За атласной лентой

— Повторяю ещё раз, — скучным тоном произнесла тощая девка за стойкой ресепшна, — если вы не можете подтвердить факт своего родства с мистером Паркером, мы не вправе пустить вас в палату. Многие из наших подопечных имеют серьёзные заболевания, и визиты посторонних лиц крайне… — Да послушайте, — Гэвин скривился, как от зубной боли, метнул короткий косой взгляд на молчащего андроида: тот снял пиджак, прикрыл диод волосами, и теперь отличить его от человека было почти невозможно. — Я просто хочу увидеться с дедушкой, всего несколько минут, и мы уйдём. Ничего не случится. Девка впечатлённой не выглядела. Гэвин вздохнул. Подумал. Добавил: — Только представьте, как моему старику одиноко сидеть здесь целыми днями. Уверен, он ужасно по мне скучает. Конечно, всегда можно было сунуть девахе под нос значок детектива, но тогда поднялась бы такая шумиха… Гэвин уже хлебнул говнеца по этой части и знал, что чем меньше народу знает, что ты что-то расследуешь, тем лучше. Ни к чему беспокоить нервных стариканов с психическими расстройствами. Девчонка задумчиво пожевала нижнюю губу. Засомневалась. Протянула: — Я даже не знаю… Гэвин только открыл рот, чтобы сказать, но на его плечо опустилась чужая рука, пальцы сжались, цепко и надёжно, и RK900 ровно произнёс: — Мы хотим сообщить дедушке Гэвина о нашей помолвке. Он так переживал за наши отношения, мы просто не можем не поделиться с ним столь чудесной новостью. Гэвин натурально охренел. Метнул непонимающий раздражённый взгляд на андроида, но тот на него и не взглянул: смотрел девчонке в глаза, растянув губы в полуулыбке, и, честно говоря, от таких представлений Гэвин на её месте просто обосрался бы. RK900 улыбался так, словно собирался кого-то сожрать. И его тупая, совершенно дебильная идея точно не могла… Девка неожиданно залилась краской, разулыбалась. И прощебетала восторженно, разом променяв скучающий тон на счастливый: — Тогда конечно. Думаю, ничего страшного, если я пущу вас к нему на несколько минут, не будет! Гэвин официально охуевал от этого мира. — Курица безмозглая, — прошипел он пару минут спустя, зло одёрнув куртку. Покосился на невозмутимого андроида. — Ещё и ты, голубой Робокоп, выдумал себе какую-то хуету. Это что вообще было? RK900 мигнул диодом. Наверное, гуглил голубого Робокопа. Потом спокойно ответил: — По статистике, около семидесяти четырёх процентов людей положительно реагируют на упоминания семейных торжеств, уз и отношений, поэтому… — Поэтому ты решил напиздеть, что мы ебучая парочка, — перебил его Рид. Скривился. — Да кто в здравом уме вообще в это поверит? У тебя же рожа серийного убийцы, ты вообще… — Я тоже не в восторге от вашей кандидатуры в качестве партнёра, — ровно и холодно произнёс андроид. — Но это сработало. Так что закройте рот и откройте дверь, детектив. Консервная банка охуевала не по дням, а по часам. Гэвин недовольно поморщился, воровато огляделся — нет, в коридоре никого не было, подслушать их было некому. Можно было и к старику заглянуть. Не дом престарелых, а психушка какая-то, вот что это напоминало — отдельные палаты, строгий пропускной контроль. Интересно, чем там этот Роберт должен был заслужить заключение здесь? Может, он лунатит? Или на досуге душит собутыльников гарротой? Гэвин хмыкнул и толкнул дверь плечом. Комната была как комната. Маленькая, светлая, с письменным столом, маленьким комодом, книжной полкой и кроватью. Гэвин сперва оценил обстановку, а после уже уставился на старика — тот сидел на кровати и на визит незваных гостей никак не отреагировал, даже головы не поднял. Весь был сморщенный и ссохшийся, как изюм. Гэвин потоптался на пороге, кинул растерянный взгляд на RK900 — и тот негромко и мягко произнёс: — Добрый день, мистер Паркер. Не могли бы вы уделить нам пару минут? — Времени-то у меня навалом, — проскрипел дед. Потом всё-таки посмотрел на них. Беззубо ощерился. — А вы явно не соскучившиеся по мне внучата. Чего надо? Гэвин почти восхитился его деловым подходом. И выплюнул раньше, чем RK900 успел снова открыть рот: — Что вам известно о смерти Уильяма Эндрюса? Старик резко выпрямился. Глаза у него были голубые, невероятно яркие и живые на таком усталом и морщинистом лице. Гэвину под его взглядом даже неуютно стало, хотя уж он-то привык даже к вечно недовольному ебальнику напарника… — Так вот оно что, — хрипло пробормотал Роберт Паркер. И сделал неопределённый приглашающий жест. — Сядьте. Гэвин осторожно опустился на постель рядом с ним. Прищурился. Он был готов угрожать, требовать, приукрашивать факты — но старик, теперь смотревший на него в упор своим жутким взглядом, просто сказал: — Уилл решил, что сможет от них спрятаться. Не смог. — Кто такие эти «они»? — RK900 садиться не стал, навис над ними обоими, и это было крипово, с его-то ростом и каменными щами. Но старик не обратил на него внимания. Он смотрел на Гэвина, смотрел не отрываясь, смотрел голубыми-голубыми, неправдоподобно яркими глазами. Потом ухмыльнулся. И сказал, явно дразня сухим коротким ответом: — Благодетели. Так они себя называют. — Расскажите поподробнее, — Гэвин выдавил из себя вежливую улыбку. Старик, судя по прищуру, ей не поверил. Замолчал. Вот тебе и божий одуванчик, в сердцах подумал Гэвин, вот и безобидный старпёр. Пришлось повторить, теперь требовательно: — Мистер Паркер. Расскажите, что вам известно. — Как я могу быть уверен, что вы не из них? — неожиданно спросил старик. Брови Гэвина поползли вверх. Он зашарился по карманам, выискивая удостоверение детектива. Паркер взглянул на него. Усмехнулся. — Впрочем, будь вы из них, разве я ещё болтал бы? Фраза Гэвину не понравилась, насторожила, но спросить он не успел — старик продолжал. — Уилл как-то пришёл совершенно убитый горем: его дочери срочно требовалась дорогостоящая операция, а денег у него… Ну, думаю, вы и сами знаете. — Он помолчал, и Гэвин нетерпеливо кивнул, понукая говорить дальше. — Пару дней ходил как в воду опущенный, ко мне почти не заглядывал. А потом вдруг пропал. Я уже забеспокоился, в полицию пошёл — да меня там послали к чёрту. У Гэвина комок в горле застрял, дышать стало нечем. Старик продолжал, глядя ему в глаза: — Просто отказались искать. Сказали, наверняка напился и уснул в какой-нибудь канаве. Я пытался найти его. Позвонил его дочери… Она тоже не знала, куда пропал Уилл. А потом он просто вернулся. Будто бы совершенно другим человеком. С ним была сумка, полная сумка денег, так он сказал, а глаза у него были… — старик замолк. Покачал головой. — Мёртвые. Я и не знал, что такого с ним приключилось, где он взял целых пятьдесят тысяч долларов. Гэвин присвистнул. — Всё спрашивал у него, — продолжал старик. — Он молчал, не хотел говорить. Я знал только, что он эти деньги получил незаконно: ни один банк не выдал бы ему кредит. Он жил на пенсию, едва сводил концы с концами. Но для дочери как-то смог… — Для дочери, которая к нему не приезжала? — тут же вклинился Гэвин. Старик прищурился, и Рид пожал плечами. — Хозяйка квартиры сказала. — Да, не приезжала. — Паркер почесал кустистую бровь заскорузлым пальцем. — Я уж не знаю, что там у них было, Уилл никогда не рассказывал. Но деньги дочери отдал все, до последнего цента. А потом пришёл ко мне с бутылкой. И сказал, что ему пришлось убить человека. — Убить человека? — тут же переспросил Гэвин свистящим шёпотом. — Это было их условием, — старик явно был доволен произведённым эффектом. — Совершенно любого. Прохожего на улице. Они следили. Они узнали бы, если бы условие не было выполнено. Они нашли бы его, так он сказал. Ему нужны были деньги для дочери, так он сказал. — Он говорил что-то про обстоятельства убийства? — подал голос RK900. — Быть может, способ, время, место? Особые приметы жертвы? — Не знаю. Я ничего не знаю. Он был мертвецки пьян в тот день, я и не поверил ему сперва, — старик поморгал, нахмурился. — Всё ещё думаю, может, это было глупой шуткой? — Почему его убили? — негромко спросил Гэвин. — Он ведь выполнил их условие. Старик воровато огляделся, словно бы и у стен были уши. — Мне кажется, они… проверяли его. Готовили его к чему-то, — сказал он так тихо, что Гэвину пришлось почти прижаться к нему, чтобы расслышать. — А Уилл… Уилл добрый человек. Всегда был добрым человеком. Я и представить себе не могу, чего ему это стоило. Может, они боялись, что он расскажет о них. — Но он рассказал. Вам, — спокойно напомнил андроид. Старик покачал головой. — Я не знаю, кто они, как их найти, как с ними договориться, — проскрипел он. — Уилл сказал, они появились сами собой, когда ему нужна была помощь. — Вы знаете, что смерть вашего друга на настоящий момент связывают с цепочкой заказных убийств? Тринадцать за один ноябрь. Разные люди в разных районах Детройта найдены задушенными. Вы полагаете, это дело рук Благодетелей? — тон у RK900 был невероятно сухим. Старик помолчал. Пожевал губу. Осторожно кивнул. — Да. Может быть. Я не знаю. — Вам больше ничего не известно? — влез Гэвин. Паркер замотал головой. Гэвин вздохнул. В голове была какая-то каша. Благодетели… Что за уёбищное название они себе взяли? И что за условия игры — убить любого в обмен на деньги? Больше походило на пьяный бред. Но фотографии Уильяма Эндрюса, задушенного, с опухшим посиневшим лицом, фотографии, которые любезно скинул ему на телефон RK900, были настоящими: такое не подделаешь. Гэвин пока что ничего не понимал. Он поднялся на ноги, одёрнул куртку. Дежурно бросил: — Спасибо за то, что поделились информацией. И, кстати… — Беглого взгляда в свою сторону андроид, кажется, не заметил. — Мы сказали девахе на ресепшне, что пришли к любимому дедуле сообщить о своей помолвке. Так что при случае изобразите радость и восторг, сэр. Дед скрипуче расхохотался. Диод RK900 загорелся жёлтым. В целом Гэвин засчитал визит как удачный.

***

— Ну? Ты хоть что-нибудь понял? — осведомился Гэвин, умостившись за столиком, и вгрызся в сочный бок пирожка. RK900, прямой, как палка, покосился на него с неодобрением. Он явно не понимал, нахрена тупой кожаный мешок затащил его в забегаловку. Но Гэвин с утра ничего не ел, и обиженно бурчащий желудок требовал своего — а обсудить дело можно было и здесь, всё равно никого, кроме них и замученной официантки, в кафе не было. — Вы о рассказе мистера Паркера? — уточнил RK900. Помолчал. Потом сказал, как показалось Гэвину, несколько недовольно: — Я не смог засечь ложь. Его пульс оставался в пределах нормы на протяжении всего рассказа. Однако… Пауза. — Ну фто? — прошамкал Гэвин, запихнувший в рот сразу добрую половину пирожка. Крошки полетели во все стороны, угодили консерве на брюки, андроид брезгливо стряхнул их с коленей. — Но он был слишком спокоен для человека, узнавшего, что его друг замешан в чём-то подобном, — добавил RK. — Мне это не понравилось. И то, как охотно он рассказал нам обо всём… Насколько я могу судить по психопортрету, личному делу и больничным листам, Роберт Паркер отличается мнительностью и маниакальной подозрительностью. Гэвин титаническим усилием воли проглотил пирожок. И, хлебнув кофе, покивал головой. — Точняк. Вот и мне показалось, что старикан как-то слишком уж резво начал нам душещипательные истории рассказывать. Что по книжке Эндрюса? Там есть номер дочери? Лучше будет связаться с ней. И с этим связи не терять. — Я уже обменялся телефонами с Линдой Хейл, — безмятежно сказал андроид. И, заметив вскинутую бровь, пояснил: — Девушка с ресепшна. Та самая, которую вы обозвали, цитирую, курицей безмозглой. Она обещала держать меня в курсе, если состояние мистера Паркера изменится. — Когда только успел, хрен ты пластиковый, — почти восхищённо пробормотал Гэвин. RK900 почти улыбнулся, и Гэвин на секунду залип взглядом на его губах — тонких и строгих. Умеющих, как он знал, знал слишком хорошо, ласкать и терзать. И вспоминать это было сладко, и горячо, и совершенно… — У вас участилось сердцебиение. Вам нехорошо? — его тут же схватили за запястье, сжали; Гэвин дёрнулся, щёки запекло. Прорычал раздражённо: — Всё со мной нормально, отвали! — Но ваше… — Здесь просто жарко, ясно? Отъебись от меня, — рявкнул он так громко, что напугал скучающую за стойкой официантку. Пальцы RK900 моментально разжались. — Как скажете, — сказал андроид невероятно сухо. И моргнул диодом. — Так вот, возвращаясь к вашему вопросу… Меньше всего на свете Гэвина в эту секунду интересовала дочь Уильяма Эндрюса.