Вольные птицы

Чимин просыпается от навязчивого чувства, будто за ним кто-то наблюдает. Холодок тянется по спине, когда он осознает, что лежит на холодном деревянном полу, не там, где засыпал вечером. Рядом с его лицом нога Чонгука, а как он так быстро узнал, что та принадлежит мелкому, было для него самого загадкой. Липкое ощущение чужого пристального взгляда на коже не давало покоя, как и ноющая шея. Он едва смог сесть из-за боли в разных частях своего тела. Тогда-то он и начал приходить в дикий ужас, окутывающий его с ног до головы, потому что перед кроватью, на которой мирно спят Юнги и Намджун и спал он сам ранее, стоит нечто завернутое в белую простыню, не совершающее никаких движений. Честно, Чимин был готов обобраться на месте, но вместо этого начал пронзительно кричать, встав на ослабевшие ноги и падая снова, отползая к батарее у окна и закрывая лицо маленькими ладошками. Сжался от страха. Его плечи тряслись, послышались заспанные голоса, и кто-то включил свет. — Ты чего орешь? — хрипит простыня, и оттуда показывается растрепанная макушка Тэхена, который изо всех сил старается сделать серьезное и недовольное выражение лица, хотя смех так и прорывает его горло. Он точно готов заржать во весь голос от одного вида Чимина, что как воробушек встрепенулся и был охвачен диким ужасом секунду назад. Сейчас же Пак хочет поддаться желанию пролить кровь одного шутника, который испортил нервную систему даже Чонгуку, что обычно спит, как слон, а сейчас поднял недовольную моську с подушки. И теперь непонятно кто убьет Тэхена раньше: Чимин или макнэ, который в гневе пострашнее старших. Юнги перевернулся на другой бок и решил продолжить дрыхнуть, потому что опять эти мелкие творят всякую хуйню, чем столкнул с кровати Намджуна, которому кое-как удалось пробрать глаза, мол, иди, батя, утихомирь своих детей. Ким ойкнул и встал, потирая бок и прожигая ненавистным взглядом Юнги и Тэхена. Тэхену больше не кажется это смешным, поэтому, когда он получает смачный удар ногой в коленку от лежащего Чонгука, то начинает оправдываться: — Да я не виноват, что Чимин не понимает шуток! Ребят, — и смотрит на ошарашенного Чимина, который все еще где-то далеко разумом и прийти в себя никак не может, а Тэхен сквозь смех, — Гукк-и, — с надеждой на выживание. — Лучше беги, Ким Тэхен, — рычит макнэ и подрывается с места, путаясь в простыне и чертыхаясь. Ким же, которому предоставилась возможность для побега, скрывается за дверью с тихим писком «простите», который совсем не искренний и вынужденный. — Кто-то хочет быть наказан? — спрашивает Чонгук и идет, нет, бежит, вслед за Тэхеном, собираясь, вероятно, исполнить свою угрозу. Чимину почему-то показалось, что это было произнесено с каким-то сексуальным подтекстом, хотя он и не может утверждать наверняка. Черт бы побрал этих вечно трахающихся на каждом углу кроликов. При мысли об этом щеки Пака, что были чересчур бледны, покрылись румянцем, что не скрылось от внимательного Намджуна. — Нам нужно еще поспать, Чимин-а, — говорит старший, благоразумно не спрашивая ни о чем. Чимину даже показалось, что вечно невозмутимый Намджун тоже засмущался от слов Чонгука, но не заострил на этом внимания. Чимин знает слово «нужно», но вот его расшатанная психика и заведенный мозг, видимо, нет. Потому что ворочается на полу, больше не решаясь лечь, как это сделал Намджун, к спящему Юнги. Что-то останавливает от одной мысли о такой близости, которая у них случается не часто, потому что старший — такой человек. Не тактильный совершенно и не обнимает все, что не движется, а если и движется, то обездвиживает и тоже обнимает, как тот же Тэхен, по словам Чонгука. В общем, на полу ему тоже ничего. Хотя бок ноет, и голова чуть-чуть побаливает, но это проходит к рассвету, когда комнату освещает назойливый свет, проникая в щелку между шторами и окном, и дразнит солнечными зайчиками, прыгающими по лицу. Чимин так и не заснул, проведя остаток ночи периодически пялясь на спину Юнги, обтянутую в черную майку. Его кардиган лежит на стуле возле двери, хотя Чимин точно помнит, что старший не снимал его перед сном. Эта комната действительно выглядит так, будто никто не жил в ней довольно давно. Старый патефон на тумбочке покрылся пылью, а зеркало пошло трещинами. Разводы паутины украшали углы, наталкивая на мысль, что Лаура не заходит в эту комнату по каким-то причинам. Чимину не хочется узнавать эти причины, поэтому он старается не думать об этом. Так он и продолжает лежать, не сомкнув глаз, пока не слышит копошение с кровати и не чувствует легкий толчок в плечо. Затем теплая рука ложится на плечо, и Намджун шепчет, что им нужно вставать, потому что они и так сбились с его личного графика, который он придумал и записал в тетрадь, продумав, казалось бы, до мелочей. Но жизнь показала ему средний палец, потому что хуй тебе, а не веселая поездка на Юг на минивэне. Когда Чимин встал, то его встретила всеобщая утренняя суматоха, без которой никак не обойтись. Двери везде открыты, шум воды в ванной и гигантская очередь из трех человек. Напоминаю, что Чимин не привык к такому количеству людей вокруг себя. И к шуму, и к уж тем более смеху Тэхена, когда он обманом проникает в ванную перед ним, прежде чем парень успевает прореагировать. Бьет кулаком по двери и забивает на утренние процедуры, потому что Ким Тэхен, судя по всему, проведет там самое меньшее полчаса. Гребанная русалка, которой место в океане. Когда Чимин спускается, то обнаруживает за столом только Юнги и Лауру, что приветливо машет и улыбается новоприбывшему. Пак не может не улыбнуться в ответ. Ему все больше и больше нравится эта женщина. — Сейчас вы покушаете, соберетесь и направитесь с новыми силами дальше, я дам вам карту, по которой вы легко сможете добраться куда вам нужно, — опять же, никаких вопросов о причине путешествия. — Спасибо большое. У нас была карта, но… — и Чимин вспоминает ту комедийную сцену, где Джин и Хосок держат два клочка бумаги с открытыми ртами, — мы ее потеряли, — говорит так, потому что не знает как по-английски «одни дебилы дрались за нее и порвали». Юнги хмыкает и принимается есть свой тост с арахисовым маслом, который ему любезно сделала хозяйка дома. — Где Алия? — спрашивает Чимин, чтобы заполнить тишину, нарушаемую звуками жевания. — О. Она пошла за полевыми цветами. Сегодня хорошая погода, — отвечает Лаура и как-то странно косится на Юнги, что сидит за противоположным краем стола от Чимина. Взгляд этот заставляет встревожится. — Вы очень близкие друзья, — начинает она, а Чимин лишь надеется, что его скудного словарного запаса на английском хватит для поддержании беседы. Этого не требуется, потому что следующими словами она выбивает обоих из колеи, и парень не может вспомнить ни единого слова даже на своем родном языке, — как Тэхен с Чонгуком. Юнги теряет свое былое безразличие к разговору, потому что слышит то, что говорит эта женщина. На самом деле это было так тихо, будто она прошептала это на ушко, но оба парня услышали ее. Посмотрели друг на друга с секунду, а потом снова отвели взгляд. — Что вы имеете… — начал Чимин, наконец обретя дар речи, но его нагло перебивает виновник плохого настроения и по совместительству ночное приведение. — Доброе утро, — говорит Тэхен с диким акцентом, и берет тост с тарелки рядом с Чимином. Не иначе как-либо глупый, либо бессмертный. Мало ему отбирать драгоценный сон, так еще и на еду покушается. Напряжение вмиг пропало с его появлением, а потом подтянулись и остальные, такие повеселевшие и отдохнувшие, чистые и умытые. Когда они заканчивают завтрак в приятной атмосфере, а Чимин дает еду Зефирчику, который вчера ночью спал как убитый и не отреагировал на ночное происшествие, чем огорчил своего пока что хозяина, то благодарят женщину за помощь и прощаются с Алией. Та подходит к Чимину и просит его нагнуться, чтобы прицепить красивый белый цветок в его светлые волосы, шепча, вероятней всего, спасибо, потом машет им своей тоненькой ручкой, стоя около Лауры, что своими синими глазами будто в душу парню смотрит и заставляет провалится в тяжелые думы об утреннем неприятном разговоре. Или приятном? Ну, однозначно бредовом. Как только и километра не миновало от поселения, Чимину чертвоски захотелось курить. Так, чтобы легкие сожгло в этом дыму, чтобы почувствовать горечь в горле, которая для него всегда как сладость. Тэхена, который пытался все это время извиниться, но вместо этого случайно сказал, что Пак верещит как девчонка, ей Богу, он успешно игнорирует и достает из рюкзака, висящего за спиной, пачку сигарет, а потом вспоминает о кардигане, которого там не оказалось. Да и на стуле в комнате тоже, он проверил еще перед выходом. Из всего этого вывод напрашивается один: Юнги нагло воспользовался чужой добротой и прикарманил вещь себе. Разговаривать со старшим сейчас не хотелось, особенно после неловкого разговора утром и повисшего напряжения между ними. Ну почему это так сложно? Пока Чимин был занят собственными мыслями, Тэхен все не хотел отставать и сказал, что курить вредно, и чему он только учит маленького Гукк-и, который шел неподалеку и заинтересованности не проявлял от слова совсем. Пак чиркнул зажигалкой и поджег сигарету меж пухлых губ, сказав Тэхену, чтобы тот свалил нахер. — Как та женщина только могла тебя назвать добрым, исчадие ты ада? — насупился Тэхен и схватил Чонгука, чтобы тот пошел с ним под руку. Младший не очень этому обрадовался, значит не помирились до конца, несмотря на то что макнэ не вернулся в комнату. Чимин пожимает плечами и мастерски пускает колечки изо рта, чувствуя липкий взгляд в спину. Он даже догадывается кому этот взгляд может принадлежать, но не повернется ни за что на свете, ибо сейчас такое настроение, что похер. Даже на то, что погода более менее устаканилась и перестала говниться, позволяя яркому солнцу, выглянувшему из-за облаков, править бал. Через два часа на горизонте маячил Йитион, осталось пройти совсем чуть-чуть, и они на месте. На самом деле Чимин очень много узнал за эти четыре года, как узнал о пропаже родителей, о которой тетя не удосужилась ему рассказать, чтобы не травмировать психику ребенка. Он многое узнал отчасти из-за того, что ему удалось списаться с одной женщиной, которая утверждала, что видела несколько лет назад его родителей и их коллег, которые разместились в порту и попросились на ночлег. Как она сказала, вся бригада отказалась плыть на остров только потому что один старый рыбак толкал байки о морских чудовищах, а еще о племенах дикарей, что жили на одном из греческих с виду райских островов. И вот сейчас они сидят и слушают одну из таких баек, которую им ведает муж той самой женщины в то время как Дия, так она представилась, заваривает чай на восьмерых в красивых деревянных чашках. Этот маленький город-порт в Греции покорял множество туристов, которые гнались за умиротворением и красотой, но в итоге уплывали на острова, что южнее от города, потому что там и пляжи более обустроены и природа красивая. Чимин хмыкает, когда муж Дии рассказывает о морском чудовище и краем глаза замечает, что Тэхен сидит с открытым ртом и верит во всю эту чепуху. Одному уже мозги промыли. Вычеркивает его из списка людей, которые могут спасти тебя в непредвиденных обстоятельствах и отпивает горячий чай, обжигая язык. Дия и ее муж — чистокровные корейцы, которые мечтали жить в Греции. Собственно их мечта осуществилась. Чимин до сих пор не может поверить, что ему так повезло наткнуться на комментарий Дии среди сотни других в интернете под постом со статьей о пропавших родителях, которая разлетелась по интернету довольно-таки быстро после исчезновения. Он надеется, что не зря приехал сюда и что не разочаруется своим решением отправится сюда. Юнги сидит рядом с ним с обеспокоенным лицом и смотрит в маленькое окно, на побережье, которое тянется на несколько сотен миль и думает, что ничего красивее в своей скучной жизни еще не видел. Пусть он и не проявляет такой заинтересованности как Чимин или же Тэхен, которые болтают без умолку, но он тоже хочет отыскать родителей, чтобы посмотреть им в лицо и если не плюнуть, то обидится. Найти и обидится, верно. Можете считать его глупым, но обижаться на без вести пропавших, как он делает это сейчас, не так приятно. — Когда лодка сможет отвести нас на этот остров? — спрашивает Чимин, чувствуя на кончиков своих пальцев скорую развязку и, надеется, что счастливый конец. — Следующий рейс будет в четыре часа, — отвечает Дия и прощается с мужем, который говорит, что пойдет рыбачить. — Что-то мне не очень горит ехать на этот остров, — обнимает себя за колени Тэхен и мелко вздрагивает, чувствуя пальцы Чонгука на макушке. Успокаивает, но недостаточно. — А ты оказался мнительным, м? — смеется Дия и допивает свой чай, оставляя на донышке чаинки в каплях кипятка. — Я за собой не замечал, — задумчиво отвечает и тупит голову. — Ты не обязан, — подает голос Юнги, который звучит как скрип не смазанной двери, — это наше с Чимином дело. Чимин вздрагивает и с Юнги соглашается. — Я не хочу подвергать вас опасности, ребята, поэтому не против отправится вместе с Юнги-хеном. — Ну уж нет, мы приехали вместе, мы взяли тебя с собой и теперь ответственны за тебя так что и ехать нам всем, — говорит Намджун, смотря на Тэхена, что сделал отвратительно грустную моську. — Я боюсь монстров и укусов комаров, и пчел еще, аборигенов, которые могут нас схватить, диких зверей… — Тэхен мог бы продолжать вечность, если бы Чимин его не перебил. — У вас тут есть в округе кто-нибудь, кто мог бы взять себе собаку? Зефирчик, услышав свое имя, встал с пола и начал лаять. — У нас есть соседка. Она одинокая и может согласится, если я ей предложу. Она слепая, поэтому впускает только знакомых, лучше мне к ней сходить, — сказала Дия, вставая из-за стола. — Хорошо! Главное, чтобы человек был хороший, — и Чимин гладит Зефирчика по холке с особой любовью и нежностью. — Мы не сможем путешествовать вместе с ним. — Я понимаю, — бросает женщина, прежде чем оставить их одних, захлопнув дверь. В три часа они идут на пляж и наслаждаются хорошей погодой. Все одеты довольно легко: в шорты и майки, потому что на юге все-таки теплее, чем на севере. Младшие плещутся в воде, ловя маленьких крабиков или играя в догонялки, а Намджун с Сокджином и Юнги расположились на берегу, чтобы отдохнуть от ходьбы. Одному Богу известно сколько километров они намотали, пока добирались сюда. Юнги преследует взглядом фигуру Чимина, а в голове слова той старухи, которая между прочим не такая старая. Младший смеется и плещет водой в лицо не ожидавшего такого Хосока. Чон захлебывается то ли смехом, то ли водой и бежит за Паком, который с писком убегает, споткнувшись о свою же ногу. Что значат ее слова? Что Чимин значит для меня? — два главных вопроса на повестке дня. А чертов проницательный Намджун, который конечно не так проницателен, как та баба, держится за бледное запястье Юнги, а в глазах это идиотское «я все знаю, я понимаю». Один Мин тут что ли не понимает или как? — Который час? — спрашивает Джин, что подставил лицо к лучам солнца. — Время прощаться с псом, — говорит Намджун и встает, крикнув младшим и Хосоку выходить из воды, потому что действительно пора. Чимин плакал. Чимину снились эти глубокие и преданные собачьи глаза, темные и такие понимающие. Пес делил с ним эту боль, дышал в раскрасневшуюся щеку, вызывая новый поток слез у ее обладателя. Чимин ни к кому ни привязывался, всегда стоял в стороне и отказывался от дружбы с кем бы то ни было, но тут… Без шансов. Между большим, плюшевым чудом и девятнадцатилетним мальчиком корейской национальности, которому посчастливилось добраться до Греции, родилась связь, которую они разорвали. Чимин разорвал. И он будет корить себя до конца жизни, будет вспоминать эти грустные глаза, которые будто плачут, но нет, это слезы его собственные, потому что собаки не умеют плакать. Лишь скулить и ждать своего хозяина на побережье, откуда и уплыла лодка до острова. Чимин знает, что когда они вернуться, то он не сможет увидится с Зефирчиком, не сможет себя заставить еще раз взглянуть в преданные собачьи глаза, потому что преданные не от слова «преданность», а от слова «предатель». Его хозяин предатель, и за это Чимину стыдно. Так, что он утыкается в дно моторной лодки и ощущает, как намджунова рука, а это точно она, поглаживает в районе шеи заботливо и неторопливо. А Юнги сидел и разве что не произносил свое ехидное «я же говорил». Чимин оставил кусочек сердца на этом побережье и поклялся себе хранить бережнее, чем раньше, оставшуюся часть. Берег отдалялся, а приключения звали за собой, манили тонким пальцем и окутывали грудь непонятным волнением. Это был почти восторг перед неизведанным и опасным, судя по рассказам мужа Дии, возможно, не таким уж и беспочвенным. Ветер, дующий в лицо, пробирал до костей и трепал волосы на затылке, глуша шум волн и моторной лодки. Чимин подставил лицо ветру, чтобы слезы застыли на щеках, а потом исчезли по велению его руки, обтянутой в длинное худи. За плечами легкий рюкзак, а голова полна тяжелых дум. Водитель лодки кричит о том, что они почти прибыли, а потом бормочет что-то про надвигающийся шторм и гребаную удачу, которая, чертовка, никогда ему не улыбается. Чимин пропускает это мимо ушей, а Чонгук, сидящий рядом с ним, делает охренительные фотки на телефон. Ровно через пять минут они прибывают на остров и топят свою печаль в красивых видах и невероятном небе, что практически полностью окутано тучами. У Джина в руках красуется карта, но Юнги забирает, потому что все знают, чем закончится это приключение, если старший будет рулить ситуацией. — Что-то мне это не нравится, — попытался перекричать Тэхен шум волн. — А я думал, русалки не боятся воды, — бросил Чонгук, обвив руками шею возлюбленного. — Я боюсь не воды, а то, что в ней скрывается. Тэхен поежился и взглянул с опаской в глубокие воды, где, по рассказам мужа Дии, водилось морское чудовище, превышающие чуть ли не в три раза Лохнесское. Побережье, на котором они находились, обычно было малолюдным, поэтому ребята увидели человек десять, и то — все рыбаки, потому что туристы редко приплывают сюда. В Греции существуют другие острова, гораздо красивее и живописнее Амильи. Чимин подошел к Юнги, решив, что не хочет оставаться в стороне, пока тот пытается выбрать ориентир. — Нам нужно в восточную часть, — прохрипел Юнги от долгого молчания под недовольное бухтения водителя лодки. — Дальше сами, — бросает он и садится поскорее в лодку, чтобы быть таковым. Тэхен уже было хотел тоже залезть, потому что струсил по-идиотски, да и насмотрелся на красивую природу. — Знаете, я тоже, наверное… Чонгук хватает его за шиворот без шансов на освобождение и качает головой. — Не трусь, Тэхен-а! Даже наш малыш Чимин-и не боится, а ты нюни распустил. Чимин бросает убийственный взгляд в сторону смеющейся парочки и заглядывает Юнги через плечо, отчего тот вздрагивает, чтобы сосредоточится на карте. — Я думаю, нам нужно идти по этой дороге, — показывает Пак на узенькую дорогу, что идет больше вглубь и в растительность. — А мне кажется, что лучше пойти по той людной тропе, чтобы потом свернуть дальше, — возражает Юнги, нахмурив брови. Ему очень не нравится, как Чимин дышит ему в шею. Слишком близко. — Окей, давайте уже куда-нибудь пойдем, — ноет Тэхен, косясь на разбушевавшийся океан. Все были согласны с ним, поэтому безоговорочно ступили на безлюдную тропинку, возле который сидел старый рыбак. — Вам чего тут надо, детишки? — подал голос он, пробегаясь по парням недобрым взглядом. Один глаз чуть светлее другого, а на лбу грязная повязка, еле закрывающая огромный шрам. Тэхен спрятался за Чонгуком, а Чимин вышел вперед, потому что должен был докопаться до правды. — Одиннадцать (?) лет назад вы тоже рыбачили здесь? — Не помню, — ответил угрюмо и стал сворачивать удочки, будто не он позвал их несколько секунд назад, — вопросы тут задаю я. Понятно, тяжелый экземпляр. Чимин закатал рукава худи и помог рыбаку собрать вещи, ловя подозрительный и даже презрительный взгляд со стороны. По всем канонам, которые вообще могли когда-то существовать, этот старикан был грубым и неотесанным мужиком, с грустными глазами и львиной долей настороженности к чужакам, что прибыли в это Богом забытое место, а один из них решил поиграть в детектива, задавая какие-то странные вопросы. — Я не помню, что я ел на завтрак и какое сегодня число, если тебе интересно, паршивый щенок. Этот старик обладал большими руками и шрамом на всю скулу, поэтому все попятились, когда он сделал шаг вперед. — О! Вам нужно боятся не меня, а… — и он замолк на самом интересном месте, будто прислушиваясь к чему-то, может быть в своей голове. — А кого? — пролепетал Тэхен, вжавшись в сильное тело своего возлюбленного, который, к слову, был тоже встревожен и даже напуган. Рыбак пробежался глазами по Чимину, а затем и по остальным, а на его лице промелькнула какая-то незнакомая эмоция. — Видал я тут такого одного мужичка очень давно, чужака — берет удочку и поворачивается спиной, чтобы таинственно проговорить: — очень похож на тебя. Такой же любопытный и до чертиков обезумевший, падкий на сование своего носа в чужие дела. Чимин зацепился за эту реплику и аккуратно начал тянуть за конец ниточки, чтобы напасть на след. — А с ним не было женщины? — неуверенно и тихо, потому что могут послать. — Он заходил в мою хижину и попросил о помощи, больше я ничего не помню, — и сделал шаг вперед, намереваясь уйти. — В какую сторону он пошел? — внезапно спросил Юнги, а рыбак от неожиданной смены собеседника развернулся. Хмыкнул и покачал головой. — Не помню. А может и не знаю, — загадочно поведал он и скрылся, прежде чем кто-то успел его остановить. Ребята остались наедине с этой леденящей кожу обстановкой и легким покалыванием в затылке, будто кто-то наблюдает. — Думаешь. это они? — спрашивает Сокджин, подходя к Чимину и успокаивающе проводя по его плечу рукой. — Он же сам сказал, что чужак, а обычные туристы сюда не сунуться. Значит они. — Ну почему никто не хочет прислушаться к тому, что этот мужик сказал про кого-то, кого нужно бояться? — негодовал Тэхен, и пнул песок ногой в кроссовке. — Можешь вернуться обратно. Никто не держит, — прохрипел Юнги и уверенным шагом пошел к той тропинке, что ведет в чащу. — Но как? — пропищал Тэхен — Вплавь, Тэхен-а, — обернулся Чимин, ехидно улыбнувшись. Намджун тоже похлопал младшего по плечу и прошел мимо. За ним последовали и остальные. Тэхен в последний раз оглянулся на океан и позволил мурашкам пробежаться по нежной коже запястий. Помирать, так вместе.