Город на краю ночи

Тяжесть на сердце стала выталкивать его из сна, и он уже начал ощущать своё тело на лежанке, как вдруг беспощадный грохот обрушил на него потолок. Кастор почувствовал боль и тяжесть, ему показалось, что этот сон и всё уйдет само собою, но боль только нарастала. Он застонал и попытался повернуться, но был зажат чем-то. Подозревая, что никто ему на помощь не придёт и нужно выбираться самому, он открыл глаза, но ничего не увидел. Что-то давило сверху, что-то большое в чёрной дремучей тьме. Пластиковое… На ощупь… Пластиковым был потолок… Он начал ворочаться и извиваться, пока не выполз из-под груза и не свалился с кровати на пол. Пока он дремал, мир изменился, и всё встало вверх ногами. Половина потолка рухнула. Рухнул бы, вероятно, и весь потолок, но его спас большой холодильник, он, как Атлант, держал на себе часть потолка. Света не было, да и стен, наверное, тоже не было. Страшного хлопка хватило, чтобы всё перевернулось. Пригибаясь, Кастор стал выбираться, прощупывая путь руками, увидел огромную луну и вышел наружу. Посмотрел налево, посмотрел направо, но всё равно ничего не понял. Ясно было, что «Шалун» почти снесли, обвалив половину крыши. Расшвыряли и столики. И барная стойка со всем алкоголем погибла. Воняло палёной резиной и бензином. У платана он увидел скомканный кусок железа, который ещё недавно был приземистым серебристым «жуком» — двухместной спортивной машиной. И тут Кастор, кажется, понял. Болид летел сверху, но не сумел войти в поворот, снёс половину «Шалуна» и впечатался в платан. В одних трусах под огромной сияющей луной, он стоял и осознавал всё это, справа были развалины, слева куча металла, и непонятно было, где руль, а где колёса. Из-под металлолома текла какая-то вонючая машинная дрянь. В нос ударило едким дымом, и вдруг под капотом замелькал весёлый огонек. В салоне застонали. Кастор оглянулся, но никого не было вокруг, и поняв, что он тут один и это его проблема, он подошёл к перекорёженному металлу, заглянул внутрь и увидел там светлую голову. Огонёк превратился в костёр, и сердце Кастора стиснул страх. Светлая голова застонала ещё громче. — Вылазь! — боясь самого себя, крикнул Кастор. Где тут дверь, понять было сложно — так всё сместилось и перегнулось. Кастор схватился за верх дверной арки, стал тянуть, и тут же лопнуло и распалось стекло. Жгучее пламя рванулось в салон. Зажатый человек закричал. — Щас… Щас! — кивнул Кастор и бросился к развалинам кафе, там был водопроводный кран, и шланг, и вёдра… Но всё это было напрочь завалено обломками крыши. Из машины закричали ещё громче — пламя было уже в салоне. Схватив кусок железной трубы, Кастор бросился к машине, но вскрикнул от боли и упал. Впопыхах он не понял, что случилось, но тут же до него дошло — его голые ступни были истерзаны разбитым стеклом. Хромая, Кастор подобрался к двери автомобиля, всунул трубу в щель, и начал отгибать дверцу. Кровь из ступней текла по брусчатке и смешивалась с машинным маслом и бензином. Окровавленные битые стёкла хищно блестели в огне ночного пожара. Светлоголовый стал в ужасе биться, и дверь уже немного поддалась, но тут Кастор ухватился за раскалённый кусок металла, завопил и отпрянул. Ладони покрылись сажей, кровью и волдырями. Не обращая на это внимания, Кастор боролся с дверью, пока не выдрал её, и тут же стал вытаскивать светлого. — Нога! Нога! — плакала золотая голова, но Кастор и сам был весь изранен, и просто молча и упорно тянул его на себя. Что-то хлопнуло, и их обдало жаром. Кастор напрягся, зарычал, и вместе со светлым завалился на мостовую. Машина полыхала уже вовсю. Со всех сторон бежали люди. Кто-то заливал пылающий двигатель водой, кто-то засыпал землёй. Кастор сел и огляделся — пятка левой ноги светлого была вывернута куда-то совсем в другую сторону. Из его собственных ступней торчали чёрные от крови куски стекла. На обеих ладонях тоже не осталось здоровой кожи. Кто-то поднял Кастора и отволок подальше от пожара. Помогли и светлоголовому. Левая ступня его болталась, как тряпка, и Кастора вытошнило от такого зрелища. Среди криков людей всё отчетливее и громче слышались истеричные причитания Бонифация. И наконец-то… Где-то там… Вдали… Уныло завыла скорая помощь. Пока ехали, Кастор молча, тяжело дыша, разглядывал свои искалеченные ладони. Блондин лежал на носилках, и врач долго рассматривал его, потом наконец спросил Кастора: — Вы вместе? Кастор хмуро промолчал и зачем-то показал доктору свои ладони. — Они что, разве вместе? — спросил доктор водителя. — Это же Валентин! — И опять посмотрел на Кастора. — Вы на этой машине вместе ехали? — Дайте бинтов! — потребовал Кастор, глядя на свои кровавые следы. — Клянусь эрекцией — это Валентин! — объявил врач водителю. — Гони без остановок в самый низ, в Первую линию, в центр Асклепия! — А пропустят ли? — усомнился водитель. — Пропустят! У нас сам Валентин! Если не спасём его, господин Гектор нас самих уничтожит! Гони! Через пару крутых поворотов скорая затормозила у жандармской машины. Заглянув внутрь, жандармы врубили мигалку с сиреной, и до самой первой линии машины долетели уже без проблем. Когда остановились у роскошного белоснежного медицинского центра, был уже рассвет. Блондина укатили первого. Потом Кастора аккуратно положили на дорогую современную тележку-каталку, и потолок скорой сменился золотым рассветным небом. Кастор замер. Вокруг было просторно и красиво. Хаос неказистых трущоб остался далеко позади, в горах. Тут повсюду был дорогой элитный простор. Белые, голубые, золотые и зелёные здания из стекла и мрамора просыпались вместе с благословенным морем. Горделивые высокие пальмы, стоявшие стройными рядами, уже проснулись, а вот сказочные магазины, о которых Кастор даже и не мечтал, ещё спали благородным сном. Как ни странно, несмотря на свой закопчённо-окровавленный вид, тяжёлых повреждений Кастор не получил. Стёкла из ступней ему быстро и безболезненно вынули, тут же наложив современные швы, которые не нужно было снимать — они растворялись сами, почти не оставляя шрамов. Ладони залили волшебной пеной, от которой боль тут же исчезла. Сидя в дорогом медицинском кресле, Кастор оглядывал стерильную палату и думал, сколько бы могла стоить оказанная ему медицинская помощь и что они будут делать, узнав, что никаких денег у него никогда не было и платить ему нечем, и какое коварное божество так помрачило разум этих докторов, что они решили привезти его прямиком в Первую Линию. Зашёл парень в медицинской робе и покатил Кастора в коридор. — Господин хочет вас видеть. Они проехали совсем немного, и Кастор оказался в небольшой светлой палате. В комнате было двое. Блондин лежал на кровати. Его оторванную пятку вернули на место, сковав стальными спицами и обручами. Блондин спал, видно, ещё не отошёл от наркоза. Рядом с ним, у изголовья, на стуле сидел ещё один парень, уже взрослый, лет двадцати пяти. Голубые глаза его покраснели от слёз, и только густые волнистые золотые волосы были безупречны. — Он ангел! — влажным дрожащим голосом выдохнул блондин. — Он ангел! «На кого же он похож? — подумалось Кастору. — Неужели?.. Это же Гектор!» Кастор замер, он видел, но не верил глазам. «Это господин Гектор! Вот свадьба у них была!» Эмоциональный толчок был такой сильный и резкий, что Кастора вытошнило. — Это я во все виноват! — Не стыдясь слёз, Гектор посмотрел на Кастора. — Я позволил втянуть себя в ссору! Я стал отвечать ему! Но как же некстати эта ссора! Этот скандал! У меня сердце останавливается! Он же чуть не погиб! Если бы он умер, я задохнулся бы в тот же миг! Я бы не смог жить! Я бы!.. — Он бросился и обнял очумелого Кастора. — Ты спас мою душу! Мою душу! Мое сердце! — шептал Гектор, прижимая к себе Кастора. — П… п… о… закону… я обязан вам сказать… чт… я из Третьей Линии. Я… Чтобы вы знали сразу и не тратили на меня… время… с… своё… — пролепетал Кастор. Гектор отстранился и оглядел его как-то странно. — Вот… Повязка моя… Меня оштрафовали недавно, но я всё равно забываю и ношу её в кармане… — И Кастор протянул на ладони скомканную тряпочку. Гектор разорвал её и отшвырнул. — Теперь это неважно! Важно только то, что ты его спас! И ты жив, и ты тут, и я отблагодарю тебя! Я для тебя теперь ничего не пожалею! Как ребёнок, приоткрыв рот, Кастор сидел молча. Палата стала наполняться людьми, его вывезли из здания, закатили в машину и повезли к лазурному морю и белому мрамору.