Вольные птицы

***

— Нет-нет-нет. Это совершенно смешно, поменяйте этот ужасный цвет, — запротестовал Тэхен, волосы которого были русые с малым вкраплением такого же зеленого, который красовался на волосах Юнги. Такой яркий и какой-то даже болотный. Девушка, которая была в перчатках, посмотрела на парня и захлопала глазками. Намджун хмыкнул, потому что ему доставляло удовольствие то, как Тэхен пытался наладить контакт с американцами на корейском. Попробовал показать на пальцах, но потерпел поражение. — Намджун-хен, переведи, ленивая ты жопа, — захныкал Ким, топнув ножкой из-за чего усмехнулся уже Чимин, сидящий на кожаном диванчике и не принимавший в этом никакого участия, потому что его светлые волосы его более чем устраивали. Поэтому он расположился на удобном диванчике, листая глянцевый журнал и изредка всматриваясь в картинки. Его нога, перекинутая через другую лениво покачивалась вверх вниз. — Попрошу уважения, — съязвил Джун и все-таки поднялся, чтобы помочь Тэхену, который уже бился в крайней истерике и нетерпении. Спустя пару минут объяснений, девушка улыбнулась и кивнула. Ее длинная коса до пояса, выкрашенная в красный, будто в борщ макнули, вызывала доверие и привлекала должное внимание. На то и расчет, ведь если красишься в вызывающий цвет, то будь готов к повышенному вниманию. Но в кресле сидит совсем не тот человек, который любит такое внимание к своей персоне, поэтому Чимину крайне интересно, как все будет развиваться дальше. Юнги был таким милым, когда жаловался на то, что осветлитель щипит, он даже поклялся побриться налысо, но когда все закончилось, сразу забыл про свои угрозы и был отвлечен новым цветом, который открылся ему в зеркале. Это были… Водоросли, не иначе. Чимин старался не слишком громко посмеиваться, потому что вроде как обещал этого не делать. Тем не менее, взгляд Юнги говорил о том, что в скором времени парень пойдет убивать. В итоге старший остался доволен своим оттенком раза с третьего. Чимин назвал бы его мятным. Юнги явно потянуло на какую-то морскую тематику, когда Тэхена наоборот оттянуло. Но младшему нравилось, поэтому он поскорее захотел запустить ладошку в эти пряди, но тут же подумал, что слишком спешит с этим. Вообще с Юнги, прежде чем что-то сделать нужно сто раз подумать, а иначе хлопок двери и холодное безразличие, а потом куча извинений, которые несомненно доставляли Чимину удовольствие. Ну может быть не куча, но парочку найдется. Все сейчас в каком-то слишком возбужденном состоянии, потому что Намджун, который принял на себя роль негласного лидера, объявил им, что в скором времени отправляется за билетами на поезд в Канаду, а Чонгук сказал, что хен глупый, потому что можно купить их через интернет. К Чону конечно никто не прислушался, поэтому он утопил свою печаль в плече Тэхена, тогда еще с голубыми волосами. На предложение вместе пойти в салон Чонгук ответил резко отрицательно, потому что волосы — это одна из нескольких вещей, которыми он дорожил, в отличии от своего мужа. Тэхен же достиг совершенства в перевоплощении в лесную фею, русалку, черта, призрака (с серыми волосами) и так далее. В итоге Юнги оказался единственным согласившимся на преображения под радостный визг Тэхена, который это оценил больше всех. Чимину не показалось это чем-то плохим, поэтому… Чем бы дитя не тешилось… Ну, и таким образом мы имеем одного до чертиков счастливого Тэхена, который не может прекратить повторять, что новый цвет сочетается с его татуировкой (хотя каким вообще местом), и Юнги, который до сих пор не может определить, плохо или хорошо то, что он видит перед собой в зеркале. Парикмахерша тоже безумно рада, ведь получает свои законно отработанные деньги и прощается со странными корейскими пареньками и одним милым. Думаете теперь кто из них милый. Flashback. — Ребят, мы едем в Канаду. — В смысле, блять? — первым отмирает Юнги, который еще от Лас-Вегаса отойти не может. — Я не удивлен, — сообщает Хосок и погружает лицо в ладони, широко зевая. Все они собрались в номере Намджуна и Сокджина, который стал их негласным штабом для срочных собраний. — Верно, Хосок, ведь в тетради пожеланий ты написал Канаду. — Так, стоп-стоп, — вскочил Тэхен, который тоже еще не до конца проснулся и даже думает, что это все ему снится, — какая тетрадь пожеланий? — Ну я же тысячу раз объяснял вам, — простонал Джун, чувствуя как теряет силы. Повисла неловкая тишина. — Ну в Греции еще. В кафе, — разъясняет лидер и садится на диван рядом с Юнги, чтобы найти опору хоть в чем-то, потому что в глазах Джина ее не находит. — Это когда Чимин расстроился, а ты пошел его успокаивать? — выдает Тэхен, пытаясь вытащить из недр своего сознания хоть что-нибудь. — Нет, чувак, ты что-то путаешь. Он говорил об этом в Манчестере, разве нет? — подкидывает идею Чонгук и качает головой. Они и не понимают, что опрокидывают чашу терпения одного Намджуна. Причем с характерным звоном. — Неважно, главное, что такая существует. Все кивнули, кроме Юнги, который был в своем мире. Этим утром он был странным и задумчивым, много уходил в себя, хотя это скорее всего из-за того, что не любил вставать так рано. Намджун предпочел не заострять на этом внимания. Пока что. — Хосок-а, почему Канада? — спрашивает Сокджин, потому что никто не догадался задать этот вопрос раньше. Хосок немного мнется и видно, что хочет скрыться от любопытных глаз. Друзьям действительно интересно. Чешет взъерошенную макушку и выдыхает. — Я бы предпочел пока не говорить. Все восприняли это спокойно, поэтому Хосоку было легче, чем он планировал. — Простите, — добавил он. — Ничего. Джун-хен, а почему мы не можем полететь на самолете в Торонто? — находится Чонгук, который как мы помним, самый умный в этой компашке. — Потому что так не интересно, Гукк-и, — объясняет Тэхен, который сполз с дивана и устроился между разведенных бедер любимого. У Чимина от такого защемило сердце, и он невольно перевел взгляд на безэмоциональное лицо Юнги. О чем он думает? Хочет ли убить кого-нибудь в данную минуту. На самом деле Юнги хотел убить всех, потому что он совершенно не понимал, почему они должны обсуждать поездку в другую страну в шесть, мать его, утра. Если так продолжиться и дальше, то увольте его, пожалуйста, он не справляется с этим. Как и с тем, что сон накатывает все сильнее, а все из-за двух вечно ебущихся кроликов, которые выглядят как парочка из инстаграма и олицетворяют собой ходячее порно. #идеальные отношения. Еще эти парные татуировки, которые выглядят показушно, но одновременно с этим мило с чем не поспоришь. Сердечко. Как банально, так похоже на Тэхена. И как только Чонгук подписался на это? Это ведь означает, что они вместе до гроба. Хотя, зная их, можно предположить, что так оно и будет. Это отношения не просто ради перепихона или новых ощущений, эта крепкая любовь и привязанность, которая строилась почти три года. Интересно, а чувствует ли Чимин хоть толику того, что чувствует Тэхен к Чонгуку или наоборот? Юнги переводит взгляд на младшего, который с интересом рассматривает свои ноги и перестает вникать в суть разговора, в отличие от возбужденного Хосока, который снова стал Хосоком. Юнги уже успел испугаться. И не только Юнги. У Чимина красивые губы. Их хочется целовать. Для начала хорошо, Мин Юнги, но любовные отношения с братом не построишь на плотских желаниях, присущих и животным. Младший не должен становится лишь объектом желаний для удовлетворения похоти. Чимин был произведен на свет не для этого. У Чимина красивые руки, и Юнги в который раз убеждается, что много думает о внешности, ведь видит все это постоянно, а то что внутри, пока что даже не приоткрыто. Может чуть-чуть. Чимин обхватывает своими красивыми руками его член. Пальцами с кольцами из металла, который холодит эрегированную плоть… Юнги просто ругает себя, когда понимает, что думает об этом без веской причины. Возможно, что вчера Чимин сорвал в нем какие-то тормоза, которые перекрывали выход грязным фантазиям и желаниям. Хотя Юнги не слушал всего разговора ребят, он все равно понял большую часть, которая заключалась в том, чтобы начать потихоньку собирать вещи и ждать сообщения от Намджуна, который обещал съездить за билетами под скучающим взглядом Чонгука, которого как и всегда не послушали. Ничего, Тэхен его утешит. Прямо как Чонгук утешал Тэхена во время страстного секса, которому могут позавидовать многие. End of flashback. — Тэхен-а, что ты там делаешь? — спрашивает Юнги, который уже хотел встать с кресла и отправится собирать свои вещи, как утром велел Намджун. — Сиди и не дергайся, я хочу сделать фото, чтобы ты запомнил свой первый день покраски, — с этими словами парень открывает галерею, и его рот приоткрывается в неловком «о», потому что он совсем не знал, что старший тот еще отбитый извращенец. — Нет-нет-нет, — вскакивает Юнги, забыв о том, что он должен олицетворять собой безразличие и пофигизм. Чимин даже отвлекся от журнала, который заинтересовал его одной статьей. Картина была, мягко говоря, смешная, — отдай сейчас же, как ты относишься к своему хену, — вспылил старший и почти оседлал шумного Тэхена, который так и стрелял на Чимина восторженные взгляды. Юнги удалось отобрать телефон, только потому что младший ему позволил. Губы Пака тронула легкая улыбка, так как он понял, что такого интересного обнаружил Тэхен в телефоне старшего. Судя по тому, как парень с мятными волосами покраснел, догадка была верной. — Нечего стыдится, хен, я все понимаю, — хихикнул Тэхен и дотронулся до носа старшего, который был явно в ступоре и дизориентировался в пространстве. Чимин хмыкнул, сделав вид, что совсем не в курсе о том, что только что произошло и почему. — Тебе надо поставить пароль, Юнги-щи, — издевательски потрепал по плечу младший и ушел вслед за Намджуном, который уже ждал у выхода. Юнги ничего не оставалось, как фыркнуть и последовать за остальными. Юнги не любил, когда его выводят из равновесия, а особенно какой-то там Ким Тэхен, что сует свой нос в чужие дела. Возмутительно. Об этом он думал всю дорогу до отеля, а потом вспомнил, что они собираются встретится в номере Намджуна и Сокджина, чтобы обсудить детали и пойти куда-нибудь поесть. Какой-нибудь фастфуд отлично подойдет, ведь они в Америке. Чимин всю дорогу кидал на него не читаемые взгляды, которые напрягали не на шутку. Так и хотелось развернуться и спросить: что тебе нужно от меня. Вы можете сказать, что у Юнги расстройство личности и семь пятниц на неделю, но он так не считал, потому что ему было все-таки сложно решить: падать в эту грязь с Чимином, а он уверен, что грязи будет много, или оставаться чистым, но потерять благосклонное отношение. Юнги не хотел, чтобы Чимин его презирал или избегал, не хотел, чтобы они обменивались взглядами и не подходили друг к другу ближе чем на два метра. Возможно в ближайшем будущем Юнги захочет долгих объятий по ночам именно с ним, поцелуев робких и не очень именно с ним, и чтобы касался только он. Захочет упасть в это все дерьмо по уши и насовсем, кажется. Наевшись вдоволь вредной еды, он немного забыл про свои переживания и откинулся на спинку стола, почти полностью довольный жизнью. Чимин пока сидит рядом и не игнорирует его. Все у них хорошо. Губы имеют сладкий вкус кетчупа, который в этом месте особенно сладкий, сравнимо с сахарной ватой. Сквозь лень и довольную дремоту, он слышит глухой голос Намджуна, что рассказывает план действий и расписывает распорядок дня. — Так, значит садимся здесь, в Лас-Вегасе, и медленно, но верно добираемся до Торонто. — И что мы там делать будем? Там хоть есть магазины с одеждой? — насупился Тэхен, для которого провести в поездной тряске хер знает сколько дней было подобно смертной казни. И плевать, что он что-то недавно вякнул про приключения. Забудьте. Другое дело на самолете: быстрее и удобнее. Вокруг тебя снуют стюардессы и дарят самые вежливые улыбки из всех, приносят шампанское или вино, если ты в бизнес-классе, и всегда выслушают твою просьбу. — Тэхен, Тэхен, нет в тебе никакого духа приключения, — качает головой Джин. — Советую тебе тоже изгнать его, потому что если поездка на поезде и является причиной его присутствия, то я пас. Чонгук нахмурил брови, смотря то на одного спорящего, то на другого. Чимин незаинтересованно листал ленту в твитере с аккаунта Хосока, который единственный (кроме Юнги) позволял сидеть в своем телефоне. У Намджуна в телефоне точно порнуха, поэтому его просить не очень-то хочется. Юнги же не отдаст свой телефон теперь никому больше, только под дулом пистолета. Юнги вцепился в подлокотники стула и улавливал подозрительные взгляды от официантки, которая буквально жрала его глазами. Мин немного смутился от этого, оскалив зубы. Внешность у нее была так себе. Сальные волосы, обычные руки в мозолях, как это бывает у людей, которые занимаются физической работой, глаза большие и источающие усталость всего этого мира, навалившуюся на ее плечи тяжелым грузом. Юнги видел не много несчастных людей прежде, потому что жил в достатке, но эта девушка была определенно в их числе. Она помахала ему и попыталась соблазнительно заправить прядь черных волос за ухо. Но вышло это чертовски неуклюже и смешно. У Юнги не было опыта с девушками, потому что, как ранее было сказано, интимная жизнь была для него чем-то запрещенным. И запрещали ее ему не родители, а он сам. Мин сделал глоток колы и перевел взгляд на улыбающееся лицо Хосока, который, кажется, игриво подмигнул, головой указывая на даму в фартуке, что поплыла от безупречного корейского личика и длинных пальцев, сцепленных под столом. Юнги стало стыдно от своей красоты, которой он не то что не пользовался, а из-за которой частенько страдал. А особенно в школе, когда девчонки облепляли как мухи и делали грязные намеки на секс. Прямо как приемная мать. Наверное поэтому он не особо в восторге от отношений с девушками: в них он видит похотливых животных, с которыми он прожил все свое детство и не особо веселую подростковую жизнь. Когда они встали из-за стола, заплатив за еду и направились к выходу из заведения, то Юнги чуть замешкался, улавливая шепот Хосока: — Не подойдешь к ней? Юнги перевел взгляд на друга, а потом и на официантку, которая как-то даже невинно сжимала пальцами края круглого подноса. Грудь у нее ничего, да и попа тоже, Юнги не то чтобы специально рассматривал, но да… Но это всего лишь «ничего». Даже не «отлично» и «великолепно», которые рождались в его мозгу в тот злополучный день, когда Чимин решил забежать в ванную со стояком. Ничего особенного. Юнги убежден, что все познается в сравнении. Так вот его брат вне конкуренции, как бы противно это не звучало. Хосок ходит всю неделю как в воду опущенный, а замечает это только один Пак Чимин, которому совсем не все равно. Чимин переживает за каждого из своих друзей, но подойти к парню и спросить в чем дело не может, потому что воспитание не позволяет. Кто он такой чтобы интересоваться чужими делами или проблемами, которые решить за кого-то не в состоянии. Но ходит вокруг да около, мучается, вертится как уж на сковородке по ночам в кровати, слушая храп Хосока в темноте, который уже совсем не мешает, как раньше. А Хосок будто все понимает и специально смотрит своими грустными глазами на младшего, а вымолвить слова не может, знаки посылает взглядом, пальцев касается по странному, а потом отворачивается и будто ничего и не было. Ну нет, так не пойдет. Чимин курить стал по ночам. Выпутывается из тесных объятий Юнги и минуты считает до рассвета с сигаретой в руке. Приходится делать это на балконе и совсем бесшумно, чтобы брат не проснулся и не выкинул пачку из окна к чертям собачьим. — Джин-хен, Чонгук, Чимин, Юнги-хен, Тэхен и… — делает перекличку Намджун, кутаясь в свою шерстяную кофту. Протягивает каждому из них по билету, а те смотрят сонными глазами и руки в рукава верхней одежды прячут. Похолодало. — Погоди, Намджун-хен, а где Хосок-хен? — выпучивает слезящиеся глаза Тэхен и вертит головой в поисках старшего. Кима от этого вопроса дергает, как будто кто-то по спине ударил. А ведь правда, где? — Мне он говорил, что пойдет в магазин за жвачкой, — сообщает Юнги и все ему верят на слово, но осадок тревоги остается. — Как бы он на поезд не опоздал, — шмыгает носом Сокджин, и все согласно кивают, потому что понимают, что такое тоже возможно. Только один из них, который на свою голову впечатлительный и недоверчивый ко всему с фразой «я сбегаю за ним», брошенной напоследок, убегает прочь искать непутевого хена, который хоть и говорит, что помощь ему не нужна, но на самом деле нуждается в ней больше, чем все остальные. Никто не успевает остановить Чимина от этой ошибки и только смотрят вслед скучающим, но тревожным взглядом. Чимин находит Хосока, сидящего на корточках возле ларька, с запущенными в волосы руками и чуть подрагивающего. На его плечах тонкая ветровка, но дрожит он не совсем от холода. Пак опускается вниз и обхватывает плечи старшего, чувствую под пальцами холод. Хосок вздрагивает пуще прежнего и ладони от лица и волос отнимает, многозначительно шмыгая носом. У него глаза и нос красные. Чимин ни на шутку волнуется и даже немного встряхивает раскисшего парня, пытаясь снять пелену растерянности со старшего. — Ты… — начинает Хосок, но потом снова прячет лицо в длинных пальцах, боясь разревется перед младшим. Чимин обнимает, испуская тяжелый вздох, и прижимает изо всех сил, замерзшее тело к себе. Даже напевает какие-то куски, что прокручиваются в сознании, какие-то песенки с детства, что кажется пела мама. Вот только ему бы самому сейчас не разреветься от этих печальных воспоминаний. Наручные часы показывают 8:55. Поезд у них в 9:00. Чимин производит нехитрые вычисления в голове и дергается, будто проснувшись от наваждения, вынырнув из состояния печали и тревоги. Заставляет Хосока встать на ноги и приводит растрепавшиеся волосы в порядок, откашливаясь. — Расскажешь? — спрашивает Чимин и чувствует себя неуютно под взглядом карих глаз напротив. И Хосок рассказывает. Сбивчиво, перескакивая, путаясь в хронологии, и неловко, но рассказывает. Даже принимает сигарету из рук младшего, хотя пять лет назад поклялся больше не курить. Не себе поклялся, а Данби. Данби — девушка всей его жизни. Ему каждый день сняться ее волосы, глаза, пышные ресницы, взгляд из прикрытых век и смех. Чимин даже улыбнулся, когда Хосок заговорил как поэт, и его лицо окрасилось улыбкой. Это конечно хорошо, но тут младший переводит взгляд на часы и понимает, что еще чуть-чуть и Намджун переедет их чем-нибудь если они не поторопятся. Чимин выбрасывает сигарету и сбивчиво объясняет ситуацию, чересчур спокойному хену. Хосок тоже тушит сигарету об асфальт, но переживает не слишком сильно, старается не паниковать. В итоге когда они прибегают на станцию, то видят отходящий поезд, кажется, звук стукающихся о рельсы колес долбит по чиминовой голове, в которой все смешалось и пусто. Пустота нехорошая, такая за которой приходит отчаяние, перерастающее в панику. Он хватается за волосы и садится на корточки виня себя в произошедшем и слышит как сквозь толщу воды разговор Хосока с Намджуном. Голос в трубке обеспокоенный, а самого же Чона уж слишком спокойный. — Хорошо, отбой, — заканчивает старший и поднимает Чимина за руку. Тот встает на ноги и будто успокаивается, чувствуя холодную руку Хосока и твердую землю под ногами. Конца света еще не было, никто не пострадал, все живы, просто теперь билет, который Пак держит в руках недействителен, обычная бумажка, которую он выкидывают в ближайшую урну и начинает думать. — Тут и товарные поезда ходят, — замечает старший, шаркая ногами по асфальту и странным взглядом смотря на Чимина. Тот только мычит и качает головой, совсем не понимая к чему это все, деньги за билет он благополучно просрал, причем не свои. Ему очень стыдно, когда он топит лицо в ладонях и пытается вздохнуть. Сейчас Чимин как никогда чувствует себя обузой, он и раньше себя так чувствовал и даже знал, что это чистая правда, вопреки словам окружающих. — Что если нам добраться до Торонто не совсем законным путем, — говорит Хосок и озорно улыбается, обращая чиминово внимание на себя и отвлекая младшего от самобичевания, которое в данной ситуации не поможет. — Это как? — А вот сейчас расскажу.

***

У Чимина адреналин прямо в висках стучит, когда они прячутся на темной станции и смотрят как два иностранца загружают в товарный вагон тяжелые мешки с какой-то крупой, ему так показалось. Хосок прижался к нему так близко, что младший слышит взволнованное дыхание, а в глазах — смешинки дьявольские пляшут. Пак рад, что хен отвлекся от своих переживаний какими бы они не были. Вот бы еще этих два крепких парня тоже отвлеклись и не заметили как они запрыгнут в этот вагон, который им уж очень приглянулся. Хосок, когда рассказывал младшему свой план прямо-таки оживился и повеселел. Конечно, они бы могли купить билеты на следующий поезд, но это вариант никто не рассматривал по ряду причин, которые у каждого были свои. Сердце Чимина стучит где-то в глотке, и холод не заметен из-за заметного напряжения в теле. Бугаи, что загружали мешки в вагон отряхивают руки в перчатках и шутят о чем-то своем, смеясь слишком громко. Достают пачку сигарет и курят, совсем не спешат уходить. Чимину, глядя на них тоже захотелось курить, но сейчас было нельзя. Хосок тянет его куда-то в сторону, и они обходят вагон с другой стороны. Чон ныряет в темноту, а Чимин дыхание задерживает и оглядывается, пытаясь понять куда пропал хен, идущий только что впереди. Старший выныривает из черного прохода в вагоне, пугая бедного парня, и прижимает палец к губам. Вагоны зачастую заполняются не полностью, поэтому не закрываются должным образом. Чимин задерживает дыхание, когда оказывается в вагоне, не потому что боится, а потому что пахнет тут отнюдь не лилиями. Странный запах успевает просачиваться в легкие, а выхода из них не находит. Это рыба. И да, им предстоит ехать в вагоне, пропахшем рыбой по меньшей мере сутки. С другой стороны у них будет время обсудить многие вещи.

***

— Кем она была? — спрашивает Чимин отхлебывая из металлической фляжки Хосока, которую тот хранил на случай выхода из душевного равновесия. — Она была всем, но я знаю что ты спрашиваешь не об этом, — улыбается и принимает из чужих рук флягу, отпивает, — она училась на педагога. Ей очень нравились дети…в то время. Она была просто без ума от одной мысли, что она будет учительницей начальных классов в какой-нибудь корейской школе. Хосок выглядел очень счастливым, когда рассказывал о Данби, чертовски больным этой давней любовью. Чимин даже видел сейчас, как она разрывает его изнутри, вызывая препятствия в дыхательных путях. — У нас все было хорошо пока, отец не решил отправить ее в Канаду для обучения в сфере бизнеса и управления, — проговорил старший, пытаясь избавится от кома в горле и прожигая взглядом танцующую в силуэтах деревьев луну. Скрип колес успокаивал и лечил изголодавшуюся по любви душу, — такая вот ирония. Данби сама бросила меня, без чьей либо помощи или уговоров. Просто втоптала мое достоинство в землю и поминай как звали. Сколько я не пытался забыть ее имени, не получилось. Возможно ты скажешь, что я слаб и живу прошлым и будешь прав. Чимин ничего не говорил и не перебивал, просто смотрел на профиль старшего и ловил блики луны, отражающиеся в его глазах. Они сидели на краю входа в вагон, чтобы чувствовать лицами свежий воздух и не скопытится от противного запаха рыбы. Пак болтал ногами, и легкая улыбка коснулась его губ. С чего-то в данный момент ему показалось, что у Хосока все будет хорошо. Именно в этот самый момент все разрушилось, покатилось по наклонной, в тартарары, называете это как хотите. Случилось то, чего Чимин никак не мог предугадать и предотвратить. Случился поцелуй. Грудь младшего сдавило будто тонной огромных булыжников, когда руки Хосока коснулись его груди, а пальцы впились в рубашку под джинсовкой, впились так, что пуговицы на этой рубашке грозились оторваться, а ткань разойтись по швам. Воздух пах отчаянием и страхом, Чимин почуял это даже сквозь ветер, поэтому поспешил оторваться от сухих губ, которые отличались от губ Юнги. Хосок же отшатнулся, продолжая держать руки в воздухе и смотреть куда-то в пустоту. Его пальцы мелко подрагивали. Чимин видел, что ко всем тем чувствам, которые одолевали старшего прибавилась еще и вина за этот безрассудный поступок. Пак не зол, не впал в истерику, он просто понял все только взглянув в эти пустые глаза. — Мы найдем Данби где бы она не была, я обещаю, — сказал Чимин и прижал ноги к груди, замечая, что одна пуговица с рубашки все-таки оторвалась.