Everybody's looking for something

Звонить Жерару Гарет не собирался. Нет, он думал об этом, если совпадало лирическое настроение с наличием свободного времени, но все равно не собирался. Просматривал расписание матчей, прикидывая, когда они могли бы встретиться. Прикидывал, насколько охуенным мог бы быть секс. Но звонить все равно не видел смысла - не знал, что сказать, кроме "как ты смотришь на то, чтобы встретиться и потрахаться в ближайшую субботу?". Или "я хочу пригласить тебя на ужин, долго целовать и чувствовать твои пальцы в волосах, пока насаживаюсь глоткой на твой член". Оба варианта были неуместны - первый от того, что Гарету в кои-то веки после Криштиану захотелось получить что-то кроме секса и удовлетворения от него. Ещё неоформленная, непризнанная и полупрозрачная влюблённость колыхалась где-то глубоко, но Гарет старался не придавать ей значения и не подпитывать несбыточными фантазиями. Второй был просто слишком честным, слишком откровенным и никак не подходил к формату их общения. Жерар написал сам. Назвал дату и отель, задал один единственный вопрос: тебе подходит? Это было слишком лаконично даже для одноразового секса, но время Гарету действительно подходило, а отель понравился по отзывам в сети. К тому же располагался на берегу моря - такие виды Гарет любил. Так что он в тон, лаконично, ответил "да", и заказал билет сразу после того, как Жерар сообщил, к скольки приедет. Гарет, в тех редких случаях, когда не сам выбирал место встречи, предпочитал приезжать пораньше. Осмотреться, привыкнуть, побыть наедине с собой какое-то время. Обдумать всё - хотя последний пункт явно был лишним в этот раз. Номер покорил Гарета какой-то лёгкой, невычурной романтичностью. Светлые, теплые тона в интерьере, с нотами яркой притягивающей взгляд лазури; просторная терраса с видом на море - здесь будет хорошо позавтракать с утра или выпить бокал вина перед сном; широкая кровать - белоснежное белье и лазурное покрывало; белые розы в низкой круглой вазе - навевают ностальгию, напоминают о юности и зарослях белых роз возле бабушкиного дома. Гарет успевает побродить по номеру, разобрать вещи, принять душ и даже почти высушить волосы к тому времени, как негромко хлопнет дверь номера - Жерар приехал немного раньше, чем обещал, но не Гарету, приехавшему вообще на два часа раньше, его за это осуждать. На нем только светлые льняные шорты - слишком тепло,чтобы накидывать футболку, да и с волос то и дело стекает капля воды, охлаждая кожу, и он чувствует себя откровенно странно, встречаясь взглядом с Пике. Жерар, какой-то непривычно улыбчивый, без, казалось бы, въевшегося в кожу налета высокомерия на лице, кажется Гарету очень привлекательным. Даже не сексуальным, а именно привлекательным - хочется смотреть на него, улыбаться в ответ и, может быть, иметь какую-то такую фотку где-то в запароленных папках смартфона. Гарет привычно перехватывает мокрые волосы резинкой, откладывая полотенце в сторону и выпрямляясь во весь рост, все равно недостаточный, чтобы смотреть подошедшему Пике в глаза, не запрокидывая голову. - Здравствуй, - неожиданно для себя чуть хрипло произносит Гарет, следя взглядом за тем, как Жерар снимает темные очки, вешая их на ворот футболки. У него до синевы голубые глаза - цветом ярче и насыщеннее, чем у самого Гарета - почти как море за перилами террасы или покрывало на двухспальной кровати. - Очень красиво, - произносит Гарет раньше, чем успеет подумать - стоит ли. Кончики ушей наверняка вспыхивают стыдливым румянцем. Жерар смотрит спокойно-ласково, даже бровью не дернув и просто кивнув, когда Гарет решает пояснить: - Здесь очень красиво. - Я рад, что тебе нравится, Мышонок, - широкая теплая ладонь ложится на щёку - медленно, осторожно, словно Пике прощупывет границы - что ему позволено сегодня? - и только после этого Жерар немного наклоняется, коснувшись губ Гарета своими. Гарет предпочитает целоваться, а не заострять внимание на дурацком прозвище, от которого, судя по всему, уже никак не отделаться. Тем более, что губы у Жерара именно такие, как Гарет помнил, какими представлял иногда перед сном - самую малость обветренные, но мягкие, а сам он требовательный, но трогательно сдерживающий каждый свой порыв, будь то резкое движение навстречу, чтобы сократить разделяющее их расстояние, или нырнувшие в мокрые волосы пальцы. Гарет прикрывает глаза, окунаясь в ласку - это действительно ласка, без примеси доминирования или страсти. Это поцелуй, который в равной степени может стать как приглашение в постель, так и любовным приветствием, и прямо сейчас Гарета полностью устраивают оба варианта. Он не скупится на ответную нежность, скользя языком в горячий рот, исследуя его без спешки, без тумана в голове, укладывая ладони на крепкую шею и зарываясь пальцами в волосы, невольно притягивая Жерара еще ближе к себе и поддаваясь, когда тот подталкивает его к кровати. Гарет садится на край, положив ладони Жерару на бёдра и запрокинув голову, прежде чем плавно откинуться на постель под давлением ладони - Жерар опускается следом, накрывает собой, жадно касаясь губами шеи и исследуя прикосновениями голую кожу груди и живота. - И ты прекрасно здесь смотришься, - хрипло сообщает он, приподнявшись, коснувшись губами губ, одновременно подсовывая ладонь под поясницу и их обоих затягивая повыше, ближе к изголовью. - Как я и думал. - Ты правда думал о том, как я буду здесь смотреться? - уточняет Гарет, стиснув крепкие бедра коленями и запрокидывая голову с тихим стоном, когда шеи вновь касаются губы. Чувствуется, что Жерар сдерживает себя, контролирует, чтобы не оставлять следов на шее. Зато стоит ему соскользнуть ниже, как Гарета прошибает волной удовольствия, завязанного на острой боли - зубы смыкаются под ключицей и там наверняка останется отчетливый след от укуса. Жерар, сыто выдохнув, поднимает голову, посмотрев на Гарета немного мутными от удовольствия глазами, впрочем, и сам Гарет, едва может фокусировать на нём взгляд: от возбуждения перед глазами все плывет. - Ещё как думал, Мышонок, - подтверждает Жерар, погладив по бокам. - Возможно, даже, слишком часто, - хрипло признается он с короткой улыбкой. Гарету остается снять только льняные шорты и белье, чтобы остаться полностью обнажённым под страдающим взглядом отстранившегося, торопливо стягивающего с себя одежду Жерара. Помогать Гарет не спешит, он медленно гладит себя, любуясь немного нервными, торопливыми движениями Жерара. - Издеваешься? - мурлыкает Жери, взявшись за пряжку ремня как раз когда Гарет покручивает ладонь на головке крепко стоящего члена, приподнявшись на локте. - Не торопись, - фыркает Гарет, подначивая, и Жерар, бормотнув что-то очевидно нецензурное, с оставшейся одеждой расправляется в мгновение ока, вклиниваясь между раздвинутых ног, тесно вжимаясь в охнувшего, покорно откинувшегося на спину Гарета. В глазах у Жерара плещется уже знакомая Гарету темнота, заволакивающая глубокую синь радужки. Ладонь нежно скользит по лицу, большой палец касается нижней губы, погладив, и ложится на шею под глубокий вздох Пике. Гарет чувствует, как напрягаются его пальцы, тем не менее, не сжимаясь ни на йоту, и скользит языком по губам, полностью приковывая внимание Жерара к своему рту. Поцелуи получаются действительно нежными, трепетными, сладкими. В них полно страсти, но нет похоти, только желание ласки, в отличие от скользящих по телу рук - тоже ласковых, но по-своему. За скользящим движением по коже следует вспышка боли - Жерар впивается ногтями, пальцами, сжимает, слегка царапает, и снова гладит, трепетно-нежно сцеловывая каждый звук с губ Гарета. - Мышка моя, - тихо взрыкивает Пике, едва скользнув пальцами по мягкой, подготовленной дырке, прежде чем толкнуться членом - глубоко, без прелюдий, растягивая так, что Гарет начинает задыхаться от интенсивности ощущений, вздрогнув и выгнувшись, цепляясь пальцами за предплечье. - Всё хорошо, - голос у Жерара проседает на несколько тонов, становится низким, волнующим. - Я позабочусь о тебе. Тише, тише… Гарет потеряно стонет в его губы, немного ослабляя хватку и позволяя Жерару поочередно завести его руки за голову. Жерар гладит его ладони, короткими, мягкими толчками двигаясь внутри, так глубоко и сладко, что у Гарета перехватывает дыхание, и укладывает его пальцы на переплетение узоров деревянного изголовья. - Держи руки здесь, - хрипловато просит-приказывает Жерар, выпрямляясь, когда Гарет подчиняется, и подхватывая его бёдра двумя руками. Так толчки выходят более резкими, более глубокими, под таким удачным углом, что у Гарета перед глазами темнеет, а пальцы так сильно сжимают изголовье кровати, что становится больно. Он тяжело сглатывает, облизывая губы, откровенно наслаждаясь тем, как это действует на Пике - тот не останавливается, почти не сбивается с ритма, но толкается так глубоко, что у Гарета на мгновение закатываются глаза от удовольствия, самую малость приправленного болью. - Я, блядь, хочу кончить в твой рот, мышонок, - сообщает Жерар, не сводя взгляда с Гарета. - Кто же тебе запрещает? - Гарет не сразу замечает, что срывается с испанского на английский, но Жерару это не мешает его понять. Его глаза всё такие же тёмные, затянутые поволокой похоти, голодные, когда он гладит едва кончившего, ещё не пришедшего в себя Гарета по лицу, сдвигаясь на постели и нажимая пальцами на его челюсть, чтобы открыл рот шире. Гарета ещё протряхивает остаточными спазмами удовольствия, он подчиняется бездумно, не открывая глаз до тех пор, пока Жери сам его не просит об этом тихим, нуждающимся шёпотом: - Посмотри на меня… Гарет смотрит, пропуская гладкую головку за щёку, лениво скользя языком, прежде чем пустить в расслабленную глотку. Где-то в паху ещё тянет от только что испытанного удовольствия, и распирающий глотку член делает это чувство ещё более настоящим, остро-сладким. Жерар двигается не резко, но глубоко, почти вытаскивая член только когда кончает - Гарет едва успевает сглатывать хлынувшую в рот сперму, откинувшись затылком на ладонь Жери, и с трудом фокусируясь на его искаженном удовольствием лице. Они лежат, прижавшись друг к другу какое-то время - Гарет не считает минуты, приходя в себя, только сейчас, отходя, понимая, что снова ухнул в сабспейс и не заметил, когда. Жерар, даже если и не знает точно, что с ним, догадывается интуитивно - гладит по волосам и спине, не пытаясь поцеловать или приласкать, даёт успокоиться и прийти в себя, глянув устало и нежно, когда Гарет поднимает голову, чтобы сказать хоть что-нибудь, а ещё лучше - поцеловать.

***

На светлой тонкой коже пятна засосов начинают расцветать багровым цветом почти сразу - Гарет возвращается из душа, теплый и ленивый, вопросительно смотрит на Жерара, сидящего на кровати, а тот не знает что сказать, как отвести взгляд от темных пятен на груди, ключицах и руках. Каким-то чертовым чудом ему удавалось обойти шею, такое обилие отметин и укусов сложно было бы замаскировать, учитывая тёплую погоду за окном. - У тебя есть с собой рубашка? - спрашивает Жерар, когда Гарет, садится рядом, все с тем же вопросительным взглядом в голубых глазах. Жерар трогает припухший след от укуса на его груди, чувствуя, как возбуждение возвращается неумолимой тёплой волной. Судя по рваному выдоху, слетевшему с зацелованных губ и мгновенно затвердевшему соску, Гарет испытывал примерно то же, что и он сам. - У тебя фетиш на секс в одежде? - интересуется Гарет, весело улыбнувшись. - Извини, не захватил. - Нет у меня фетиша на одежду, - Жерар искренне возмущается такому предположению, потому что совершенно очевидно, что вся его голова занята одним определенным фетишем - отметинами на теле Гарета. Он водит пальцами по причудливому узору, им самим же и оставленному, иногда надавливая, так, чтобы Гарет охнул. - Я просто хочу пригласить тебя в ресторан, - через некоторое время Жери вспоминает, о чем они говорили, правда теперь этот разговор кажется несколько несвоевременным - его твёрдый член натягивает ткань белья, а Гарет тихо постанывает под прикосновениями, прикрыв глаза ресницами. Глаза он тут же распахивает, удивленно глянув на Жерара. - Что, прости? - Сходишь со мной поужинать? - терпеливо перефразирует Пике, на мгновение задумываясь, не повторить ли на английском, но решает, что это будет слишком уж язвительно. - Я одолжу тебе рубашку, Мышка. Гарет коротко сглатывает, глядя на Жерара с таким недоумением, что тому почти становится неловко. Хочется спросить - сосать, как грёбаное божество, стонать так, что мне хочется тебя сожрать, это для тебя нормально, а от предложения сходить вместе поужинать у тебя кончики ушей краснеют, серьезно? Жерар в какой-то момент даже думает, что Гарет все-таки откажется. - Да, - в конце-концов, после откровенно затянувшегося молчания, произносит Гарет. - Да, с удовольствием. Жери выдыхает, надеясь, что его облегчение было не слишком заметным. Рубашка Мышонку приходится впору - чуть длинноваты рукава, но место, куда Жери собирается его отвести, не настолько пафосное, чтобы нельзя было позволить себе некоторых вольностей, например, закатать рукава рубашки до локтей, коснувшись кончиками пальцев небольшого засоса на внутренней стороне локтя - Жерар даже не помнил, когда его оставил, но его чертовски заводило видеть свои отметины на Гарете. Угадывать очертания наливающихся синевой синяков под тонкой белоснежной рубашкой, зная, что они там есть и сойдут не скоро. - Ты выглядишь, как жертва насилия, - задумчиво ляпает Жерар, не подумав о том, как это звучит. Он как раз застёгивает на Гарете свою рубашку, сам стоя в одних брюках посреди номера - просто не может и не хочет отрываться от него - черт знает, что у этого неожиданно стеснительного валлийца в голове, лучше бы его вообще из рук не выпускать. - Тебе это нравится, - Гарет наклоняет голову, рассматривая свою грудь, прежде чем Жерар застегнет последние пуговицы. - Мне тоже. Так что всё в порядке.