Everybody's looking for something

Встречаться вечером пятницы, а не утром субботы стало, на взгляд Жерара, приятной традицией. Пусть даже ей было всего несколько недель. И пусть в пятницу вечером хватало сил только на то, чтобы поужинать чем-нибудь, заказанным в ресторане и завалиться в постель, это все равно было приятно. Гарет, после нескольких часов за рулём, всегда был неразговорчивым и слегка сонным, как и сам Жерар в таких случаях, поэтому никаких планов на сегодня не было. Максимум - подразнить Мышонка укусами в шею, пока он будет засыпать, потому что вряд ли у кого-то из них будут силы на большее. Но Мышка Жери удивляет - вернувшись из душа, садится на кровать, тронув Жерара, за лодыжку, и шепнув: - Я соскучился. Что-то в его тоне есть такое, что делает это признание непохожим ни на одно предыдущее. Какая-то особая нежность, заставляющая сердце дрогнуть в странном, сладком предвкушении. - Я тоже, Мышонок, - тихо откликается Жерар, откладывая в сторону планшет, на котором листал новости, дожидаясь Гарета. Дождался. В его движениях нет ничего хищного или нетерпеливого, они плавные и немного тягучие. И, пока Жери любуется перекатами мышц под светлой кожей и не до конца ещё сошедшим засосом на плече - а ведь неделя уже прошла! - Гарет оказывается сверху и мягко зарывается рукой в волосы, глядя на Жерара затуманенным нежностью взглядом. Жерар ловит себя на мысли, что впервые чувствует его вот так, сверху, всем телом - тяжелого, горячего и невероятно ласкового. Гарет гладит большим пальцем висок, и, как большой кот, мягко тычется носом в подбородок, прося запрокинуть голову, а когда Жерар подчиняется, тягуче и влажно ведет языком по шее, немного прихватывая губами кадык. Не кусает, как делал бы сам Жерар на его месте, не устояв, только вылизывает, скользнув руками вдоль тела, когда Жери, не собираясь сдерживаться, поощряет его сорвавшимся с губ тихим стоном. Это непохоже ни на что, что было между ними до этого. Гарет в постели был открытым, честным и отзывчивым, но с такой трепетной лаской Жерар столкнулся впервые. И теперь тонул в ней, позволяя тёплым, чутким рукам гладить, раздевать, ласкать и направлять его так, чтобы им обоим было хорошо. Гарет покрывает легкими, едва ощутимыми поцелуями лицо, придерживая Жерара под колени и подтаскивая под себя, так, что подушки выскальзывают из-под спины, и Жерар оказывается, неожиданно и непривычно, в полном смысле лежащим под Гаретом. Остается только ноги у него на пояснице скрестить, и это действительно удобно, а Гарет, с нажимом погладив напряженные бедра, словно уговаривая расслабиться, возвращается к поцелуям. Он не сказал ни слова, но Жери словно уже тысячу признаний от него услышал, но сам в ответ мог только шептать “Мышонок” и слабо зарываться пальцами в гладкие волосы, боясь отвлечь. Совсем не хочется, чтобы Гарет прерывал начатое, чтобы он там ни задумал. Хотя непохоже, что у Мышки был какой-то четкий план, кроме поцелуев, но это мало волнует Жери, особенно когда Гарет обхватывает оба их члена ладонью и впивается взглядом Жерару в лицо, словно собирается запечатлеть его в памяти, прежде, чем наклониться и коснуться губами губ. Жери всегда, с самого первого дня, обожал его губы. Мягкие, сочные, с нежной изнанкой, не обветренные, вкусные, а, главное, такие умелые, что каждый раз, с каждым поцелуем или минетом, Жерар терялся в удовольствии, доверчиво предоставляя всего себя, как сейчас, своему любовнику. В сочетании с рукой на члене и тяжестью тела, это просто невероятно. Это почти секс, но дело не в этом, это так в стиле Гарета - не говоря ни о чем, рассказать все, что он смущается сказать вслух, прикосновениями, поцелуями и взглядами. Жерар гладит его по лицу и волосам, отвечая на поцелуи, легко ловит ритм, толкаясь в ладонь, на выдохах шепча "Мышка, Мышонок", - потому что удовольствие вдруг начинает накатывать частыми, сильными волнами, и Жерар чувствует себя совершенно беззащитным перед ним. И перед Гаретом, который, прижавшись губами к губам, ласкает их обоих, подводя к пику. Жерар совершенно не соображает, что делает, когда сжимает Гарета бёдрами, вжимая в себя, стоит коротким вспышкам удовольствия под веками слиться в одну, в душное, густое и искрящееся марево. Мышка ещё ласкает себя, выцеловывая контур припухших губ, когда Жерар, разнеженный и томный после оргазма, открывает глаза и кладет ладонь ему на затылок, привычным движением освобождая густые волосы от резинки и с тихим стоном зарываясь в скользнувшие между пальцев пряди. Гарет кончает, тихо застонав, ткнувшись лицом в шею Жери и опустившись на него всем весом. После такого безмолвного разговора, а Жерар более чем уверен, что понял всё то нежное и неловкое, что Гарет вкладывал в каждый поцелуй, Жерару хочется укрыть его одеялом, обнять, прижать к себе и молчать до самого утра. И после такой ночи наступившее утро даже не вызывает привычного раздражения. Конечно, единственное, о чем Жери в состоянии думать, проснувшись, это чашка кофе, а потом уже Гарет и завтрак, но рычать на весь мир, пожалуй не хочется. Хочется даже потянуть Гарета к себе на пороге спальни и сделать пару глубоких вдохов, наслаждаясь его запахом. И даже когда Жерар обнаруживает, что забыл вчера купить молоко - а оно совершенно точно кончилось ещё вчерашним утром, - это все ещё не повод убивать. - Давай я схожу, ты пока со своей кофеваркой разберись, - предлагает Мышонок, пару раз уже пытавшийся освоить кофе-машину. Нет, Жери слова ему тогда не сказал, ни в первый, ни во второй раз. Вылил получившуюся удивительную бурду в раковину, и, после второй попытки, всегда варил кофе сам. - Куда ты пойдешь, Мышка? - ворчливо откликается Жерар, захлопнув привыкший к плохому обращению холодильник. - Ты ж кроме парковки здесь нигде не был. Гарет мягко улыбается, пожав плечами. - Иди в душ, - Жерар, заметив в руках Гарета полотенце, кивает в сторону ванной. - Я схожу, а потом займёмся завтраком. И кофе. - То есть, мне не пробовать ещё раз сварить тебе кофе? - Гарет, явно почувствовавший хорошее настроение Жерара, ещё и смеётся, хотя обычно по утрам между ними царит тишина - понимать друг друга с полувзгляда, оказывается, не так уж сложно в пределах получаса. - Я очень надеюсь, что ты не будешь, - сообщает Жери напоследок, прежде чем закрыть дверь.

***

На выходные планов не было, максимум - поездить по городу, да выбраться в какой-нибудь ресторан, поэтому Гарет предвкушал два дня ленивого, томного безделья, что было очень кстати сейчас, с началом нового сезона. Учитывая, что фильмы обычно выбирал Жерар, от Гарета в этот раз не требовалось никакого деятельного участия в процессе отдыха. Максимум - чай себе заварить или хотя бы чайник поставить и достать мед из холодильника, чтобы немного отогрелся к тому времени, как вернётся Жери. Гарет как раз досушивает волосы, надеясь до завтрака довести их хотя бы до состояния "вода не стекает водопадом на спину" без применения фена, после которого волосы безбожно пушились и Гарет становился похож на черти что, когда хлопает входная дверь. Рановато, на взгляд Гарета, но сам он действительно из этой квартиры в центре Барселоны не выходил дальше парковки. Подъезжая, вроде бы видел какие-то магазины, но понятия не имел, куда ходил Жери за молоком. В холле, крутя связку ключей на пальце, стоит определенно не Жерар. Гарет невольно щурится, словно от того, что он пристальнее рассмотрит незваного гостя, что-то изменится. В холле стоит Неймар - узкие темные джинсы, белая майка в облипку, бесконечное количество блестящих, переливчатых побрякушек, приталенный яркий пиджак, художественный беспорядок на голове и немое изумление во взгляде. - Ты? - первым отмирает Джуниор, бесцеремонно ткнув в сторону Гарета длинным пальцем, оплетенным золотым ободком кольца. Гарет невольно представляет себя - в домашних штанах, с мокрыми волосами и засосом на плече. - Святая дева Мария, нет, серьезно? - концу фразы бразилец срывается голосом куда-то в ультразвук, экспрессивно взмахнув руками. - Он променял меня на тебя? Он тараторит ещё что-то, перескакивая с испанского на французский, отчего Гарет понимает меньше трети из его воплей, но общий смысл улавливает - что-то про "где были его глаза" и "как можно позариться на такую дылду". - Серьезно, - Неймар переводит дух, снова возвращаясь к испанскому. - Когда Лео проговорился, что Жерар спит с кем-то из Реала, я думал, его милашка Хамес объезжает, ну или они с Рамосом по старой памяти что-то затеяли, но ты? Англичанин? Променять меня на англичанина? Гарет, даже если бы нашел свободное мгновение, чтобы вставить хоть слово в этот монолог, все равно не смог бы - все скудные познания в испанском вылетают из головы, Гарет даже визг Джуниора разбирает через слово, поэтому он так ни слова и не произносит до тех пор, пока за спиной Неймара не раздается сердитый рык. - Какого, блядь, хера ты тут забыл? - Лео сказал, что ты не собирался уезжать из города, - как ни в чем ни бывало щебечет Неймар, переключаясь с Гарета на Жери. - А ещё он сказал, что ты спишь с кем-то из бланкос, но Жери, почему, блядь, с ним? Гарет встряхивается, отступая на шаг и вообще больше всего на свете желая оказаться в другом месте и в другое время. Лишь бы не видеть, как невысокий, шумный и сексапильный пацан, звеня цепочками и браслетами размахивает руками перед Жераром так, словно имеет на это право. - Ключи, - рявкает Жерар, с такой силой захлопывая дверь, что с потолка осыпается тончайший слой штукатурки, но ни его рычание, ни грохот двери не заглушают истеричных, обвинительных воплей - Гарет уже ни слова не понимает, только спрашивает у подошедшего Жерара: - Какого хрена происходит? - Это я сейчас выясню, - Пике всовывает Гарету в руки пачку молока и снова оборачивается к замолчавшему, чтобы набрать побольше воздуха, Неймара. - Ключи - сдал! И чтобы я тебя больше здесь не видел! - Да открой глаза, Жери! - вопит в ответ бразилец, картинно взмахнув руками. Дальше Гарет не разбирает, речь щедро пересыпана неизвестными ему жаргонизмами, только заканчивает Неймар предельно ясно, так, что у Гарета тревожно екает за ребрами: - Я, блядь, вернулся! В Барсу, к тебе! Не сучься, давай просто решим это как обычно… К концу предложения Джуниор затихает, потому что Жерар, молниеносно метнувшись через холл, прихватывает бразильца за горло, протащив около метра до стены и впечатав лопатками в нее. Гарет, чуть не выронив это дурацкое молоко, дёргается за ним, но не вмешивается, отметив, что дышит Джуниор без проблем, хоть и сбивчиво от испуга, да и Жерар, хоть и напряжен до предела, пока не стремится вписать кулак в смазливую физиономию. - Куда ты, мать твою, вернулся? - низко рычит Жерар, наклонившись к лицу Неймара так близко, что они едва не сталкиваются лбами. - Я вернусь в Барселону, во всяком случае переговоры… - тараторит Неймар, дернувшись и звонко выматерившись, когда Пике бьёт раскрытой ладонью по стене возле его уха. Гарет тоже вздрагивает, сминая картонную пачку, но вовремя останавливаясь. Упаковка холодит пальцы и это почему-то отрезвляет. Гарет никогда не видел Жерара настолько взбешенным. Только на поле, но та злость, привычная, спортивная, знакомая любому из них, не шла ни в какое сравнение с тем, что происходило с Жераром сейчас. Гарет и хотел бы уйти, хоть бы и на кухню, чтобы не видеть и, желательно не слышать этого всего, но не может оставить Жерара в таком состоянии. - Я знаю про Барсу, Джуниор, ты совсем тупой? - бросает Жерар. - Зачем ты здесь, блядь? - К тебе… - Неймар вдруг притихает, бледнея, словно что-то такое во взгляде Жерара увидел, чего видеть очень не хотел бы. - Жерар, я хочу вернуться к тебе… Вся поза Пике - от напряженных плечей до подрагивающих, так и норовящих сжаться пальцев, говорит о том, что кому-то вот-вот будет очень больно. Гарет отставляет молоко в сторону и делает шаг к Жерару, останавливаясь, когда тот коротко дёргает головой - но, тем не менее, Пике немного, самую малость, расслабляется. - Оставь ключи, - тихо, проникновенно-жутко говорит Жерар, наклоняясь так близко к уху Джуниора, что Гарет почти не может разобрать слов. - Никогда не появляйся здесь. Если я тебя ещё раз здесь увижу или если ты хоть кому-нибудь расскажешь, кого здесь видел… Дальше Гарет разобрать не может - Жерар что-то тихо и быстро говорит по-испански, заставив Гарета наконец-то понять, что последние пара фраз были произнесены на его родном языке. - Пошел вон, - рявкает Пике, отталкиваясь от стены и отпуская Неймара. - Пожалеешь, - истерично выкрикивает бразилец, шарахнувшись в сторону входной двери, стоит Жерару только повести головой в его сторону. Гарет не может не заметить трясущихся губ, лихорадочно блестящих глаз и бледных до серости щек - кажется, что Неймар на грани истерики или срыва, и среди прочей мешанины эмоций и чувств Гарет отчего-то чувствует укол жалости к нему. На прощание Джуниор швыряет связку ключей - целится, кажется, в Жерара, но попадает в стену, выскочив на лестничную клетку и шарахнув входной дверью о косяк. Жерар, выпрямившись и опустив голову, вытягивает руки вдоль тела, удивительно сочетая в своей позе расслабленность и крайнее напряжение. Гарет всё-таки подходит. Он не знает, не может понять, что чувствует сам, но злость, обида, горечь и ярость Жерара для него сейчас как раскрытые карты. Гарет гладит его по спине, прежде чем обнять, прижавшись лбом к плечу. Жерар накрывает его ладони своими, неловко и неудобно переплетая пальцы. Гарет целует его в шею, пытаясь выкинуть из головы образ яркого, красивого - действительно, и на его вкус красивого, - шумного, уверенного в своей неотразимости бразильца. - Что? - вздрагивает Гарет, поняв, что пропустил какой-то вопрос или что-то ещё. - Пойдём куда-нибудь, позавтракаем, - повторяет Жерар, расслабляясь, но сильнее сжимая ладонь Гарета. “Ты его любил? - хочет спросить Гарет. - Он тебя точно любил. Любит. Не знаю. У него ключи от твоей квартиры. Вы жили вместе.” - А кофе? - спрашивает Гарет, задыхаясь где-то на грани двух желаний - отстраниться и прижаться теснее. - Потом выпью, - Жерар плавно оборачивается в кольце рук, и как-то получается, что Гарет обнимает его за шею. - Прости за эту сцену, Мышонок. - Да, - заторможенно и невпопад говорит Гарет, но, если честно, он просто не знает, что сказать. Они никогда не обсуждали старых связей и, до этого момента, Гарет был этому рад. До тех пор, пока не увидел разительный, просто невероятный контраст между ним и бывшим любовником Жерара. - Поехали, - Жерар неумело, ласково приглаживает мокрые, норовящие растрепаться ещё больше волосы Гарета. - Одевайся.

***

- Мы… Жили вместе. Иногда. Встречались. Жерар умеет говорить красиво и стройно, выверять всё сказанное, просчитывая наперед реакцию на каждое слово, но в этом разговоре сложно всё. Он два года не говорил о Джуниоре. Никто не заговаривал с ним о Джуниоре. А теперь ему приходилось сдирать коросту с неподживших ранок, да ещё перед Гаретом. Перед его Мышонком, который точно не заслужил всей той ебанины, которую сотворил Неймар с Жераром, вывернув наизнанку и разодрав в клочья всё то мягкое и ранимое, что Жерар не давал увидеть случайным людям, а теперь доверил Гарету. Себя утреннего, раздражительного и грубого, себя уставшего, молчаливого и едкого, себя рядом с ним - влюблённого. Всё это надёжно покоилось в руках малоэмоционального валлийца, и Жерара пугала мысль потерять ещё и его из-за этой паршивой бразильской дряни. - Я понял, - Гарет улыбается, но без того спокойствия, с которым обычно улыбается Жерару. - У него были ключи от твоей квартиры, это, как бы, даёт подсказку. Гарет мелкими глотками пьёт свой чай с молоком, глядя в основном на маленький сад, раскинувшийся за террасой, на которой они сидят. - Тебя не должно это так напрягать, Жери, - мягко говорит Гарет, переводя взгляд с чего-то за спиной Жерара в свою чашку. - Нам не пятнадцать лет. У нас есть прошлое. Жерар никогда не спрашивал о прошлых партнерах Гарета а они должны были быть достаточно колоритными личностями, учитывая постельные предпочтения Мышонка, но почему-то был уверен, что не обнаружит кого-то из них однажды на пороге квартиры Бейла. Единственный, о ком знал Жерар - Роналду, но даже это имя никогда не было поводом для ревности - Криштиану был для Гарета пройденным этапом, тогда как Неймар для Жери был скорее… вырванным с мясом куском жизни. - Он уехал, ничего мне не сказав. Провернув все за моей спиной. До последнего убеждал меня, что всё это глупые слухи и полная херня. Жерар молчит ещё немного, взбалтывая остатки кофе в чашке. Это уже третья порция, но лучше не становится. Гарет, вот, цедит первую чашку чая. Немного… растрепанный, не такой по-английски идеальный, как обычно. Если бы они сейчас сидели на кухне в его барселонской квартире, Жери перегнулся бы через стол и поцеловал его в губы. Но они в маленьком уютном ресторане, затерявшемся в зелени фруктового сада и, несмотря на то, что кроме них на террасе никого нет, делать это было бы слишком рискованно. - И мне больно, - заканчивает Жерар, прямо посмотрев на Гарета, признаваясь. - До сих пор. - Это понятно, - Мышонок первым отводит взгляд, коротко улыбнувшись почти пустой чашке. - Я понимаю, Жери и… Всё в порядке, правда. Жерар хочет сказать что-то ещё, чувствует, что нужно что-то сказать, но нужна хоть малейшая подсказка - что Гарет хочет услышать. И он её даёт. - Барселона действительно его купит? - Гарет в третий раз за утро тянется к остывшему тосту, но снова отдёргивает пальцы, слабо нахмурившись. Жери думает заказать ещё - холодные тосты Мышонок не любил, но думает, что дело не в температуре. - Почти наверняка, - Жерар кивает. - Они очень хотят его обратно. Придётся смириться с этим. Это действительно был вопрос, по которому мнение Жерара не ебало ровным счётом никого. Только Лео разговаривал с ним о возвращении Джуниора не ставя перед фактом, а спрашивая, так, как он умел, проникновенно, но с каким-то реальным, живым участием - ты справишься? вы решите свои проблемы? Жерар прекрасно помнил, что ответил ему тогда: Нет никаких проблем, Лео. Если они есть у Джуниора - пускай решает их сам. Кто же знал, что Неймар именно этим и решит заняться даже ещё раньше, чем официально будет объявлено о переходе. Гарет кивает. Хмурится и снова кивает, делая жест рукой, словно собирался заговорить, но передумал. - Спрашивай, - просит Жерар. Хочется домой. Прочь от случайных взглядов, чтобы обнять его, такого чертовски неуверенного в себе, поцеловать, зарыться пальцами в волосы, подминая под себя… - Что будет за пределами поля? - осторожно подбирая слова спрашивает Гарет. - Что будет между вами? Жери молчит слишком долго - Гарет снова опускает взгляд, так сильно сжав свою чашку, что белеют костяшки пальцев. Жерар испытывает некоторое облегчение от того, что чашка оказывается достаточно крепкой, одновременно с этим пытаясь понять - Гарет всерьез полагает, что Жерар просто… просто что? Пустит эту вертлявую бразильскую задницу обратно в свою жизнь, даст ещё один шанс? Скажет - прости, Мышка, звезды не сошлись, - и предложит, как это в таких случаях принято, “взять паузу”? Что? - Между нами уже ничего не может быть, - в конце концов говорит Жерар, понимая, что затянул с ответом. Гарет смотрит спокойно, мягко, он не говорит ничего, только пожав плечами и кивнув, но Жерар шкурой чувствует его неуверенность, навалившуюся грузным комом. А у Жерара как назло совершенно нет слов, которые могли бы успокоить Гарета. - Поехали домой, - предлагает он, отставив в сторону чашку с недопитым остывшим кофе. - Этот бразильский говнюк испортил мне немало дней в жизни. Не хочу, чтобы он портил настроение тебе. - Ты бываешь ужасно милым, Жери, - усмехается Гарет, поднимаясь из-за столика вслед за Жераром. Тот даже не знает, как реагировать на подобное - несмотря на то, Бейл явно говорит то, что думает, в интонации закралась с трудом сдерживаемая грусть. Блядь, - думает Жерар, поглядывая на всю дорогу задумчивого Гарета. - Блядь, я просто сломаю Джуниору ногу на первой же совместной тренировке.