Вольные птицы

— Чимин, быстрее, — произносит одними губами Намджун, глядя из-за широкого плеча, чтобы не привлечь внимания идущей впереди женщины, которая болтала без умолку о том, как это строение может в любой момент развалится к чертовой матери. Чимин старается как может, но Зефирчик слишком сильно дышит и отказывается передвигаться быстрее. Младший тянет за поводок и мысленно молится о том, чтобы эта женщина оказалась еще и на одно ухо глухой, потому что тот шум, который они производят, нельзя не услышать. Сокджин поддакивает громко и говорит что-то про местное правительство, которое не обеспечивает своих граждан тем, чем нужно, наталкивая хозяйку на то, чтобы та продолжала свои возмущенные речи уже в сторону вышестоящего правительства. — Пожалуйста, — шепчет Чимин, почти задыхаясь в своем отчаянии и закрывая рот рукой, чтобы не дышать так сильно. Дергает дверь. Закрыта. Какого черта, Мин Юнги? Намджун видит замешательство младшего и расширяет глаза от ужаса, потому что понимает в чем дело. Их с Сокджином комната находится на три двери дальше, поэтому время, когда хозяйка должна будет стать боком и зайти в их комнату, чтобы посмотреть поврежденную трубу, скоро наступит. Думай, думай Чимин! Рядом стоящий фикус в горшке выглядит довольно надежным и большим, чтобы спрятать хотя бы пушистого друга, самому Чимину прятаться необязательно. Его раскинувшиеся листья идеально подошли и укрыли Зефирчика. Когда опасность миновала, Намджун и Чимин как по команде вздохнули от облегчения, а младший даже навалился на стену, что возле закрытой двери в комнату, в которую ему нужно было попасть. Ким не стал заходить в комнату за хозяйкой и Сокджином, которые явно были увлечены своими разговорами уже на тему того, какое покрытие для сковороды лучше, поэтому у него появилось время, чтобы помочь Чимину встать и открыть дверь своим ключом, ибо, какое же чудо, замки сделаны под копирку. Этому факту они вдвоем скорее обрадовались, чем удивились. Зефирчик радостно повилял хвостиком и запрыгнул грязными лапами на кровать, где недавно лежал Юнги, Намджун ушел помогать Сокджину разыгрывать глупый спектакль, предварительно похлопав младшего по плечу, а Чимин получил, кажется, инфаркт. Пес, почувствовав настроение человека, вытерся об одеяло старшего, скидывая его на пол и потоптался, тем самым, мстя. Хороший мальчик! Тем временем в комнате младшеньких Чтобы Юнги еще раз разрешил Чонгуку взять свой плеер? Да никогда! Этот говнюк может только брать, а слово «отдавать» никогда и не имелось в его лексиконе. Каждый раз каким-то чудесным образом все вещи, что старший одалживал макнэ, проваливались в черную дыру, о которой никто не знал, кроме Чон Чонгука, что всегда будто выкидывал ни в чем не повинные вещи именно туда. Вот только в комнате не оказалось никого, а местоположение этой самой черной дыры Юнги неизвестно, поэтому он начинает рыться в сумках на полу и рюкзаках, не имея понятия, где вещи Чонгука, а где — Тэхена. Несмотря на то, что Ким только недавно вселился сюда, а макнэ еще позже, кто-то уже успел здесь разбросать попкорн и пакеты от жвачек, чипсов и прочего вредного дерьма, что так обожали есть младшие. Даже их карманы вечно были наполнены фантиками от чупа-чупсов, упаковками от пластырей и старыми проездными. Но все это вмиг перестало существовать для Юнги, как и тот запах газировки, смешанный с освежителем воздуха с ароматом хвои, что вызывает милый чих из курносого носика, потому что с ванной донесся какой-то подозрительный звук, который старший мог охарактеризовать… Да ничего он блять не мог, когда услышал этот звук. Он — взрослый молодой парень, которому перевалило два десятка, густо покраснел и стал приближаться к двери, чувствуя, как руки неконтролируемо потеют и сглатывая вязкую слюну. Потная ладонь без лишнего шума дергает ручку, приоткрывает дверь, чтобы оставить лишь маленькую щелку, потому что чутье подсказывает что, вломись Юнги сразу, произошло бы что-то постыдное и совсем неприятное для обоих сторон. То, что он видит, он не считает чем-то неправильным и мерзким, скорее рождается мысль «я так и знал» победным тоном, потому что не заметить было очень трудно. И вот, Юнги, почти успокоившись, стоит и нагло наблюдает, как один конкретный целующийся парень снимает трусы с другого конкретно целующегося парня. Все бы ничего, но… Этими парнями являются его самый любимый, невинный подкаченный крольчонок Чон Чонгук и мистер Я-покрасил-волосы-в-голубой-чтобы-быть-похожим-на-русалку Ким Тэхен. Не спрашивайте почему Ким убежден, что у всех русалок голубые волосы, это тот заскок, который никому не понять, только жителям той планеты, с которой младший перебрался на Землю. Планеты придурков. Несомненный придурок, которому повезло иметь доступ к загорелой, мускулистой шее макнэ и страстно оставлять следы своих зубов, стараясь не увлекаться распространением красных засосов и слишком сильно заметных отметин на открытых местах. Со стороны этот секс похож на первый, но Юнги лучше не знать, что это произошло в первый раз, когда Чонгуку было пятнадцать, а Тэхену — шестнадцать. Вот тогда они чуть не съели друг друга, чуть не сломали старую скрипучую кровать, и чуть не приросли к друг другу потными телами в не остановимой подростковой любви. Мин этого конечно же не знает и поддается душной и пропитанной сексом и потом атмосфере, наблюдая сквозь щель в двери. Запах хвои уже не чувствуется. По ушам набатом бьют эти охи и ахи, стоны и рыки, которые так и вылетают изо ртов страстной парочки, настолько громко и часто, что у Юнги в штанах «рота подъем» рефлекторно происходит. Какого, блять, черта? Он возбудился только от того, что полуголые мелкие не могут насытиться друг другом и изучают тела друг друга, зная, как доставить крышесносное удовольствие даже тому, кто оказался случайным наблюдателем. Когда Юнги отскакивает, поражаясь реакциям своего организма, то с грохотом задевает тумбочку, стоящую у стены, и закусывает ребро ладони, отчаянно желая скрыться, что в конечном счете и делает. Чонгук с Тэхеном, услышав подозрительные звуки, моментально останавливаются и одевают ту одежду, которую успели скинуть за короткое время, теряя весь свой запал, как только понимают, что кто-то сюда заходил, задел тумбочку, разбросав компакт-диски (на дворе 2019) по полу и скрывшись в смешанных чувствах. Кто это был, они решают выяснить позже, потому что им нужно как минимум принять душ и успокоится, чтобы пойти вместе со всеми на ужин. Они не смущены, не в смятении, но все равно беспокоятся, потому что неизвестно, как друзья отреагируют на их признание о том, что они жить друг без друга не могут не как очень близкие люди, а как любовники или, как вам больше нравится, возлюбленные.

***

На Афины опустился тихий и жаркий вечер. По крайней мере, он сохранялся до тех пор, пока они не добрались до центра, там он стал громким, таким, что аж уши закладывало от гудения людей, которые тоже решили провести свой вечер с удовольствием в самом сердце города. Чонгук и Тэхен на протяжении всей дороги не отлипали друг от друга, а другие совсем не удивлялись этому, Сокджин дулся, потому что его заставили оплатить счет за сломанную трубу, а Намджун его поддерживал и успокаивал. Хосок много зевал, так как проспал почти весь день и смог поднять свою ленивую тушку только ради еды, а Юнги усердно обижался на Чимина. Хотя все должно было быть наоборот. Мин пришел разгоряченный в их комнату и выпустил все свое возбуждение на ругань с Чимином, который, на секундочку, просто под горячую руку попался. На младшего сразу полетели камни за то, что тот позволил Зефирчику (какого черта ты дал ему вообще имя?) скинуть одеяло грязными лапами и вальяжно разлечься на кровати старшего. Пак оправдался тем, что псу просто понравилось это место, и он ничего не смог с этим поделать. Такое тельце только домкратом поднять можно, не иначе. Когда этот сложный путь до центра города закончился, Чимин обрадовался, что наконец набьет свой желудок чем-нибудь и забудет о Юнги хотя бы на какое-то время, но потом вспоминает, что они живут в одной комнате и будут вынуждены делить один воздух на двоих. Но это все мелочи, братья ведь и должны ссориться по пустякам и не только? Это же только укрепит их отношения, правильно? Примерно так рассуждал юный любитель собак. Кстати о собаках, Зефирчик пошел с ними, на что Юнги закатил глаза и пробурчал что-то похожее на «теперь эта псина будет таскаться с нами везде». Нет, вы не подумаете, он любил животных, в глубине души, особенно собак, но это было в такой глубине, что до туда копать и копать. Они расположились в относительно не заполненном ресторане с видом на красивое потемневшее небо и улочку. Этот город поражал своими красивыми, искусно отделанными зданиями из светлого камня. Все сияло и искрило огнями, включившимися, как только солнце зашло за горизонт. Ребята сели за стол. Тэхен и Чонгук рядом с Юнги, а Чимин напротив, рядом с Намджуном и Сокджином. Хосок же сел отдельно во главе стола, отметив про себя чистоту и белоснежность скатерти. Юнги бы обязательно похвалил сервис в этом ресторане, если бы не отвлекался на сцепленные, якобы незаметно, руки младших. Ему так тошнотворно сладко и приторно еще никогда не было. Но когда большой палец Чонгука стал нежно поглаживать ладонь Тэхена, а тот в ответ сжал руку и покраснел как девица, то Юнги, не оторвав взгляда, поперхнулся водой, которую им принесли сразу же, как только они сели. Замечательный сервис, правда ведь. Чимин заметил странность в поведении старшего, но не заострил на этом внимания, так как считал, что тоже имел права на обиду и игнорирование. Когда принесли меню Юнги, все-таки стало полегче, и он даже в какой-то степени смирился, что ему «посчастливилось» сесть с парочкой влюбленных. Пока младшие спорили, какой сок вкуснее всего, Намджун спросил Юнги, что тот будет заказывать. — Я бы не отказался от чашечки кофе, — ответил он и уткнулся в меню, потому что подумал, что зрение его подводит, и там явно дорисовался лишний нолик. — Хен, кофе вечером? — удивился Чимин, тут же забыв про обиду, которая появилась из-за… Ну, в общем, было из-за чего. — Что-то не устраивает? — буркнул старший и выбрал себе стейк средней прожарки, посчитав, что на этом прекратит тратить деньги, которые великодушно ему выслала няня. — Я за всех плачу, — заорал Тэхен, привлекая взгляды по меньшей мере половины посетителей данного заведения. — Что же орать-то так? — поморщился Юнги, закрыв ухо рукой, — лучше вернись к спору о соках, потому что я не позволю тебе платить за меня. — За тебя я, может быть, и не буду, но у Чимина нет выбора. Если ты забыл, то его денюжки, скорее всего, уже подобрал какой-то бомж в Сеуле, — напомнил Тэхен, и обратился к девушке официантке, заказывая все-таки апельсиновый сок. Себе и Гуку, потому что они не могут пить разную жидкость ни в коем случае. Юнги от этого не вырвало только потому, что сейчас его внимание перекинулось на Чимина, что смотрел на свои руки под столом и кусал губу, сдувая челку, лезшую в глаза. Ему неловко, потому что нет выбора. Приходится принимать помощь от других, даже если это Тэхен, то ему так не нравится. И именно в этот момент у Юнги внутри что-то начало переворачиваться, когда он увидел поникшего младшего, который так хотел быть самостоятельным, так долго и старательно копил на эту поездку, чтобы разыскать родителей. Мину никогда не понять, ведь он не умел трудится и в жизни бы ни накопил даже тысячи вон, потому что жил в богатой семье и мог ни в чем себе не отказывать. Слова вырвались прежде чем он успел подумать о том, насколько сильно претерпят изменения их отношения на стадии почти друзья и недобратья: — Я заплачу за тебя. Чимин дернулся и поднял взгляд, чтобы удостоверится, что не ослышался. Он все еще не мог поверить даже тогда, когда Юнги пересилил себя и повторил фразу, которую услышали уже все. Хосок даже уронил вилку, что официантка минуту назад принесла, Намджун открыл рот и сразу же закрыл, а Джин не был удивлен, только уголки его губ поднялись вверх, таким взглядом смотрят только на свое дитя, что наконец повзрослело и порадовало мамочку добрым поступком, Тэхен подавился соком, который выдул наполовину из стакана через трубочку, а Чонгук переспросил: — Мне не послышалось? — Ну, прекращайте этот цирк, в самом деле! Что тут такого? Небеса не ударятся о землю, если я заплачу за Чимина. — Стоп-стоп, — остановил Тэхен, не прекращая кашлять, — это ты делаешь как брат или же друг? — Да не знаю я! Какая в жопу разница вообще? — повысил голос Юнги, больше чем ему хотелось, а Чимин вздрогнул. Все это звучало так, будто Мин имел в виду «я заплачу, потому что я его брат и не более того, я просто обязан». Во всяком случае другого объяснения доброте старшего не находилось, по крайней мере для Чимина, который не считал себя достойным такого отношения и таких порывов, даже со стороны Тэхена. Ужасно стыдно. — Что-то мне перехотелось есть. Я проветриться, — и светловолосый скрипит стулом, вставая с места. — Чимин, подожди, — пытается остановить Намджун, схватив за руку, но Сокджин качает головой, намекая на то, что нужно позволить Чимину отойти от произошедшего и все обдумать. Если вы подумали, что Чимин раздувает из мухи слона, то вы просто другого характера и склада ума. Он запутался и не хочет зависеть от людей, с которыми познакомился совсем недавно, но доверился настолько, чтобы улететь в другую страну и начать совместную историю, создать воспоминания, как сложить красивый пазл. Достает пачку сигарет, с которой не расстается и дрожащими руками вытаскивает одну, рождает огонек на зажигалке Намджуна и хмыкает от того, насколько же сильно успели эти люди пустить корни в его сознание, мысли, жизнь. Пускает облачко дыма, которое взмывает вверх в ночное небо и переводит взгляд на парковку и дальше, на фонтан, из которого струйками бьется вода, играет бликами подсветка и поражает красотой каменная кладка вокруг. Не самый красивый фонтан здесь, в Греции, но определенно не самый худший. Не в такие ли бросают монетки и загадывают желания? Чимин знает что бы он загадал. То же, что и десять, восемь, семь и так далее лет назад: чтобы родители вернулись домой, чтобы задавали каждый день глупые вопросы по типу «как ты провел сегодня день в школе?», на что незамедлительно последовал бы ответ «хуево» независимо от содержания самого дня, чтобы вытаскивали на разные фестивали и шли с ним за руку, а папа бы подсаживал к себе на плечи, чтобы маленький Чимин смог поближе рассмотреть салют и радостно покричать, похлопав в ладоши. Вот только почему-то в этих фантазиях Юнги никогда не фигурировал как его брат. Они вообще были не похожи, если бы даже были с детства вместе, то им бы непременно все соседи говорили «как же вы не похожи друг на друга, вы точно братья?». В школе бы тоже было много вопросов от учителей и одноклассников, потому что один из них точно выглядел бы как подкидыш или типа того. Чимин настолько ушел в себя, что не услышал шагов позади себя, которые были несмелыми и чересчур осторожными. Чья-та рука накрыла дрожащее плечо, и Чимин обернулся, выдыхая дым сигарет прямо в лицо парню. Юнги закашлялся и мило сморщил свой носик при этом. Как вообще возможно злиться и обижаться на таких людей? Обида вмиг улетучилась, как и дым от сигареты, что в пухлых губах младшего. — Прекрати себя убивать, — посоветовал Юнги, а потом мысленно себя ударил, потому что не хотел начинать разговор с этого. — Это мое личное дело, — заупрямился Чимин, и отвел взгляд к фонтану. Вид виноватого лица Юнги вызывал у него дикую аритмию. Это когда сердце вдруг начинает колотиться без причины, стремясь проломить грудную клетку и довести организм до сумасшествия. — Я обязан был тебе это сказать как старший брат. — Хуевый из тебя старший брат. Появился несколько дней назад, а уже командуешь, — Чимин не хотел так резко. — Прости, — Юнги не хотел так нежно. Кажется переборщил совсем шепотку, но из-за нее лицо младшего удивленно вытянулось. Мин мог поклясться, что никогда еще так искренне не извинялся и не выглядел таким ранимым. Чимина начало конкретно трясти от понимания происходящего. Юнги, черт побери. Юнги, мистер Мне-пофиг-на-всех-кроме-себя, черт побери, извиняется. В таких случаях надо сказать: «ахуеть не встать». — Такие плохие слова не должны вырываться с такого красивого ротика. — Я сказал это вслух? — Да. И они улыбнулись друг другу тепло и приятно. Чимин почувствовал, как пазл в его голове соединился, и он подумал, что, может быть, для Юнги все-таки есть место в его жизни. Место для вечно угрюмого, эгоистичного, ненавистника собак, которого Чимин, в данный момент обожает и, конечно же, прощает. Выбрасывает сигарету, почти полностью докурив, и следует за старшим к остальным, которые несомненно место себе не находят. Когда случается разлад, всем становится не по себе. Хосок, самый жизнерадостный и веселый из всех них, сидит чернее тучи, Чонгук играется трубочкой в стаканчике с соком, а Сокджин уперся лицом на сложенные на столе ладони. Никто не ест, потому что чувствует эту угрюмую атмосферу, повисшую в воздухе. — Юнги и правда хотел за него заплатить просто так. Это не было его долгом, как брата, или типа того… — начинает Намджун, а Джин фыркает. — Может уже хватит развивать эту тему и нагнетать еще больше? — смотрит он на брата и горько вздыхает. Намджун тупит взгляд на нетронутый стейк, который заказал Юнги. — Кто-нибудь пойдет за ними? Может быть они подрались, — подает голос Тэхен, а все смотрят на него, как на умалишенного. — Юнги пацифист, — заверяет Намджун. — Точно? — не отстает Тэхен. — Точно, — отвечает знакомый хриплый голос, и все поворачиваются, чтобы увидеть мило улыбающегося Чимина и не менее счастливого Юнги, которые уже не собачатся. — Чимин все-таки поест? Я могу оплатить, — говорит Намджун, когда Чимин приземляется на свое место. — Платить буду я и точка, — угрожающе говорит Юнги и тень улыбки, принадлежащая неизвестно кому, проскальзывает на бледном лице. Тэхен трясет Чонгука за локоть, шепча ему что-то вроде «ты это видел?», а Чонгук кивает, явно не понимая перемены настроения вечно угрюмого хена. Неужели наш кусочек сахара растаял под действием кипятка? И как же скоро он растворится? Чимину еще никогда не было так приятно, что все хотят за него заплатить, но в этот раз он принимает помощь Юнги. Когда на стол приносят все заказанные блюда, Намджун делает серьезное лицо и заявляет: — А теперь надо поговорить о планах. — Вообще-то, извини, Намджун-хен, я перебью. У нас есть для вас новости, — прерывает Тэхен и встает со своего места. Чимин напрягается весь, потому что предчувствует тотальный пиздец. И оказывается прав. Чонгук тоже поднимается, являя всем их сцепленные руки. Хосок даже перестает жевать и открывает рот. — Мы хотим поженится, — заявляет макнэ с самым серьезным лицом на свете и трясет их руками. — Чего, блять? — нарушает напряженную тишину Хосок, который оказался рад, что перестал есть. Прямо как в том меме с телкой, которая говорила точь-в-точь такую же фразу. Даже лицо похоже. — Если это шутка, то давайте смеяться скорее, — хмурит брови Сокджин и смотрит на друзей. Только Юнги с Чимином поверили младшим не беспричинно, скажу я вам. Конечно они и не подозревали про женитьбу, но не были так шокированы, как остальные. — Это не шутка, Хосок-хен, — Тэхен поворачивается к хену, чтобы выразить свои серьезные намерения, — Джин-хен, — поворачивается к другому хену, что сидит с лицом «и как я такого родила-то долбоеба?», — дайте нам свое благословение! — Кончай уже шутить, — говорит не на шутку испугавшийся Намджун, отхлебнув воды. — Хен, мы не шутим. Помнишь, когда ты спросил, почему мы присоединились к вам? — Намджун кивнул, что означает, что припоминает. — Так вот, нашей целью, нет, мечтой, — и он нежно-нежно смотрит на Тэхена, как на самое дорогое в своей жизни, — это пожениться в Лас-Вегасе. Если постараться, можно сквозь повисшую тишину услышать звук сверчков и пение цикад. Хотя их тут и в помине нет. — Так как мы не были уверены в своих намерениях и думали, что одним нам не хватит смелости, мы отправились с Джин-хеном, который говорил что-то про совместную поездку и «долго и счастливо». Ну мы и… Решились. Все друзья отказались от нас, как только узнали о нашей ориентации, поэтому я надеюсь, что вы все обдумаете, отойдете от шока, — и в этот момент Чонгук смотрит прямо на охеревшего Хосока, — и примете нас такими, какие мы есть. Джин произнес нечто похожее на «ооо, как мило», и Чонгук воспринял эту реакцию не иначе как хорошо. Хосоку же потребуется больше времени, чтобы все обмозговать и пересмотреть ящик с надписью «ориентиры и ценности» ради друзей, которых приобрел не так давно, но думает, что надолго, а может и на пожизненно. Все, о чем подумал Юнги, так это о том, что теперь младшие будут публично держаться за руки, ворковать как голубки и ебать ему мозги ванильными любовными фразочками. Он ни на минуту не сомневался, что они именно такая пара, которая не расстается долго, ревнует люто, целуется страстно, ебется… Так стоп, это уже не его дело, несмотря на то, что он посмотрел ту сцену, что была в начале домашнего порно в ванной. Чимин же просто подумал, что прежде никогда не встречал геев, а теперь сразу два, и они будут открыто любить, дорожить, смущать и сюсюкаться. Но ради друзей он согласен потерпеть и даже не против поприсутствовать на их свадьбе, ведь их компания не распадется, как сказал Намджун, до того времени, пока цели всех парней не будут выполнены. А потом… А что потом? Чимин пока думать об этом не хочет и точно не будет. Не в этот вечер, не в эту ночь. — А еще кто-то сегодня застукал нас в ванной, и вот нам интересно, кто же это был? — прервал мысли ребят Тэхен неожиданным заявлением. Юнги постарался густо не краснеть, чтобы не выдать себя, а Чимин подумал:"это точно был не я. В ванной точно не я». — Что ты сказал сейчас, Чимин-а? — спросил Тэхен, а рука Чимина встретилась с его лбом. — Я что, сказал это вслух, — и все дружно кивнули, вгоняя младшего в краску. Юнги станцевал мысленно победный танец и прослушал вместе со всеми занимательную историю о том, как Чимин в лесу курил и встретился с двумя дикими геями. — Но я правда-правда сразу ушел, — подытожил младший, а Тэхен засмеялся громко, пугая остальных. — Ты что, вообще без комплексов? Нравится, когда за вами подглядывают? — спросил Юнги, вцепившись зубами в стейк. — Разве что чуть-чуть. Осторожнее, Юнги-хен, я еще не выяснил, кто был в нашей комнате, — и этот засранец многозначительно подмигивает, от чего брюнету начинает казаться, что эта чертовка все знает и провоцирует или же подозревает. — Ладно, давайте вернемся к планам, — гнет свою линию Намджун, который вообще запутался в происходящем и просто смирился с тем, что пару его друзей ебуться в жопу. Ничего интересного. Совсем. — Я надеюсь, что ты знаешь, как добраться до Йитиона, потому что нам очень туда надо, — замечает Чимин и с надеждой смотрит на старшего, жуя свой салат. Юнги подумал, что младший специально выбрал что подешевле, поэтому мысленно поставил галочку напротив «накормить раменом, чтобы бурчащий живот мелкого не мешал спать». — Я сомневаюсь, что мы там что-то узнаем, — вдруг пессимистично отзывается Юнги. — Мысли материальны, Юнги-хен. Да. Я уже все продумал, — и Намджун открывает карту на телефоне, чтобы наглядно показать расстояние, которое необходимо преодолеть парням, — три часа туда, и мы на месте. Я закажу трансфер на послезавтра, поэтому нам надо скинуться, чтобы минивэн, рассчитанный на семь человек, отвез нас к пункту назначения. — А как же Зефирчик? Чонгук предположил, что там можно найти ему хозяина, — интересуется Чимин, а Намджун глупо хлопает глазами. — Какой еще Зефирчик? — Да псина его чертова, — поясняет Юнги, облокачиваясь на спинку удобного стула в знак того, что наелся до отвала. Младший на эти слова только шикает и дует по-детски пухлые губы, которые, невероятно, недавно держали сигарету. Мин представил себе курящего ребенка и его передернуло. — Тогда возьмем с собой. Но что-то подсказывает мне, что ты от него так просто не отделаешься, — говорит Намджун, — ты дал ему имя. Это многое значит. Показал привязанность, подарил любовь, а теперь просто оставишь первому встречному? Сомневаюсь. Младший глубоко задумался над словами Кима, поэтому в оставшееся время не говорил ни слова. — А, точно. Кто будет оплачивать часть Чимина? — спохватился Сокджин, когда они уже встали из-за стола и пошли на выход. — Конечно я, — отозвались одновременно Намджун, Юнги и Тэхен. Чимин прыснул и первый скрылся за стеклянными дверьми со словами: «ну начало-о-ось!».