Браслет

Драко полагал, что хорошая сторона воскресенья в том, что у него больше не зияла дыра в плече. Наличие дыры в плече вряд ли можно переоценить. Лично он отлично прожил и без неё. Блейз снова замкнулся в себе. Было неприятно видеть, что всегда довольно общительный слизеринец был таким… закрытым. Он закрылся только для тех, кто не входил в его круг общения. С виду такое отношение казалось скорее надменным пренебрежением, а не рассеянным способом забыть людей вокруг себя. Друг получил новость о том, что встреча Драко с Трейси прошла тяжело. Он не винил Драко, или по крайней мере, утверждал, что не делал этого. Он просто… Драко не мог найти подходящего слова. Грустил, что ли. Но одно было ясно. Он вряд ли сможет пройти через всё это так легко, как первоначально полагал Драко. Ему нужно время. И пространство. Драко не славился чувством такта, но даже он понимал, что должен дать Блейзу немного пространства, поэтому сейчас он находился один в Гостиной Слизерина, уставившись на потолок, и взвешивая, стоит ли идти в библиотеку сегодня или нет. Он не хотел идти. Он не очень-то хотел что-то делать. В основном он хотел есть шоколад, но у него его не было, и это было странное желание в любом случае. Он годами не хотел сладостей. Так что, не имея в наличии шоколада, он чувствовал себя вполне довольным, просто часами пялясь в потолок. Он мельком заметил, что люди смотрят на него немного странно. Ему было все равно. Он чувствовал себя довольно вялым. Даже мысль о том, что Слизнорт может сделать с ним, если он не сдаст свое эссе завтра, не смогла растормошить его. Гермиона пришла бы в ярость, если бы он не появился. Эта мысль заставила его слегка ухмыльнуться. Ведь это так похоже на… неё. Казалось, он помнил время, когда она, по крайней мере, некоторое время наблюдала за тем, что говорила или делала рядом с ним. Теперь, конечно, нет. Наверное, ему стоит стараться держать девчонку в узде, но он действительно не мог беспокоиться. Кроме того, половина удовольствия сводила её с ума. Зачем ещё ему это делать? Он вздохнул, потому что не мог больше откладывать домашку. Ему лучше уйти. Это эссе действительно нужно сделать. Он медленно встал и взял из комнаты свои вещи, прежде чем он добрался до библиотеки. Сегодня она тоже была в странном настроении, подумал он Возможно, именно её чувства так влияли на него. — Ты опоздал! — услышал он укоряющее приветствие, когда наконец-то подошёл к их столу. Он поднял бровь. Это было очень похоже на вчерашний день. Он не ответил, а просто сел. — Знаешь, — недовольно продолжила она, — Всё в порядке, если ты хочешь сделать это в четыре: тридцать или пять вместо четырех, но, возможно, ты мог бы дать мне знать? Я бы перестроила своё расписание. У меня всё-таки есть дела. Она ворчала на него? Ему пришлось скрыть усмешку, когда он понял, что она уже кипит. — Какие, например? — лениво спросил он. — Гладить того монстра, которого ты называешь домашним животным, или целоваться с половиной школы? Она нахмурилась, и он не смог сдержать улыбку. Это может быть не очень продуктивно, но ему действительно нравилось доставать её. Он почувствовал себя более живым, почувствовав эту искру. Почему-то именно сегодня ему этого так не хватало. — У меня есть своя домашняя работа, — сообщила она ему. — И мои друзья. — Мне всё равно, — прервал он, качая головой и слегка ухмыляясь. — Ты моя рабыня, помнишь? Ты живёшь, чтобы служить мне. — Кроме тех случаев, когда ты меня чуть не убил. Опять возвращаемся к наболевшем теме. Это также должно означать, что она не знала о ране. Хорошо. Ему не особо хотелось объяснять ей эту часть. Хотя ему не нравился её обвинительный голос. Он всё ещё чувствовал боль из-за того, что могло произойти. Он, вероятно, винил себя больше, чем она. — Я не бил по этому бладжеру, — сказал он, пытаясь защитить себя. — И если бы ты находилась бы в замке, кто-то другой мог бы найти и запугать тебя, если бы он того хотел. — Сомневаюсь, что он пронзил бы меня куском дерева. — Хватит! — сорвался он. — Это был чертов несчастный случай. Я ничего не сделал, чтобы заслужить твое нытье и обвинения, так что заткнись уже нахер. Когда она просто уставилась на него, он понял, что отреагировал слишком страстно. Это не должно было иметь значения, что она сказала или думала. Это не имело значения. Он просто немного вспылил. И разве она не видела, что ей не нужно напоминать ему? — Ты меня раздражаешь, — пробормотал он. — Ты должна помочь мне с моим эссе, а не… спрашивать меня о чём-то постороннем. — Ты бы сделал что-нибудь, если бы мог? — тихо спросила она. Что это был за вопрос? Он кое-что да сделал! Только она этого не знала, правда? — И что бы я сделал, Грейнджер? — со вздохом поинтересовался он. — Я вытащил тебя и отправил в больничное крыло; это было почти всё, что я мог сделать. Я не думал, что Вейси рискует потерять своё место в команде из-за какого-то мелкого насилия. Он даже хотел показать ей свой кровавый шрам, доказательство того, что он очень хорошо знал, что произошло, и кто в этом виноват. Гермиона медленно покачала головой. Она честно не понимала этого слизеринца. Он всегда вел себя так странно. Его перепады настроения были хуже, чем когда-либо, и он довольно часто противоречил себе. — Отлично, — сказала она. — Я полагаю, этот разговор нас никуда не приведёт. Тебе всё ещё нужно сделать эссе для Слизнорта? — бесполезно с её стороны давать ему понять, почему он может быть привлечен к ответственности за то, что произошло. Кто-то вроде Малфоя никогда бы не взял на себя ответственность за что-либо, если бы кто-то был виноват. Он почувствовал облегчение при смене темы: — Да. На завтра… — На завтра? Как долго ты откладывал его? — возмутилась она. Его губы изогнулись. — Слизнорт дал задание в пятницу. Она снова уставилась на него. Он засмеялся без особого юмора: — Веришь, что он ненавидит меня? Про себя она верила. Но, конечно же, она никогда не скажет ему этого. Где бы они были, если бы она вдруг начала с ним соглашаться?

***

Час спустя Гермиона потянулась — её спина убивала её — и повернула шею. Драко вздрогнул, и она улыбнулась, чувствуя самодовольство от того, что он должно быть почувствовал то же, что и она. Ему пойдёт это на благо. Внезапно острая боль пронзила её живот, заставив слизеринца поднять голову, чтобы взглянуть на неё. О, круто. Она немного свернулась, желая, чтоб напряжённые мышцы расслабились. — Что это было? — спросил он с тревогой в голосе. — Что? — спросила она, делая вид, что не понимает о чём речь. Его глаза сузились. — Почему тебе больно? Она почувствовала, что краснеет. — Не знаю. Разве ты никогда не испытываешь случайных болей? Это ерунда. Ещё одна судорога. Аналогичная. — Может, тебе стоит пойти в больничное крыло, — предложил он. — Нет, я в порядке, — сказала она. — Давай вернёмся к работе. — Это может быть какой-то грипп. — Неправда. Ты не мог бы просто заткнуться, пожалуйста? — рявкнула она. Раздражение вовсе не помогло её мышцам расслабиться. Но опять же, расслаблению вовсе не способствовало то, что её внутренности как будто разрывало на части. Он нахмурился сильнее. — Почему ты такая стервозная? Тебя так сильно задевает моё беспокойство? Нет, его беспокойство не оскорбило её, но вот то, что её назвали стервой!.. — Я же говорила тебе, что это ничто — несколько раз — и пройдёт! — Если подумать, у тебя было что-то подобное сегодня утром, так ведь? Меня немного отвлекла эта боль, но она была не такой сильной… О, ради всего святого! Он не собирается отставать. Она понизила голос до почти неслышного шепота. Не стоит кричать об этом на всю библиотеку. — Это женское, просто забудь об этом. Его хмурый взгляд углубился. — Что ты имеешь в виду под «женским»? — его голос не был понижен, и она шикнула на него. Она бы не удивилась, если бы Тео находился рядом; последнее, что ей нужно было, чтобы он услышал это. Она знала, что это совершенно естественно, но её месячные были тем, что она предпочитала хранить при себе. — Я имею в виду то, что свойственно всем девушкам. Бывает каждый месяц, понимаешь. Может, мы не будем говорить об этом? — должно быть, её лицо сейчас пылало. Просто это было очень… личное. Его глаза слегка расширились, когда он понял, что она имеет ввиду. — Я не думал, что это может причинять боль… — сказал он осевшим голосом. — Разве вы просто не должны быть бы-ээ… темпераментными и немного истекать кровью? — Почему ты думаешь, что мы темпераментные? — прорычала она, быстро теряя терпение из-за его невежества. — И для твоего сведения — это не всегда немного, и это не всегда просто кровь. Он сморщил нос: — Слишком много информации. Она довольно злобно улыбнулась. — Сам виноват в том, что открыл тему. Мы уже закончили? — Да, — сказал он, нервно поглядывая на неё. — Закончили. — Хорошо! — она с радостью вернулась к домашней работе, игнорируя его опасения.

***

После этого разговора Драко решил, что никто не сможет винить его, если он не будет видеться с Гермионой несколько дней. В конце концов, ничего весёлого находиться рядом с девушками в такое время нет. Ещё он обнаружил, что дискомфорт, который Грейнджер испытывала оказался гораздо сильнее, чем он полагал ранее. Он был очень удивлён, когда увидел её в классе и между занятиями, к тому же она вела себя так, как будто ничего необычного не происходило. Ей приходилось проходить через это каждый месяц? И все девушки тоже? Он думал спросить Панси об этом, но решил, что она просто посмеëтся над ним, и будет в своём праве. Почему это его должно волновать? Он должен радоваться, что он не девушка. Да, Мерлин, он вообще счастлив! — Странно, — заметил Тео, когда вошëл в Гостиную Слизерина в полчетвертого в понедельник и нашел Драко, отдыхающим возле Блейза. — Разве ты обычно не докапываешься до Грейнджер в это время? — Э-э, да… — пробормотал Драко, его взгляд скользнул на Блейза, который даже не шолохнулся. — Я решил не делать этого сегодня. — Почему же нет? — спросил Тео. Драко слегка нахмурился: — Кто сказал, что я должен заниматься этим каждый день? Мне просто не хочется. Тео поджал губы. — Как скажешь. Просто я не могу вспомнить последний раз, когда такое было. — Я могу, — вмешался Блейз. — За день до матча по квиддичу он отправил её обратно. — Ты вообще не помогаешь, Блейз, — прорычал Драко. Друг лишь пожал плечами, и на его лице появилась улыбка. — Я понял, — сказал Тео. — Что ты понял? — задал вопрос Драко. Тео не ответил. Он и не должен был. Драко точно знал, почему он так интересуется происходящим. Но он не мог понять, почему Тео не делает шаги навстречу Гермионе. Прошло больше недели с момента… инцидента… Вряд ли, он всё ещё винил её за случившееся. Драко опустил глаза, почти боясь, что Тео сможет прочитать его мысли, если увидит их. На прошлой неделе, и особенно в последние пару дней, он осознал, что несёт полную ответственность за то, что произошло той ночью. Это он во всём виноват. Он хотел поцеловать её в течение нескольких дней перед матчем, но в то время он не признался бы в этом даже самому себе, поэтому в итоге он свалил всё на девушку. Она не хотела тогда и не захотела бы сейчас. Ему самому это не должно быть нужно. Всё-таки это Грейнджер, ебать. Наверное, связь как-то влияет на него. То, как он чувствовал её малейшую реакцию, заставило его захотеть, чтобы она отреагировала на его прикосновения. Это даже не было так, как если бы он был влюблён в неё или что-то ещё в этом роде. Нет. То, что он чувствовал, нельзя назвать любовью. Он просто хотел почувствовать её губы на своих губах, её тело, прижатое к его… охотно предлагающее ласки, которые он жаждал. Лишь однажды ему захотелось почувствовать то, что он почувствовал, когда они целовались в последний раз. Но только без использования алкоголя и принуждения. Мерлин, помоги ему, как он всё ещё хотел её поцеловать. Он продолжал смотреть на неё, представляя её губы на своих и то, как выглядели её глаза, когда они были ошеломлены от желания. Не говоря уже о том, что он чувствовал, зная, что он был тем, кто мог возбудить её так сильно, заставить её таять в его руках. Но, конечно, в то время она была пьяна в стельку, и дело было совсем не в нём. Он до сих пор сходил с ума от мысли, что она предпочла бы целоваться с кем-нибудь другим, а не с ним. Хотя он не мог винить её. Он был жесток к ней, так зачем ей его целовать? Не за чем. Так же как и не за чем ей хотеть носить браслет на себе. Он не мог предложить ничего, что могло бы изменить её мнение по этому поводу. Тео же мог поцеловать её, если бы захотел, но он ничего не сделал. Драко мог бы толкнуть его, накричать на него, чтобы он увидел, что было прямо перед ним… но он не стал. Если бы Тео пошёл к ней и взял еë… если бы Драко почувствовал, что она чувствует, когда Тео целует еë… он действительно сошел бы с ума. Он не должен был так себя чувствовать, и он продолжал надеяться, что это пройдет, но ничего не проходило. Он знал, что Тео никогда не простит его, если узнает, что у него за мысли. Он знал, что он ужасный друг, фантазирующий о почти-девушке своего лучшего друга. Он просто не мог… помочь себе. Но как он мог предать своего лучшего друга просто ради какой-то физической одержимости? Тем более она вряд ли когда-нибудь сблизится с ним. Он видел, как она смотрит на него, чувствовал, что она чувствует рядом с ним. Она не была взволнована, как он, её тело не реагировало на его присутствие. Она не чувствовала его и не хотела. Он только выставит себя дураком, если попытается снова поцеловать её. — Вы оба ужасно тихие, — Блейз прервал мрачные мысли Драко. — Так вы собираетесь меня подбодрить? Угрюмыми лицами? — Я не знал, что мы подбадриваем тебя, — сухо сказал Тео. — Да, я тоже, — пробормотал Драко. Блейз фыркнул: — Ну и друзья же вы, мне правда нужно руководство. — Было бы кстати, — сказал Тео, задумчиво кивая. — Так нам не пришлось бы гадать. — Не говори мне, что есть что-то, чего ты не знаешь, — сказал Драко, выгибая бровь. — Есть много вещей, которые я не знаю, — тихо сказал Тео, — И одна из них, к сожалению, заключается в том, как исправить разбитое сердце словами. — О, слова бы это исправили, — вздохнул Блейз. — Если бы только они были правильными и пришли от правильного человека… Драко снова опустил глаза. Ему было неудобно. Он ничего не знал о разбитых сердцах, и он ничего не знал о том, что нужно сказать, чтобы стало легче. Он не думал, что это подходящий разговор для… них. Разве не все эти разговоры о чувствах — не девчачьи? — Я иду в свою комнату, — объявил он. — До завтра. Блейз поднял бровь: — Ещё даже не пять. Разве ты не придëшь на ужин? — Нет, я не голоден, — пробормотал он. — Похоже, ты что-то подхватил, — холодно произнес Тео. Драко поморщился от слов Тео. — Да… похоже… — и он ушел.