Вольные птицы

Долго в кафе ребята не стали сидеть, как минимум, потому что Тэхен, после того как принял дозу кофеина и употребил свою суточную норму калорий, стал еще энергичнее и надоедливее чем прежде. Да, да, такое может быть. Чимин еще никогда не видел его таким гиперактивным: то он пытался залезть на колени к сонному Чонгуку, на которого явно не подействовал крепкий напиток, то он предлагал Чимину и Хосоку посоревноваться кто больше отожмется, пытаясь поднять свое болтающееся как сосиска тело на руках. Услышав о том, что они уже уходят, Тэхен даже воспрял духом и рванул вперед, совсем не чувствуя упадка сил, которого ощущали другие. Чимин не спал в самолете, поэтому его глаза слипались, а во рту был горький привкус кофе вперемешку с горечью сигарет. Пахло от него тоже отвратительно: дымом и дождевой водой, от которой не спасал даже веселый радужный зонтик. Тяжелее всех было Юнги, хотя никто этого и не замечал, потому что старшему обычно требовалось меньше часов для сна, чем всем остальным. Они еще немного погуляли по дождливому городу, намочили свою обувь во всех лужах, которые только встретили, отморозили себе все, что можно было и что нельзя. В общем повеселились на славу. Несмотря на это Чимин не жалел о том, что этот дождливый кошмар остался позади, потому что в самолете они смогли отсохнуть и высушить вещи. Эти почти одиннадцать часов тянулись адски медленно. На десятом часу их полета, все песни из плеера Чимина успели ему надоесть да так, что он был готов выкинуть его из окна, чтобы не слушать этой дьявольской какофонии. У Чимина больше нет любимых музыкальных групп. Оставалось всего пара часов ничегонеделания, а это оказалось самой сложной работой. От скуки он начал рассматривать сидящих вокруг людей, их скучающие выражения лиц и то, чем они занимаются. К сожалению друзья сидели на другом конце самолета, поэтому увидеть знакомые лица не представлялось возможным. Чимин настолько отчаялся, что даже стал читать какую-то книгу на английском языке у незнакомца, сидящего ряда. С середины. Половину слов он не понимал, но от этого это занятие не становилось менее интересным. Когда глаза Чимина начали слипаться, стюардесса любезно сообщила, что они скоро прибудут в аэропорт Мак-Карран. Чимин не выспался, Чимин страшно голодный и Чимин не понимает где все. Люди толкают парня, куда-то спешат, разговаривают по телефону. Повсюду люди с табличками, которые ждут своих друзей или родных. Но Чимина здесь никто не ждет, поэтому он обеспокоенно вертится на одном месте, желая выцепить знакомые лица из толпы. Но цепляют его: чья-та сильная рука буквально вытаскивает его из водоворота людей, в который его засосало. Кто бы ни был этот человек, Чимин ему безмерно благодарен. Он даже в панике посеял где-то свой плеер с теми дурацкими песнями, что слушал на протяжении одиннадцати часов. Когда Чимин отдышался и выпрямился во весь свой маленький рост, то увидел девушку. Она лучезарно улыбалась и тоже была слегка уставшей. Под глазами залегли огромные синяки, а запястья были такие тонкие, что Чимин мог без труда их сломать. От этой мысли он даже вздрогнул и поднял для девушки выпавшую из рук сумку. Она прошептала тихое «спасибо», и ее глаза мило округлились, когда объявили о рейсе в Торонто. Девушка поправила светло русые волосы и потащила свой тяжеленный багаж, еще раз поблагодарив. В этот момент к Чимину подбежал запыхавшийся Хосок, который тоже бросил взгляд на фигуру удаляющейся девушки. Его глаза странно сверкнули, но Пак не предал этому значения, потому что был очень рад видеть друга. — Чимин-а, ты как маленькое дите, ей Богу, — Хосок крепко схватил его за запястье и потащил в противоположную сторону, умело распихивая спешащих людей. Чимин мог только подивится такой суперспособности, сам же он телепался как сосиска где-то позади, без конца сталкиваясь с людьми и сбивчиво извиняясь на английском. — Ты до противного медлительный и неловкий, — заявил Хосок и поджал губы. Он был чем-то раздражен, но вряд ли Чимином, потому что чтобы вывести из себя самого солнечного человека, нужно очень постараться. Младший не стал принимать это на свой счет, как минимум потому что они уже нашли ребят и легкая обида, если и была, то улетучилась. Намджун сообщил, что уже забронировал им отель, а Хосок вечно оглядывался по сторонам и был весьма напряжен. Это беспокоило Чимина, пока они не вышли из аэропорта. Потом уже было не до этого. Для начала им предстояло обменять валюту, чтобы оплатить проживание в отеле. Чимин чувствовал себя неуютно и неловко, когда все обменивали свои деньги. В этот момент он стоял в стороне и грыз ноготь на большом пальце. Дурацкая привычка, от которой он все никак не мог избавится. Погода в Лас-Вегасе была не очень холодной, но и не жаркой. Они воспользовались автобусом. Юнги оплатил билет за двоих, за что Чимин его несколько раз поблагодарил и чуть не сбил с ног, когда транспорт неожиданнотронулся с места. Кажется, что Юнги в этот момент был жутко недоволен и ненавидел младшего от всего сердца. Но на самом же деле, он пытался держать себя в руках и еле избежал ситуации, когда рука еще чуть-чуть ниже и случайно бы скользнула на вездесущую чиминову задницу, которая, по мнению Юнги, как будто требовала всего его внимания. Старший вдруг вспотел, и в горле подозрительно пересохло. Чимин даже, когда закончил многократно извинятся за неудобства, проверил рукой, нет ли у Юнги температуры, но за это получил холодный и строгий взгляд. А у Мина нервы то не железные, и сердечко последние пять минут, которые они провели в этом чертовом автобусе, что-то шалит. Еще и люди, которые прибывают и прибывают. Намджун, сидящий на заднем сидении многозначительно посмотрел на Юнги и широко улыбнулся. Брюнет пообещал себе, что когда они окажутся в отеле, то он пристрелит этого мелкого говнюка. Еще и подмигивает, зараза. Так как Чимин стоял задом к Намджуну, то его больше волновало плечо старшего, обтянутое в черную толстовку, в которое он фактически вжимался лбом. Ну или его вжимали. В общем разобраться кто кого там вжимал уже не хватило времени, потому что они чуть не пропустили свою остановку. Чимин, потому что заинтересовался плечом Юнги, а Юнги, потому что заинтересовался Чимином. Отель был небольшой. Во всяком случае больше, чем в Греции. Вышло бы дешевле, не будь Тэхен такой королевской дивой. Чимин все еще думает, что его родители торгуют наркотиками, потому что младший тратит уйму денег на брендовую одежду и еще говорит, что за всех заплатит. Честно говоря сам Чонгук уже устал от богатства своего парня, который хотя и не вел себя по-скотски, но иногда дико раздражал. Вот и сейчас… — Может ты сам потащишь эту сумку с вещами, ради которых ты обчистил магазин Гуччи в Греции? — звучало угрожающе. Тэхен так удивился наглости своего будущего мужа, что громко выдохнул и вдохнул, стараясь привести нервы в порядок. — Они наверное просто волнуются, — объяснил Джин, и все кивнули, просто оставив младших позади. Сзади уже слышались крики и в ход пошла рукопашная. — С ними все будет в порядке? — оглядываясь, спросил Чимин, а Намджун на это улыбнулся. — Конечно, это ведь не в первый раз. Вот только теперь я точно знаю, что они всю ночь так мириться будут, что я не позавидую тем чувакам, которые будут их соседями. — Боюсь сообщить тебе, Намджун-и, но в соседнем номере будем спать мы. Лицо Намджуна было сначала удивленное, а потом он как будто вспомнил. Его рука встретилась с лицом, а Юнги, который всю дорогу был похож на приведение, даже умудрился злорадно усмехнуться. — С кем буду жить я? — нетерпеливо спрашивает Чимин, догнав ушедшего далеко вперед Намджуна. Они только что прошли Эйфелеву башню, поэтому младший хотел спросить, давно ли ее перевезли сюда, но потом передумал. Он и без того на Биг Бэне опозорился. Его рот все никак не желал закрываться от восхищения и удивления, особенно тогда, когда они прошли самое высокое колесо обозрение в мире. С ума можно сойти. — С Юнги и Хосоком, — ответил Намджун, про себя посмеиваясь над поведением младшего. — Ну хеен, я уже жил с Юнги и последний раз… — Чимин глубоко задумался и вспомнил, как они выжрали весь алкоголь, который только смогли найти. — Да, я помню, что ты плюс твой старший брат это алкогольная бомба, но здесь, если вы и будете пить, то только на свадьбе этих мелких пидорасов и под моим личным контролем. — Есть, хен, — вяло ответил Чимин, даже не потрудившись посмотреть на Намджуна. Ким кивнул, удовлетворенный таким ответом.

***

— Хен, я одолжу твой телефон с наушниками? — кричит Чимин, чтобы старший, который сразу пошел в ванную, смог его услышать. Рядом, на такой же узкой кровати расположилось полумертвое тело Хосока, которое еще и храпело. Шум его не очень то волновал. Только нога подергивалась с периодичностью в три секунды, что говорило о том, что все хорошо. Чимин, несмотря на то что не сомкнул глаз ночью и не спал в самолете, чувствовал себя слишком бодро, для того чтобы сразу лечь спать. Вы спросите что он будет делать в комнате со спящим старшим? Ну, для начала, как минимум, пофоткает его смешную рожу, чтобы потом показать Юнги и всем остальным. Это же так весело и прикольно. Когда Чимин заглядывает в галерею, для того чтобы посмотреть получившиеся фотографии, то натыкается на фото себя у окна в больничной пижамке. Десять, мать его, одинаковых фотографий того, как Пак Чимин трет глазки. Потом его профиль в свете фонарей ночного Манчестера. С того и начался весь пиздец, потому что фотографий было штук сорок, и половина была размазана, потому что, камон, его вообще-то не предупредили, что снимают. В основном фото в полный рост и при плохом освещении. Младший почувствовал, как его сердце стучит где-то в горле, и сразу стало как-то не до спящего Хосока, который первым забрал внимание Чимина. Чимин в самолете. Чимин в автобусе. Чимин в аэропорте. Просто Чимин, пьющий кофе. Чимин, смеющийся и тыкающий пальцем в Тэхена. Столько Чимина даже не было в телефоне самого Чимина. Пак замечает одну маленькую деталь, которая, блин, нихера не маленькая: в галерее в телефоне Юнги нет фотографий самого Юнги. Ни одной, даже селки. Конечно он наверное не любит фотографироваться, но не до такой же степени. Чимину, который всю свою сознательную жизнь хотя бы раз в три дня делал селку, этого не понять. Для этого не нужен повод, для этого нужно красивое лицо, такое как у старшего, и рука, чтобы держать телефон. Вот и все. Чимин кое-как успокоился и плюхнулся в мягкую постель. Он старался не задерживать свои мысли на том, что Юнги ведет себя как глупый и неумелый сталкер. К счастью, младшему нужен был телефон, для того чтобы снять накопившееся напряжение, и порнхаб ему в этом поможет, поэтому о куче собственных фоток, которые успел наделать Юнги, он старается не думать. Просто не думает, когда он открывает первое попавшееся видео и запускает руку под кромку спортивных штанов. Просто не думает, когда в наушниках воспроизводится вибрация чужих стонов. Один из парней бледный и чем-то напоминает Юнги. Это не дает покоя и будоражит. Кровь резко приливает к щекам и лбу, а губы закушены острыми зубами. Чимин обычно развлекался под видео, где парни дрочат себе, а не кому-то, поэтому и не считал себя геем, ведь дрочить могут вполне и натуралы. Все же натуралы так делают? Да, все натуралы определенно смотрят на то, как другие парни стонут и надрачивают себе. Это естественно, Пак Чимин. Чимин находит себя стонущим на кровати со спущенными штанами и в полном беспорядке. Как в голове, так и на голове. Он терзает корни своих волос, когда чувствует, что подходит к пику. То, что вода в ванной перестала литься, а Хосок храпит на соседней кровати, предавало всему этому перчинку опасности и какого-то драйва. Может Чимин неосознанно умолял Вселенную в эти минуты, чтобы Юнги оделся и вышел раньше положенного, когда боксеры младшего еще не успеют вымазаться в сперме. А лучше, чтобы старший вообще не одевался и просто вышел как есть, мокрый от воды и от этого еще более прекрасный, Чимин уверен в этом. Паку вдруг очень захотелось увидеть разного Юнги. Те состояния, которые отличаются от критериев «я хочу спать, отвали от меня» и «я поел, поэтому выгляжу как сонный пельмень». Все это скучно, скучно и однообразно. Чимин понимает, что, блять, хочет своего старшего брата, когда задыхаясь, шепчет его имя и чувствует некую эйфорию. Боксеры вымазались, поэтому когда через три минуты Юнги выходит из ванной, Чимин успевает прийти в себя и снова становится жутко смущающейся булочкой, захлопывая дверь в ванную Вроде не заметил. Вот только Юнги не мог не заметить в своем телефоне открытый браузер и чертову порнуху в нем. Пак Чимин, ты проебался по всем фронтам.

***

— Так, нам нужно зайти сюда. У них самые лучшие кольца, — командует Тэхен и оборачивается на порядком уставших друзей, половина из которых не понимает, зачем таскается с ним по магазинам. — Милый, — с толикой усталости в голосе начинает Чонгук, которому уже просто насрать, какого цвета будет их свадебный букет (нахер он вообще нужен?) и на чем они поедут на «торжество», — это сувенирный магазин. Ты уверен в этом? Вывеска не очень внушает доверие, но парень видит, что Тэхен в шаге от того, чтобы обидится и сбежать от своего будущего мужа далеко и надолго, поэтому он и остальные просто следует за другом, который просто с ума сходит от похода по магазинам. — Может ты и прав, Гукк-и, но я хочу сэкономить, — выдает Тэхен и берет какую-то непонятную блестящую тряпку в руки с задумчивым лицом. Все как один оборачиваются на друга и удивленно смотрят на то, как парень пытается понять, для какой части тела предназначено то, что он держит в руках. — Я не ослышался? — шокировано спрашивает Юнги. — Намджун, можешь это записать на диктофон? — Сам записывай, у тебя же новый крутой телефон, — вздыхает Намджун и решает, что его ноги больше не выдержат этого свадебного марафона по магазинам, садясь на кушетку в углу магазина. Ему кажется, что они посетили большую часть главного торгового центра Вегаса. — У тебя новый телефон? — спрашивает Джин, который почему-то был не осведомлен об этом, что странно, ведь Юнги редкостный хвастун. — Ага, — отвечает Мин и, улыбаясь, достает телефон из кармана, чтобы помахать им в воздухе. Краска отчего-то приливает к щекам Чимина, когда он думает о вчерашнем, поэтому тот делает вид, что очень заинтересован керамической кружкой с принтом Эйфелевой башни. Тэхен оставляет отвлеченную болтовню друзей за спиной и следует к витрине с кольцами из цветных камней, которые выглядят дешево, но достаточно красиво. Он ослеплен цветами и выбором, поэтому не знает, что хочет выбрать. Чонгук подходит сзади и дышит за воротник теплой куртки, вызывая легкую улыбку у парня. — Какое ты хочешь? — Я хочу их все. — А я уж подумал, что ты и вправду решился сэкономить, — Чонгук смеется и запрокидывает голову вверх. Тэхену это очень нравится, поэтому он проходит подушечками пальцев по длинным прядям у лица своего парня. — Юнги, ты уже извинился перед Намджун-и? — интересуется Джин, прохаживаясь меж стеллажей и не сосредотачивая свое внимание на чем-то одном. Плечи идущего неподалеку Юнги напрягаются. — Нет. — Так и знал, — вздыхает Джин и хмыкает, когда видит взгляд Юнги, полный вопросов, — ты ударил его, черт возьми. Мой брат не должен страдать из-за того, что ты встал не с той ноги или типа того. — Это не было простым порывом, — говорит Юнги и останавливается напротив друга, чтобы посмотреть тому в глаза, — тогда я хотел этого. Джин хмурится, потому что совсем не понимает, что значит «хотел» и почему, но пока он стоит в раздумьях, Юнги скрывается на другом ряду. Не то чтобы Юнги не хотел об этом говорить, он даже и вспоминать не хотел. Не хотел больше чувствовать под своим кулаком лицо друга, возможно даже лучшего. И да, он сожалеет, но совершенно неуклюжий, когда дело доходит до извинений. Мин не хочет извинятся и не любит это делать. За всю свою жизнь, он никогда не делал подобного поэтому… Почему ты такой уставший сегодня, Хосок-хен? — спрашивает Чимин, чтобы отвлечься от мыслей о телефоне Юнги и его фотках в нем. — Ты разве не слышал, как вчера Чонгук и Тэхен, эти двое мелких, отчаянно «мирились» за стенкой? — Намджун-хен же сказал, что они не наши соседи, — удивляется Чимин, потому что спал, как убитый. — Видимо наши. Либо это кто-то другой решил поразвлечься, либо у меня слуховые галлюцинации. С любом случае, результат ты можешь видеть на моем лице. Кстати, зови меня Хоби-хеном, — и он улыбнулся, отчего его лицо сделалось чуть светлее. — Почему, тебя ведь зовут Чон Хосок? — спрашивает Чимин и поворачивает в другой конец магазина, потому что впереди замаячила фигура Юнги, с которым он совсем не готов видеться. Да, они живут в одном номере, но Чимин все равно избегает как может, потому что кажется, Мин что-то начал подозревать, а вот что — непонятно. — Меня никто уже давно так не называет, — закусил губу Хоби и пожал плечами, уверяя, что и сам не помнит происхождение этого прозвища, но в его глазах, всегда искрящихся и улыбающихся, Чимин видит что-то. Видит, но не может вытащить и вопрос нужный не может задать. Парней привлекают голоса младших, которые скандируют «камень, ножницы, бумага» и выглядят при этом довольно веселыми и предвкушающими. Продавец смотрит на них, как на идиотов и вероятно думает, когда же закончится ее смена. Чимин оказывается позади Чонгука и кричит: «кто покажет камень, тот настоящий мужик!». В итоге оба показывают бумагу, а потом Чонгук ударяет Чимина, который смеется так, что не видно глаз, кулаком. Пак все еще не может остановится и почти задыхается от приступа смеха, вытирая невидимые слезы. — Придурок, я почти выиграл, — ворчит Тэхен и смотрит на смеющегося младшего с обидой. Больше не куплю тебе одежды. — Вы такие идиоты, — сквозь смех выдает Чимин и сгибается пополам, вытирая рукавом лоб. — Что тут у вас? — присоединяется Намджун, которому уже надоело сидеть на одном месте. — Мы с Гукк-и не можем выбрать какого цвета будут кольца. Я за розовые, а он хочет голубые, — объясняет Тэхен, а Чимин снова падает в эту пропасть под названием «безудержный смех». — Купите каждый разное, — предлагает Намджун. На его плече виснет неведомо откуда взявшийся Джин и цокает языком. — Тогда смысла в этих свадебных кольцах не будет. Цвет должен быть одинаковый. — Окей, второй заход, Тэхен-и, — с энтузиазмом потирает руки Чонгук, предвкушая победу. — Почему бы вам не купить оба цвета. Для Тэхена это не проблема, — доносится хриплый голос Юнги откуда-то сзади. Тогда все поворачиваются, и их лица окрашиваются в недоумение, а потом и понимание. — А когда вы будете выбирать цвет машины, то вы тоже будете в «камень, ножницы, бумагу» играть? — спрашивает Чимин и хлопает по плечу макнэ, который довольно глупо выглядит сейчас. Тэхен тоже застыл и впервые ему нечего возразить или съязвить в сторону выдвинутого предложения. — Окей, берем две пары. Джун-хен, скажи этой прелестной леди, — отмирает Тэхен и под насмешливым взглядом Юнги расплачивается за покупку. Хосок тоже подошел к друзьям, но решил, что ничего интересного не пропустил, поэтому не стал задавать вопросов. Потом Чимин стал очень громко рассказывать о том, что произошло, трогая Хоби по руке и очаровательно улыбаясь. Младший был так увлечен, что совершенно не заметил, что Юнги бросал на него странные взгляды. Примерно час дикой беготни по магазинам, пять ссор Чонгука и Тэхена, несколько забавных разговоров, тысячи людей, лица которых тут же забываешь, когда они проходят, два литра кофе и море воспоминаний пролетели как миг. Чимину интересно все: о чем разговаривают люди за соседним столиком, куда они идут, отчего так улыбаются. Люди здесь в основном доброжелательные, но не все. Юнги очень много смотрел в свой телефон, но фотографий не делал, к огромному сожалению Чимина, потому что тогда его можно было бы поймать с поличным. Старший просто смотрел, непонятно с каким оттенком или подтекстом, но просто буравил взглядом спину младшего, идущего спереди, отчего второй чувствовал себя крайне неуютно. Они вернулись в отель около семи вечера, поэтому спать пока никто не собирался. Юнги сразу пошел в душ, чтобы смыть с себя прикосновения случайных людей из торгового центра, а Чимин в грязной одежде завалился на кровать, чувствуя себя немного сонным и уставшим. Он спал вчера крепко, но недолго, чтобы сократить небольшой недосып. Хоби тоже упал без сил, что неудивительно, потому что бурная ночь младших или кого бы там ни было, нарушили его здоровый сон. В дверь настойчиво стучат из-за чего Чимин стонет и дотягивается ногой до Хосока, который уже почти дрыхнет на другой кровати, толкая его в голень. Старший только хмурит нос и проваливает лицо в мягкую подушку, которая заглушает его доброжелательное «иди нахер». — Открой дверь, хен, — стонет Чимин и вертится на одеяле как сосиска, все еще не желая вставать с теплого местечка. Ответ старшего спустя секунду не изменился, поэтому младший, громко шаркая ногами и потирая свою макушку, направляется к двери. — Какого ху… Договорить ему не дают, потому что налетают с объятиями и назойливым «мы входим». Нарушители спокойствия сонного царства — Чонгук и Тэхен собственной персоной. Чимин дарит им усталый вздох и жалеет о том, что не успел захлопнуть дверь перед их носами. — Неплохо тут у вас, — басит Тэхен, а в его руках — две пустые чашки и упаковка чая в пакетиках. — Еще раз спрошу… — начинает Чимин, пытаясь разлепить глаза, но охуевает от того, что Чонгук, как у себя дома, раздвигает шторы, чтобы открыть прекрасный вид на Вегас с десятого этажа. Пак останавливается как вкопанный, потому что и не подозревал, что за окном такая крутотень спряталась. Его глаза еще никогда так широко не раскрывались. — О, Джун-хен, входите, — машет Тэхен, и в номере, рассчитанном на троих человек, появляются новые лица и тоже с пустыми чашками, но поменьше чем у младших. Чимин отвлекается от вида и бьет себя ладонью в лоб. — Почему вы, хреновы англичане, выбрали именно наш номер для чаепития после ужина? — устало спрашивает Чимин и смотрит на то, как прибывшие садятся на мягкий белый ковер, прижимая к себе посуду. Намджун достает откуда-то электрический чайник и подключает к розетке, под удивленный взгляд хозяина номера. Хосок спит непробудным сном и не реагирует, когда его щекочет Чонгук. — Потому что он больше всех, — выдает Джин и включает чайник, уже наполненный водой. — А ты что, брейкданс собрался тут танцевать? — парирует Чимин и складывает руки на груди. Он правда планировал поспать часик другой и совсем не ожидал гостей. Как и Юнги, который вышел из ванной с мокрыми волосами и в одном полотенце на ребрах. Убейте Чимина если он не прав, но это самое горячее, что он когда-либо видел в своей жизни. Кожа его такая бледная, а волосы контрастируют черным, живот худой с хорошо выделенными косыми мышцами, выпирающие ключицы и слишком выделяющиеся ребра, по которым безумно хочется провести ладонью, так трепетно и нежно. Чимин ожидал чего угодно, но только не того, чтобы старший прижал к своему телу руку в тупой попытке прикрыть все что можно и нельзя, и покраснел. Его уши, они загорелись как красный свет на светофоре и не желали возвращать себе привычный цвет. Их хозяин избегал зрительного контакта с Чимином, который в свою очередь тоже его не искал, и отвел глаза после долгих десяти секунд, за которые успел посчитать количество ребер и прикинуть, насколько его маленькая ладонь сможет гармонично лечь на этот бледный живот. Намджун присвистнул, за что получил тычок в руку от старшего брата. — Я не знал, что Юнги-хен в такой хорошей форме, — сказал Тэхен, когда Юнги начал судорожно искать чистую одежду в сумке, шепча какие-то проклятья под нос. — Завали ебало, — огрызнулся старший и хлопнул дверью в ванную. — До скорого, принцесса, — съязвил Тэхен и словил осуждающий взгляд Джуна. Чимин сидел как в трансе и пялился в стену, закрывая рукой свой вставший член, который совсем не должен был так реагировать на голого брата. Он и правда в дерьме.