За атласной лентой

Собрался Гэвин быстро. Пальцы, может, и не слушались, дрожали — блядский, блядский, блядский Ричард, — но он быстро сумел взять себя в руки, выдвинуть на первый план расследование. Сраным андроидам было проще — то, что они ставили приоритетной задачей, не могли перебить никакие посторонние процессы, а Гэвин, идиот, думал, думал, думал. О том, какая чертовщина творилась вокруг. О том, как странно и тяжело бухало в груди сердце от мысли о чужом предательстве. О том, как славно он проебался — Гэвин Рид, робопассия-2038, м-мать вашу. Вздохнул. Торопливо натянул толстовку, покосился на кожанку… Мозгов хватило надеть куртку потеплее: пришедшая в Детройт зима была влажной и ветреной, Гэвин в такую погоду заболевал на раз, а сейчас, когда они нашли столь необходимую им зацепку, никак нельзя было загреметь на больничный. Оглядел себя, схватил телефон — и, скривившись, уставился на это странное сообщение, идиотское и пугающее сообщение с незнакомого номера. Палец дёрнулся было к значку «удалить», но в последний момент соскользнул, не решился. Глупая сентиментальность. Гэвин добрёл до ванной, оперся на раковину, тяжело вздохнул. Рядом мурлыкнула кошка, вспрыгнула на бортик ванны. Гэвин механически почесал её за ухом, подумал зачем-то: нужен тебе приятель. Кошка, не подозревавшая об этом секундном порыве, потёрлась пару минут о костяшки, а потом спрыгнула и, распушив хвост, продефилировала в комнату. Со спокойной уверенностью, напомнившей о… Да чёрт побери! — Мне. На него. Насрать, — решительно сказал Гэвин отражению, и то недоверчиво оскалилось. Дверь хлопнула; он сбежал по ступенькам, нырнул в тёплый салон своей старушки — тащиться куда-то на мотоцикле в такую рань было бредово даже для него. И, разумеется, грёбаный телефон тут же заверещал, оповещая о входящем вызове. — Да что ж такое, блядь! — в сердцах рявкнул Рид, нажав на кнопку приёма вызова. На том конце провода хмыкнули — RK900, это был его идиотский ЭрКей, не Ричард, Гэвин откуда-то знал это наверняка. — Я просто хотел сказать, детектив, — дежурно и сухо сказал тот, — что не отпущу вас допрашивать мистера Паркера в одиночестве. Поэтому, если вам будет не слишком сложно, заберите меня в участке. Или мне придётся добираться до свидетеля самому. — Оно мне ещё и угрожает, — Гэвин неожиданно развеселился, словно всё нервное напряжение этого сумасшедшего дня наконец-то немного его отпустило. Подумал: надо бы послать консервного полицейского к чёрту, пусть добирается на своих двоих. А в трубку зачем-то выдохнул: — Поднимай жопу от стула и пиздуй на улицу, через пятнадцать минут буду. — Не могу не отметить ваш прогресс, — в механическом голосе чувствовалась почти улыбка. — Ещё немного, и эволюционируете до нормального человека. — Заткнись, тостер. — А нет, я поспешил с выводами. Гэвин заржал и сбросил вызов. Доехал он без особых приключений — разве что едва успел затормозить на кое-где обледеневшей дороге. Дерьмо, рассеянно подумал он, разглядывая живописные узоры льда. В такую погоду гоняться за преступниками — смех, да и только. (Впрочем, Гэвин сильно сомневался, что Роберт, мать его, Паркер попробует убежать.) Он припарковался у здания Департамента, огляделся. RK видно не было, поэтому Гэвин, решивший немного размяться, вылез на свежий и чуточку морозный воздух, пошарил по карманам в поисках пачки и зажигалки, затянулся. И закашлялся, подавился дымом, когда откуда-то сзади раздалось спокойное: — Вам не терпится умереть? — Сука, Девятка! — Гэвин поскрёб горло, скривился; лёгкие горели. — Совсем ебанулся? RK900 — Гэвин мог поклясться, он видел, видел! — растерянно моргнул. — Девятка? — в его голос пробилось что-то механическое, машинное, скрежещущее, и Гэвин крупно вздрогнул, хотя холодно ему не было. Почему-то смутился. Швырнул сигарету в урну, рядом с которой стоял, втянул голову в плечи, неловко потоптался на месте. И недовольно ответил: — Не звать же мне тебя всю жизнь по модели. И решительно отвернулся, пробурчал, силясь скрыть смятение: — В машину. Мы и без того опаздываем. Он не хотел думать о том, из-за кого. RK900 то ли сам не хотел обсуждать Ричарда (да что он может хотеть, болванчик пластмассовый?), то ли просто каким-то своим андроидским чутьём уловил, что Рид на эту тему секретничать не намерен, — но сел он молча, прямой, как палка, и сразу же пристегнулся. Чёртова кукла Барби. Почему-то это почти умиляло. Гэвин упал на водительское, повернул ключ зажигания, погладил кончиками пальцев руль. Телефон снова пиликнул. Рид не глядя выудил его двумя пальцами из кармана джинсов, разблокировал экран. Он почти даже не удивился, увидев это. «11010001 10001111 11010000 10111111 11010000 10111110 11010001 10000001 11010001 10000010 11010000 10111110 11010001 10001111 11010000 10111101 11010000 10111101 11010000 10111110 11010001 10000001 11010000 10111100 11010000 10111110 11010001 10000010 11010001 10000000 11010001 10001110 11010000 10111101 11010000 10110000 11010000 10110010 11010000 10110000 11010001 10000001» — Грёбаный идиот, — в сердцах буркнул Рид и свернул диалог. — Что-то не так? — тут же спросил дотошный RK. Гэвин скривился, как от зубной боли, покачал головой. Ответил неохотно: — Просто один пластиковый говнюк развлекается. Жёлтого проблеска, мелькнувшего в зеркале заднего вида, он не заметил; RK900 молча отвернулся к окну, и Гэвин, разом ощутив себя почему-то жутко неуклюжим, тронулся с места. Дорога заняла полчаса. — Как, говоришь, звали эту курицу? — свистящим шёпотом спросил Гэвин у RK, когда они поднимались по ступениям. Тот покосился на него почти со снисходительным весельем, ответил: — Линда Хейл, детектив. Странно, что вы не смогли запомнить с первого раза. — Отвали, она меня не интересовала, — отмахнулся Гэвин. Столкнулся плечами с RK, прошипел: — Подальше от меня держись, консерва. И, конечно, тут же поскользнулся на обледеневшей ступеньке, нелепо взмахнул руками. Наверняка упал бы — но RK900 сграбастал его за шиворот, удержал, Гэвин по инерции полетел вперёд и врезался носом в его блядскую холодную шею, зашипел от боли, чужие руки зачем-то обняли, прижали, хотя он точно больше не падал, и Рид зарычал: — Ты что себе… — Что это тут за шум? — из-за двери выпорхнула вдруг та самая Линда; секунду она смотрела на них, замерших в этой идиотской позе, с непониманием, а потом расплылась в улыбке: — Ох, это вы! Гэвин тут же выпрямился, на добрые два шага отскочил от Девятки. Одёрнул куртку, откашлялся. Щёки горели. Дежурно произнёс: — Добрый день, мисс Хейл, нам хотелось бы… — Навестить дедушку, верно? — В её взгляде, скользившем то по безразличному лицу RK, то по красному — Гэвина, было столько любопытства и какого-то подозрительного восторга, что Гэвину разом захотелось раскрыть безмозглой девице жестокую правду о том, что вовсе они не обжимались тут на крыльце. Видимо, RK900 догадался, что Гэвин вот-вот потеряет голову: он шагнул вперёд и даже изобразил виноватую улыбку. — Простите за наше непристойное поведение, мисс Хейл. Тут очень скользко, Гэвин поскользнулся, а я… Пластиковый мудак даже нужную паузу выдержал — сентиментальной девчонке ничего больше и не требовалось, судя по восторженному взгляду, она всё додумала за них. Это было Гэвину на руку. (Он всё ещё не мог успокоить нервно трепетавшее в горле сердце.) — Пойдёмте, пойдёмте! — Линда Хейл поманила их за собой и улыбнулась. Оказавшись уже внутри, прошептала: — Только вам нужно будет переодеться. За мной, тихо… Гэвин непонимающе моргнул, но последовал за ней молча. RK900 безмолвно шёл позади. Линда завела их в крошечную комнатку, по всей видимости подсобку, закрыла дверь. Боязливо огляделась — и прошептала: — Мне запретили пускать гостей к мистеру Паркеру. Сочли его состояние неподходящим, врачи почему-то решили, что он буйный… Я не знаю человека милее, чем он! Думаю, это всё какая-то огромная ошибка. Минуту… Она вручила каждому по пакету с одеждой, и Гэвин непонимающе уставился на форму санитара. Хотел спросить — но RK тронул его за локоть и коротко отрицательно покачал головой. Линда стояла перед ними, смущённая и улыбающаяся. — Я… спасибо, — Гэвин откашлялся, и та тут же замахала руками: — Не за что, не за что! Но будет лучше, если вы никому не попадётесь на глаза, сами понимаете… — Разумеется, — Девятка кивнул, зачем-то взял её за руку, погладил тонкие пальцы. — Спасибо вам большое от всего сердца. Гэвин, тупо уставившийся на это безобразие, смог только разъярённо выдохнуть сквозь зубы, невесть почему разозлившись, — и пальцы Линды выскользнули из чужого захвата. Смотрела она при этом почему-то на Гэвина. Блядские женщины. Блядские андроиды. Блядский Девятка. Повисло неловкое молчание. — Переодевайтесь и выходите, я вас проведу, — прощебетала Линда и исчезла за дверью. — Детектив… — начал было RK, но Гэвин только отвернулся и первым стянул свитер. Спину почему-то пекло, как бывает под чужим пристальным взглядом. Когда оба натянули рубашки и просторные штаны санитаров, Гэвин, опомнившись, тронул зависшего напротив стеллажа с какой-то хернёй RK за плечо — и, когда тот обернулся к нему, неловко впихнул в чужие руки дурацкую шапочку для волос. Прохрипел: — Спрячь диод, придурок. Что-то мелькнуло в искусственно-серых глазах. RK900 послушно надел шапочку. Гэвин почему-то думал, что любой будет выглядеть полным идиотом в такой, нелепой. Но блядскому ЭрКей шло всё. И кудряшка эта его сраная, кудряшка лежала на белом лбу — ёбаное совершенство. Да чтоб у тебя все микросхемы закоротило. Он надеялся, что не произнёс этого вслух. — Буйный, — сказал вместо этого он. Почесал шрам. Покосился на Девятку. — Что думаешь? Тот мигнул диодом. И медленно ответил: — Информация о последнем обследовании мистера Паркера зашифрована, требуется код доступа. Гэвин нервно покосился на дверь. Линда могла заглянуть в любой момент. — Сколько тебе нужно времени? — спросил он, почесав шею. — Полторы минуты. Тон у RK стал откровенно машинным, каким делался всегда, если система была слишком нагружена процессами — протокол социальной адаптации, наверное, тормозил какие-то там электронные штуки. Гэвин вообще не разбирался в андроидах, но знал, что в эти полторы минуты RK лучше не отвлекать — он прекрасно мог совмещать сразу несколько фоновых действий, но разговаривать с ним таким, откровенно искусственным, было жутковато. Словно Гэвин всё-таки обманулся и увидел вместо Пиноккио живого мальчика. Бред. Он аккуратно выглянул за дверь. Увидел встревоженно оглядывающуюся Линду. Закусил губу. И выскользнул из подсобки. Нужно было отвлечь её хотя бы на это время, чтобы избежать ненужных вопросов. — Мисс Хейл, — тихо и доверительно прошептал он, удобно устроившись локтями на стойке ресепшена, — скажите, а никто, кроме нас, не навещает Па… дедулю? Видите ли, наша семья… не приняла нас, и мы даже не знаем… Трагические нотки удались ему отлично. Линда, тронутая, схватила его за руку, горячо воскликнула: — Как они могут стоять на пути настоящих чувств! Гэвин едва не захлебнулся розовыми соплями. — Они всегда диктовали мне, как и с кем жить… — ответил он, надеясь, что звучит грустно, а не заёбанно. Линда, явно очарованная историей любви двух несчастных пидорасов, открыла рот, чтобы выдать очередную невообразимую херню, но Гэвин опередил её — состроил расстроенную рожу и прошептал: — Просто расскажите, пожалуйста. Мне хочется верить, что не я один всё ещё люблю и навещаю дедушку… Она задумалась. Неуверенно ответила: — Да никого вроде бы не было… Пауза. А потом Линда вдруг вскинулась, подалась ещё ближе, почти легла плоской грудью на стойку. Зашептала заговорщически: — Точно! Это было в смену Алисы, Алиса, знаете, такая рыженькая… Да, так вот… она рассказывала, что к мистеру Паркеру приходил странный мужчина, представился близким другом… — Она не говорила, как он выглядел? — тут же спросил Гэвин, зацепившись за эту оговорку. Линда покачала головой. — Нет, нет, она вообще не слишком разговорчива… Сказала, был весь в чёрном. Про взгляд ещё что-то… ах да, точно! Уверяла меня, что никогда не видела такого пугающего и тяжёлого взгляда. — Очень интересно, — задумавшись, пробормотал Гэвин. И попытался изобразить очаровательную улыбку. — Скажите, Линда, как я могу связаться с Алисой? К тому моменту, как RK900 вынырнул из подсобки, Гэвин успел разузнать номер и адрес — как выяснилось, улыбки и мягкий тон действовали на девчонку безотказно. Ну, или у неё совершенно не было мозгов. — А вот и ты, дорогой, — сладко и мстительно пропел Гэвин, когда RK замер рядом. И многозначительно улыбнулся. — Мы с Линдой уже заждались. Его окинули нечитаемым взглядом, хмыкнули. — Пойдёмте, пойдёмте скорее! — Линда опомнилась, заторопилась, повела их узкими белыми коридорами. Гэвин переглянулся с RK900: тот казался непривычно задумчивым, если, конечно, Гэвин хоть немного научился понимать редкие и скупые эмоции, мелькавшие на его пластиковом лице. Он задницей чуял: что-то случилось. Что-то особенное. Что-то важное и полезное для них. — Здесь я вас оставлю, — Линда улыбнулась, указала на дверь. — Если хотите, могу чуть позже принести вам чаю! Гэвин хотел отказаться, к чему им был чай, к чему им было присутствие Линды, но RK900 неожиданно кивнул: — Это будет очень мило с вашей стороны, мисс Хейл. — Просто Линда, пожалуйста! — она расплылась в улыбке. И вдруг ойкнула. — Боже мой, я ведь до сих пор не знаю, как вас зовут! Гэвин и… Сердце ёкнуло где-то под рёбрами. На секунду Гэвину стало страшно, до ужаса, почти до скулежа страшно, что грёбаный RK ответит: «Ричард». Но тот растянул губы в услужливой улыбке и спокойно ответил: — Кеннет. К вашим услугам. «Что за странное имя, болван?» — подумалось Гэвину. Линда расцвела, словно он снова держал её за руки, тупой пластиковый хрен, научившийся флиртовать. — Тогда через полчаса принесу вам чай! Хорошо провести время с дедушкой! Да уж. Они, несомненно, собирались провести его оч-чень хорошо. Гэвин проследил взглядом за худой удаляющейся спиной девчонки, потом дёрнул RK к себе за локоть, прошипел: — Кеннет?! — Это больше всего вас сейчас волнует? — холодно ответил тот и вырвал руку. Отстранился, блядь. — Я кое-что разузнал, детектив. Но мне необходимо подтверждение моих догадок. Постарайтесь ничего не испортить. И раньше, чем кипящий от негодования Гэвин успел сказать хоть слово, RK — собранный и настороженный — открыл дверь. Издевательски добавив: — Дамы вперёд. Гэвин начал смутно подозревать, что «Киберлайф» здорово наебал участок. Он протиснулся мимо андроида, не забыв задеть того плечом, оглядел тёмную комнату и прикорнувшего в кресле старика. Покусал губы. Медленно и осторожно, почти на цыпочках шагнул внутрь, склонился над худой сгорбленной фигурой, протянул руку… Роберт Паркер открыл глаза и с неожиданным для старика проворством до хруста стиснул его пальцы.