Жена тореадора

Лондон, 1933 Я всегда завидовал тем, у кого были братья и сестры. Наверное, мне было бы проще жить в этом мире, зная, что у меня есть родной человек. Да, у меня была кузина Лотта, с которой мы близко общались, и кузен, который сломал мою скрипку. Но у меня не было сестры или брата, с кем бы можно разделить горести одиночества в чужой стране. У мамы всегда была тетя Линда, и чтобы не происходило между ними, они в любом случае поддерживали друг друга, между ними существовала трепетная любовь. Никто и ничто никогда не мог их рассорить. Какое-то время Сара очень пыталась это сделать, словно желая так вернуть Денни домой, но Линда была стойкой и никогда не поддавалась ни на какие провокации. Она всегда принимала выбор младшей сестры, пусть и ей было грустно от того, что они редко могут видеться, особенно тогда, когда Испания находилась в водовороте событий. Но и в Англии постоянно что-то да происходило. Наверное, я скажу странную вещь, но Англия и Испания в чем-то очень похожи. Республику раздирали разные противоречия, в английском парламенте шли ожесточенные бои, которые Черчилль в итоге прозвал «схваткой бульдогов под ковром». После войны Испания пыталась выбраться из кризиса разрушений, а Англия все тридцать лет жила так, что приходилось вечно просить в долг. Те, с кем я общался, рассказывали про годы страха и лишений в Испании. Барселона долгие годы была точкой на карте, через которую проходил наркотрафик в Европу и Америку, что приводило к бандитским разборкам. Жили хорошо те, кто был лоялен Франко или не выказывал своих антипатий. В Англии же все было не лучше. Это глупость, когда дурачки бежавшие из СССР или других социалистических стран, верят в то, что наша жизнь была проще и лучше. Они не видели то, как жили порой люди, как выглядели города. Наверное, поэтому столько парней и девчонок хотели легкой жизни, а музыка становилась настоящим спасением. Я сам был из этого числа. Мне хотелось жить так, чтобы не знать бед. Однако, мне было тяжело после Испании принять Англию, если бы не тятя Линда с дядей Спенсером, то я бы стал изгоем. Мама и Линда находились в равных условиях. Долгое время им ничего не мешало ездить друг другу в гости, хоть и они постоянно созванивались. Вот и однажды в январское утро после беседы с сестрой Линда решила, что пора сменить обстановку. — Я думаю, что нам стоит съездить в Барселону. — Линда улыбнулась, беря чашку с кофе. — Хотя бы на месяц. Я отдохну от матери и ее навязчивых идей связанных со светской жизнью. — Тебя утомляет это, любовь моя? — спросил Спенсер. — Если честно, я устала от ее неуемной энергии. — Линда взяла с тарелки тост с сыром. — И потом я давно уже не видела Денни. У нее была выставка в Барселоне, а еще она потеряла ребенка. — Печальная новость, — Спенсер вздохнул. — Наверное, это у нас семейное. Ни она, ни я не способны родить больше одного ребенка. — Линда замолчала. Спенсер не слышал в ее словах разочарования или боли, но понимал, сколько усилий ей стоило придать своему голосу равнодушие и спокойствие. У них больше не получалось завести ребенка. Врачи разводили руками, не понимая, почему здоровые супруги не могут обзавестись потомством. Лотте исполнилось семь лет, и она была здоровой очаровательной малышкой, но почему-то Линде никак не удавалось забеременеть снова. В итоге она просто смирилась с этим, учитывая, что Спенсер любил ее и без сына. Конечно, они могли усыновить кого-нибудь, но решили, что не будут делать этого. В итоге именно я стал их сыном, пусть и никогда не звал их — мамой и папой. — У нее еще все впереди, — Спенсер взглянул на часы. — Так мне уже пора, — он поцеловал жену в макушку. — Кстати, назначь дату и поедем в ближайшие дни. Сара совсем была не рада такой новости, ведь по ее мнению в Испании было небезопасно. Но в те дни ничего необычного и не происходило. Как часто любил говорить отец: «Республика стоит на месте». Линда, конечно, не нуждалась ни в чем одобрении, и в итоге начала собирать чемоданы. — Что ты там забыла? — Сара не понимала, почему в разгар светского сезона дочь решила ее бросить. — Я хочу проведать Денни и ее семью, и потом я не видела то, как она живет в Барселоне, — Линда отложила в сторону подарки, которые везла всем в Испанию. Сара стала внимательно разглядывать яркие обертки, думая, что не надо было так тратиться, раз муж Денни богат, то это он должен всех завалить подарками, а пока кроме открыток с поздравлениями Сара ничего не видела от Леорисов. — Я не справлюсь без тебя, — Сара решила прибегнуть к жалости. — Я не могу допустить чтобы о нашей семье думали дурно. — Мама, ты прекрасно справлялась и до этого. — Линда заметила, как мать злиться, но хорошо прячет это. — И без меня, — спустя время сказала она зачем-то. — Ты такая эгоистка. — Нет, мама, это ты эгоистка, раз столько лет не можешь принять брак Денни. На этом разговор был окончен.

***

Барселона, 1933 — Ты встретишь Линду? — Денни надела перчатки. Она собиралась в университет, хотя в последнее время у нее не было особой нужды бывать там. Пусть она и произвела фурор в городе, но старые профессора были враждебно настроены по отношению к ней. Денни решила забыть про это, как и про то, как неделю назад — пока Давид был в Мадриде — к ним домой приходила Сола, рассказывая небылицы про романы Давида. Карлотта Салданья, ее подруга по университету, знавшая неплохо Солу и то, как та умеет строить козни, просила Денни не впускать этот яд в свое сердце и жизнь. — Она увела у меня жениха. Просто расчетливо его соблазнила, — сетовала Карлотта. — Смотри, чтобы она не увела твоего мужа, ведь судя по всему она нацелилась на него. — Он любит меня, — Даниэла хотела верить в лучшее. — Да, но ее это только подогревает, — Карлотта закурила. — У тебя самый лучший муж на свете, не отдай его этой стерве, которая думает лишь только о себе. Твои чувства ее нисколько не волнуют. Денни решила забыть все те жестокие слова, что сказала ей Сола Монтес. Решила, что это не имеет никакого значения, пусть и слова жгли сердце. Она боялась потерять Давида, прекрасно зная, сколько женщин постоянно увиваются вокруг тореро. Наверное, поэтому она была рада тому, что скоро приедет Линда со Спенсером. Соле придется уйти на второй план при таком раскладе, ведь ей не останется места в жизни Денни. Хотя бы на ближайший месяц. — Конечно, — Давид обнял сзади жену, но она не ответила на его объятья. Он не совсем понимал причину ее холодности. — Не переживай все будет хорошо. — Я не переживаю, ведь она моя сестра. Она все поймет. Давид приехал в Эль-Прат к назначенному времени. Тогда старейший аэропорт города выглядел совсем иначе, потому что многие боялись летать, и мир не нуждался в огромных вокзалах. Леорисы обычно ездили поездами, даже если надо было отравиться в Англию; Линда любила все новое. Ей нравилось то, как железная машина взмывает в небо, и даже неудобства связанные с полетом не уменьшали любовь Линды к небу. Она часто говорила, что если бы не встретила Спенсера, а мир был чуть добрее к женщинам, то она стала бы летчицей. У Линды и Спенсера был большой багаж, ведь они собирались остаться в Барселоне на месяц как минимум. Лотта удивленно за всем наблюдала, она смеялась и задавала много вопросов, на которые Давид отвечал на испанском со смесью английского, ведь он все еще плохо говорил на родном языке жены, а Спенсер с Лоттой мало знали испанский. Но языковая разница никогда не было препятствием для общения. Линда и Спенсер больше молчали, явно гадая, что принесет им это поездка. Денни не успела к появлению гостей у себя дома. Но Ману, Палома и Мартина встретили гостей радушно. Я тоже, перестав носиться по гостиной. Все восхищались нашим домом, и Лотта не скрывала восторга, ведь Линда и Спенсер жили в Англии по ее мнению в обычном доме, а не дворце. — Мартина, отведи гостей в их комнату, — сказал отец. — А кузина Лотта будет где жить? — спросил я. — В твоей комнате, как мы и договаривались. — Ура! — крикнул я, и подошел к кузине, беря ее за руку. Денни появилась лишь только к ужину. Палома приготовила кальсот с соусом из ромаско [1], пусть и это блюдо бедняков, но в нашем доме была печь, позволяющая готовить подобные лакомства, да и отец очень любил кальсот с тех времен, как они с Ирене жили в первом доме. Так же Палома решила сделать кролика в ароматизированном соусе с улитками, а на гарнир шпинат, приготовленный в соленой воде, украшенный кедровыми орехами, изюмом, ветчиной и чесноком. Мама очень любила каталонский салат с яйцами, хамоном, зеленью, оливками и луком, заправленный оливковым маслом и базиликом, и конечно, Палома зная пристрастия хозяйки приготовила его. А на десерт должны были подавать знаменитый каталонский крем с мороженым. — Ты решила, что мне нужны новые платья, — пошутила Линда за столом. — Мы тут так всегда питаемся. Давид ест плотно, а я же все ем, но по чуть-чуть, — Денни улыбнулась, но Линда ощутила, что сестру что-то беспокоит. Какой-то натянутой была ее улыбка. — Лотта, улитки очень вкусные. Поверь, когда я впервые оказалась в Испании, у меня они тоже не вызывали никаких симпатий. — Давай, я покажу тебе, как их есть, — предложил Спенсер. — У вас очень красивый дом, — сказала Лотта. — Такие необычные картины. Кто художник? — Несколько моих, остальные — это местные художники, — Денни бросила короткий взгляд на мужа. Она все не могла отделаться от мысли, что Давид ей изменяет. Умом она понимала, что Сола врала, но ее слова уже успели прорасти в мозг. — А в Испании бывают туманы? — спросила Лотта. — Нет, я же тебе говорила, что очень редко, — Линда отпила вина. — Здесь почти всегда солнечно и свежо. — Иногда бывает душно, — не согласилась Денни. — Что ж, давайте перед десертом оставим мужчин выкурить по папиросе, а мы пройдем в гостиную. Я собирался остаться с отцом и дядей Спенсером, ведь сказали про мужчин, но мама покачала головой и протянула мне руку. Я последовал за ней. В гостиной тетя Линда начала раздавать подарки, конечно, она ждала случая, чтобы поговорить с Денни. Она слишком хорошо знала сестру, и понимала, когда с ней творится что-то неладное. Линда привезла мне разные игрушки, какие я захватил с собой из Барселоны, когда покидал дом. Это был заяц и мишка, какие стали моими большими друзьями по крайней мере до того, как у меня появились другие приятели. Маме же она привезла пару резных шкатулок, что привела на Оксфорд-стрит, а отцу — портсигар и дорогую ручку. Для прислуги Линда приобрела английские платки с очень миленькими расцветками. — Что тебя беспокоит? — спросила Линда, когда мы с кузиной Лотта начали носиться по гостиной. — Говорят, что мой муж мне изменяет, — Денни тяжело вздохнула. Линда дотронулась до щеки сестры. Она молчала. Слова сейчас не очень бы помогли, однако, Линда искала правильные фразы. — Не верь сплетникам и стервятникам, — попросила ее сестра. — Денни, они все врут. — Да, я понимаю, но как избавиться от этого яда? — пылко задала вопрос Даниэла. — Ты и сама знаешь ответ, — Линда прикусила нижнюю губу, а потом убрала короткую прядку волос со лба. — Хочешь, я подошлю Спенсера и он постарается что-нибудь узнать. Мужчина с мужчиной, куда лучше идет на откровенность. — Хочу, — Денни опустила глаза. — Прости меня… — Все хорошо. Ладно, кажется, настало время десерта. В тот вечер Денни легла спать раньше Давида. Она постаралась раньше заснуть, а он просто не стал беспокоить. Он понимал: ее беспокоит что-то и пока лучше не трогать ее. Денни, если захочет скажет сама. Утром Спенсер предложил прогуляться по городу. Даниэла сослалась на дела, а Линда решила ей помочь в этом. Мы, дети, были с Ману, под ее внимательным надзором. Давид согласился на прогулку. Тем более ему не терпелось показать район, в котором они жили. Спенсер долго не решался заговорить на такую деликатную тему, как супружеская верность. Если Давид изменял жене, то как мужчина, Спенсер его понимал. В этом мире почти нет верных мужей, все хоть раз в жизни поддавались желаниям плоти. Поначалу Спенсера возмутила подобная просьба Линды. Он даже отодвинулся от нее, но она шепотом продолжила приводить свои доводы. Линда хорошо знала, что значит любить испанца. Об их ветрености, страстности и отчаянье слагали множество легенд, а если еще прибавить к этому тот факт, что Давид матадор, то все становилось ясно. Страхи Денни могли быть и напрасными, но все же иногда лучше убедиться, что нет поводов подозревать супруга в грехе. — Денни беспокоится, — Спенсер все же выложил все и сразу. Он понял, что намеки — это женская стезя. Мужчины должны говорить прямо без всяких обиняков. — Понятно, — протянул Давид, надевая шляпу. — Все же добралась ведьма. — Так ты знаешь, откуда дует ветер? — Спенсер покрутил между пальцев рукоятку трости. — Знаю, — Давид замер, видя, как на другой стороны улицы шла Сола Монтес. — Нам надо идти, а то ты станешь ее следующей жертвой. Давид резко развернулся и направился к своему автомобилю. Спенсер тоже прибавил шаг. Он увидел краем глазу ту самую женщину. Она была красиво и очень дорого одета, но его никогда не привлекали подобные дамы. Спенсер сел в машину, надеясь, что она все же не заметила их. — Я думаю, что тебе стоит поговорить с женой, — посоветовал Спенсер. — Как мне ей сказать, что я обманываю ее столько лет? — Давид растерялся. Он был способен воевать с быками, сразить любого в почти проигранном бое, но не мог рассказать жене, что был недавно в шаге от измены. — Думаю, что она все же поймет, — Спенсер улыбнулся. Давид завел машину. Он не представлял, как отреагирует на подобное Денни. Он прекрасно знал, почему Сола так поступила со своей подругой. Накануне он отверг Солу. Она пригласила его к себе домой, сказав, что им пора закопать топор войны. Он пришел, решив, что иногда лучше выигрывать сражения не на поле боя, как это часто делал Фердинандо Арангонский [2], а дипломатией. Сола встречала его в дорогом шелковом неглиже, под которым у нее ничего не было. Она все хорошо рассчитала. Милые беседы, чтобы расположить его к себе. Сытный ужин, чтобы он за вином забыл обо всем. И соблазнительные позы. Тут бы мало, кто устоял. Она пыталась задержать его у себя дома. Всеми силами. Даже сняла с себя одежду, а он хоть и поцеловал ее, не испытал настоящего желания. Давид оставил ее посреди гостиной. Когда он покидал ее дом, Сола сыпала на него проклятья и ругань. Она сказала, что непременно ему отомстит, но Давид не поверил в это. У нее было столько лет, чтобы делать это, и сейчас побоится тягаться с ним, но в итоге она перешла к действиям. Давид боялся поговорить с Денни. И вот сейчас пришел момент. Он прошел в спальню, когда она сидела за туалетным столиком и готовилась ко сну. Давид сел на софу, и она сразу же поняла, что он хочет сказать ей нечто важное. Ему было стыдно и трудно. Он корил себя за слабость и отсутствие смелости. Давид говорил тихо, краткими фразами, стараясь не быть эмоциональным, как это часто бывает с испанцами, когда наступает момент истины. Даниэла слушала его молча, не задавая лишних вопросов. Когда он замолчал, то он подумал, сейчас она просто уйдет. И будет права черт возьми! Денни встала с пуфика, подошла к мужу и положила ладони к нему на плечи. Он тяжело сглотнул не зная, что ждать дальше. Она взъерошила его волосы, как это делала часто, когда они дурачились. Но сейчас она просто хотела его утешить. Она все поняла. — Я не хочу тебя потерять, — прошептал он, смотря в ее темные глаза. — Ты не потеряешь, — также тихо сказала она. На ее губах расцвела улыбка. — Помнишь и в горе, и в радости? — Да, — он обнял ее одной рукой, губами прижимаясь к ее животу. — Вместе и до конца. — Так будет всегда. Теперь я понимаю, почему ты не хотел видеть эту ведьму у нас дома, — она обхватила руками его голову. — Теперь я все понимаю. — Никогда я не дам тебе повода усомниться во мне, — пообещал он. — Я клянусь на Библии. — Я знаю, — выдохнула она. — Знаю. Но жизнь она сложнее, чем нам кажется, и иногда лучше не давать клятвы. Казалось бы Сола исчезла из жизни нашей семьи, но это только казалось. Никогда не знаешь, какую роль сыграют враги, если за окном бушует война. Но пока у нас годы спокойствия, пусть они не были тихими и уютными, как предыдущие. Чистое небо над Испанией начало мрачнеть для нашей семьи.