Вольные птицы

Чимин не знает как так получилось, но сейчас они с Юнги-хеном сидят рядом в автобусе и едут в том направлении, куда указал Чонгук, потому что Сокджин так и не сумел разобраться нормально с адской машиной, называемой в простонародии навигатором. Все бы ничего, но Юнги впервые сидит так близко, меньше расстояния вытянутой руки и плечом в плечо Чимина упирается, конечно не специально. Но Паку от этого все равно неловко. Еще эта тишина, напряженная. Оборачивается назад, а там — Намджун с Сокджином смеются видимо над очередной шуткой самого старшего, время от времени смотрят в окно и восклицают, увидев какой-нибудь небоскреб, они ни разу не были в таком огромном городе как Сеул. И хочется с Юнги-хеном как и у них, также болтать о глупостях и строить планы на будущее. А еще узнать его хочется, потому что кроме имени, фамилии, то, что он из богатой семьи и сбежал, ничего неизвестно. А Чимин бы не прочь узнать, какой шоколад любит его брат, чтобы потом понять, что всю жизнь любил такой же. Какой сок предпочитает старший, чтобы с видом философа сообщить: «мне больше персик по душе», а потом спорить часами об этом. «Старший брат» — эти два слова так и сочатся лаской и заботой, любовью и пониманием, а еще спорами ни о чем, дракой подушками, воровством конфет друг у друга и объятьями. Но им не по двенадцать, и с самого начала как-то все не заладилось. Может быть Чимин бы не испытывал такой пустоты в детстве и не придумывал себе друзей, пугая всех детей на улице. С ним не желали общаться, его игнорировали по непонятным причинам, но если бы их с Юнги не разлучили… А что бы было? Все это грызло и одолевало его изнутри, пока он смотрел на проплывающие улицы послеобеденного Сеула. Люди в это время идут на обед или едут за город, если берут отпуска, стоя по несколько часов в пробке и думая, что быстрее дошли бы пешком. Вот и автобус остановился и не желал продвигаться вперед из-за загруженности дороги. Чимина это очень сильно волновало до тех пор, пока он не почувствовал тяжесть чужой головы на своем плече. Очевидно, что это Юнги решил прикорнуть, поэтому нагло воспользовался услугами ничего не понимающего Чимина. Более того, младший стал открыто пялится на брата, несмотря на то, что раньше такого желания у себя не наблюдал, наоборот отводил взгляд, чтобы не испытывать мурашки по шее после зрительного контакта с парнем, который того и гляди скажет «чо ты пялишься?», а потом пошлет далеко и надолго. Черная челка небрежно упала на бледный лоб и почти совсем закрыла прикрытые глаза. Юнги сейчас такой расслабленный, беззащитный, открытый до чертиков. Похож на младенца во сне, что неплохо так сбивает с толку и заставляет даже ладони вспотеть. Так вот как младшие братья реагируют на старших, — подумалось Чимину, и он решил не заострять внимания на особо нежные чувства, что сейчас испытывал к спящему хену. Выглядит так, будто не Чимин — младшенький нуждается в защите, а именно старший. Что действительно удивило, так это то, что за всеми этими размышлениями и самокопаниями, они прибыли на нужную остановку. Все семеро в полном составе, слегка уставшие и потрепанные, даже грязные в некоторых местах, расположились на остановке, чтобы понять куда двигаться дальше. — Я хочу голову помыть, — ноет Тэхен и хватается за сальные голубые пряди. — Ты же вчера мыл, — напоминает Намджун. — Она в речке не промылась, — стонет младший, а Чимина аж передергивает от этого звука, потому что все еще не развидел. Краснеет бесконтрольно и отворачивается от ребят, что сосредоточенно утыкаются в телефон Чонгука. Чонгук, как самый главный по части навигаторов, восклицает что-то похожее на «туда», и все, как глупое стадо коров, следуют за своим предводителем. Младшенькому доверяют, потому что тот всяко будет лучше, чем самый старший, который плохо ориентируется на местности. Настолько плохо, что чуть не врезается в столб, от столкновения с которым его спасает Намджун, видимо зная за братом такой грешок. Чимин ежится, потому что у него с недавнего времени аллергия на столбы и всякого такого рода препятствия по понятным причинам. Юнги плетется сзади всех и постоянно зевает, выглядит словно ходячий мертвец, а вот Чимину интересно, почему же старший так мало спит по ночам, хотя они все ложатся в одно время. Чешется язык спросить, раскрутить на личный разговор и как-то сблизиться, но просто так это не произойдет. Первый пункт назначения: торговый центр, где можно купить нужные вещи по типу чистой обуви — особенно Чимину, который оставил все вещи в сгоревшей машине — шмотья, вещи для личной гигиены и тому подобное. Как только они вошли в большое здание, расположенное примерно в центре города, то Тэхен со знанием дела потащил Чонгука в магазин Гуччи, который, судя по своим рассказам на протяжении двадцати минут, что они шли от остановки до пункта назначения, просто обожал. Чимин, не успевший вовремя скрыться из поля зрения возбужденного модника, тоже попал под раздачу и спустя несколько минут стоял возле Тэхена, который складывал ему в руки вещи, каждая из которых стоила баснословную сумму. Чонгук же ободряюще похлопал Пака по плечу и решил осмотреться самостоятельно, потому что любил оценивать качество вещей более детально, не хватая, как Тэхен, то, что блестит. В прошлой жизни Ким наверное был сорокой. Чимин же окончательно смирился со своей участью, а потом округлил глаза, когда Тэхен втолкнул его в примерочную и сказал: — Пока все не примеришь — не выйдешь, — а сам уселся на кресло неподалеку, насвистывая какую-то незатейливую песенку. Денег то у Чимина достаточно, на это он не жалуется, но когда увидел цену одной кофточки со стразиками, то вмиг охуел. Решив не обращать внимания на цену, а просто поскорее отвязаться от любителя шопинга, он натянул на себя фирменные штаны, которые, по его мнению, были узковатые и слишком обтягивающие. — Черт бы побрал это Хуючи и всю эту модную индустрию, — пыхтя себе под нос пытался влезть в эти неприличные штаны. Потом на очереди было много всего. Чимин примерил всю эту кучу одежды, что тащил на своем горбу, но про себя в этих дорогих шмотках смог сказать только «вот же шлюха». — Я не хочу, — ныл Чимин, когда примерил все, что хотел Тэхен, а потом услышал, что тот подарит ему несколько кофточек и пару свитеров, что сидели на шикарном теле младшего просто отлично. — Еще как хочешь! В чем ты в Греции щеголять будешь? — возражал Ким, пока оплачивал покупки, не обращая внимания на Пака, что как маленький ребенок, хотел ему помешать. Его родители торгуют наркотиками?! — подумал Чимин, только одним глазом взглянув на ценник. Ему кажется, что на его голове вылезло пару седых волос. — Гукки, пошли, милый, — позвал Тэхен, и младший, как радостная собачка бросил все свои дела и поспешил к парням, — фу, что они делают в этом бомжатском магазине? — прокричал Ким, указывая на магазин, где увидел пепельную макушку Намджуна. А вот это уже по чиминовой части. Пак радостно бежит в бомжатский магазин, чтобы схватить свитер оверсайз, который оказался чертовски приятным на ощупь. Тэхен лишь посмотрел на него, как на проблемного больного ребенка и, сохраняя прямую осанку, пошел к старшим. Да, Чимину такое нравится, ну и что? Этот удобный свитер понравился ему больше всего вместе взятого, что он увидел в магазине Гуччи. Далее он выбрал себе удобную пару ботинок, чуть больше своего размера, потому что в туфлях, которые ему купил Тэхен, можно только на встречу с английской королевой отправляться. А Тэхен походил, посмотрел на всех своих друзей, даже на Чонгука, и поставил галочку напротив пункта «не имеют вкуса». Закончив покупочный марафон в торговом центре, Чимин почувствовал острое желание взять сигарету в рот, коей не оказалось на привычном месте, то есть в кармане потрепанной курточки, прямо вместе с бесценной зажигалкой Намджуна. — Твою мать, — бормочет под нос. — Что такое? — спрашивает Намджун, идущий рядом и как всегда внимательный ко всем членам кампании. — Да сигареты закончились, тут где-то супермаркет был. Я помню, мы проходили. Вы идите, а я сам сгоняю, — говорит Чимин, обращая всеобщее внимание на себя. — Так не пойдет. Ты можешь потеряться. С тобой должен кто-то пойти, — качает головой макнэ и хмурится. Чимину очень приятно, что за него беспокоятся, но сейчас он бы хотел прогуляться до магазина сам. Но кто ему даст в конце то концов, верно? В итоге они разделяются: первая группа едет в магазин посуды, чтобы купить по просьбе Джина посуду и тому подобное, состоит из Тэхена, Намджуна, Сокджина и Хосока, а вторая, которая пойдет в супермаркет за сигаретами Чимину, раменом и какой-нибудь еще едой для перекуса, состоит из Юнги, Чонгука и естественно Чимина. Солнце уже клонилось к горизонту, потому что они потратили много времени на покупку необходимой одежды и обуви. — Нам все равно нужно было в продуктовый, поэтому не парься насчет того, что ты идешь не один, — объясняет Чонгук, уткнувшись в телефон и идя чуть впереди, чтобы направить парней в нужную сторону и не потеряться. — Я вообще согласился, потому что поесть рамена хочу, — пробурчал Юнги, идущий рядом с Чимином, и младшему показалось почему-то очень милым, как тот сморщил свой маленький носик. Подумал, что младшие братья о старших братьях так никогда не думают, поэтому сразу отогнал такие ненужные сейчас мысли. — Пришли, — сообщил макнэ и вошел в супермаркет. Чимин же с Юнги шли позади, потому что чуть-чуть отстали. Пак достал кошелек еще снаружи, чтобы купить для своих новых друзей чего-нибудь вкусненького, как вдруг его толкнули и выбили его из рук. Мужчина в маске и в кепке поклонился и сбивчиво пробормотал извинения. Юнги рядом нахмурился и стал хлопать себя по карманам как-то подозрительно. Мужчина к этому времени отошел метра на два. — Что такое, хен? — спросил обеспокоенно Чимин, а потом взвыл от того, как сильно брат вцепился ему в плечо шепча неразборчивое «он украл деньги». — Деньги Чимин-а, — уже прокричал Юнги и пустился в погоню за мужчиной, что отреагировал на крик и тоже побежал. До Чимина доходит буквально за долю секунды, поэтому он тоже срывается с места за ними, так как не намерен бросать брата одного. Легкие у Чимина более натренерованые, поэтому и на бег его хватает больше, чем Юнги. Мужчина ныряет в темный проулок и то ли он в прошлой жизни был кошкой, то ли паркурит в свободное от краж время, но Чимин упускает его из виду, а потом догадывается, что вор перемахнул через огромные баки с мусором, оставив парням лишь разочарование и досаду. — Подсади меня, — просит Юнги, когда останавливается рядом, хватая ртом спасительный кислород. — Мы не сможем, хен, — с какой-то сквозящей уверенностью произносит Пак и ставит руки на бедра, сгибаясь напополам. — Надо было в качалку ходить. — Это точно. Чимин удивлен, как после такого марафона Юнги еще легкие не выплюнул, потому что пробежали расстояние они приличное, еще и петляли постоянно хер пойми куда. А потом Юнги прижимается к кирпичной стене, благо та оказывается не так далеко, и оседает на асфальт бесформенной жижей. Легкие не выплюнул и на том спасибо. Чимину насрать на то, что он в новых штанах Гуччи, которые ему купил Тэхен, поэтому тоже садится попой на землю, рядом со страшим. Представил, как бы от этого зрелища вопила бы Гуччевая сучка и тихо засмеялся. — Совсем что ли крыша поехала? Ты в курсе, что мы деньги мои проебали и Чонгука потеряли? — повернулся Юнги к Чимину, задерживая свой взгляд на смеющихся глазах парня, что превратились в щелочки. И злоебучий мозг выдает Юнги «красиво» красной табличкой. — Это Чонгук потерял нас, — смеется уже в открытую Чимин, потому что если перестанет, то все будет совсем печально и безнадежно, — мы должны были присмотреть за мелким. Весьма ироничная ситуация, если ты наблюдаешь со стороны, но Юнги видит в ней только пиздец, а не иронию. — Тем не менее на мне все еще висит другой мелкий, — тяжело вздыхает брюнет и запрокидывает голову кверху. Чимин ничего не говорит, потому что подвисает на этой изящной шее, испещренной родинками, и дергающемся адамовом яблоке, которое, младший клянется, выглядит восхитительно. Сглатывает вязкую слюну, сдержавшись, чтобы не закричать от собственных фантазий, которые дарит этот тихий Сеульский вечер наедине с Юнги-хеном. А потом Чимин понимает одну вещь, которую упустил из виду в слепой погоне за вором, который обокрал Юнги. Понимает и стонет, долбясь головой о стену и думая, что этого мало, что он заслуживает большего наказания. Он, черт возьми хочет умереть. Не так представлял он свой день в Сеуле. — Что, что такое? — спрашивает старший, которому быстро надоедает смотреть на то, как Чимин предается мазохизму и самобичеванию. — Я кошелек выронил. Глубокий вздох. В глазах Юнги читается отчетливое желание убивать, ну или по крайней мере приложить Чимина об стену посильнее, но исход будет тот же. Они оба в незнакомом городе, на улице темнеет и денег нихера. Веселуха. — Я…ты, — ходит Юнги из стороны в сторону и хватается за голову, прикрытую черной кепкой. Потом он еще раз вздыхает наверняка говоря себе, что он сможет со всем справится и он победитель в этой жизни, но получается ровным счетом ни-ху-я. Потому что старший не знает, что делать, потому что впервые он ответственен не только за себя, но и за глупого мелкого, что потерял голову, как только у Мина случилась беда, и умудрился сам вляпаться в то же самое дерьмо. — Хен, — тихо отзывается Чимин, когда его озаряет идея, — надеюсь у тебя есть телефон, чтобы мы могли связаться с Намджуном и остальными, ну или позвонить Чонгуку. — О, как бы я хотел ответить «да», но не могу. Сотовый я разбил еще когда встретил Намджуна в первый раз, потому что по нему меня отслеживали эти люди. Чимин кивает, понимая, что Юнги имеет в виду под словосочетанием «эти люди». Личная головная боль старшего, его прошлое в семье, в которой он не должен был оказаться. — Мы заварили и нам же вместе все это с тобой расхлебывать, понятно? — немного придя в себя, сообщает брюнет. Положительный кивок в ответ. — Вставай, пошли, — приказным тоном. — Куда? — без энтузиазма интересуется Чимин и точно видит в глазах старшего понимание и танец маленьких чертят. — За сигаретами.

***

— Да ты, блять рехнулся, — ахает Чимин, когда Юнги тащит его в супермаркет, который они сумели найти спустя пятнадцать минут. Было сложно, потому что центр Сеула они миновали с погоней, а на улице стемнело быстро. Сейчас же Чимин старается не запищать от того, что собирается сделать брат, вцепившись в его черную толстовку и шепча все молитвы, которые знает, пусть даже и одну. — Так, глубоковерующий, будь добр, дай осмотреться и заткни наконец хлеборезку, — шепчет старший, отмечая про себя расположение камер и засекая место, чтобы не так палевно. Чимин ни в коем случае не поддерживает кражу, но как назло именно сейчас готов убить за один затяг. - Ты его отвлекаешь, а я беру, то что нам нужно, — и взглядом указывает на стенд с сигаретами сзади продавца. Чимину вот вообще не нравится эта затея ни в каком виде. Даже если он просто будет наблюдать, а не участвовать, он все равно против, но курение вызывает зависимость, а зависимость — страшная вещь (тут должна быть табличка с надписью «курение вредит вашему здоровью», но кого это ебет), поэтому он бесстрашно делает несколько шагов в сторону продавца, что кажется заснул, мать его, на рабочем месте, но так только кажется, потому что тот сразу распрямляется и бросает одну из двух дежурных фраз, присущих всем продавцам продуктовых магазинов. Вроде из тех, что «ваша сдача…», а еще «пакет брать будете». Парень он не сказать, что красивый, но и уродом не назовешь. Юнги красивее,— мелькает в голове ненужное, и Чимин весь отряхивается, прикрывая лицо рукой и отворачиваясь от камеры. Молитву все еще повторяет про себя. И что он, блять, должен сказать? Поворачивается в немом вопросе к Юнги, который как кошка начал продвигаться к цели, и посылает импульсы, которые можно расценить как «на помощь», тот машет рукой, чтобы мелкий не палил всю контору и сосредотачивается на деле. По пути решает скомуниздить бухло в слепой зоне камеры, поглубже натягивая капюшон на кепку, все равно им нужнее. — Привет, — слышится сахарный голос брата, а Юнги закатывает глаза от того, как же слащаво это звучит. Значит Чиминка включил режим соблазнительной сучки? Остается только догадываться, потому что даже сам Пак не знает, какой режим он там включил. Скорее режим шила в заднице, ибо потеет стремительно и слишком нервно теребит край своего растянутого худи, что купил совсем недавно. Но надо отдать должное получает растерянную и заинтересованную улыбку в свой адрес. И это безоговорочная победа, потому что парень напротив явно испытывает недотрах третьей степени и полностью толерантное сознание, иначе как объяснить, почему начинает блуждать темным взглядом по лицу Чимина и его маленьким рукам, что из-под длинных рукавов. Конечно Чимин не в лучшей форме, чтобы флиртовать, как минимум, потому что никогда прежде этого не делал, но, удивляясь самому себе, прекращает теряться и наматывает длинную блондинистую прядь на пухлый пальчик, а в мыслях чертово «отче наш». Облизывает нижнюю губу, потому что просек, что молодого паренька ведет от этого не по-детски. — Как дела? — и облокачивается на стойку, открывая вид на выпирающие ключицы. Не зря он восемь лет плохо питался, именно ради этого момента. Спасибо, тетушка. — Х-хорошо, — говорит парень, а у самого уже руки вспотели и начали блуждать по волосам в жалкой попытке привести их в порядок. Юнги стоит у него за спиной и едва ли удерживается от смешка в сторону такой нелепой картины. Чимин, будто занимался этим всю жизнь, умело зачесывает волосы назад, открывая вид на вспотевший лоб. Капельки на шее блестят в свете тусклой лампы в магазине. Юнги этот цирк уже бы давно надоел, если бы он сам конкретно не залип, стоя около стенда с сигаретами. Поняв, что отключился на время и подумал о чем-то не том, старший кивает скорее самому себе и засовывает сигареты в толстовку, где уже покоится бутылка соджу. — Бежим, — кричит он, пугая даже самого себя, и хватает руку Чимина, что застыл с удивленным лицом, так же как и продавец, который был уверен, что сегодня вечером перепадет. Не судьба, чувак, — думает Юнги, внутренне ликуя от этой мысли. Радуется, что Чимин бежит по темной улице Сеула именно с ним и заливисто смеется, не замедляя бег ни на секунду. Потом они останавливаются, смотрят друг на друга, и уже старший тоже подхватывает громкий смех Чимина. Тот замолкает почти сразу же и тыкает пальцем в Юнги. Лицо, будто привидение увидел, ей Богу. А Чимин в шоке, потому что… Юнги-хен умеет улыбаться, широко и открыто, с деснами и сощуренными глазами, которые сжимаются неконтролируемо. Младший так же неконтролируемо подносит руку к щеке старшего и едва касается, проходясь подушечками пальцев по потной, белоснежной коже. Такая мягкая, — и в голове нет ничего кроме этого. — Ч-что ты делаешь? — ошарашенно спрашивает Юнги, явно не готовый к такой перемене настроения. Хмурит брови, и Чимину даже это в нем кажется чертовски красивым. А особенно то, как мокрая от пота челка лежит на лбу. Потом он резко одергивает руку, возвращаясь в реальность, где они братья с нелегкой судьбой и не должны переходить границ. А впервые так хочется. Хочется сделать в своей жизни что-то неправильное, будто примкнуть к этим парням и рвануть в Грецию на поиски родителей было недостаточным. Оцепенение исчезает, на смену ему приходит здравый смысл. Юнги решает опустить взгляд под худи и вытащить соджу с сигаретами на свободу, про которые уже успел забыть, а еще решает опустить ту ситуацию, что только что произошла между ними, и оставить в воспоминании ту атмосферу, что царила секунду назад. В этом и была его ошибка. Чимин краснеет и трогает свое лицо пальцами, которые трогали щеку Юнги. Они красные всего лишь от бега, это очевидно. — Каков план? — спрашивает младший, когда им удалось вернутся оттуда, откуда они пришли и кое-как восстановить дыхание. — Одолжить у кого-нибудь телефон, — спокойно отвечает Юнги, а у Пака челюсть буквально под землю проваливается с громким таким лязгом. — То есть, мы могли вполне себе пропустить пункт с кражей и перейти сразу ко второму? — Могли, но так не интересно, — заявляет старший и вручает Чимину в руки пачку сигарет, которую крал ради него, ну и еще ради того, чтобы в жопу адреналина жахнуло. — Ебаный клептоман. Я чуть не обосрался, — жалуется младший и закуривает. Его любимые сигареты. Как он узнал? Я ему не говорил. — Ну не обосрался же, — парирует брюнет и шагает вперед, смотря в небо, полное тысячами звезд, а в голове «красиво», прямо как смеющийся Чимин. — А ты что проверял? Блять.

***

— Вы где? — орет в трубку Намджун, который сидит в зале ожидания и ждет, пока Сокджин, Тэхен и Хосок купят билеты, — не расслышал… В жопе? — и он видимо говорит это слишком громко, потому что мама с дочкой, которым посчастливилось сесть рядом с ним, морщат носы и негодуют. — Понял, позвоню Чонгуку, который уже волосы на себе все вырвал. Он ждал вас восле магазина пять ебаных часов, а потом купил бухла и наклюкался, ты же знаешь мелкого… — пауза. — Что? у вас тоже бухло? Вот же алкашня повырастала! Ладно, прости-прости, хен. Посылаю армию спасения в виде мелкого. Вы там с Чимином приглядите уж. И не теряйтесь. Ага, пока. — Ты сказал этому куску дерьма, что я его выпорю, когда вернется, — недовольно прокудахтал Сокджин, вызывая улыбку у Намджуна. — Не волнуйся, узнает, когда пороть будешь, мамочка. — Рехнуться, блять, можно, — и после этих слов, мама утаскивает дочку от этих непонятных парней, что хорошим словам не научат, хотя уже поздно. — Ты же понимаешь, что им придется ехать отдельно? Юнги сказал, что деньги украли, поэтому они не смогут купить билеты. — У Чонгука есть карта. Я просто перекину им денег. — Какие деньги? — запрыгивает радостный Тэхен на спину Сокджину и повисает как обезьянка, что за бананом, — я все оплачу. — Ты что обдолбался? За что ты заплатишь? — хмурит брови Намджун и отнимает у младшего клубничную газировку. — Я ведь знаю, что Юнги-хен просрался. Я оплачу его билет и билет Чимина просто потому что полюбил рисовый пирожочек очень сильно, — дует губки. Сокджин вдыхает, спрашивая одними губами, что еще за рисовый пирожок, а Намджун пожимает плечами. В любом случае Тэхена не переубедить, парень привык тратить слишком много и жить на широкую ногу. Все завидуют его этой беззаботности и беспечности. На том и порешили.