Поверь

— Не понимаю, почему мы перестали это делать? — на ходу выкрикнул Микеланджело, а затем с улюлюканьем перескочил через затормозившего впереди Рафа, использовав его панцирь как опору. Тот, ругнувшись, попытался схватить неугомонного братца за развевающиеся на ветру концы банданы, однако кулак поймал лишь воздух, а Майки уже улепётывал на второй космической в конец отряда, поближе к Лео, нелепо размахивая над головой руками. — Ты что, опять выпил кофе, который забыл Дон? — подозрительно прищурившись, спросил Леонардо, когда младший подбежал ближе. Реплика заставила Майки притормозить, и теперь он вышагивал спиной вперед, загораживая Лео весь обзор видом довольного лица. — Нет, я просто соскучился по этому, — пояснил Микеланджело и для пущей красноречивости обвёл рукой пейзаж: гигантскую крышу с установленными тут и там антеннами, парой чердачных будок и тускло поблескивающей в неровном свете ночного города коробкой лифтовой шахты. Лео проводил взглядом траекторию ладони, не понимая, как можно соскучиться по виду совершенно стандартной крыши. — Ты и так постоянно гуляешь наверху, — выразил свое замешательство Лидер. Майки остановился и пару секунд смотрел на него с выражением глубокого разочарования, от которого Леонардо стало на момент не по себе, а затем вздохнул, и мягко, словно несмышленому ребёнку, пояснил: — Нет, бро, я про ситуацию в целом. Мы тут, все вместе, ночью скачем по крышам, ветер обдувает лицо, нам весело и свободно. Когда в последний раз мы выбирались на патруль? — он оглянулся на подтянувшихся к ним Рафа и Донателло. Гений тяжело облокотился на посох и задумчиво потёр пальцами место между глазами, видимо, пытаясь вспомнить точную дату. Лео и Рафаэль непривычно смирно ожидали момента, когда умник сумеет нарыть в бесконечной базе данных своего мозга нужный ответ. А Микеланджело тем временем, слегка приоткрыв рот, обводил семью взглядом, в котором отчетливо читалось: «Вы что, серьёзно?» — Парни! — не выдержав, хлопнул в ладони он, выводя из транса подвисших братьев. — Это был риторический вопрос! Ри-то-ри-чес-кий! — он, издав полный отчаяния стон, запрокинул голову к небу, мысленно подбирая слова. — Так! Вот сейчас вообще фигня полная творится. Мы вышли все же на патруль или просто прогуляться? — Пошевели мозгами, мелкий, — сморщившись, как от кислого яблока, пробасил Раф и пнул ногой мелкий камешек. — О каком патруле ты говоришь? Кого патрулировать? Хан сдох, а Караи и её прихвостни собрали манатки и свалили в туман после нашей последней стычки. — Но… — попытался прервать его Майк. — Статистика по преступлениям резко упала, — подхватил Донателло. — Что хорошо, — поспешно вставил своё слово Леонардо. — Мы ведь этого и добивались. Чтобы люди могли жить спокойнее. — Да, но… Раньше было интереснее, что ли, — пожал плечами Микеланджело. — Бросьте, не только же я это чувствую? Держу пари, вы все скучаете по тем временам, когда мы чуть ли не каждую неделю нарывались на неприятности. — И потом мне приходилось вас штопать, — криво усмехнулся Донателло. — Или искать, — Лео подчеркнуто отстранённо поправил напульсник. Раф в ответ на замечание закатил глаза и сложил мощные руки на груди: — Это еще неизвестно, кого из нас приходилось искать больше. Но да, Майк прав — тогда было чуточку забавнее. Да и Драконы без Хана и поддержки Фут совсем обмельчали. В последний раз, когда я на них наткнулся, один из них обмочился, а другой хлопнулся в обморок. И это я даже их бить не начал, — разочарованно закончил он. — Что? — мрачно поинтересовался Рафаэль, глядя на то, как Донателло с Леонардо отчаянно пытались спрятать улыбки, а Микеланджело, не скрываясь, согнулся пополам от смеха. — Серьезно, бро? Чувак обделался сразу, как увидел твою рожу? Уф, — младший попытался успокоиться и отдышаться. — Ну да, я его понимаю. Меня самого спасает только факт, что я тебя каждый день вижу всю жизнь, — весело хрюкнув, добавил он. Раф, взревев, бросился на Майки, который, лишь еще больше дразнясь, кинулся наутёк. — Иди сюда, погань мелкая! — орал Рафаэль и метнул сай в хохочущего Микеланджело, но тот ловко увернулся, не переставая комментировать. — Рафи-бой, пива меньше пить надо, а то совсем растолстел и медленный стал. — С-сука! Вот поймаю тебя… — Бе-бе-бе! Глядя на разворачивающуюся сцену, Леонардо словил себя на мысли, что тоже ощущает приступ ностальгии по старым временам. На короткий миг показалось, будто некто могущественный нажал кнопку перемотки, и они снова всего лишь четыре подростка, полные энтузиазма и желания изменить мир к лучшему. — О чём думаешь? — раздался за спиной мягкий голос Донателло. Леонардо оглянулся и встретился с тёплым взглядом брата. — О том, что будет, когда Майки всё же решит повзрослеть. — Боюсь тебя разочаровать. В мире есть константы, и одна из них — вечная придурь Микеланджело, — Донни наблюдал, как Рафаэль наконец умудрился догнать младшего, повалить того на землю и взять в захват. Майки вопил нечто неразборчивое и отчаянно стучал ладонью по полу, показывая, что сдаётся. — Идиоты, — добродушно прокомментировал Дон. Леонардо согласно кивнул. Между братьями повисло неловкое молчание, нарушаемое доносящимися со стороны угрозами Рафа, который внушал брату, что если услышит от него еще раз подобную шутку, то разукрасит ему лицо так, что Майки придется пожизненно носить на голове пакет. — И всё же, Лео, — снова начал учёный, однако был прерван быстро приближающимся звуком множества сирен, резко вклинившимся в ставший привычным фоном шум множества машин, нескончаемым потоком текущих по многополосной трассе внизу. Не договорив, он метнулся к краю крыши и заглянул вниз. — Что там? — подал голос Лео, спустя секунду присоединившись к Донателло. По оживлённой дороге мчались сразу четыре патрульных автомобиля. — Ну вот, Раф, а ты говорил, что тут не осталось преступников. Смотри, у копов намечается вечеринка! — Майки тоже был тут как тут, словно это не он недавно изображал неспособность вырваться из тисков раздраконенного Рафаэля. — Донни, — обратился к умнику Леонардо, не отрывая взгляда от полицейских машин, — можешь разузнать, что там у них за спешка? — Уже сделано, — отозвался тот, неизвестно когда успев активировать мини-рацию и слушая полицейскую волну, — насколько я понял, произошел захват заложников или нечто подобное. — Что-что там говорит твоя статистика, Донни-бой? — протянул Майки и, ухмыльнувшись, повернулся к Лео. — Что будем делать, о Мудрый Лидер? Я жажду служить! — он торжественно воздел руки к небу, как будто был последователем культа и обращался к верховному божеству. — Я не думаю, что имеет смысл нам туда соваться, — твердо произнёс Леонардо, но наткнулся на полный надежды взор младшего брата. — Майки, там будет полно людей. — Лео, кончай сопли жевать! Погнали уже, хоть посмотрим, что творится. Если уж патрули у нас не выходят, то просто пробежимся, — буркнул Раф и пихнул старшего плечом. — Командовать разучился? Давай веди, Бесстрашный. Сквозь ночь мчались четыре гигантские тени. Несмотря на размеры, они легко и грациозно перескакивали с одной крыши на другую, скользили по стенам, сопровождая вереницу полицейских машин внизу. Иногда рассеянные лучи неонового света ночного мегаполиса выхватывали из сумерек кусочек цветной повязки или перекатывающиеся под чешуйчатой кожей напряженные мускулы, свидетельствующие о том, что невесомость их передвижений на самом деле результат колоссальной физической нагрузки и долгих лет тщательно оттачиваемого мастерства.

***

Машины резко затормозили перед небольшим круглосуточным магазином, захлопали двери, наружу высыпали полицейские. Они помогли уже дежурившей тут же четвёрке коллег оцепить всю небольшую площадь парковки, и укрылись за автомобилями, взяв здание на прицел. В тишине раздался голос одного из копов, который через мегафон предлагал преступнику сдаться. — Bad boys, bad boys, whatcha gonna do, whatcha gonna do, when they come for you*, — пропел Микеланджело, подпирая кулаком щёку и облокачиваясь на парапет пятиэтажки с билбордом на крыше, в тени которого они все укрылись. И сразу же огрёб подзатыльник от Лео. — За что? — Это тебе не весёлое реалити по телевизору, Микеланджело, — строго прокомментировал брат. — Вообще-то самое настоящее шоу. Вон, — Майки указал на толпу зевак внизу, сразу за оцеплением, которые с интересом наблюдали за действом. Тут и там можно было заметить людей, снимающих операцию на камеры телефонов. — А ты думаешь, все эти передачи про полицейских — постановка? Мы ведь всё равно пришли посмотреть. Да и что ты переживаешь — сам не раз видел, чем это заканчивается. Подстрелят идиота через пару часов, как только он согласится выйти или подойдёт ближе к окнам. Спорим? — он оглянулся на расположившихся рядом братьев. — На что? — отозвался Донателло, поправляя очки ночного видения, которые достал, похоже, из-под панциря, так как в этот раз с ним не было вездесущей сумки с полезными устройствами. — Х-м-м, — протянул Майк, задумчиво постукивая пальцем по губам. — Скажем так, проигравший будет неделю мыть посуду. А то мне уже надоело, что это внезапно стало только моей обязанностью. — Хах, мелкий, готовься драить тарелки как минимум всю неделю, — хмыкнул Рафаэль с другого края. — Тут дел меньше, чем на час, — он потянулся через Леонардо, который смотрел на семью с выражением дикого возмущения на лице, и пожал ладонь Микеланджело, скрепляя спор. — Ну, учитывая, сколько они вызвали подкрепления, думаю, что это займёт дольше, чем два часа. — Принято! — Микеланджело весело забарабанил ладонями по бетонному ограждению крыши и обратил свой взор на единственного, кто отказался делать ставку на время возможного исхода. Леонардо, не скрывая своего отношения к подобному развлечению, отрицательно покачал головой: — Отказываюсь! И я считаю, что вам также стоит прекратить этот… этот… сомнительный и бесчестный спор! Однако в ответ Майки лишь пожал плечами: — Как хочешь. Но у тебя явно проблемы с развлечением, бро. Донни, узнал что-нибудь ещё? Умник, опять прослушивающий переговоры полиции, поспешил дать ответ: — Там что-то странное. Вероятно, это объясняет большое количество подкрепления. По сообщениям, захватчиков было трое. Похоже, они хотели просто ограбить магазин, но почему-то это превратилось в захват заложников. — Звучит более чем банально, — прервал его Раф, который не отрывал золотистых глаз от копошения полицейских внизу, что отгоняли зевак. Донни раздраженно цокнул, вздохнул, и продолжил: — Так и было, пока один из преступников не пристрелил подельников. Он забаррикадировался в магазине и не выдвигает никаких требований. Майки непонимающе тряхнул головой: — Стой. Зачем стрелять в своих? — он на момент задумался и тут же начал выдвигать версии. — Не поделили выручку? Кто-то наступил кому-то на ногу? Не разобрались, как потратить деньги? Не… Он прервался, так как внизу началось движение. Двери магазинчика распахнулись, и показалась пара. Захватчик вёл женщину спиной вперёд, прикрываясь ею, словно щитом. Один из полицейских потребовал отпустить заложницу, указывая, что он окружен, и это действие в дальнейшем смягчит наказание.Однако преступник словно не видел и не слышал всего, что творилось вокруг. Он стоял, чуть покачиваясь, и пристально смотрел в лицо своей жертвы. — Что он делает? — прошептал Микеланджело и потянулся к Донателло, чтобы сорвать оптику и поглядеть самому. — Зачем он на неё пялится? — Майки подался вперёд после того, как Дон его отпихнул. Попытался лучше сфокусироваться, однако даже его глаза не позволяли разглядеть столь мелкие детали в темноте и с большого расстояния. — Что там происходит? — Заткнись, Майки, — беззлобно буркнул Раф, который тоже отчаянно щурился, силясь рассмотреть. — Они не могут в него попасть с такого угла, не задев женщину. Урод пользуется этим. — Что-то не так, верно, Донателло? — вмешался Леонардо. — Он с ней говорит, — чуть помедлив, тихо произнёс ученый, наблюдая, как мужчина отстранённо поглаживает едва стоящую на ногах женщину по щекам, обхватив её лицо ладонями. — Не могу понять, что именно, так как она закрывает обзор. Один из полицейских в оцеплении сделал пару осторожных шагов вперёд, подбираясь ближе к преступнику. Его коллеги сразу напряглись — Донни мог видеть это даже без очков — однако бандит ничего не заметил. Он продолжал сжимать голову несчастной руками, заставив смотреть себе прямо в глаза, и непрерывно говорил. Правда, если раньше его прикосновения были скорее ласковыми, то теперь они стали гораздо грубее. Донателло не мог видеть лицо женщины, но что-то ему подсказывало, что оно исказилось гримасой боли. — Слишком медленно, — выдохнул Микеланджело. В груди у него шевелилось беспокойство, словно он понимал, но не мог уловить, что именно ему кажется знакомым. И тут время словно ускорилось и события понеслись галопом. Тишину разорвал женский крик, звуки пальбы и звон разбитого стекла — один из копов, воспользовавшись отсутствием реакции, сумел зайти преступнику за спину. Однако это было бесполезно. Мужчина продолжал сжимать голову вопившей женщины, как будто и не заметил целого магазина патронов, выпущенного в него. Та кричала и пыталась руками достать преступника, раздирая ногтями его лицо, пока её голова просто не треснула, словно перезрелый арбуз. От неожиданности Дон отшатнулся и сорвал с себя очки. Микеланджело и Рафаэль синхронно выругались. А Лео отвернулся и смотрел куда-то вбок, на соседнее здание. Мужчина отшвырнул от себя тело женщины, в то время как уже все полицейские открыли огонь. Пули прошивали его тело, но он продолжал стоять и смотреть на свои окровавленные ладони, словно не понимал, что именно происходит. Затем медленно поднял голову, посмотрел вверх и, пошатнувшись, рухнул на землю, заливая крыльцо магазина кровью. Сразу несколько полицейских бросились вперёд. А между братьями, скрытыми в тени, повисла тишина. Каждый из них не мог понять, что за картину они только что наблюдали. — Что это, блядь, было? — первым подал голос Рафаэль и требовательно уставился на Донателло. — Мне нужно будет посмотреть полицейский отчет. А пока я видел не больше твоего, Раф. Что ты от меня хочешь? Майки, чувствуя себя очень неуютно, покрутил головой и наткнулся на неизвестно когда отошедшего в сторону старшего брата, который сосредоточенно вглядывался в темноту. — Лео, — тихо позвал он. В ответ ниндзя резко повернулся, и от его взгляда Майки стало жутко. Словно брат видел кого-то, вернувшегося из мёртвых.— Ты чего? Что там разглядываешь? Тот моргнул, возвращая себе привычный вид Леонардо, Познавшего Дзен: — Просто задумался. Майки печально вздохнул и встал рядом с братом, прислонившись к нему плечом, а потом с долей застенчивости поинтересовался: — Тебе ведь тоже жутко от того, что увидел? Как будто это не должно было произойти. — Ага, — просто ответил Лео и замолчал вновь. Майки не увидел, как Леонардо вновь обратил озадаченный взор в темноту, отчаянно размышляя, было ли это лишь игрой воображения или он действительно заметил на соседней крыше подозрительно знакомый силуэт.

***

— С вас тридцать долларов и девяносто пять центов, — улыбнулась Элинор, упаковывая увесистый томик с тёмной обложкой в коричневый бумажный пакет. Мужчина средних лет протянул ей карту, не прекращая ворчать о том, что издатели совсем обалдели и гнут безумные цены за дурацкие сказки для взрослых. Под аккомпанемент низкого бормотания Элли приложила карту к терминалу и дождалась сигнала о том, что платеж принят. С легким шипением аппарат начал выплевывать наружу длинную ленту чека, и Элинор всё смотрела и смотрела, как тонкая бумажная полоска появляется на свет, закручиваясь вовнутрь с длинного конца. Голос мужчины отошел на задний план и слился с шумом крови в ушах. Она чувствовала, как та бьется где-то в висках, отсчитывая проходящие секунды её жизни, а чек все печатался и печатался, и казалось, так будет бесконечно… — Девушка! Эй! — у неё перед носом кто-то резко щёлкнул пальцами, разрывая транс и заставив Элинор резко сделать глубокий вдох. Она тряхнула головой, прогоняя остатки наваждения, и подняла глаза на недовольного теперь не только ценой, но и ожиданием ворчливого покупателя. — Простите, — поспешно вернув на лицо улыбку, она потянула за бумажную ленту, отдавая чек и карту владельцу. — Вот, пожалуйста. Мужчина смерил её странным взглядом, осторожно спрятал карту в кошелёк, а чек сунул в пакет с купленной книгой. — Спать надо перед работой, а не гулять допоздна, — презрительно буркнул он, развернулся и толкнул стеклянную дверь магазина. В ответ Элинор выдавила из себя еще более приветливую улыбку, мысленно посылая занудливого клиента в пешее эротическое. Дождавшись, когда тот скроется из виду, она нырнула под прилавок и достала рюкзак. Спать больше нужно, ну как же! Элли с остервенением искала в сумке зеркальце. Конечно, легко говорить, уж ему-то не пишут всякие монстры! Искомая вещица пряталась между страниц томика англо-французского словаря. Мысленно издав победный вопль, она тщательно вгляделась в отражение. Там всё было как обычно. Стандартная непримечательная рожица, в чертах которого было слишком много от отца и почти ничего от матери, кроме формы губ да бровей. И то, в сочетании с вытаращенными глазами выразительные брови создавали впечатление, что Элинор постоянно чему-то сильно удивлена. Хотя наметившиеся круги под глазами четко показывали, что последнюю неделю Элли спала гораздо меньше обычного. Она нахмурилась, скорчила отражению рожу и захлопнула карманное зеркальце. Еще бы! Было бы странно, если бы она спала сном младенца после того, что у неё в жизни творится. Она уронила голову на сложенные поверх кассовой стойки руки. Нет, сначала было всё хорошо. После памятной встречи в переулке она отсиделась в квартире, окончательно переваривая тот факт, что встретилась с иной формой разумной жизни. Пусть он и дал понять, что россказни о рептилоидах лично к нему имеют мало отношения (если это не был блеф), однако… Однако это явно был представитель разумных рептилий. Вторую ночь она провела в квартире Дейзи, предложив той марафон кулинарного шоу. После этого Элли стала привыкать к мысли, что приключения, наконец, закончились, и можно вновь наслаждаться милой, привычной, скучной до безобразия рутиной. Да и сама встреча с рептилоидом быстро начала казаться плодом её не в меру разгулявшейся фантазии. Словно это был слишком реалистичный кошмар, один из тех, которые не стираются из памяти при пробуждении, и после которого ты еще несколько дней ходишь под впечатлением. Это вполне могло быть так, если бы не настойчиво всплывающий в предложенных видео канал Mr.WiseGuy. Даже отписка не помогла. В итоге Элинор решила все силы бросить на подготовку к поступлению, усиленно тренируясь в решении тестов после работы и спешно подтягивая знания французской грамматики. Увлёкшись, она нередко засиживалась до поздней ночи. Так было до тех пор, пока в чате на странице в социальной сети не всплыло сообщение. Сначала Элли удивилась. За последние три года её круг общения сократился до буквально нескольких человек, которые всё же предпочитали старые добрые звонки. Хотя… Может её нашел некто, с кем она была знакома еще в академии? Странно, вроде все в курсе, что произошло, и бывшие приятели исчезли из жизни Элинор вскоре после проблем со здоровьем. Поэтому никто особо не интересуется её персоной, но она только рада — еще свежи воспоминания, как унизительно было ловить на себе сочувствующие или полные злорадного ликования взгляды. Надо же — одна из самых способных учениц сошла с дистанции, и, похоже, безвозвратно. Правда, в прошлом это придало ей неплохой моральный пинок, позволивший назло всем пройти терапию с небывалым успехом, восстановившись за год с небольшим практически полностью. Тогда она горела жаждой справедливости, и каждый мучительный день рисовала в воображении, как заткнёт тупую бесталанную ворону Стюарт и заберёт обратно законное звание одной из самых перспективных из когда-либо обучавшихся в академии. Однако не всё можно вернуть на круги своя одним лишь упорством и упрямством. Кое-что, случается, уходит безвозвратно. И вот уже она сама стоит в зале перед преподавателем, он грустно качает головой и озвучивает вердикт, который закапывает надежды в землю и припечатывает тяжелой могильной плитой. Теперь бесталанная ворона — это Элинор и есть. Бывают вещи, которые не лечатся. Тогда она могла поклясться, что пол под ногами дрожал. Она задыхалась и каркала нечто невнятное, в то время как её только начавший выстраиваться заново идеальный мирок шатался и рушился, подобно башне из кубиков, снесённой разгневанным ребёнком. Что же, с тех пор она не испытывала особой необходимости общения с кем-либо, поэтому внезапное сообщение застало врасплох. Привет! Как дела? Банальное начало банального диалога. Вот только куча смайликов создавала ассоциацию, что пишет десятилетний. Она вгляделась в аватарку рядом с сообщением. Какой-то смутно знакомый парень, но где его видела — точно припомнить не могла. Поэтому решила ответить, как есть. Мы знакомы? Собеседник тут же начал набирать новую реплику, однако делал это слишком уж долго. Он ей там что, сочинение пишет? Элинор решила потратить драгоценное время и рассмотреть профиль парня поближе. «Эм Си Майк» — горело имя отправителя, а на месте фото у него красовался… Ох, ну конечно, вот почему он показался ей смутно знакомым. Ну что же, либо ей действительно пишет Ченнинг Татум*, который сидит на сайте под тупым псевдонимом, что весьма маловероятно, либо сейчас в ответ прилетит тупой подкат в стиле: «Ой, детка, ты так горяча! Скажи, у тебя есть парень?». Или, что еще хуже, сразу фото органа, который в приличном обществе демонстрировать не положено. Элинор ставила на последнее, планируя провернуть трюк, которым поделилась с ней Дейзи — большая любительница сайтов знакомств — и от души повеселиться перед тем, как заблокировать извращенца. Однако то, что высветилось на экране смартфона, было куда хуже. Спасибо, что никому не рассказала про меня. Она смотрела на текст сообщения, чувствуя, как только отступивший ужас торжествующе распахивает дверь в её сознание. Отбросила телефон на дальний конец дивана, словно он превратился в нечто мерзкое и опасное, и отодвинулась, сграбастав мирно спавшего рядом Дина, который раздраженно мяукнул. Она прижала явно недовольного кота к себе, пытаясь найти поддержки у единственного живого существа. Осознание ситуации просачивалось в разум как ядовитый дым, отравляя и разрушая то шаткое равновесие, которое она умудрилась навести в голове за божественные пять дней жизни без паранормальщины. Чудовище все это время следило за тем, чтобы она выполнила обещание. Чудовище пишет ей в социальной сети. У чудовища на аватарке Ченнинг Татум. Уж лучше бы пошлая фотография! В панике она зарылась лицом в мягкую серую шерсть, одновременно взволнованно поглаживая питомца по голове. Один, сначала недовольный тем, что его так непочтительно схватили, нервно дёргал хвостом, но потом, поняв, что хозяйка паникует, послушно запустил тарахтелку. Маленькую гостиную заполнил звук кошачьего мурлыканья. Элинор отрывисто дышала, уткнувшись в мех. Горло привычно сдавило. Сердце колотилось как бешеное, правую руку стал скручивать знакомый спазм. Нужно успокоиться. Это всего лишь паника. Нужно успокоиться и мыслить разумно. Да, он ей пишет. Но они ведь уже встречались. И он выполнил все обещания, не тронул. Это точно не выглядит как угроза. Может, он правда всего лишь благодарен? Невидимая рука на горле разжалась. Хорошо, теперь она может нормально дышать. Руку все еще скручивало, но Элинор уже не обращала внимания, поглощенная мыслями о тактике поведения. Поначалу мелькнула идея просто заблокировать монстра, собрать вещи и уехать из этого проклятого места. Однако упрямая сторона личности внезапно разразилась возмущением. Да и идея блокировки уже не казалась такой умной. Сейчас он достаточно приветлив, изображает из себя обычного человека. Но вдруг это действие его разозлит? Он уже находил её в реальности, нашел в сети. Нет, лучше быть вежливой. Но надо сделать так, чтобы у него самого отпало всякое желание выходить на контакт. Чтобы он понял — она общения не стоит. Что она слишком унылая. Ответ лежит на поверхности. Нужно просто стать самым скучным собеседником в истории. К тому моменту, когда она окончательно пришла в себя и все же решилась взять в руки телефон, рептилоида в сети уже не было. Элинор долго смотрела на его последнюю фразу, раздумывая, стоит ли вообще отвечать. И если да, то как? В итоге она отправила улыбающуюся рожицу. На следующий день рептилоид на сайте не появлялся, поэтому Элли вздохнула с облегчением ровно до момента, когда в сообщениях на третий день её ждало бодрое приветствие и пожелание доброго утра, приправленное неприличным количеством эмодзи. То, что его дурацкое сообщение сделало утро полной противоположностью того, о чем он писал в сообщении, Элинор в тексте не ответила, однако имела в виду, отправляя сухое «Спасибо». Так и началась их странная переписка. Он с завидной регулярностью присылал ей то приветствие с утра, то пожелание спокойной ночи, то среди дня отправлял дурацкие картинки либо пытался вывести на разговор. К удивлению самой Элинор, стойко пообещавшей себе быть максимально скучной, ему каким-то образом несколько раз удалось раскрутить её на пару развернутых ответов, которые она в основном писала во время ожидания покупателей в магазине. Телефон рядом издал короткий сигнал, который в тишине пустого магазинчика прозвучал громовым выстрелом, больно мазнув по ушам. По телу побежали мурашки. Элинор с явным трудом заставила себя оторвать голову от столешницы. — Помяни дьявола, — пробурчала она в пустоту и потянулась за телефоном.

***

Ту-дум шлёп. Ту-дум шлёп. Ту-дум шлёп. Желтый теннисный мячик вновь и вновь повторял свою траекторию. Пол, стена, ладонь. Пол, стена, ладонь. Синие глаза неотрывно следили за его полётом. Ту-дум — рука послала его вновь в пол, чтобы, отскочив, он ударил прямо в тот кирпич, который так привлекательно выглядывает между двух киноафиш, украшающих стену. Шлёп — мяч снова зажат в пальцах, а через долю секунды опять отскакивает от пола. Ту-дум — ему даже смотреть не нужно. Майки отвернулся в кресле от стены, поднял руку — желтый упругий шарик послушно шлёпнулся о ладонь. Ногой оттолкнулся от пола, заставляя кресло повернуть его лицом к стене. Несчастный, потрепанный предмет мебели натужно скрипел под почти двумя центнерами веса мастера ниндзя, однако нагрузку ещё выдерживал. Короткое приключение на поверхности кончилось. Спустя два дня Донни нагло вломился в базу данных полиции, где нашел отчет с той ночи, в котором говорилось, что убивший женщину — уголовник, который проходил лечение в психиатрической клинике. Что же, жалко её, конечно, но они с братьями всё равно не смогли бы ничем помочь — было слишком много людей вокруг. Ту-дум шлёп. Жизнь вернулась в привычное русло. Все разошлись по своим углам и стараются как можно меньше попадаться друг другу на глаза. Похоже, их уже ничто не вернёт в норму, потому что такие отношения в семье уже самая что ни на есть норма. Майки сжал в ладони желтый мяч. В груди праведным гневом расцветало возмущение. Кто сказал, что всё должно быть так, как идёт? Ту-дум шлёп. С каких пор все они решили, что молча плыть по течению — проще? Ту-дум шлёп. И самое главное — с чего это ему следовать навязанному извне порядку? Ту-дум шлёп. Шлёп, шлёп, шлёп — он подбросил мячик в ладони, отчаянно подыскивая в голове возможную компанию. Донателло и Леонардо сразу же отпадают. Лео по причине унылости, которая после вылазки как-то сразу возросла на несколько пунктов. Донни же надоело их поочередное паломничество в лабораторию, поэтому после визита к нему Рафа он просто заперся изнутри, и теперь лечил душевные раны, прикладывая к ним какую-нибудь суперполезную деятельность. Сам Рафаэль снова куда-то свинтил. Наверное, пошел изливать душу Кейси. Ох, и достанется же ему от Эйприл, если он снова приведёт парня домой в состоянии нестояния. Кстати об Эйприл. Он ведь сто лет её не видел! Майки вскочил с кресла, которое поблагодарило его полным облегчения скрипом, и забегал по комнате в поисках телефона. — Где ты, где ты, где ты, — исступленно бормотал он, заглядывая то в шкаф, то на заваленный бумагами стол. Посмотрел в старую коробку из-под пиццы и тут же отдёрнулся, сморщив нос — похоже, там успела зародиться не просто жизнь, а целая цивилизация. Откинул её поближе к двери, чтобы не забыть выкинуть. Пошарил под кроватью. Выгреб пару комков пыли, несколько затупленных сюрикенов и неизвестно как попавший туда носок. Синий, с зелёными динозаврами. Подумал о том, что это странно, ведь он не носит носки. В итоге решил, что раскрыть тайну одинокого предмета одежды ему не светит, и просто отправил его к коробке из-под пиццы. Ни следа телефона. Стоя, как и был, на коленях возле кровати, Майки уткнулся лбом в вытертое покрывало с Бэтменом, которым застилал постель. Он мысленно воззвал к богу потерянных вещей и протянул руки вперед, чувствуя, как под пальцами сминаются немногие уцелевшие ворсинки. А затем его нащупал нечто маленькое, прямоугольное и чуть прохладное. Телефон всё это время мирно лежал, прячась от владельца в складках помятого покрывала. Майки повернулся и сел на пол, теперь опираясь панцирем о кровать. Набрал знакомый номер. Подождал с полминуты, пока продолжались гудки, ковыряя пальцем маленькую дырку на штанах. — Привет, Майки! — голос Эйприл заполнил динамик, вызывая у Майки улыбку. Он, как и все братья, относился к Эйприл с трепетной нежностью. Она всегда занимала много места в сердце каждого из них и давно уже стала полноценным членом их странной семьи. Но только сейчас, услышав её голос, Майк понял, как по ней соскучился. — Хэй, Эйп! Как дела, сестрёнка? В ухе послышался шум — Эйприл вздохнула: — Замоталась жутко. А я ещё возмущалась, когда Кейси называл детей мелкими вампирёнышами. А тут — ему месяца нет, но и я, и Робин просто валимся с ног. Даже ты бы устал. — Не-е-ет, — протянул Микеланджело с ухмылкой. — Я, если ты не знала, самый главный вампирёныш среди вампирёнышей. Двадцать с лишним лет совершенствования техники надоедания — это тебе не ёжиков лохматить! Так что… Погоди, ты сейчас у Робин? — Ага, — она зевнула. — Помогаю дорогой кузине с новорожденным. Тебе разве Донни не сказал? У Майки внутри всё поникло. Ну вот, выходит, Эйприл тоже занята. — Забыл, наверное. Жаль, а я как раз хотел… — его прервал звук отчаянного детского плача, режущий по перепонкам даже через телефон. — Опять проснулся! — с большой долей огорчения в голосе пожаловалась подруга. — Прости, Майки, мне надо бежать, — поспешно продолжила она. — Я вернусь через неделю и позвоню тебе, ладно? Всё, пока-пока, поцелуй там от меня братьев, хорошо? — Ладно, — он вытянул ноги на полу. — Удачи с усмирением младенца! Эйприл в ответ хихикнула и отключилась. Майки остался один. В своей грязной спальне, в окружении кирпичной кладки, глубоко под землёй, неизвестный большинству из обитателей верхнего мира. Даже мигающая под потолком гирлянда не помогала. Он бездумно покрутил в руках телефон. Ему срочно нужна компания, иначе Микеланджело просто сойдёт с ума от нереализованной потребности в общении. Иногда он чертовки завидовал братьям, всегда умевшим проводить время наедине с собой. Лучшими друзьями Донателло во все времена были его мозги. Леонардо обретал покой в длительных медитациях, умудряясь сидеть неподвижно и молча непозволительно долгое время. Рафаэль, хоть и был тем, кто чаще всего возился с Майки в детстве, постоянно нуждался в возможности перевести дух и любил, когда его никто не трогает. А сам Майк часто, особенно в последнее время, чувствовал себя перезаряженным аккумулятором, вынужденным делиться эмоциями и энергией с другими. В итоге всю неделю он только и делал, что пытался развлекать самого себя. Сегодня вот потратил полдня, чтобы приготовить круассаны. Он надеялся, что аромат свежей выпечки выманит Донателло из бункера. Но слишком поздно вспомнил, что у брата проведена отдельная вентиляция. Единственной отдушиной были короткие переписки с его новой знакомой. Она, правда, отвечала по большей части односложно. Но отвечала же! Он покрутил в пальцах телефон, наблюдая за тем, как подвешенная под потолком гирлянда медленно меняет цвет с зелёного на фиолетовый, а потом на красный. Прямо как малиновый джем, которым он начинял сегодня аппетитные рогалики из слоёного теста. Интересно, а его круассаны похожи на те, что пекут во Франции? Майки путешествовал в открытом космосе, перемещался во времени и в мир между мирами, чалился заключенным в тюрьме галактических агрессоров… Но очень сомневался, что ему когда-либо удастся побывать на родине багетов и лукового супа. Он открыл диалог на сайте, надеясь, что Элинор в сети. Чем она занята сейчас? Может так же пялится бездумно в потолок и размышляет о французской кухне? Она ведь точно была в Париже, поэтому глупо думать, что девушка с ней не знакома. Может, спросить у неё, каковы на вкус там круассаны? Уже приготовился написать это, однако внезапно остановился. И что он получит в ответ? Одно лишь слово «вкусные»? Не очень информативно выходит. Вот бы как-нибудь дать ей возможность протестировать его стряпню. Возможно, он действительно кулинарный гений? Микеланджело посмотрел на время в правом верхнем углу экрана. Не так уж и поздно. Даже девяти ещё нет. Идея дурацкая, и если об этом пронюхает кто-либо из старших, то его, скорее всего, поместят под домашний арест. Еще бы — раскрывать себя перед людьми, а потом еще и наведываться в гости. Но ведь он теперь не уснёт, думая о том, что его рогалики могут оказаться также хороши, как и у французов. Да и выбраться в гости давно хотел. Элинор, конечно, не Эйприл, но они уже больше недели переписываются. И ничего особо не изменится, если Майки прогуляется, верно?

***

Элинор почесала карандашом нос, внимательно вчитываясь в мелкий текст. Глаза уже побаливали, однако она должна была решить еще как минимум десяток вопросов тренировочного теста, прежде чем со спокойной совестью отложить работу до завтрашнего дня и насладиться деградацией перед телевизором, позволив закипающему мозгу отдохнуть. Раньше она не уделяла столько времени изучению общеобразовательных дисциплин, однако сейчас, особенно после года, прошедшего с момента её запоздалого окончания школы, пришлось навёрстывать упущенное рекордными темпами. Если она поставила себе цель поступить в этом году — она это сделает, во что бы то ни стало. И никакие посторонние обстоятельства не смогут помешать. Если они, конечно, не пушистые и не ходят на четырёх ногах. — Дин! — прикрикнула она на кота, который боднул косматой головой свешивающийся край листа с тестами. — Брысь отсюда, поганец. Кот обиженно мяукнул, потом потоптался на диване рядом с хозяйкой, видимо, пытаясь придумать другую стратегию, которая поможет перетянуть её внимание с бесполезного куска бумаги на его персону. Повёл из стороны в сторону пушистым хвостом, пару раз дёрнул вывернутым на кончике ухом. А потом медленно поставил одну лапу на колено Элинор и замер. Хозяйка никак не отреагировала на это, погрузившись с головой в решение тестов. Вторая лапа так же осторожно заняла своё место рядом, а потом кошак одним сработанным движением втянул на колени оставшуюся часть тушки, нагло втискиваясь между Элинор и распечаткой, которую она держала на весу, подложив для удобства тоненькую книжицу в твёрдой обложке. Провёл хвостом по лицу, из-за чего очередной возмущенный оклик перетёк в попытку выплевать попавшую в рот шерсть. Удовлетворённо потоптался и потёрся мордой об её кисть. Вздохнув, Элинор отложила тесты в сторону и почесала несносного питомца за ухом. Один блаженно замурчал, довольно щуря единственный глаз. Глядя на этого кота, скорее подумаешь, что он из тех, кто предпочитает избегать лишнего контакта. Однако крупные размеры, тёмная шерсть, суровая морда и общая непривлекательная внешность были лишь фасадом. Один невероятно прожорлив, общителен, а еще порядком трусоват и поразительно неуклюж для представителя кошачьих. Но при этом настойчив в достижении целей. Вот и сейчас подготовка к поступлению переросла в сеанс ублажения Его Кошачества. — Ну, почесала я тебя. Доволен? А теперь кыш с меня, ты тяжелый, — Элинор спихнула кота на пол. Тот приземлился почти бесшумно, фыркнул и укоризненно сверкнул желтым глазом. Она потянулась к отложенным тестам. Снова уставилась на текст последнего вопроса, пытаясь собрать мысли в кучу, когда диван рядом с ней прогнулся под тяжестью запрыгнувших обратно двенадцати килограммов отборной кошатины. — Я тебя отдам в Чайна-таун на жаркое, — пригрозила Элли, поставив очередную галочку в тесте.— Или побрею. — Мяу, — парировал кот и принялся с видом полного равнодушия вылизывать правую переднюю лапу. При каждом движении ставший временно трёхногим Один заметно пошатывался. А из-за его габаритов этого было достаточно, чтобы импульс передался соседней диванной подушке. Элинор несколько секунд постаралась сосредоточиться, но ощущение лёгкого покачивания здорово раздражало. Тесты вновь были отложены на подлокотник. — Иди наводить марафет на пол! В ответ Дин только слегка повёл ухом, увеличив интенсивность вылизывания лапы вдвое. Элинор, раздраженно ругая мерзкого кошака вполголоса, попыталась силой его столкнуть. Однако тот словно в один момент вырастил несколько дополнительных невидимых лап по периметру тела и намертво зацепился ими за диван. — Слезай, кому говорю! Кот сопротивлялся и орал, что он на этом диване сидел, сидит и сидеть будет, и никто ему не указ. Позабытые тесты, качнувшись на подлокотнике, упали на пол, почему-то издав при этом приглушенный звук, словно кто-то стучал в окно. Воюющие на диване хозяйка и кот одновременно замерли, и посмотрели друг на друга, словно интересовались: «Ты тоже это слышал?». Элинор напряженно вслушивалась в резко наступившую тишину, поглядывая в окно, за которым в ночи горели соседние здания. Но там было пусто. Кот рядом обеспокоенно задёргал хвостом, однако она поспешила погладить любимца по голове, вслух уверяя его (хотя больше себя саму), что это просто шум с улицы. Она провела ладонью по лицу и сделала длинный выдох. Резко ускорившее свой темп сердцебиение потихоньку стало приходить в норму. Вот до чего себя довела. Уже который вечер зажигает свет по всей квартире и подскакивает от каждого постороннего шума, на который месяц назад не обратила бы никакого внимания. Затем телефон, который покоился в кармане домашних штанов, издал трель, оповещая о входящем сообщении, от которой Элли испуганно подпрыгнула. Кот дал дёру, чтобы укрыться под диваном, однако слишком резко оттолкнулся от мягкой поверхности, и планируемый точный прыжок превратился в не слишком элегантное падение, в результате которого он приземлился на пол с лёгким шлепком. Элинор вытащила устройство и разблокировала экран. Уведомление сверху показывало сообщение от контакта, который она уже сотню раз мысленно засунула в чёрный список. Вечерочек! Что он от неё хочет? Пока она раздумывала, стоит ли отвечать, однако вдогонку появилось еще одно. Вопрос на миллион: как ты относишься к круассанам? Что? Зачем ему эта информация? Какая-то дурацкая проверка с его стороны? И как же отвечать, чтобы он остался доволен? Вдруг он на самом деле псих, и это игра такая — сначала втираться в доверие, а потом огорошить человека странным вопросом. Чтобы впоследствии, зависимо от ответа, сделать с ним что-нибудь нехорошее. Однако значок показывал, что он не закончил, и пишет ещё что-то. Целую вечность Элли смотрела, как под дурацким именем мелькают три точки, сигнализирующие, что собеседник набирает сообщение. В голове уже разворачивалась картина, как на телефоне высвечивается какой-нибудь зловещий текст типа «игра началась», а рептилоид на другом конце города, сидя в жутком подземелье, заливается зловещим хохотом, предвкушая новую жертву. Кот, притаившийся за диваном, потянул носом воздух и издал утробное ворчание. Только не пугайся, ладно? А потом стук повторился. Словно кто-то барабанил костяшками пальцев в окно. Элли замерла, сжав в руке телефон. Что происходит? Звук шел из спальни, дверь в которую она сегодня не закрыла. В голове испуганной птицей билась только одна мысль — нужно бежать. Выбраться из квартиры и нестись к Дейзи, укрыться у неё. Но что, если он найдёт и там? Тогда под удар она подставит невинного человека. Рептилоиду, скорее всего, придётся убить свидетеля. Однако на помощь пришло воспоминание. Ведь тогда, когда он схватил её на улице, не тронул. Она послушно выполняла все требования, а монстр отпустил с миром, как обещал. И сейчас тоже просит не пугаться. Нужно быть вежливой. Это работало раньше. Возможно, сработает и сейчас. Идти в спальню было жутко. Элинор ощущала, как от страха встали дыбом маленькие волоски на затылке, которые под вечер выбились из косы. Было бы у неё хоть какое-нибудь оружие! Она оглядела свою маленькую гостиную, надеясь, что на глаза попадётся хоть нечто, способное подойти для обороны. В отчаянии схватила бежевую подушку в форме валика, что была частью дивана. Не бита, но, может, она позволит задержать противника на секунду. Обхватила её двумя руками и закинула на плечо, чтобы было удобнее наносить удар. Мысленно посчитав до трёх, шагнула в направлении спальни. Дошла до косяка, чувствуя, как пульс бьётся где-то в висках. На мгновение прислонилась лбом к прохладному дереву, глубоко вздохнула и зашла в залитую светом комнату, повернувшись так, чтобы сразу оказаться лицом к окнам. И замерла. За ничего не скрывающим полупрозрачным тюлем на балконе стоял он. Рептилоид, одетый, как и при прошлой встрече, в штаны и толстовку, приветливо махал огромной ладонью, потрясая в другой руке пластиковым пакетом, наполовину заполненным золотистыми рогаликами. Подушка выскользнула из ослабевшей хватки и приземлилась возле одетых в цветастые носки ног. В это мгновение Элинор поняла, как относится к круассанам. Она их ненавидит.