За атласной лентой

Сперва Гэвину показалось, что он ослышался. Что это разыгралась его паранойя, вопившая на все лады о том, что с этим делом выйдет огромная лажа. Что его блядские андроиды просто решили разыграть его. Но Ричард и Кеннет стояли напротив с одинаковыми каменными ёблами, и Гэвин как-то некстати вспомнил о том, что чувство юмора у обоих было не лучше, чем у какого-нибудь тостера из участка. А это значило… — В смысле чистосердечное? — хрипло спросил он. — Это же ёбаный старик, да кого он вообще мог замочить, тем более сидя в своей сраной палате, и… — Возможность покинуть палату у мистера Паркера была, — ровно отозвался Кеннет, и его диод тревожно мигнул золотистым. — Но вы правы, для того, чтобы задушить человека гарротой, нужно обладать определёнными физическими характеристиками, и в случае с мистером Паркером это довольно трудноосуществимо. — Тогда какого хера вы втираете мне про чистосердечное и закрытие дела! — взорвался Гэвин. — Гэвин… — Ричард шагнул к нему, протянул руку, но Гэвин отпрянул, оскалился, вызывающе вскинул подбородок. Прошипел: — Если ёбаному Перкинсу так не терпится закрыть это дело, что он готов повесить вину на первого попавшегося, то я… — Детектив, он признался, — устало сказал Кеннет. — Не имеет значения, насколько фантастически это звучит, с точки зрения закона чистосердечное признание обязывает нас… — Срать я хотел на точку зрения закона! — почти заорал Рид. — Срать я хотел на признание блядского Паркера! Идиоту же понятно, что он кого-то покрывает, такое дерьмо невозможно натворить в одиночку, особенно если ты старый хер с кучей расстройств и болезней! Ссаный Перкинс сейчас придёт в свой уёбищный отдел и будет всем рассказывать, как он раскрыл дело, над которым идиоты из Департамента бились несколько недель, а между тем настоящий убийца — или убийцы, Кеннет, их может быть дохера — спокойно уйдёт у нас из-под носа! Выражение пластикового лица Кеннета изменилось. Он мигнул диодом, Ричард почему-то кивнул, и оба в унисон проговорили: — Это лучше обсудить в другом месте, детектив. Гэвин как-то разом вспомнил, что они стоят посреди участка. Он нервно огляделся, гневно зыркнул на любопытно навострившего уши Хэнка, с опаской скосил глаза в сторону кабинета Фаулера. Вдохнул. Выдохнул. И, как мог ровно, едва контролируя себя, процедил: — Тогда пиздуйте отчитывайтесь о проведённом допросе, а я… — Вздох вышел сдавленным. Гэвин закрыл глаза. — А я поеду домой. И буду ждать вас там. Обоих, Ричард. Я понятно выразился, Кеннет? Губы Ричарда насмешливо дрогнули, а взгляд стал острым — он словно хотел отпустить какую-то колкость, но взглянул на шею Гэвина и почему-то промолчал. Ёбаный засос жгло. Гэвин разозлился — на них обоих, на себя, на весь сраный Департамент и особенно на чёртово ФБР, ебись оно конём. Гневно выдохнул, зажмурился, силясь взять себя в руки, и, развернувшись, торопливо зашагал на улицу. Глоток свежего воздуха был ему необходим. К счастью, ни Кеннет, ни Ричард останавливать его не стали — Гэвин не знал, что он мог бы сейчас сказать и сделать. Может быть, то, о чём впоследствии ему пришлось бы пожалеть. Может быть, то, после чего они… Встряхнул головой. С силой потёр лицо руками. Было не время думать о своих странных отношениях (это вообще считалось отношениями?) с двумя консервными банками. Дело приобрело скверный оборот, и Гэвин пока не знал, как это можно исправить. Он не сомневался в том, что Перкинс, крысиная рожа, с лёгкостью поверил во все россказни Паркера и теперь понёсся закрывать дело. А ещё он был на двести процентов уверен в том, что если Паркер и был замешан в этом дерьме, то действовал он не один. Для того, чтобы предположить это, нужно было обладать хотя бы одной извилиной в башке. И, очевидно, у Перкинса её не было. Уёбок. Гэвин потоптался на улице. Подышал прохладным сырым воздухом. Скривился, когда в лицо прилетела горсть мокрого снега — подарок от уходящей зимы. Потом насупился, одёрнул куртку и решительно направился к машине. В квартиру он ввалился продрогшим, озябшим и всё ещё чудовищно злым. Тесса, пушистая стерва, моментально обтёрла пухлыми боками его лодыжки, оставив на джинсах кучу шерсти, и Гэвин с ласковым упрёком пообещал ей: — Побрею тебя налысо. Она мяукнула и уставилась на него. Гэвин вздохнул, присел на корточки, прошёлся шершавой грубой ладонью по её спине, кошка замурлыкала, утробно и громко, как маленький трактор, и он невольно улыбнулся. Сердиться на неё было нельзя. — Что же мне теперь делать? — спросил он у Тессы, будто она могла помочь, и со вздохом почесал её за ухом. — Хотел бы я знать, как разгребать это дерьмо. Конечно, всегда можно было забить хуй. Закрыть глаза. Сказать себе: ну, я сделал всё, что мог. Я хорошо постарался. Я пытался отыскать преступника, и он нашёлся сам собой. У меня на руках есть признание, состав и даже мотив преступления. Какая, к чёрту, разница, действовал Паркер в одиночку или нет? Дело раскрыто, можно спать спокойно и ни о чём не думать. Можно было. Гэвин знал, что можно. Гэвин знал, что многие так и сделали бы. Гэвин знал, что он выполнил все свои обязанности как служителя закона и теперь имел полное право забыть и о потенциально существующей ОПГ, и об этой бессмысленной череде подставных (подставных ли?) убийств, и о блядском Роберте Паркере. Но ещё Гэвин знал, что ублюдки, оставшиеся на свободе, ублюдки, которых он не знал, но в существовании которых был уверен, те, кого Паркер покрывал, те, кто им руководил, те, кто управлял им, как кукловод марионеткой, получат карт-бланш на дальнейшие преступления. Закрытое дело развяжет им руки: их не поймали, значит, правосудие не только жестоко, но ещё и слепо. Он раздражённо вздохнул и выпрямился. Тесса, недовольная тем, что её перестали гладить, распушила хвост и гордо продефилировала в кухню. Гэвин проводил её взглядом. Стоило покормить кошку, переодеться и отыскать в холодильнике что-нибудь, кроме кусочка засохшего сыра и древнего пакета молока, в котором зарождалась новая цивилизация. Он успел выполнить первых два пункта, когда телефон завибрировал. Гэвин без особого энтузиазма разблокировал экран и скривился — очередное сообщение со спамом. Неизвестный номер, какая-нибудь рассылка, должно быть. Коротенький текст: «Суперпредложение для жителей Детройта! Подпишись на ежедневный гороскоп за 0,1$ в день сейчас и получи неделю бесплатного сервиса! Звёзды знают лучше!» — Ну и бред же, — пробормотал Гэвин и смахнул уведомление. И почти сразу же в дверь постучали. Он отлепился от дивана, на котором лежал до этого, прошлёпал, босоногий, в коридор, не глядя повернул ключ в двери. Его идиотские андроиды стояли на пороге и переминались с ноги на ногу, будто бы нервничали. Гэвину очень некстати вспомнилось, как ещё недавно — теперь казалось, что это было в прошлой жизни — Ричард стоял за дверью и… Воспоминание обожгло — неловкостью, горечью и чем-то ещё, жарким и стыдным. Он потёр шею, посторонился, буркнул, пряча невесть откуда взявшуюся хрипотцу в голосе: — А вы не торопились. — Нужно было уладить кое-какие формальности, касающиеся дела, — сказал прошедший в квартиру первым Ричард, стягивая строгое пальто. И вдруг тонко улыбнулся. — Стоит отметить, Гэвин, с этой стороны твой дом выглядит симпатичнее. Гэвин вспыхнул и огрызнулся: — Ещё одно слово, и любоваться будешь с той. Кеннет взглянул на него, потом на Ричарда. И, закрыв за собой дверь, молча принялся разуваться. На шум выскочила Тесса, зашипела сперва, прижалась пушистым телом к ноге Гэвина. Он хмыкнул, наклонился, поднял её на руки. Негромко пробормотал: — Всё в порядке, девочка. Ричард и Кеннет наблюдали за ним с одинаково сложными щами. Гэвин расхохотался бы, но блядская ситуация, в которой они все оказались сейчас, как-то не располагала к смеху. Поэтому он поставил кошку на пол и недовольно дёрнул плечом: — Пойдёмте. Прошлёпал в гостиную, указал на диван, как-то даже смутившись, буркнул: — Чего уставились? Садитесь. И тут же закатил глаза. Может, пластиковых мудаков и сделали похожими на людей, но по части мелких повседневных привычек оба были так себе: уселись по разные стороны дивана, прямые, как палки, только что руки не сложили на коленях, хорошие, блядь, мальчики. Гэвин пару секунд полюбовался этими придурками, потом фыркнул и плюхнулся сверху. Он, в конце концов, не собирался чинно сидеть между ними, изображая из себя английского посла. Он собирался лежать. И желательно так, чтобы эти уёбки не спихнули его на пол. Головой он устроился на коленях у Ричарда, а свои восхитительные волосатые ноги забросил на Кеннета. Ухмыльнулся, полюбовавшись одинаково растерянными лицами. И с ребяческим вызовом заявил: — Не пяльтесь, как два барана. Ричард пришёл в себя первым. Фыркнул, опустил сухую прохладную ладонь Гэвину на макушку, мягко взъерошил короткие волосы. И тихо сказал: — Не думал, что ты сторонник таких жестов. — Много ты обо мне знаешь, жестянка, — беззлобно отозвался Гэвин и прикрыл глаза, когда Кеннет осторожно, будто боясь спугнуть, дотронулся до его голой лодыжки. Пару минут все трое молчали. Гэвин так расслабился под двойной порцией поглаживаний, что едва не отрубился — было хорошо и тепло, его пластиковые говнари наконец-то не ссорились и вообще, господи иисусе, хранили благословенное молчание, и он почти… — Роберта Паркера ждёт обследование на вменяемость, — неожиданно сказал Ричард, и Гэвин тут же открыл глаза: сон как рукой сняло. — Если он пройдёт его, следующий этап — суд. Но, боюсь, в таких делах, как это, исход ясен заранее. Гэвин помолчал. Потом уточнил: — А если не пройдёт? — Его поместят в специализированную психиатрическую лечебницу, — подал голос Кеннет, на мгновение сжавший щиколотку Гэвина. — Формально это не имеет значения. — Блеск, — скептически проговорил Гэвин. И прищурился. — Что мы можем сделать? — Официально — ничего. — Ричард скользнул пальцами по его щеке. — А неофициально? Ричард помолчал. Гэвин покосился на Кеннета, поймал его взгляд, и тот ободряюще улыбнулся. Наконец после длительного молчания Ричард спросил вдруг: — Ты ведь взял номер Эндрюса, не так ли? Гэвин моргнул. Потом кивнул. Лицо у Ричарда сделалось одновременно удовлетворённое и обеспокоенное. Странная смесь, Гэвин раньше не видел у него подобного выражения. — А что? — опасливо спросил он. Ричард хищно улыбнулся. Дёрнулся даже Кеннет. Потом мягко и тихо произнёс: — Ты ему понравился, Гэвин. Это было заметно. То, как он себя держал, по крайней мере в те несколько минут вашего разговора, которым мы стали свидетелями… Люди зачастую выражают таким образом симпатию. Все эти аккуратные прикосновения. Гэвин поперхнулся воздухом. Закашлялся, едва не до слёз, гневно уставился на Ричарда, прорычал: — Ты, чёртова ревнивая жестянка, что ты себе вообще… — Возможно, он прав, детектив, — подал голос Кеннет, и его пальцы сомкнулись на лодыжке Гэвина до лёгкой боли. — Это могла быть симпатия и иного рода, не имеющая отношения ни к чему романтическому, но так или иначе… — К чему вы, блядь, клоните? — опасливо поинтересовался Гэвин. Ричард сладко улыбнулся, и Гэвин мгновенно почувствовал подступающий пиздец. Даже до того, как Ричард негромко произнёс: — Как вы смотрите на то, чтобы пригласить мистера Эндрюса на прогулку? Гэвин натурально охуел. Несколько секунд он осмыслял сказанное, потом открыл рот, готовясь завопить, но Кеннет опередил его и резко поинтересовался: — Зачем? Гэвин выразился бы иначе, но в целом смысл его эмоционального порыва свёлся бы к этому. Ричард нахмурился. Пробежался кончиками пальцев по лицу Гэвина. Поинтересовался: — Помнишь, ты просил проверить те фотографии со склада? Гэвин кивнул, не отводя от него напряжённого взгляда. Ричард хмыкнул. Потом сказал: — Я предполагаю, что это некий шифр. Мне не удалось дешифровать надписи, изображения кажутся фрагментами какой-то фразы, а не чем-то цельным. — И что? — непонимающе спросил Гэвин. — Твоя задача, — тихо и серьёзно сказал Ричард, так весомо, что у Гэвина на мгновение закончился кислород, — в первую очередь попытаться выяснить, кто этот Уильям Эндрюс такой, узнать о нём чуть больше, втереться в доверие, быть может, разузнать что-то касающееся дела — пока он наш главный подозреваемый. — А во вторую? — скептически поинтересовался Гэвин. — А во вторую, — неожиданно сказал Кеннет, который, видимо, успел обсудить всё происходящее с Ричардом невербально, сукины они дети, — отвлечь его внимание на себя, пока мы заберёмся в его дом. — Да нет в его доме ничего интересного, — подозрительно пробурчал Гэвин. — Как будто я там не рассмотрел всё. Обычный дом обычных людей. Дурацкий чай в дурацких кружках. Дурацкие… Он вдруг замер и закусил губу. Потом хрипло закончил: — Дурацкие рисунки. Кеннет и Ричард переглянулись. И ухмыльнулись почти синхронно. Гэвин вздрогнул и проклял тот день, когда эти двое решили спеться. Потом поднялся на ноги, заходил вперёд-назад, раздражённо пробурчал: — И чё мне с этим Эндрюсом делать-то? Типа… позвонить ему? — Или написать, — кивнул Ричард. — Но лучше позвонить, — вставил Кеннет. Гэвин свирепо покосился на него, вытащил из кармана телефон, буркнул: — Я напишу. — Стоит помочь тебе сформулировать мысль? — поинтересовался Ричард. Гэвин гневно на него уставился, и Ричард состроил невинное лицо. — Я сдам вас на металлолом, — замогильным голосом пообещал Гэвин. Потом в растерянности и смятении запустил пальцы в волосы, открыв пока пустую переписку с Эндрюсом. Страдальчески простонал: — Делаете из меня пидораса какого-то. — Справедливости ради, детектив, это не наша заслу… — Договорить Кеннет не успел — телефон полетел ему в лицо, и лишь безупречные рефлексы спасли его от вмятины на пластиковой роже. — Пишите, блядь, сами! — прорычал Гэвин и поскрёб щетинистую щёку. Кеннет хмыкнул, пожал плечами, взял телефон, что-то несколько секунд набирал. Потом отложил мобильник в сторону и поднялся на ноги. Шагнул к Гэвину. Успокаивающим жестом сжал его плечо, дёрнул, не позволяя отстраниться, проговорил чётко и внятно: — Детектив. Гэвин. Спокойно. Всё будет хорошо. Никто ни к чему тебя не обязывает. Можешь поблагодарить Эндрюса за помощь в расследовании, рассказать, что Паркер во всём признался. Коси под тупого благодарного копа. И, если получится… — его лицо на секунду приобрело зверское выражение, — пофлиртуй с ним. Да, подумал Гэвин невольно, пофлиртовать — чтобы вы, два ревнивых идиота, затолкали его голову ему в жопу и сказали, что так и было. Мысль оказалась неожиданно приятной. Гэвин дёрнул плечом, высвобождаясь из его хватки, проворчал, больше шутя, чем и вправду злясь: — Кому-то из вас желательно быть на связи, потому что я нихера не смыслю во флирте. Оба взглянули на него с улыбкой: в глазах у каждого так и читалось насмешливое «нам ли не знать». Телефон, оставленный на диване, завибрировал. Гэвин торопливо подошёл к нему, схватил, разблокировал. Пробормотал: — А этот сукин сын быстрый. «Конечно, детектив! Буду рад провести с вами время. Давайте условимся встретиться завтра в 16:00 у Риверфронта. Надеюсь, вам по душе прогулки по набережным. У.Э.» — По крайней мере, я всегда смогу спихнуть его в воду, — уныло пробормотал Гэвин. — Или он вас, — неоптимистично заявил Кеннет и снова был атакован телефоном. Гэвин вздохнул, поскрёб щёку, подтянул сползающие штаны. Сценарий писали на коленке.