Плата за молчание

«where justice he delays is always justice he denies».

      С того момента, как в дамской комнате было найдено бездыханное тело Митараши, прошло не больше шести часов. Не то чтобы Генма всегда так трепетно следил за временем, просто в казино он привык не сводить взгляда с циферблата. Полиция долго опрашивала посетителей игрального дома, в том числе и его самого, но всё это было бессмысленной необходимостью с самого начала. Ширануи отвечал на вопросы спокойно, рассказывал о своей связи с жертвой довольно сдержано. Он согласно кивал на советы одного из рядовых незамедлительно сообщать всю информацию о произошедшем, если такова появится, но, как и капитан экипажа, посланного сюда для того, чтобы начать расследование инцидента, знал, что виновника преступления никто не найдёт, ведь Намиаши сам его хорошо спрячет.       – Если это всё, то вы свободны, – поставив подписи на смятом бланке протокола, составленного незнакомым для него человеком, Генма поднялся и вышел из заведения.       За пределами душного помещения шёл снег.       Они встретились в квартире Райдо, когда начало светать. Затопленная медовым светом спальня была слишком тесной для них двоих. Кровать занимала больше половины комнаты, громоздкий шкаф и стол с пыльным принтером на нём заполняли всё оставшееся пространство. Генма сидел на поскрипывающем от каждого движения кресле и бесстрастно смотрел на развешанные по стенам карты, что служили заменой обоев. Перед глазами до сих пор стояла сизая пелена. Дабы избавиться от наваждения, он взял со стола ёмкость и сделал несколько глотков воды, осушая её и возвращая обратно. Та обиженно звякнула в ответ на прикосновение, но Ширануи было всё равно – его пустота нуждалась в наполненности гораздо больше, чем пустота стеклянного стакана.       – Совесть мучает? – детектив отвлёкся и посмотрел через плечо. Намиаши стягивал с себя тёмный форменный свитер и нарочито медленно складывал его в мягкий квадрат. Литые мышцы на его спине перекатывались от, казалось бы, простых действий, и это было достойно большего внимания, нежели обнажённые стены маленькой спальни. В домашних растянутых штанах и потрепанном пуловере Райдо не был похож на самого себя, и порой Генма действительно думал о том, что полицейская форма стала второй кожей его товарища. – Можешь не отвечать.       Он скрылся в кухне, и через несколько мгновений из неё донеслось тихое шипение электрического чайника. Генма даже не пошевелился. Убийство Митараши не вывело его из себя и точно не сделало его день особенным. В конце концов, на этой женщине свет клином не сошёлся, и от того, что её больше нет в этом мире, ничего не изменится. Молодой мужчина невольно вспомнил лицо своей знакомой в момент, когда его ладонь оглаживала её бедро, а после затягивала на шее потерянный кем-то из персонала казино галстук. Выражение на нём не переменилось даже после того, как он лишил её легкие кислорода. Игривое и доверчивое, почти ласковое. Представляла ли она для себя иной исход?       За своими размышлениями детектив не заметил, как в спальню вошёл Райдо. Тот сделал несколько шагов и стоял теперь слишком близко; тень, рождаемая невысоким ночником, ложилась ровным слоем на его лицо. Склонившись, он небрежно убрал со лба Генмы отросшие пряди волос и запрокинул его голову назад, заставив шейные позвонки хрустнуть.       – Ты псих, Ширануи, – он процедил это тихо, сквозь зубы, смещая расслабленную ладонь на затылок своего гостя.       Молодой мужчина не мог понять, что именно скрывали за собой эти бесконечно повторяющиеся слова – было это осуждением или простым подтверждением давно известного им обоим факта? Пальцами свободной руки нашарив в кармане сигареты, Намиаши вытянул одну из изрядно помятой пачки и торопливо закурил. Он затягивался крепко, как и всегда, говорил что-то о необратимых последствиях и связях, и вскоре Генма почувствовал головокружение. Райдо не раз отмечал, что после аварии, произошедшей десять лет назад, молодой мужчина стал совершенно невыносимым, так что все его речи Ширануи довольно быстро смог выучить наизусть и предпочитал пропускать очередные повторения мимо.       – Прекращай это дело, – он сощурился и, отстранившись немного, потушил сигарету о пепельницу, стоящую позади, тем самым ставя точку на собственном монологе.       Генма усмехнулся и, потянувшись, сократил меж ними расстояние.       Он знал, как заставить полицейского молчать.