За атласной лентой

Гэвин сглотнул. Эндрюс смотрел на него со спокойной улыбкой — высокий, широкоплечий, светлоглазый. Симпатичный, в общем-то, мужик. Романтичный, блядь: притащил под сраную иву, у парочек такие места пользуются бешеной популярностью. Только вот дуло пистолета, прижатое к напряжённому животу Гэвина, было ни разу не романтическим жестом. — Какого хера? — прохрипел Гэвин полузадушенно. Эндрюс медленно склонил голову набок. — Поймите меня правильно, Гэвин, — мягко сказал он, выделяя его имя — Гэвин — как-то по-особенному, почти интимно. — Вы и впрямь мне понравились. Вы честны, амбициозны, прямолинейны… Хоть и совершенно не умеете изображать заинтересованность. — По его губам скользнула лёгкая усмешка, и он сделал шаг вперёд, вынуждая Гэвина попятиться, отступить к широкому стволу. — Но мне не нравится ваша инициативность. Вы лезете в дело, о котором представления не имеете; мы дали вам убийцу — но вы не остановились. — Мы?.. — Вам показалось мало, — продолжил Эндрюс с каким-то больным огнём в глазах. — Слишком легко, да, детектив? Не хватает адреналина. Азарта расследования. Не всё сходится. Многие другие копы закрыли бы на это глаза. Чистосердечное признание есть? Дело закрыто. Что вам стоило, Гэвин, поступить так же? Дуло вдавилось в живот до боли, Гэвин поперхнулся, огляделся украдкой, судорожно размышляя, что ему, чёрт побери, делать. И пробормотал: — Я нанимался на эту ёбаную службу во имя справедливости. — Да, — Эндрюс улыбнулся. Кивнул. И сделал ещё один шаг — теперь Гэвину пришлось приникнуть лопатками к стволу. — Это мне в вас нравится, Гэвин. Но в этот раз вам стоило пойти на сделку со своей совестью. — И что ты сделаешь? — Гэвин попытался усмехнуться, но губы были абсолютно сухие, и вышла только гримаса. — Застрелишь меня? Человека? Ты уже делал это раньше, Уилл? Он выплюнул это имя почти с ненавистью, и Эндрюс скривился; на мгновение вечная вежливая улыбка изменила ему, лицо стало почти злым, но спустя секунду он взял себя в руки и мягко ответил: — Это дешёвый приём, Гэвин. Вы пытаетесь вывести меня на откровенность, но я не так глуп. Знаете… — Он повёл пистолет выше по животу Гэвина, вынуждая его замереть и буквально распластаться по ёбаному стволу. — Я планировал эту встречу совсем не так. Если бы вы только сказали мне, что дело наконец закрыто… что Роберт Паркер осуждён как убийца моего отца… — И что тогда? — перебил его Гэвин, задержав дыхание, когда пистолет мягко ткнулся куда-то в ребро. Он попытался как можно незаметнее завести руку за спину; решали секунды; доля мгновения — одно движение пальцами. Кажется, пронесло. — Мы бы шлялись по парку, держась за ручки, так, что ли? Эндрюс не переставал улыбаться. И, если честно, это пугало больше всего. — Может быть, — негромко ответил он. — Может быть, и так. Но вы пришли ко мне с другими новостями, Гэвин. И сразу же дали мне пространство для маневра. Вы поссорились с напарником. Значит, вам некому помочь; полагаю, бедняжка RK расстроится. Кстати, как ему мой дом, понравился? Ствол вдавился в кожу, и Гэвин вздрогнул. Грёбаный Эндрюс всё знал. — Очень, — прохрипел Гэвин зло; пока он мог злиться, мерзкий стыдный страх не скапливался внутри, в горле. — Я бы сказал, до усрачки, Эндрюс. Особенно диктофон. На мгновение в глазах Эндрюса промелькнула растерянность, но он быстро совладал с собой. И усмехнулся: — Что ж. Это будет сложнее, чем я предполагал. Жизнь любит подкидывать нам внезапные сюрпризы, не так ли, детектив? — Это точно, — выплюнул Гэвин, и дуло пистолета почти игриво ткнулось в его подбородок. Ещё немного, и ствол коснулся бы губ. Гэвин не сумел удержаться от нервного смешка и прерывистого: — Странные у тебя представления о поцелуях. Эндрюс склонил голову. — Не переживайте, Гэвин, — проурчал он ласково, — мой поцелуй будет лучшим из тех, что вы получали. Я бы сказал, крышесносным. Дуло прижалось к виску. — Закройте глаза, детектив, — с прежней мягкостью шепнул Эндрюс. И вдруг вздохнул. — Право, мне так жаль. Гэвин зажмурился до цветных кругов, расплывшихся под веками; он ждал взрыва и боли, но вместо них прозвучало вдруг спокойное: — Ваша способность влипать в неприятности поистине феноменальна, детектив. Эндрюс напрягся. Дуло вдавилось в кожу до боли. — RK900, — раздражённо протянул он. — Кеннет, — слабо выдохнул Гэвин. И, открыв глаза, встретился с серьёзными серыми глазами Девятки, направившего пистолет на затылок Эндрюса. — В самом деле, это похоже на дерьмовый сериал про копов, — почти со злостью процедил Эндрюс. И вдруг повёл плечами, взглянув на Гэвина с прежней пугающей улыбкой. — У меня отличная реакция, детектив. На кого из нас вы бы поставили? — Мистер Эндрюс, опустите пистолет, — ровно сказал Кеннет. Эндрюс усмехнулся. — С чего бы мне это делать, андроид? — спросил он почти насмешливо. — Застрелишь ты меня или нет, боюсь, твоему драгоценному детективу это уже не поможет. Как и следствию, верно? Вы так и не узнаете, что… — Опустите пистолет, — повторил Кеннет, перебив его. — Вы ведь не хотите навредить собственной сестре? Пальцы Эндрюса дрогнули. — Эмили?.. — прошептал он и вдруг отшатнулся от Гэвина, обернулся на Кеннета, выставил пистолет, целясь прямиком ему в лоб. — Что это значит? Где она? — В безопасности, — ответил Кеннет спокойно, но Гэвин заметил, как бешено пульсировал жёлтым и красным его диод. — Её ждёт незабываемая прогулка в компании другого RK. Значит, Ричард… Гэвин пообещал себе подумать об этом позже. Не сейчас. Не когда… — Я многое знаю об андроидах, — неожиданно сухо произнёс Эндрюс. Пистолет в его руках качнулся, дуло указало прямиком на грудь Кеннета, там, где был тириумный насос. — Непобедимые машины, сложнейшие алгоритмы, невероятные базы данных… — в его голосе прозвучала ирония. — Пластмассовые куклы, которых легко вывести из строя. Правда, я думал, вторая собачка полиции меня уже не потревожит. Как вы починили его? — Это не относится к делу, мистер Эндрюс. Пожалуйста, опустите пистолет — это в ваших интересах, — терпеливо произнёс Кеннет. Гэвин, на которого больше не обращали внимания, снова незаметно шевельнул рукой, нырнул ладонью в задний карман джинсов, туда, где лежал телефон; он знал, куда стоило нажать, чтобы отправить экстренное сообщение. Или начать запись. — Я ведь предупреждал его, — зло процедил Эндрюс вдруг. И, обернувшись, ткнул пистолетом в сторону Гэвина. — Предупреждал, чтобы он не лез в это чёртово дело. Почему вы никогда не прислушиваетесь к чужим советам, детектив? Гэвин и рта не успел открыть — Эндрюс вновь отвернулся, вновь посмотрел на Кеннета и выплюнул: — Я знаю, куда пустить пулю, чтобы вывести андроида из строя раз и навсегда. На сколько тебя хватит, RK? На пару минут гибернации? О, бедный пластиковый мальчик, боюсь, ты никак не поможешь своему детективу. — Мне и не нужно, — ровно произнёс Кеннет. — А вот вашей сестре, мистер Эндрюс, пригодилась бы ваша помощь. Как думаете, быстро ли она расколется и признается в убийстве? А в следующую секунду произошло сразу несколько вещей. Раздался выстрел; Гэвин рванулся вперёд, к Эндрюсу; Кеннет покачнулся; тяжёлые ветви ивы зашевелились, и на поляне разом оказалось несколько вооружённых людей; они что-то закричали, Эндрюс выронил пистолет, Гэвин отметил мимоходом расплывающееся на его боку красное пятно, но даже не обратил внимания; он ничего не слышал и не видел, кроме Кеннета; Гэвин подскочил к нему, подставил плечо, и Кеннет — невероятно тяжёлый — оперся на него; Гэвин огляделся, судорожно, растерянно, почти паникуя, оттащил его в сторону, на солнце, на парковую дорожку; здесь Кеннет отстранился. — Что… Он тебя ранил? — быстро спросил Гэвин, ощупывая его взглядом, и вздрогнул: форменный белый пиджак пропитался синим на плече. — Блядь, Кеннет, блядь, блядь, блядь, нам срочно нужно… — Детектив. — Насколько это опасно, тебе ведь нужен тириум, верно? Вот она, ваша хвалёная реакция, с-сука, Кеннет, ты же не… — Гэвин. Гэвин вздрогнул и вскинул голову. — Всё в порядке, — тихо сказал Кеннет. — Я успел уйти с траектории выстрела. Жизненно важные компоненты не повреждены, подача тириума в плечевой отсек приостановлена. — Я… Хорошо, — выдохнул Гэвин, почувствовав себя глупым паникёром. И вдруг напоролся взглядом на диод Кеннета — насыщенно-алый. — Кеннет, ты… — Вы ведь понимаете, что я мог не успеть? — ровно спросил тот. — Что я мог не получить ваше сообщение, не иметь доступа к вашему телефону, не суметь подключиться к сети? Вы понимаете это, детектив? — Ке… — Вы понимаете, чем рисковали, потащившись на очередную встречу с потенциальным убийцей без подкрепления и запасного плана? Вы понимаете, что я мог опоздать? Вы понимаете, что он мог убить вас у меня на глазах? С каждым словом Кеннет делал крошечный шажок навстречу Гэвину; последнюю фразу он произнёс, замерев на расстоянии прикосновения. Его лицо — дурацкое пластиковое лицо дурацкой пластиковой куклы, не способной на чувства, да, Рид? — вдруг исказилось, он открыл рот, чтобы что-то сказать; у Гэвина глаза болели от этой бешеной пульсации; нужно было что-то сделать; утихомирить Кеннета, успокоить его, чёрт побери; и Гэвин не нашёл ничего лучшего, кроме как… Кеннет под его ладонями был твёрдым и жёстким. Напряжённым. Гэвин всё равно обнял его — неловко и неуклюже, словно и не умел толком; вжался щекой в чистое плечо, прошептал: — Всё хорошо. Хорошо. Ты успел вовремя. Ты спас мне жизнь, Кеннет. Всё в порядке. Ну же… Выдохни. Бесконечную секунду ничего не происходило. А затем Кеннет обнял его в ответ. (Стоило почти сдохнуть ради этого мгновения.) Но тут же отстранился. Его диод мигнул красным и загорелся ровно-жёлтым. — Спасибо, детектив, — произнёс Кеннет. И отступил на шаг, словно боялся стоять к Гэвину так близко. — Я полагаю, так поддерживают друг друга напарники? Гэвину почудилась издёвка в его словах, и он вскинулся, но Кеннет смотрел прямо и растерянно; он, блядь, не знал; он ни-хе-ра не понимал; Гэвин сглотнул внезапно вставший поперёк горла ком и пробормотал через какой-то дурацкий спазм: — Да. Конечно. А теперь, раз уж Эндрюсом заняты другие. Расскажи мне всё, что ты успел выяснить. Какое-то выражение промелькнуло в глазах Кеннета — то ли облегчение, то ли тоска, Гэвин не смог определить наверняка; в конце концов, это могло быть всего-навсего отражением его собственных чувств. Кеннет пластмассово улыбнулся и заговорил.