Вольные птицы

Юнги к своему удивлению поднялся в восемь утра, потому что Чимин не желал ложиться до трех часов ночи и тупо пялился в окно, иногда сморкаясь и вытирая мокрый нос. Мин решил, что на этот раз уступит ребенку, поэтому позволил такую шалость. Ему даже понравилось не спать и наблюдать за чересчур активным младшим. Но вот продирать глаза в восемь утра, когда ты заснул около четырех, ему не очень понравилось. И вот он уже с картой в кармане идет по темным улицам Греции, поближе к центру, чтобы купить себе новенький смартфон. Причины, почему ему так необходим телефон: 1. Общаться с няней с помощью телефона Гука (точнее его почты) доставляет некоторые неудобства. 2. Если есть деньги, то почему нет? (он в курсе, что это нихрена не причина, но не говорите ему об этом) 3. Музыка (плеер конечно хорош, но мы все-таки в двадцать первом веке живем). 4. Фотографии (не то что бы он был любителем запечатлевать памятные моменты или что-то красивое, но если у тебя есть телефон, то это явный плюс). Повторив эти причины про себя, которых оказалось с натяжкой четыре, Юнги уверенно или, даже нетерпеливо открыл дверь магазина и вошел в темное и тихое помещение, где на полках красовались самые разные модели телефонов, которые так и просили: «Возьми нас, Юнги». Мин не изменил своей привычке: покупать строгое и практичное. Поэтому сначала попытался поговорить с консультантам, но у него ничего не вышло, потому что девушка плохо говорила на английском, прямо как он сам. Намджун бы очень не помешал в данную минуту, несмотря на то что они поссорились, и он говнюк. Отгоняя от себя эти мысли, Мин подошел к витрине, совсем отчаявшись найти что-то самому, но тут его взгляд упал на телефон, который в отличие от других не резал глаза пестрыми цветами и был строго черного цвета. Экран был большой и удобный, а когда парень попросил подержать, то понял, что ему подходит данная модель. На самом деле Юнги горел желанием скорее проверить камеру и другие возможности, тот же интернет, который ему настроили прямо в магазине, когда он объяснил буквально на пальцах, но и в больницу ему тоже надо было спешить. Поэтому, не теряя времени, он побрел в палату Чимина на двенадцатом этаже. Зайдя в раздвижную дверь, парень постарался не шуршать пакетом, хотя уже было десять часов утра. В палате царил полумрак и сильный запах медикаментов. Юнги поморщил нос, и его взгляд задержался на фигуре, стоящей возле небольшого окна. Недавно поднявшееся над горизонтом солнце ослепительно освещало прикрытые глаза мальчика в цветочной рубашке, которая не могла прикрыть загорелые ключицы и безбожно спала с одного плеча. Свет освещал его раскрытые губы и подергивающийся кадык, под которым шрам, не такой явный и уродливый, каким его описывал его обладатель. Чимин трогает то место, будто уже успел изучить его, и водит рукой по не зажившей корочке, слегка морщась. Юнги восторженно, но бесшумно выдыхает. И когда это началось? Переживания Чимина будто лежат на его красивом, светлом лице, поволокой печали и какой-то скуки, когда зрачки исследует большой город, буквально лежащий на ладони. Дальше Юнги достает телефон и, задержав дыхание, делает то, что хотел сделать, когда вышел из магазина: проверяет камеру, запечатлевая одну из самых прекрасных картин, что он когда-либо видел. Юнги не восхищается Чимином как божеством, но как человеком, может быть. Он просто нажимает на кружок камеры минимум десять раз и улыбается. Он знает, что выглядит как идиот с этим дурацким выражением лица. Слишком громкий звук открывающейся двери вынуждает его убрать телефон, чуть не уронив покупку, и повернуться в сторону нарушителей спокойствия. Чонгук и Тэхен. Эти голубые волосы можно узнать даже в многомиллионной толпе. — Сюрприз! Мы едем в Лас-Вегас! — орет, по мнению Юнги слишком восторженно, Тэхен и бросает шуршащий пакет на койку Чимина, что повернулся к утренним гостям, зевая и потирая сонные глаза. Чонгук, что нес остальную часть пакетов (а это значит — основную) плюхается на кровать так, что она неумолимо прогибается и просит о помощи. Чимину остается только застонать и приземлится рядом, с интересом рассматривая пакеты, которые притащили заботливые друзья. — Но у меня нет денег, — стонет Чимин, заваливаясь на спину и прикрывая руками сонное лицо. Юнги уже начинает надоедать этот звук, потому что от него мурашки скачут по спине как бешеные. — Я заплачу! — заверяет громко Тэхен, хлопая в ладоши и беря пакет, как оказалось, с едой. Запах жаренной курочки вмиг разлетается по всей палате, и что-то подсказывает Юнги, что парни тоже применили свое очарование к медсестре, чтобы пронести все это великолепие. Ну что поделаешь, если молодая девушка так легко западает на корейских парней? — Судя по всему, ты уже много за что сегодня заплатил, — хмыкает Чимин, доставая из другого пакета супер блестящую кофту, которая так и переливалась на солнечных лучах всеми цветами радуги. — Если ты будешь носить это, то ни в какой Лас-Вегас я с тобой не поеду, — бурчит Юнги и пугается, когда Чимин со злорадным выражением лица, бросает вышеупомянутую вещь ему в лицо. — Поддерживаю, — отзывается Чонгук, а Тэхен смотрит на него убийственно. Так, что чуть ли пар из ноздрей не идет. — Я мог бы заплатить за тебя, Чимин-а, — жуя кусочек курицы, говорит макнэ. Судя по выражению лица Чимина, ему эта идея не совсем понравилась. Точнее совсем не понравилась. Он так скривился, будто ему предлагают съесть жука за деньги или что-то подобное. — Уж лучше я останусь в Греции, чем буду занимать деньги у мелкого, который и так заплатил за мой перелет сюда. Мне до сих пор стыдно, Чонгук-и, — качает головой младший и смотрит на свои руки, сжимая их в кулаки. Юнги от этого почти больно. Он сам не понимает, почему сегодня настолько неуравновешен и чувствителен. — Надеюсь, ты не будешь против, если я это сделаю? — мягко, слишком мягко, говорит Юнги. Глаза Чимина расширяются, а рот то открывается, то закрывается. В уголке его рта можно заметить блестящее пятнышко от курицы, которое старший был бы не прочь стереть. Языком. Черт. Он в дерьме. — Конечно, хен, я думаю, что братья должны помогать друг другу. Юнги и правда в дерьме, потому что из-за таких слов, он хочет заткнуть рот Чимина. Желательно своим языком. Черт! Выражение лица Юнги стало более угрюмым и усталым, поэтому Чимин обеспокоенно посмотрел чуть дольше, не в состоянии отвести взгляд, хотя надо бы. Чонгук сделал вид, что обиделся, а Тэхен отвесил ему шутливую пощечину за то, что тот оскорбляет его чувства моды. Про отношения Чимина к изысканной и дорогущей одежде он уже знал. — Я совсем не ожидал от тебя такого, Гукк-и, — дует губки парень, но все равно кажется не обиженным, а скорее восторженным и нетерпеливым, потому что уже сегодня вечером они вылетают в Америку. — А где все? — интересуется Юнги, наконец приступив к поеданию курочки, потому что испугался, что Тэхен со своим большим ртом может все слопать. — Поехали за билетами. Намджун сказал, что заплатит за вас обоих, потому что у них не было времени заехать к вам. Отдашь деньги позже, — отвечает Тэхен, при этом громко чавкая. — Как ты его терпишь? — спрашивает Юнги у Чонгука и получает подушкой в лицо. Чонгук в ответ пожимает плечами и смеется, когда ему тоже прилетает подушка, но он ее перехватывает. Они знают друг о друге все-все, чувствуют на расстоянии, смешно ссорятся, пускай и не часто, и очень много нежничают. Чонгук не сводит с Тэхена влюбленного взгляда, когда тот хвастается перед другими людьми, перед знакомыми и незнакомыми их татуировками, держит его за руку и не смущается осуждающих взглядов вокруг. Может свободно вытереть рот своего парня от острого соуса в ресторане языком под удивленным взглядом официанта, и даже сейчас, когда их в комнате всего четверо, он ведет себя точно так же. Для Тэхена не имеет значения место и время, главное, что он всегда ведет себя одинаково, надоедливо или же по-дурацки влюбленно. И Юнги это нравится, хотя по идее должно быть противно. — Вы такие милые, — воркует Чимин, когда видит, что Тэхен большим пальцем стирает с щеки Чонгука жирный след. — Ты так думаешь? — ухмыляется парень с голубыми волосами и под аккомпанемент криков затягивает ошеломленного Чонгука в мокрый и грязный поцелуй, что с языком во рту и с жадными прикосновениями. — Ким, мать твою, Тэхен! — верещит Чимин в подушку, истошно мотыляя ногами в воздухе. Юнги уверен, что парень покраснел, но он не может насладится такой реакцией младшего, потому что звуки откровенного поцелуя становятся громче. Боже, дай им это развидеть.

***

Чимин увидел телефон старшего только тогда, когда они сели в самолет — на этот раз им достались места рядом, что удивительно — и Юнги начал фотографировать облака в иллюминаторе, как одержимый. Таким нетерпеливым и радостным младший его никогда еще не видел. А потом силы иссякли, и он снова превратился в сонного пельмешка, который заснул буквально за три минуты, несмотря на то, что Тэхен и Чонгук, сидевшие рядом, очень громко разговаривали. Чимин заботливо подложил ему свою дорожную подушку под шею и спрятал телефон, который лежал на его груди, в сумку. Юнги был таким уютным, когда спал, с его этим вечно недовольным лицом, которое сейчас выглядело совершенно умиротворенно и, в целом, божественно. Еще скромнее Чимин бы не посмел его описывать, потому что скромнее некуда. Черные волосы рассыпались по лицу и его любимой подушке, не то чтобы Чимин не мог оторвать взгляда, но периодически посматривал на спящего брата, что вызывало тепло внизу живота и некоторое беспокойство. Когда Чимину становилось совсем скучно (еще бы, ведь до пересадки в Манчестере почти два часа.), он игрался с рукой старшего, иногда переплетая их пальцы и совершенно не задумываясь над своими действиями. Посторонний шум, который производили младшие, доставая Хосока, что закрылся маской для сна и сунул в уши беруши, отвлекал его. Он надеялся, что они смогут прогуляться хотя бы по центру прекрасного города Манчестер, потому что в брошюре, которую получил на входе в аэропорт, увидел высокую и красивую башню, чем-то отдаленно напоминающую Биг Бэн. На самом деле Чимин и правда подумал, что это Биг Бэн, но, сообщив об этом Намджуну, был сразу же высмеян. Чонгук буквально чуть не задохнулся от смеха, когда услышал это. Все планы Чимина насчет прогулки были порушены проливным дождем и тучами на ночном небе. Звезд не было видно, поэтому парень рассматривал отдаленные огоньки города в окно аэропорта прямо в зале ожидания. Он привалился лбом к холодной поверхности и закусил губу, думая, что время утекает сквозь пальцы. Меньше чем через восемь часов они должны будут сесть на самолет до аэропорта Мак-Карен, но не могут даже выйти наружу и погулять, потому что мамочка Сокджин рявкнул свое строгое «нельзя, иначе заболеешь» и устроился на сиденье у окна в зале ожидания. Но Чимин не мог как Сокджин просто так сидеть; как Намджун читать книгу; как Юнги пить ужасный растворимый кофе из автомата; как Чонгук и Тэхен дурачится, а потом найти успокоение в объятьях друг друга; как Хосок заснуть, свернувшись калачиком на жестких стульях. У Чимина в жопе шило заиграло, а еще невыносимое желание закурить, но знак неподалеку с перечеркнутой красным сигаретой останавливает. Он послушный гражданин, поэтому ценит здоровье всех, кроме своего. Парень и забыл, сколько раз Юнги говорил ему бросать курить, раза три точно, но кто он такой, чтобы сопротивляться желаниям своего организма и упрямого характера. Правильно, никто, по этой причине он нащупывает в кармане зажигалку с сигаретами и брошуру с картой. Чимин знает, что у него нет телефона и в случае чего, с ним невозможно будет связаться, поэтому надо найти кого-нибудь из ребят, кто не откажется выйти с ним из здания, с риском промокнуть и заболеть. Выбор падает на Юнги, который кажется самым несговорчивым человеком в мире, но от этого не вычеркивается из списка возможных попутчиков. Старший поджимает губы, когда замечает перед собой лицо младшего брата и чуть не давится горячим кофе на языке. Вздыхает и выкидывает пустой стаканчик в ближайшую мусорку: — Ну чего тебе, мелкий? Знакомое прозвище рождает морщинку на лбу у Чимина, но он не обращает на это внимание, только тянет свое тихое и робкое «хе-о-он» слишком продолжительно и надоедливо. — Выйдем на улицу? — Нет. — У меня есть карта. — А, ну раз так… — Правда? — Нет. Это ничего не меняет. Катись отсюда, мелкий, — ни одна лицевая мышца даже не дрогнет на его лице при отказе. — Неужели ты согласен торчать тут восемь часов? Это глупо, — и Чимин пинает воздух, засовывая руки в карманы объемной джинсовки. Юнги долгое время смотрит на надутое лицо младшего и, кажется, что-то просчитывает у себя в голове. Все «за» и «против». «За» оказывается больше. — Окей. — Ес! — восторженно поднимает руки вверх Чимин и то ли намеренно, то ли случайно, делает свое лицо максимально милым. Он несется к Джину, чтобы сообщить о том, что они с Юнги идут в город, на что старший закатывает глаза и проклинает надоедливого ребенка, которому не сидится на месте. — На самом деле мы могли бы сходить в кофейню, не так ли, Джин-и? — спрашивает Намджун, отвлекаясь наконец от суперзанудной книги. У Чимина мурашки прошлись от того, как хен обратился к своему брату. Джин-и? Кто это тут Джин-и? Его щеки покраснели, а сам он захотел уткнуться в подушку, которой на этот раз не было, потому что вокруг него и в их отношениях что-то происходит. Что-то грандиозное и нереальное. Юнги хмыкнул и захотел присоединится к разговору старших. Даже Хосок приподнялся и продрал глаза, чтобы быть в теме того, что сейчас происходит. — Думаю, Джун прав, — голос Юнги не терпел возражений, от этого никто их и не выразил. Чонгук с Тэхеном же наоборот закричали и захлопали в ладоши, что заставило Чимина тихонько произнести: — Дети... Сокджин громко и показушно вздохнул, разрушая свой образ несгибаемой скалы. Все услышали его тихое «ладно» и стали слишком быстро собираться. — Но чтобы все взяли с собой зонты, — строго добавил старший, громко вжикнув молнией на ветровке. — Так точно! — прокричал Тэхен и понесся на всех парах к выходу, чуть не столкнувшись с идущей навстречу женщиной, что была крайне возмущена его поведением.

City Song — Grace VanderWaal

У одного Чимина не оказалось зонта, потому что он оставил его в сумке, в багажнике горящей машины. Его тетя даже и не подозревает, что он все-таки добрался до Англии, хоть и не совсем туда, куда отправлялся. Надеюсь, она не так сильно хотела выучить своего племянника в этом интернате. После того, как все семеро вышли из магазина, в котором Чимин приобрел себе красивый зонтик с узором радуги, и был от этого чертовски счастлив, они отправились дальше по улице и решили разобраться в карте, которая была у Чимина. На этот раз сам Пак вел их, периодически оборачиваясь и показывая на какие-то особо красивые здания. Слова «замечательно», «великолепно», «прекрасно» слетали с его губ слишком часто, а старшие просто наслаждались радостным ребенком, чувствуя себя его родителями. Кто они ему, как ни семья? Странно — скажете вы, ничуть — отвечу я. Дома здесь, в Манчестере, просто произведения искусства или так кажется Чимину, потому что это его первый раз. Первый полет заграницу, первая поездка с друзьями, которые стали ими чуть позже. И пусть в этом городе они из-за пересадки, Пак бы не отказался здесь жить, потому что люди, идущие ему навстречу какого-то хрена в час ночи, улыбаются; даже дождь не омрачает те эмоции, которые посещают его из-за прибывания в таком красивом месте. Волшебном, восхитительном, головокружительном. Подбросить вам еще пару эпитетов? Чимин чувствует, что Сокджин уже не бурчит и, он уверен, ни разу не пожалел о том, что они идут вдоль по темной улице, полной машин и горящих огней. Чимин оборачивается и видит, как горят глаза Юнги, когда он делает несколько фото сразу большой башни с часами, что в ночи выглядит просто потрясающе. Щеки старшего красные от холода, а зонтик полон капель дождевой воды, на куртке тоже вода, но он под впечатлением и слегка возбужден, как и сам Чимин. Чонгук и Тэхен предлагают сделать селку с ними, но Пак долго сопротивляется, потому что не хочет быть третьим лишним. В итоге они делают фотографию, где Чимин стоит между парнями, а те целуют его в красные щеки. Он мило смущается, пока остальные над ним смеются, но все же с теплотой смотрит на то, что получилось. Так называемый Биг Бэн они проходят, так и не узнав названия этой красивой башни. Чимину на самом деле все равно, ведь настоящий Биг Бэн он вряд ли когда-нибудь увидит. Хотя жизнь полна сюрпризов. Семеро парней вваливаются в кофейню с настроем провести там часов пять, потому что в помещении оказывается тепло и уютно. Намджун при этом сообщает, что неподалеку выцепил взглядом книжный магазин и изъявил желание его посетить. Он идет один, потому что все остальные не хотят мочиться под дождем из-за каких-то книг. Чимин бы обязательно пошел со старшим, но вместо этого предпочел выйти на крыльцо и закурить, закрывая маленькой ладошкой огонек зажигалки. Он предоставил выбор напитка Чонгуку и Тэхену, поэтому был готов к тому, что они закажут что-то дорогое и сладкое. Платит все-таки Тэхен, потому что чертовски богат и любит говорить свое крутое «я заплачу». Можно попрощаться с кубиками пресса, если путешествуешь с этими двумя. Непонятно, как они еще не превратились в шары для боулинга такими темпами? За то время, пока он курил, он успел рассмотреть каждую завитушку на изящном козырьке у входа в кафе. Этому зданию. наверное, не меньше ста лет. На самом деле все дома в Манчестере так выглядят, но не потому что разваливаются, а потому что отражают собой те времена. По крайней мере так выглядел центр, что неудивительно. Через минут двадцать, Чимин заметил стремительно идущую фигуру, которая оказалась Намджуном. Старший закрыл зонтик и шмыгнул носом пару раз, трогая свои мокрые волосы на макушке и прижимая к груди толстый томик какой-то энциклопедии на английском языке. — Это тебе не Греция. Казалось бы, простая фраза, которая может ознаменовать собой начало непринужденного и короткого разговора, но… — Думаешь они смогут сделать заказ без тебя? — затягивается Чимин уже по счету второй сигаретой с мыслями «так и помереть недолго». Но он будет смаковать вкус смерти на языке. По крайней мере еще чуть-чуть. Жаль, что он не знает, что от двух сигарет подряд еще никто не загибался. Смерть сейчас наверняка смеется над девятнадцатилетним мальчишкой. — Там Джин, — говорит Намджун так, будто это круто меняет положение дел. Может так оно и есть, Джин-хен на самом деле способен учиться на удивление быстро. — Надеюсь он не скажет никакой глупости по типу «Hello, I`m Jin. I am worldwide handsome, you know»? — и Чимин залился смехом, чуть не проглотив горький дым от сигареты. Намджун удостоил это высказывание широкой улыбкой с ямочками. Паку захотелось потрогать их и посмотреть, не будет ли ямочка убегать от его пальца, но эти мысли заставили его смутится так, что он отвернул голову, чтобы посмотреть на проезжающие мимо машины. Очень увлекательное занятие. — Что у вас с Юнги происходит? Чимин вздернул голову, делая вид, что не понимает о чем идет речь. Хотя он правда не совсем понимал, но догадывался. — Вчера он все рассказал мне. И про родителей, и про этого Маунг Тина. Не знаю, я стараюсь об этом не думать… — Я не про это. О Юнги ты думаешь? Достаточно странный вопрос. Чимин конечно же не станет отвечать на него прямо, не увиливая. — Я благодарен Юнги. Он успокоил меня и не дал впасть в отчаяние. Благодаря ему я сейчас такой, будто все как обычно и ничего не произошло, понимаешь? Я вообще стараюсь много не думать, чтобы не омрачать всех вас, а тем более Чонгука с Тэхеном, у которых скоро свадьба, черт возьми. Я должен быть счастлив вместе со всеми, — он спрятал руки в карманы и отвел взгляд от лица Намджуна, потому что не мог рассказать тому все, что его по-настоящему беспокоило. Если не вспоминать ни о чем, то может быть все уляжется. Может поцелуй с Юнги тоже уляжется. — Ты знаешь, что думает Юнги? — Намджун скрестил руки на груди, выглядя достаточно хмуро. — Мне поговорить с ним? — О, нет, нет и нет. Если ты мне друг, то никогда не сделаешь этого. Я не хочу, чтобы ты испортил то, что установилось сейчас. — Чимин-а, иногда мне кажется, что мы с тобой о разных вещах говорим, будто на разных языках. Ты позволишь задать всего один вопрос, который не дает покоя мне в данный момент? Чимин сглотнул, потому что предчувствовал полный пиздец. Он не уверен, что сможет прямо ответить на этот вопрос, но кивает медленно, почти незаметно. Намджуну достаточно. — Ты любишь Юнги? — Намджун был в шаге от того, чтобы произнести это предложение по слогам и громче, чем того хотелось бы. В этот момент не гремит гром и в Чимина не ударяет разрядом молнии, не давая сказать и слова. В этот момент распахивается деревянная дверь, ведущая в кофейню, и оттуда высовывается голова виновника данного разговора, который ежится и обхватывает себя руками от холода. — А вы чего тут? Джин-хен уже заказал вам напитки, поторапливайтесь, а то кофе остынет, — Юнги шмыгает красным носом и машет головой в сторону помещения, чтобы поторопить друзей. Чимин закатывает глаза и пожимает плечами, стараясь скрыть победную улыбку, что у него получается довольно плохо. Он отделался от Намджуна, не увиливая, при том это произошло совершенно случайно. Парень определенно рад, когда плюхается на мягкое кресло, прямо между Чонгуком и Тэхеном, которые подозрительно улыбаются, но он слишком счастлив, чтобы заметить это. — Дерьмо, — сипит Чимин от того, что почувствовал слишком резкий и интенсивный вкус сахара на языке. Здравствуй диабет и другие прелести, как говорится. Он в шаге от того, чтобы начать плеваться дорогущим кофе в красивой чашке или врезать Тэхену, который явно был инициатором данного заказа. — Ой, Чимин-а, вот, вытри ротик. Как же так, Гукк-и, кофе, что ты заказал оказался слишком сладким для нашего малыша, — лепечет Тэхен и начинает сам вытирать ротик, как он выразился, малыша. Чонгук злобно смотрит на Тэхена и шепчет что-то по типу «я тебя убью», но Чимина не волнует это, потому что он хочет прикончить их обоих, несмотря на то что виноват мог быть кто-то один. В итоге Тэхену приходится выпить весь этот ужасно сладкий кофе из красивой чашки до последней капли. И Чимин никогда не узнает, что заказ делал Чонгук, когда Тэхен изъявил желание отойти в уборную. Ну, зато Тэхену предоставилась возможность совершить какой-никакой подвиг ради любимого, с которым он скоро должен связать свою жизнь.