Город на краю ночи

Как только солнце село за горы — тут же стало темно. Возле колонки росло абрикосовое дерево. Кастор остановился и стал поспешно срывать и жадно поедать тёплые плоды. Дом их был даже и не домом — просто три коробочки-комнаты, вплотную прижатые к старой скале. Он хотел промелькнуть в свой пенал незамеченным, но сверху позвали. Наверху, на плоской крыше, сидел брат Марций и его парень Гай. Отсюда, как со смотровой площадки, можно было видеть всю бухту от Острого Мыса на востоке, до Старого Бастиона на западе. Парни сидели обнявшись. У них было вино и закуски, прекрасный вид и целая летняя ночь впереди, и они были счастливы. — Давай к нам! — радостно махнул Марций. — Отсюда как раз свадебную яхту видно! — Где гад старый? — буркнул Кастор, с голодухи набивая рот финиками. — Отец спит пьяный. А ты где до ночи шлялся? Кастор, не обращая внимание на вопрос, схватил сыр и припал к бутылке с красным вином. Он любил брата Марция, потому что Марций любил его. Но он всегда нервничал и психовал, когда рядом был этот Гай. — Вон! Вон они! Как здорово! Кастор остервенело срывал зубами с деревянной спицы кусочки печёной курицы. Яхта и вправду была. Маленькая, с такого расстояния похожая на крошечный яркий бутербродик на огромной чёрной тарелке ночного моря. — Только представьте себе, как там сейчас! — сладко ахнул Марций. — Фонтаны игристого и роскошные накачанные тела с внушительными приборами между ног! Вот бы хоть на часик туда! — Если бы такой жирняга, как ты, попал на яхту, она бы затонула! — Проглотив одну палочку шашлыка, Кастор потянулся за второй. — Хватит жрать закуску! — И Гай забрал у него деревянную тарелку с шашлычками. — Некоторые любят и толстых пассивов, — просто ответил Марций. — Тем более всем известно, что толстяки сосут лучше всех. У них пухлые губы и жаркий рот. — Лучше всех сосут пожилые. У них опыт самый большой, — ненадолго оторвавшись от винного горлышка, заявил Кастор. — Много ты понимаешь в этом, девственник! — хмыкнул Гай. Кастор вспыхнул и схватил Гая за рукав. — Ну хватит вам! — вмешался Марций. Море было огромное. И море было бездонное, и море было древнее, и сливаясь с тьмой ночи, уходило в самый небесный космос. На голодный желудок вино ударило в голову особенно быстро. — Да всяких туда берут… — вслух размышлял Марций, не сводя глаз с яркого кораблика внизу. — Просто знакомства иметь нужно. — Просто не нужно быть таким жирным! — жуя чёрные оливки, опять влез Кастор. — Просто член нужно иметь, как у мужика, а не как у ребенка, — фыркнул Гай. — А я люблю толстых, — улыбнулся он Марцию и надолго засосал его пухлые губы. Кастор повертел кулаком около лица Гая, что означало — заткнись, иначе я тебе кулак в анус засуну по самый локоть! Вдруг в чёрной бездне неба начали лопаться огненные цветки. — Ура! Салют! — как ребёнок обрадовался Марций, и вместе с Гаем они вскочили, подошли к краю крыши и начали махать руками. Кастор тоже попытался встать, но вдруг понял, что пьян, и остался на месте. — А ты думаешь, они счастливы? — тихо спросил Кастор, дуя на ранки сбитых костяшек, когда брат с парнем вернулись на место. — Ну! За это и выпьем! — поднял стакан Марций. — Кто? — Вон те… Они. На корабле. — Конечно, счастливы! Ты чего?! — закусывая финиками, округлил глаза Марций. — А с чего бы им страдать? — Ну не знаю… — Вино тепло шумело в голове, и Кастора тянуло на философию. — Вот мы счастливы, потому что хотим попасть туда, потому что там самая-наисамая роскошь. А им? Им ведь выше некуда стремиться. Нечего больше желать. А ведь счастье — в желании. — Они просто наслаждаются жизнью, — вмешался Гай. — Имеют всё и наслаждаются. Чем тебе не счастье? Кастор молчал. — Нет! — мечтательно вздохнул Марций. — Новобрачные сейчас счастливы. И мы тоже должны порадоваться за них, ведь это мерзко — завидовать! — Если у меня всё хорошо выгорит с мясной лавкой, — заявил Гай, — я тоже не пожалею денег на нашу свадьбу! — И он опять обнял и поцеловал Марция. Кастор, измаявшись за день, уже спал. Он спал бы до самого рассвета, но у него затекла нога, и он проснулся. Крыша была пуста, но вино и закуска стояли на своих местах. Кастор потянулся к фляжке с водой и вдруг услышал внизу, на грядках, мерные шлепки и стоны брата. От удовольствия Марций всегда стонал жалобно, как будто плакал. — Мерзкие трахальщики! — усмехнулся Кастор. — За это сожру у них всю курятину! И тут же обглодал две последние шпажки. Запив курицу вином, он подошёл к краю, взялся за ствол старого инжира и спрыгнул на помидорную грядку. Тихонько открыв тонкую дверь, вошёл, закрылся, юркнул в кровать и затаился. Когда шлепки затихли, по крыше послышались возвращающиеся шаги и голос Гая: — Кастор! Ишак! Всё мясо сожрал! — Ладно тебе, оставь его, — примирительным голосом попросил Марций. — У него сегодня был тяжёлый день. Его отец избил, да ещё и в храме наказали… Сердце Кастора сжалось в умилении. — Он чё — правда баболюб?! Кастор замер. — Глупости не говори! Какие бабы? Он и не видел их никогда. Так же, как и мы с тобой. Просто, может быть, переживает из-за своего небольшого размера… — Я не понял. У него не стоит, что ли? — Почему? Стоит! — Нашёл где стесняться! — хмыкнул Гай. — Жил бы он со своими сантиметрами во Второй линии — ещё понятно, а тут-то что, тут все такие! — Ну… Такой человек… Я думаю, он ревнует меня к тебе, поэтому и огрызается. Ты уж его не суди строго, хорошо? — Не нравится он мне, но уж если ты просишь, тогда ладно. И больше тебе скажу! — радостно воскликнул Гай. — Я найду ему парня! У меня есть знакомый, хороший пацанчик, одинокий, и он ищет для себя кого-нибудь именно с небольшим членом! И разговор плыл дальше, но Кастор уже ничего не слышал. Он спал.