, не имеющие никакого значения. Ирене даже не пыталась сдерживать влюбленных. Она не стала готовить единственную гостевую комнату в доме, понимая, что ни двери, ни стены не удержат страсть. Лишь только проверила все ли у них хорошо, и услышав веселый смех, ощутила спокойствие, отправившись спать. — Что ж, — Денни села на кровать, заправленную черным одеялом. — Что же мы будем делать дальше? Я не совсем представляю… — Для начала скажи, что любишь меня, — потребовал Давид. — Я люблю тебя, — она взяла его за руку. — Неужели, это не очевидно? — У нас правда будет ребенок, или ты… — он старался подобрать верные слова, чтобы не расстроить ее, не вызвав бурю эмоций, направивших разговор совсем в ненужное русло. — Да, у нас и правда будет ребенок. Я не делаю это специально, потому что из-за тебя я теряю все: дом, родную страну, богатого жениха, друзей и перспективу стать кем-то кроме жены и матери. Но я совсем не жалею об этом. — Он нагнулся к ней, целуя в губы. — Просто не будет, — прошептал он. — Я знаю, — Денни обняла его. — Знаю, что все будет никак в сказке. Однако, я хочу верить, что все остальные поймут меня. — Я так хочу тебя, — он поднял ее с кровати, прижимая к себе. — Я так люблю тебя. Ты сразила меня. Пронзила мое сердце копьем, и теперь оно твое. Ты можешь делать с ним все, что угодно, только прошу тебя об одном — будь только моей. — Я и так твоя, — она улыбнулась, смотря в его глаза. — Только твоя. Он аккуратно положил ее на постель, туфли со стуком упали на деревянный пол. Кровать скрипнула под весом тела Давида, склонившегося над Денни. Он смотрел в ее темные глаза, ощущая, как громко стучит сердце в ее груди. Она первая потянулась к нему, целуя в губы, трясущимися руками расстегивая мелкие пуговицы рубашки. От него пахло потом и животными, вином и табаком, и каждый раз легко вдыхая, наполняя легкие его ароматом, у нее кружилась голова от счастья. Они делали уже это множество раз, но сейчас все было по-особенному. Не так, как до этого дня, когда они как два преступника наслаждались запретной страсти, забыв о последствиях. Хотя если быть точным, то они совсем забыли о том, какие плоды могут быть у их тайных встреч. Денни хоть и пользовалась колпачком, что дала перед отъездом Линда, а так же «вольпар-гелем» [2]. Но, кажется, пару раз она забывала, хотя Даниэла была абсолютно уверена, что это случилось в ту самую первую ночь. Сейчас между ними не было запретов, если только боязнь разбудить Ирене, но шаги в гостиной не раздавались, а это означало, что они никого не беспокоят. Они смеялись и резвились, как юные любовники в деревне, открывающие для себя первые радости плотской любви. Страсть сжигала их все больше и больше, и казалось бы, однажды она сгорит, словно спичка, и дальше уже ничего не останется, кроме опустошающего безразличия. Утром Денни не могла насмотреться на Давида. Она украдкой наблюдала за тем, как он спит рядом, а тем временем Ирене готовила завтрак. В комнату проникал пряный запах кофе и свежих булочек. Не совсем привычный завтрак для англичанки, но все же… Денни все же решилась спуститься вниз к Ирене. Она тихо прошла на кухню, пока та увлечено занималась начинкой или это было какое-то другое блюдо. — Это Faves ofegades [3], — вдруг сказала Ирене. — Давиду нужно что-то легкое, но очень питательное на завтрак, ведь тереадор должен быть гибким и легким, но в тоже время сильным. Я потом научу тебя, что тебе нужно делать. — Мне еще многому придется научиться, — Денни села за стол. — Даже не знаю, с чего начать. — Для начала забери свои вещи из отеля, — Давид появился на пороге кухни. — А потом уже будем решать, как нам дальше жить. Денни забрала вещи без боя, она даже удивилась этому. Агата была такой спокойной и совсем не пыталась отговаривать ее. Даниэла совсем не придала этому никого значения, решив, что пока все молчат, у нее есть пару дней все обдумать, прежде чем все расскажет родителям. Ирене сразу же принялась готовиться к свадьбе. Она поговорила с падре Антонио, чтобы он провел венчание через месяц, правда, пришлось пообещать, что Дениэла примет католическую веру. Потом Ирене купила белоснежный атлас и изумительную вуаль, уже рисуя в голове силуэт свадебного платья. Пока стояла в бакалеи, то успела наслушаться сплетен. Эта наглая Эсме уже успела растрепать всем, что ее бросил жених из-за какой-то шлюшки, на которой собрался жениться. Затем Ирене зашла в типографию, чтобы заказать новые приглашения на свадьбу. Осталось только решить вопрос с рестораном, где можно вкусно поесть и поместились бы все гости. Ирене была довольна собой, как и тем, что творилось в ее доме на протяжение последующих пяти дней. Денни оказалась покладистой невесткой, не такой, как обещали все подружки, только и твердившие, что иностранка сразу начнет показывать всем свое «я». Нет, Даниэле было интересно все, что происходило вокруг. Конечно, она не была создана для штопанья рубашек или уборки в доме, но точно хотела угодить, чтобы никто не пожалел, что пустил ее в свой дом. — Тебе придется принять католичество, — Ирена украдкой посмотрела на Денни, которая аккуратно раскладывала овощи на противне. — Я хочу, чтобы все было правильно, и чтобы ни одна тень сомнений не упала на репутацию Давида. Матадор в Испании — это совсем не то, как многие видят в других странах. — Мне надо подумать, — Денни поджала губы. — Я не хочу на тебя давить, но сама подумай: вашему ребенку будет лучше, если вы будете вместе ходить на мессу по воскресеньям, и венчаетесь по всем правилам навсегда, ведь в Испании разводы практически запрещены, — Ирене продолжила резать мясо. — Подумай. — Хотя я не думаю, что есть особая разница между тем, чтобы быть папистом или протестантом, — согласилась Денни. — Я все сделаю, чтобы быть с ним… — Я знаю, — Ирене улыбнулась. — Так, давай все это отправим в печь. Ирене и не думала, что все так будет просто. Ей казалось, что вот тут Денни упрется и даже не станет ее слушать, но, наверное, ее вера не так уж и была крепка, раз так просто и без боя она согласилась на все условия. Скорее всего, новая невестка относилась к тому типу людей, для кого Бог мало имел значения. Все было просто идеально. Ирене и Даниэла активно готовились к свадьбе. Теренс вообще отошел в тень, оставив в покое бывшую невесту. Агата все так же жила в номере, и Денни была уверена, что она не рассказала ничего матери. Давид же готовился к самому значимому бою в своей жизни, рассчитывая, что после него сможет купить себе новый дом, пока цены в городе приемлемые. Все было слишком идеально, пока в Барселону не приехала Сара.

***

Сара приехала рано утром, когда Барселона стряхивала с себя остатки сна. Она вместе с семьей поехала в тот же отель, где жил Теренс. Сара решила, что сразу же возьмет дело в оборот, пока еще можно вернуть дочь в лоно семьи, ведь Даниэла всегда была послушной дочерью. Теренс уже начал собираться домой. Всемирная выставка скоро должна была закрыться, а дел у Теренса больше не нашлось в городе. Он хоть и жалел, что потерял Денни, но понимал: бесполезно бороться за нее, да и после того, как узнал, что она делала с этим голодранцем, отпало всякое желание. — Где она? — Теренс открыл дверь своего номера, увидев на пороге Сару Болланду, позади нее стоял Мэттью. — Откуда я знаю, — Теренс пожал силы. — Меня это уже не особо волнует. После того, как я узнал, что у нее было с этим нищим испанцем. — А что у нее было? — спросила Сара, после чего раздался смешок Мэттью. Его почему-то нисколько удивило: его жена всегда была наивной в таких вопросах. Понятное же дело, что именно было между двумя молодыми, здоровыми людьми, свободными от всяких условностей, готовых предаться в современной любви, ведь на дворе уже 1929 год. — Она спала с ним, как последняя шлюха в то время, как постоянно избегала моих ухаживаний, а теперь Агата говорит, что она беременна от него, — Теренс достал портсигар с зажигалкой. — Так, что ее дуэнья точно знает, где находиться Даниэла. Агата знала, что этот день все же настанет. Она молилась впервые в жизни, прося, чтобы Денни все поняла, а Сара не злилась так сильно, что привело бы в итоге к ссоре. Когда Сара прошла в номер Денни, увидев отсутствие ее вещей, начала орать, что Агата уволена и не получит ни пенни из своего положенного жалования. Агата лишь только опустила глаза, спокойно слушая брань: она заслужила это все, ведь могла пресечь всю эту историю, но боялась поругаться с Денни. Стоило бы предупредить Даниэлу, но Агата знала только, где она живет, а не номер телефона. Получалось, бури никак не избежать. Сара была настроена решительно, пусть и Линда отговаривала ее. Никто не любил незваных гостей вечером, особенно, если ты не знаком с хозяевами. Но доводы старшей дочери и мужа совсем не действовали на Сару. Она была уверена, что вот сейчас сможет притащить Денни домой, а все эти слова про ребенка всего лишь сказки глупой девочки. — Мне нужна моя дочь! — сказала она по-английски. Ирене смотрела на нее и ничего не понимала. — Мама! Давай я! — прошипела Линда. — Добрый вечер, Даниэла тут? — Да, она тут, — Ирене не знала то ли пускать их, то ли выгнать. Минута сомнений, и показала жестом, чтобы все проходили в дом. — Денни, тут к тебе гости. Сара стала внимательно смотреть на дом, не понимая, как Даниэла могла докатиться до этого. Сразу было видно, что семья мало зарабатывает, раз нет ни прислуги, ни роскошных вещей. Все слишком просто, будущий муж уж точно не испанский аристократ или миллионер. Денни спустилась спустя минут пять. Она видела кто приехал, и долго не могла унять волнение. У нее подкашивались ноги кружилась голова. Хорошо, что Давида пока не было дома, она не заслужила надменного тона Сары, как и ее пренебрежения. По соображением матери — Давид нищий, а Ирене простая домохозяйка, которую однажды бросил муж, ради другой женщины, и выходило, что она дважды дура. — Собирайся, мы уезжаем в Англию, — начала строго Сара. — Я не уеду отсюда, — просто ответила девушка. — Я выхожу замуж, если ты еще не успела понять. — Посмотри на себя! — Сара обошла дочь. — Посмотри, где ты сейчас находишься! Что тебя окружает? Что тебя ждет с ним? В этом доме? — Мама, я люблю Давида, неужели, это так сложно понять? — Даниэла пристально посмотрела на мать. — Неужели, ты хочешь оставить моего ребенка без настоящего отца? — Ребенка? Ты еще сама дитя! — громко сказала Сара. — Быстро собирайся. — Я не уеду, — Денни замерла, услышав щелчок замка. — Что тут происходит? — Давид посмотрел на гостей. — Это мои родители с сестрой, — Денни поджала губы. — Хорошо, что он ничего не понимает из того, что мы говорим, — обратилась к матери Даниэла. — Я не уеду отсюда. Через три недели моя свадьба, и если ты не хочешь быть на ней, то я проживу как-нибудь. — Маленькая дрянь, ты еще пожелаешь об этом! — Сара выскочила из дома, даже не дождавшись мужа и дочь. Мэттью улыбнулся. Он был рад: дочь давно выросла, раз сама смогла принять столь трудное решение. Значит все хорошо, а Сара остынет когда-нибудь, пусть и не покажет этого. — Ну, что зять, — проговорил Мэттью по-испански. — Кажется, нам надо пойти в бар и выпить, пока дамы будут сплетничать. Мэттью сразу же нашел общий язык с Давидом. Когда-то он сам жил в Барселоне, был пылко влюблен в одну каталонку — такую красивую и такую несчастную; потом вел здесь дела после женитьбы, так что им точно было о чем поговорить. Мэттью любил таких парней, которые желали всего добиться самостоятельно, и пусть ремесло Давида опасно, но он точно никогда не оставил бы его дочь, в этом сомнений не было никаких. За бокалом крепкого вина будущие зять и свекор решили, что если Давид выиграет предстоящий бой, то он сам купит дом, и Мэттью даст денег для ремонта, если проиграет, то дом уже приобретет свекор. Вот так и была решена судьба дома на улице де Лепант, где я родился и провел самые лучшие годы своей жизни. Отец и правда выиграл бой, а дедушка помог обставить его так, как хотела мама. И сегодня смотря на дом своего детства, я ощущаю покой и радость.