Жена тореадора

Барселона, 1934 Мы с Лулой поженились в начале осени, когда тур моей группы подошел к финалу. Мы решили обвенчаться в Лондоне, а после снова поехать в Испанию, чтобы продолжить мои поиски. На свадьбе было много гостей, мы просто не смогли провести скромную вечеринку. Но были счастливы в тот вечер. Нам вручили много подарков, чтобы обустроить мое холостяцкое жилище в Лондоне, но на самом деле мы с Лулой решили перебраться в Уэльс на заброшенную ферму, потому что она ждала ребенка. Одним из подарков была новенькая печатная машинка, потому что моя старая пропала в одном из аэропортов Канады, когда я сопровождал свою группу. Новая машинка принадлежала итальянской «Оливетти», и увидев торговый знак во мне всколыхнулись многие воспоминая. У мамы в мастерской стояла печатная машинка. Это была «Испано Оливетти», чаще всего накрытая белым покрывалом, потому что мама не очень часто доставала её. Лишь только в последние годы она снимала покрывало и что-то печатала. Я слышал стук клавиш, звук перехода на новую строчку. Мне трудно сказать, чем именно она занималась, потому что в ночь перед моим отъездом из Барселоны, она все сожгла, сказав, будто это может усложнить дело. Наверное, тогда я не понимал, что именно означает данная машинка, ведь именно с нее началось то, что могло разрушить мою семью окончательно. Я был всего лишь ребенком и не понимал, отчего все так безрадостно в нашем доме. Теперь я знаю, что именно с печатной машинки начался отчет к печальному финалу, который мог бы случиться, если не трагедия в моей семье, о чем я говорил недавно. У меня появился страх к печатным машинкам, но желание рассказать свою историю пересилило его. Сейчас, глядя на прошлое с высоты прожитых лет, трудно поверить, что самая обычная пишущая машинка сумела так круто изменить все, и в считанные дни бесследно уничтожить планы. Однако все произошло именно так, и никто не смог этому воспротивиться. Вернувшись из Танжера, каждый зажил своей жизнью. Давид все больше и больше проводил время в обществе Солы, которая все чаща напоминала, что в его браке больше нет ни любви и страсти, а Денни все чаще бывала в гостях. Она начала подумывать о том, чтобы стать независимой от мужа. Картины не могли кормить ее и ребенка, потому что сегодня кто-то их покупает, а завтра они совершенно никому не нужны. Чтобы преуспеть надо искать мецената, кто будет согласен платить, но это означало стать любовницей какого-нибудь престарелого богача, которому картины нужны лишь только похвастаться перед друзьями. Это совсем не нравилось Даниэле. В одну из прогулок по городу она купила свежий номер «Catalònia», где нашла объявление о работе. В «Telefónica» требовался секретари, но Денни ничего не умела, чтобы пройти собеседование, и тогда она решила купить печатную машинку. В магазине фирмы «Испано Оливетти» были две большие витрины, где горделиво красовались выставленные на всеобщее обозрение товары, поражая прохожих своим великолепием. Дениэла отправилась бродить по залу, чтобы немного развлечься. Ее внимание привлекли висевшие на стенах большие рекламные плакаты с цветными изображениями товаров фирмы и надписями на знакомых языках. Потом она подошла к витрине, чтобы понаблюдать за спешившими по тротуару пешеходами, и через некоторое время с тоской вернулась вглубь зала. Денни уже собиралась уйти, но не успела, в зале появился мужчина. Он был высоким, темноволосым, статным, в дорогом костюме. Он улыбнулся, увидев клиентку, и Денни немного смутилась. — Я управляющий магазином — Серхио Медира. Что желаете, сеньорита? — спросил мужчина. — Мне нужна простая в изучении машинка, — Денни сказала это несколько неуверенно, она еще сомневалась нужна ли ей работа или нет. — Я бы сразу же остановился на портативной модели «Леттера 35». — Он открыл шкаф, вытаскивая машинку с белыми круглыми клавишами, на которых красовались элегантные, словно вырезанные рукой искусного гравера, буквы. — Она легка в изучении и, главное, подходит женщинам. — Неужели есть разница между женской и мужской моделью? — спросила Денни улыбаясь, отмечая какие красивые серые глаза у Серхио. — Мужчина бы выбрал что-то массивней, а дамы любят компактность, — он улыбнулся. — Наверное, вам нужна машинка, чтобы печать романы. — Нет, я хочу устроиться на работу секретарем, — ответила Денни. Он окинул ее с ног до головы, отмечая про себя, такой женщине вряд ли нужна работа. Серхио заметил обручальное кольцо на пальцы Даниэлы, и сразу же сделал вывод, что ее муж ее бьет или же стал выносить деньги из дома. Одета она была в дорогой костюм с меховым воротником, в руках перчатки, на голове модная шляпка, туфельки явно совсем неношеные, а еще сережки с аметистами и безупречная прическа. Это женщина точно имела возможность выглядеть хорошо, но что-то заставило ее прийти сюда, чтобы купить печатную машинку. — Когда я смогу ее забрать? Серхио Демира посмотрел на часы. — Наш работник склада сейчас занимается доставкой, и сегодня его уже не будет. Так что, увы, такая машинка появится у нас в магазине только завтра. — Я могу взять другую, — сказала Денни. — Ну что вы, об этом не может быть и речи. Завтра утром в нашем распоряжении будет абсолютно новая машинка, с футляром и упаковкой. Если вы оставите мне свой адрес, я лично позабочусь, чтобы покупку доставили вам до полудня. — Где-то часов после десяти, — вдруг сказала Денни. В это время точно дома не будет Давида, остальных она отправит из дома. — Можно ваше имя и адрес? — он подал ей лист бумаги, чтобы она записала данные. — Да, разумеется. — У вас изумительный почерк, — сделал комплимент Серхио. — О, спасибо. — Даниэла Леорис, улица Лепант, — прочитал мужчина. — Что ж, завтра придет ваша машинка, а теперь разберемся с оплатой. Денни вышла из магазина окрыленной, но она еще не знала, чем именно для нее обернется это знакомство с управляющим магазином. Однако, покупка придала ей силы и укрепила в мысли, если ее брак рушится, то она должна взять свою судьбу в руки и начать уже что-то делать. Да, для всех они снова стали любящей семьей, даже Ирене ничего не подозревала, потому что Давид стал просто осторожным, хотя, наверное, многие предпочли не замечать его измены — все жили так. Но такая жизнь причиняла Денни боль, отчего она совсем перестала рисовать. Если до этого ее картины были полны странностей и мрака, то сейчас у нее совсем пропало желание браться за кисти. Тогда Пако посоветовал заняться скульптурой, но это не сильно ее увлекало. От пагубных мыслей, в которые вмещалось желание покончить с собой, наглотавшись снотворного, ее отвлекал лишь гончарный круг. Денни все же быстро оставили мысли о суициде, решив, что ни один мужчина на свете недостоин того, чтобы она умерла за него. Она подумала, что не доставит радости Соле, ведь ей так будет легче занять место покойной жены. Лучше просто уйти от мужа, но нельзя уходить в пустоту, это Даниэла очень хорошо понимала. Она не хотела покидать Испанию, понимая, что ей будет сложно жить в Англии, да и там придется начинать сначала, доказывая, что ее картины не хуже полотен Пикассо. Денни решила получить работу с гибким графиком, чтобы потом снять жилье и уйти от мужа, а еще чуть позже перебраться в другой город подальше от Барселоны, где бы она могла на досуге спокойно рисовать. В тот день, когда должны были принести машинку, Денни отправила Мартину и Палому на рынок, а Ману с детьми гулять. Она осталась дома одна, и никто ничего не узнает. Серхио Демиро сам доставил ей машинку. Он пришел около одиннадцати, и Денни удивилась этому. — Добрый день, сеньора Леорис, — он показал жестом, спрашивая тем самым можно ли проходить. — Проходите, — она впустила его в дом. Она провела его в свою мастерскую. Серхио поставил коробку с машинкой на небольшой столик, где обычно стояли банки с кистями, но сегодня там было пусто. — Она уже настроена. Вот только я подумал, чтобы вам научится быстро печать, то вам придется устроиться на курсы. — Оу, — протянула удивленно. — Я об этом просто не подумала. — Знаете, я могу вас научить за несколько занятий, — произнес Серхио, мягко улыбаясь. — Я вряд ли могу вас приглашать к себе домой, — она опустила глаза. — Я все понимаю, но можно встречаться в сиесту, например, в «The London Bar», где до двух подают изумительный кофе и булочки с миндалем. У меня есть портативная машинка и я могу брать ее с собой, — предложил Серхио. — Это звучит соблазнительно, но… — Набор на курсы уже закрыт. Знаете, какой бешеный конкурс? — Даниэла непонимающе посмотрела на мужчину. — Много девушек мечтают стать помощниками чиновников, секретаршами, стенографистками. Это дает возможность получать достойный заработок. — Хорошо, — вдруг согласилась Денни. — Завтра в час. Я как раз смогу прийти. — Вот, — он протянул ей визитку. Вот так началось самое странное время в жизни Денни, которое она однажды сравнила с солнечным ударом.

***

Серхио и Денни часто виделись. Он научил ее за неделю печать очень быстро, а она покупала постоянно ему чашку кофе и булочку с миндалем. Денни считала это дерзким поступком, ведь ей всегда внушали с детства, что подобные вещи могут делать только мужчины. Только мисс Фореман, ее школьная учительница, всегда твердила о том, что мужчины и женщины равны между собой и неважно, кто будет платить за ужин. Подобные события захватили ее воображение. Она больше не ощущала себя той женщиной, какой была до встречи с Серхио. Она перестала быть женой, матерью, хозяйкой и верной подругой. Теперь она бунтовала против многих правил, пусть и это выражалась в покупке кофе мужчине и тайных встречах с ним. Денни больше не ощущала черноту, разрастающуюся в ее душе. Она перестала приставать к мужу с вопросами о том, когда бросит Солу, ведь обещал ей. Теперь это ее больше не волновало, ее воображение захватил Серхио Демиро, что помогал ей скидывать цепи, что держали ее в стереотипах. Стоит ли сказать, что я долгие годы не подозревал, что на самом деле творится между мамой и Серхио. Я видел за те несколько лет, что они были знакомы, Серхио пару раз. Один раз мы встретились на улице, и мама постаралась уйти от него как можно быстрее, а другой раз во время войны. Думаю, не трудно догадаться, что между ними вспыхнула искра, и пусть она разгоралась достаточно долго, именно это событие приведет к очень многим последствиям через несколько лет. Нет, это была не любовь, скорее всего, это была жгучая пагубная страсть, которая не приносит облегчения, а лишь только боль и разочарования. Поначалу для Денни встречи с Серхио стали отдушиной, а потом привычкой. Она перестала представлять свою жизнь без него, понимая, насколько зависима. Она так и не пошла устраиваться на работу, потому что не могла думать ни о чем, кроме как о кратких встречах с Серхио. Все ее планы, касающиеся независимости, просто рассыпались, превращаясь в пыль времени. Теперь Денни казалась смешной идея уйти от мужа, став простой секретаршей. Упала ли она сразу же в объятья Серхио? Отнюдь нет. Но не стоит думать, будто он был коварным соблазнителем, а она его невинной жертвой. Между Солой и Серхио была большая разница. Сола просто хотела заполучить трофей и избавиться от него, как на горизонте замаячить новая жертва, Серхио же любил Денни, но никогда не смел сказать ей об этом. Он сдерживал настоящую лавину страстей внутри себя, боясь сорваться в пропасть, но все решил в итоге случай. Денни отчаянно боролась с соблазном. Боролась, но проиграла. Она ничего не могла с этим поделать: доводы разума не могли противостоять необузданной страсти, которую этот мужчина зажег в ее сердце. Она упорно пыталась выбраться из водоворота этого чувства, но все было тщетно. Ничто уже не могло удержать: ни муж и престиж семьи, ни Ирене, положившая всю жизнь, чтобы ее сын не знал бед и скандалов. Даниэлу не остановило даже то обстоятельство, что она практически ничего не знала о человеке, который зажег в ней фитиль страсти, и понятия не имела, какая судьба ждала ее рядом с ним. Она направилась к нему, стараясь, чтобы ее шаг был твердым. Приготовила для него слова, но они не понадобились. Серхио не дал ей ничего сказать. Как только она приблизилась, он притянул ее к себе и, обхватив ладонью затылок, запечатлел на губах такой сильный, страстный и долгий поцелуй, что ее тело перестало подчиняться, превращаясь в нечто мягкое и вязкое, словно патока. Денни понимала, что это была ошибка. Не стоило приходить к нему домой на проходе да ла Пау. Она хотела ему сказать все лично, чтобы пресечь все эти взгляды и многозначительные жесты. Даниэла боялась этого всего и не могла уже противостоять, надеясь, что ей удастся воззвать к его совести. Серхио Демиро исполнилось тридцать пять лет, он был опытен и так владел искусством обольщения, что перед ним не устояла бы даже бетонная стена. Сначала родилось притяжение, за ним — сомнения и тоска. И наконец, нахлынула страсть и разверзлась бездна. Без него ей нечем было дышать. Если бы реки вышли из берегов и от городов не осталось камня на камне, если бы весь мир вдруг перевернулся и кругом воцарился хаос, ее по-прежнему волновало бы только одно — чтобы Серхио смотрел на нее. Она помнила, как Теренс будил в ней желание, при этом сохраняя ее девственность, и помнила, как Давид открыл для нее все грани близости. Но сейчас все было совсем иначе. Когда он поднял ее под полом, а туфли со стуком упали на кафельный пол, то пути назад уже не было. Преодолев расстояние в гостиную, они оказались в спальне. Серхио ничего не спрашивал у Денни, он подошел к ней, стаскивая с нее платье, а потом они упали на широкую кровать и там все перестало существовать. Денни не закрыла глаза, когда Серхио вошел в нее, продолжая прикусывать губу. Она сжала его плечи, выгибаясь под ним, ощущая, как напряжение все больше и больше нарастает в ней. Это было грубо и совсем не ужасно. Она думала так, потому что в жизни Денни не было никого кроме Давида. Когда Серхио кончил, то она подумала лишь бы у этого никогда не было последствий. — На этом стоит остановиться, — сказала Даниэла после того, как она они нежились в постели. — Я не знаю, что именно стряслось у тебя с мужем, но он делает тебя несчастной, иначе бы страсть в тебе не проснулась, — заключил Серхио. И тут у нее прорвало плотину. Она рассказала обо всем, что тревожило ее, что занимало в последние месяцы с тех пор, как ее дочь родилась мертвой. Серхио обнял ее, притягивая к себе. Он убаюкивал ее как ребенка, утешая, говоря, что все проходит и истинная любовь никогда не умирает. Вот так они начали встречаться. Серхио стал открывать для нее целый мир, которого она не видела до этого. Благодаря ему она начала курить, что удивило многих знакомых, но Давид ничего на это не сказал. Благодаря Серхио она забросила дом, перестав заботиться о порядке в нем. Она открыла для себя мир ночной Барселоны, где звучала дрянная музыка из-за океана, танцуя под новые ритмы, наслаждаясь голосами красивых певцов. Серхио научил ее такой любви, какой она бы никогда не познала с искушенным Теренсом или гибким Давидом. Ей казалось, что так нельзя бездумно отдаваться страсти, но Серхио постоянно уверял ее в том, что ничего такого в этом нет. В Денни случилось перемены, и многие стали их замечать, но никто не говорил о своих подозрениях. Пока Давид встречался с Солой, Денни предпочитала потеряться в своих отношениях с Серхио, и так длилось не один месяц. Солнечный удар был подобен помешательству, но все же мир стоял на месте, а родители не разводились. И как я уже говорил, что именно коррида вывела Давида из нищеты и именно она помогла наладить порядок в его доме. Но пока каждый из них жил своей жизнью, решив, что если любовь умерла, то лучше оставить все как есть. Вот только любовь не умерла, она просто затихла на миг, попав в сети заблуждений и лжи. Единственная, кто не захотел молчать — Ирене. Она все же решилась поговорить с Денни, подозревая, что у невестки есть роман на стороне. Денни не стала ничего отрицать. — Если ты думаешь, что ты уйдешь от Давида к нему, то даже не надейся, что сделаешь это, — пригрозила Ирене. — Вы прекрасно знаете, почему так происходит! — Ты женщина, и не должна терять голову! — Ирене повысила голос, хотя до этого она была абсолютно спокойной. — Пусть тогда ваш сын бросит эту потаскуху, а пока я не собираюсь прекращать свои отношения с Серхио! — Какая же ты глупая девчонка, — Ирене покачала головой. — Если бы ты не чуралась того факта, что у него есть женщина на стороне, родила ребенка, то и Сола ему потом была бы не нужна. — Я не собираюсь попадать под патриархальные предрассудки, — Денни потушила сигарету в пепельнице. — Ты совершаешь ошибку. — Ни я одна. Денни жестом показала, что разговор окончен, и оставила Ирене. В итоге Ирене была права.